Операция: на грани

«Хирургия — это высшее проявление доверия. Пациенты доверяют нам свои жизни, и наш долг — сделать все, что в наших силах, чтобы помочь им». — Санджай Гупта.

Лололошка стоял в переполненном вагоне метро, крепко держась за поручни. Утро только начиналось, а люди, словно муравьи, спешили по своим делам: к работе, в сады, в свои учебные заведения. Его взгляд скользил по лицам пассажиров, которые были погружены в свои мысли. Он не мог не заметить, как один мужчина, с растрепанными волосами и усталым выражением лица, нервно проверял часы на запястье, а рядом с ним девушка с ярким рюкзаком пыталась успокоить своего малыша, который капризничал. Изношенный временем шоппер в шахматную клетку безвольно висел на его плече, время от времени колеблясь от натиска проходящих мимо людей, которые с неистовым упорством пытались пробраться к выходу. Он старался максимально вжаться в поручень, словно желая слиться с холодным металлом, который впивался в его лопатки. Телефон в руках дрожал от легкого тремора пальцев, подчеркивая уровень тревоги, равный десяти. Сегодня его ждал первый день практической ординатуры в одной из самых престижных клиник Хэнфорта. Воспоминания о том, как пять лет назад он работал санитаром в этой же клинике, накатывали волнами. Тогда он был совсем юным и неопытным, выполняя рутинные задачи — убирая полы и помогая операционным медсестрам. Это была не самая захватывающая работа, но именно это отделение оставило неизгладимый след в его душе. Он помнил, как с широко раскрытыми глазами наблюдал за хирургами — их уверенные движения, сосредоточенные лица и умение работать с инструментами заворожили его. Это было поистине впечатляющее зрелище, и именно тогда Лололошка понял, что нашел для себя свой жизненный путь. Внутри Лололошки щекотала легкая тревога, словно невидимый червь, порой заставляя сердце биться чуть быстрее. Он уже привык к уютным стенам университета, к знакомым лицам однокурсников и преподавателей, к рутине лекций и семинаров. Но клиника — это было нечто иное. Это был его шанс, возможность, которую он не собирался упускать. И выбора у него не было: этот день стал поворотным моментом в его жизни, и он намеревался произвести наилучшее впечатление на весь персонал. Не все ординаторы смогли дорваться до практической части обучения; лишь немногие из них имели такую привилегию. Среди них был только один его друг — Дилан. Этот парень, хоть и не самый приятный тип на свете, стал для Ло настоящей опорой за последние два года. Их дружба возникла неожиданно, но крепко укоренилась. Они гордо считали себя лучшими друзьями, несмотря на различия в характерах и взглядах на жизнь. Внезапно его телефон завибрировал в кармане, и экран засветился, показывая уведомление от этого человека. Бро, ты где? — Дилан 8:43

В метро, осталась одна станция, скоро приду, — Лололошка 8:43

Ок. Я у входа в клинику, — дилан 8:44 Лололошка убрал телефон обратно в карман и, чувствуя, как поезд резко затормозил, схватился за поручень. Он, протиснувшись к выходу, когда двери распахнулись с характерным звуком и потоком ветра в лицо, шагнул в мир суеты и спешки. Вокруг него было множество разношёрстных людей, каждый из которых стремился к своим делам, погруженные в собственные мысли и заботы. Поправив шоппер на плече, Ло поднял голову и направился к эскалатору. Его шаги были уверенными, но внутри все еще тлела искра тревоги. В наушниках играла приятная спокойная музыка, словно обволакивая его мягким покровом и позволяя расслабить напряженную мыслями голову. Каждый аккорд помогал ему сосредоточиться на предстоящем дне, на том, что ждало его за дверями клиники. Он вдохнул глубоко, ощущая смесь духов и легкой сырости — предвкушение нового начала витало в воздухе. Когда Лололошка вышел из метро, его встретил яркий свет солнечных лучей, пробивающихся сквозь облака. Он на мгновение остановился, позволяя глазам сквозь солнцезащитные очки адаптироваться к яркости, и ощутил, как тепло солнца наполняет его энергией. Улица была оживленной: люди спешили по своим делам, машины гудели в пробках, а уличные музыканты играли мелодии, добавляя нотки жизни в это городское утро. Он быстро направился к медицинскому учреждению, стараясь не отвлекаться на окружающий мир. Он чувствовал, как внутри него нарастает новая волна волнения, словно предвкушение какого-то важного события. Каждый шаг приближал его к тому моменту, когда он сможет наконец прикоснуться к реальной медицине, увидеть пациентов, как врач, а не как студент, и попробовать свои силы в новой роли, пусть и не самой полноценный. Но это пока. Когда он подошел к входу в клинику, его сердце забилось быстрее. Огромные стеклянные двери открылись перед ним, и он оказался в просторном холле, где царила атмосфера профессионализма и серьезности. Белоснежные стены, современная мебель и строгие лица медиков создавали ощущение важности происходящего. Ло глубоко вздохнул, пытаясь успокоить себя. Он огляделся вокруг и заметил Дилана, который уже ждал его у стойки регистрации. Друзья обменялись взглядами, и студент почувствовал, как тревога немного отступила. Главное, что он не один. — готов? Ло потянулся пальцами к своему шарфу, а затем снял с головы наушники и очки с лица, шумно выдыхая. — Насколько можно быть готовым к такому? Они вместе подошли к стойке регистрации, где их встретила молодая медсестра с приветливой улыбкой. На ее бейдже было написано «Окетра. Старшая медицинская сестра приемного отделения». Она вручила им временные пропуски и указала на коридор, ведущий к учебным аудиториям, взглянув в свой телефон в синем числе с маленьким -котиком на нем. — Итак… Дилан и Лололошка Уильям Дейвисон, ординатура, хирургия. Вашим куратором будет главврач отделения, а также хирург, Джон Дейви Харрис. Он будет ждать вас на 4 этаже, 136 кабинет, уверена, вы найдете. И удачи! — сказала она с доброй искренностью, скрестив руки на груди. Ребята кивнули друг другу и, собравшись с мыслями, медленно направились по лестнице вверх. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре; стены были украшены фотографиями врачей и пациентами, которые когда-то здесь проходили лечение. Время шло медленно, и Ло чувствовал, как страх возвращается с каждым поворотом. Найти кабинет было непросто — длинные коридоры клиники казались бесконечными, а каждая дверь, мимо которой они проходили, только добавляла неуверенности. Спустя десять минут поисков, наполненных вопросами к другим студентам и сотрудникам, они наконец смогли обнаружить нужное помещение. Дейвисон и Дилан переглянулись, и первый, собравшись с духом, постучался в дверь, приоткрыв её. Кабинет, выполненный в строгом минимализме, встретил их стерильно-белыми стенами. Напротив входной двери стоял дубовый стол, за которым не оказалось никого. Тишина была почти осязаемой, и в воздухе витал легкий налёт неопределённости. — Ну и какого хрена? — произнёс Дилан, закатив глаза. Он смело шагнул в кабинет, а Лололошка последовал за ним. Студенты остались на месте, разглядывая пространство с лёгким интересом. На стенах висели вывески с анатомией человека, небольшие памятки и награды, которые словно шептали о высоких достижениях. Везде красовалась подпись: «Джон Д.Х.» — Видимо, этот Джон здесь действительно важная шишка, — заметил Дилан, кидая взгляд на стены. Вдруг на их плечи легла тяжесть чужих рук, и над ушами послышался спокойный, но с лёгким скепсисом голос: — Очень проницательно с вашей стороны. Но разве ваши родители не учили вас, что при отсутствии хозяина помещения нужно ждать снаружи, а не врываться? Парни обернулись и увидели врача, который в какой-то степени напоминал Ло — это было немного неловко. Каштановые волосы мужчины были аккуратно зачесаны назад, а на переносице сидели диоптрийные очки. Под белым халатом угадывался синий хирургический костюм. Бейджик висел на картхолдере у него на груди. Дилан отвлекся на момент и пожал плечами с безразличием. — Нам сказали, что вы нас будете ждать здесь. Считайте, мы получили разрешение. — О, я смотрю, вас мама совсем ничему не научила. Во всяком случае! Я нянькой не нанимался. Идите на отделение; вас там введут в курс дела. Всё, проваливайте. Хотя, подождите. Ты! — палец врача упёрся в Лололошку, который замер на месте. — Останься на пару минут. Хирург махнул рукой в сторону Дилана, словно отгоняя муху, и буквально выпихнул студента из помещения, захлопнув двери. Дилан оглянулся на кабинет недоуменным взглядом и с раздраженным вздохом рухнул на кресло, оставаясь дожидаться друга. Дейвисон проследил взглядом за тем, как врач деловито и с какой-то лёгкостью уселся за свой стол, и сжал пальцами ручки своего шоппера. — Я тебя помню. Ты санитар из операционки. Не ожидал тебя вновь увидеть здесь, признаюсь честно, — Джон сложил подбородок на скрещенные руки, внимательно смотря из-под очков на своего подопечного. Под таким пронзительным взглядом Дейвисону стало не по себе, и он слегка поежился и, прежде чем успел что-то ответить, ровный голос его прервал. — Знаешь, если ты пришел сюда просто ради выпендрежа, то можешь прямо сейчас идти на выход. Нам здесь не нужны распи.... Тупоголовые студентики, которые попали в медицину с помощью связей. — Знаете, не Вам решать, кому идти в медицину, а кому - нет. До свидания, — Лололошка развернулся на пятках и быстро вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Его сразу же встретил скучающий взгляд Дилана. — Все, идем. Дилан заметил напряжение друга, но не стал донимать того вопроса и встал с дивана. Ребята сразу направились на отделение, где им выдали планшеты с планом на день и различными манипуляциями. В итоге они пришли к общему решению разделиться по отделениям, договорившись встретиться по мере выполнения заданий.

***

Рабочий день закончился через пять часов, но для Лололошки и Дилана это время растянулось до бесконечности. Каждый миг казался вечностью, а их куратор, Джон Дейви Харрис, так и не заглянул к ним ни разу. Студенты сидели в пустом учебном кабинете, окруженные белыми стенами и стерильной атмосферой клиники, чувствуя себя словно забытыми игрушками в углу комнаты. Они успели освоиться с планами на день и даже немного поработали: Ло с интересом изучал анатомические схемы, беседовал с пациентами, а Дилан пытался разобраться с электронными записями пациентов. Но отсутствие наставника создавало ощущение заброшенности, и каждый из них начинал сомневаться в своих силах. Лололошка, который всегда мечтал стать хирургом, не мог избавиться от чувства тревоги. Он вспоминал, как много усилий вложил в учебу, как много ночей провел за книгами и как надеялся на этот первый опыт. Он поднял взгляд на Дилана, который, казалось, был более уверенным в себе. Дилан всегда выделялся среди студентов своей вечной ясностью ума и легкостью восприятия окружающего мира. Но сейчас даже его уверенность начала трещать по швам. — Что-то не так? — спросил Дилан, заметив, как Ло задумчиво смотрит в окно. — Да нет, просто… — начал Дейвисон, но не знал, как продолжить. — Я ожидал большего. Как будто мы здесь просто для галочки. Дилан кивнул, понимая его чувства. Они переглянулись в коридоре, чувствуя себя как будто в ловушке — пришли сюда учиться и расти как специалисты, но пока что лишь бродили по бесконечным коридорам без четкой цели. Время тянулось медленно, а мысли о том, что они могли бы делать в это время на ординатуре, терзали их. — Черт, даже не знаю, сколько еще ждать этого Харриса, — пробормотал Дилан, потирая шею. — Надеюсь, он не такой придурок, как кажется. И вот наконец прозвучал сигнал об окончании рабочего дня. Студенты облегченно вздохнули и начали собираться. Они быстро оделись и вышли на улицу, где свежий воздух напомнил им о том, что жизнь продолжается за пределами клиники. — Мне сказали, что завтра меня переведут в кардиологию, — произнес Дилан, поправляя куртку и убирая руки в карманы. — О, хорошо… тогда спишемся? — Лололошка пытался скрыть свое разочарование. Он знал, что при их плотных графиках встретиться вновь будет той ещё проблемой. — Угу. Спишемся. Попрощавшись, ребята разбрелись по своим дорогам. Лололошка шагал по улице, чувствуя легкую грусть от того, что его путь расходится с другом. Дойдя до дома, юноша наспех переоделся и завалился в кровать, оповещая друга о своем п рибытии в родные стены, получая в ответ тоже самое и пожелания спокойной ночи.