О том, что случается с писателями от недосыпа

      Ваня не то, чтобы не любил свою работу, совсем даже наоборот — заработок приличный, не устаешь особенно, за исключением недель до сдачи рукописи, общение с творческими людьми и поклонниками — что тут может не нравиться?        Но так совпало, что до сдачи рукописи как-раз три дня, Злобин спал сегодня всего три часа, и те в перерыве на обед, а простой быстрорастворимый кофе уже не помогал.        Ему, на самом деле, вообще мало что могло помочь — за ближайшие дни он должен сдать редактору очередную часть своей детективной саги, а написать за три дня страниц пятьдесят звучало скорее как что-то фантастическое, нежели как возможное воплотить в жизнь.        Но и очередной штраф не хотелось получить, да и редакторшу подставлять желания не было — ее и так на последней планерке отчитали дай бог, а после и она его, так что повторения этого Ваня точно не хотел.       А потому, впервые за два дня, выглянул на улицу — спасибо Питеру с его вечными тучами и отсутствием солнца, иначе Ваня бы сразу глаз лишился — и направился в кофейню. Он кутался в плащ, смотрел исключительно под ноги, ужасно щурился от света и старался не уснуть прямо посреди пешеходного перехода.        И вот удивительно выходит — он благополучного пропустил нужную и проверенную кофейню, в которую каждый раз, возвращаясь домой, заглядывал, и оставалось только опираться на собственное чутье, выбирая по дизайну вывески, где же готовят вкусный кофе.        Бросается в глаза название «У дядюшки полицейского», привлекающее своей глупостью. Наверно, это из-за недосыпа, но Ване оно даже смешным показалось — может, постирония? Или метаирония?        Ну вот, в голову лезут всякие литературные сравнения, которые сам Ваня не в силах контролировать из-за адской сонливости, потому что появлялись они бесконтрольно.        Парень осматривает медленно окружение улицы, рядом с ним снуют и спешат куда-то незнакомцы, огибая его фигуру, стоящую посреди асфальта, и ждет будто чего-то, какого-то импульса.        Но нет, он просто понимает, что уж слишком холодно ему, и потому торопится хоть сколько-нибудь согреться внутри помещения. Ваня смотрит по сторонам — медленно оглядывает кофейню. Тут синие стены, полки с книгами (погодите, там что, уголовный кодекс!?), и бариста в полицейских фуражках.        Кажется, внутреннее оформление на все сто соответствовало названию, и парень медленно подходит к стойке, желая сделать заказ.        Он медленно изучает меню, какие-то странные названия в духе «Добрый участковый на миндальном» и «Штраф с шоколадом», думает «Интересно, создатель был гением или идиотом?», и Ване все больше кажется, что эта кофейня — просто плод его уставшей больной фантазии и галлюцинация, вся, начиная с названия и дизайна, а заканчивая названиями напитков.        Но пока Злобин выбирает из меню что-то более менее адекватное, перед ним материализуется — иначе не скажешь, ведь появилась она перед ним мягко говоря незаметно — бариста в фартуке с полицейским значком и фуражкой на голове.        Девушка смотрит на Ваню, приторно улыбаясь, но парень ни то, что злиться на неё не готов, а вообще видит ее с трудом. Перед глазами расплывается ее силуэт, когда она, улыбаясь, спрашивает: — Вы готовы сделать заказ? — а Ваня только хлопает глазам пару секунд, а после осмысляют, наконец, вопрос. — Я… — он как-то чересчур слова растягивает (как бы девушка не подумала, что он алкоголик) и пытается сообразить, чего хочет вообще. — Есть что-нибудь, м-м… — Взбодриться? — парня от одного только этого слова бодрит и он быстро кивает вверх-вниз головой в ответ на вопрос. — Есть кофе «Злой следователь»,  это фильтр-кофе, подается с пятьюдесятью граммами водки. Водки, водки, м-м-м, водк… Стоп что?        Действительно кофе с алкоголем.        Видимо, у хозяина этого места проблемы не только с дизайном и маркетингом, но и со вкусом — но от отсутствия сил на вопросы и удивления парень просто соглашается, садясь за первый свободный столик в ожидании заказа.        Как интересно, что он этого места раньше не заметил? Такой самородок, зайдешь и преисполняешься ощущением того, что дизайны обложек твоих детективов ещё ничего.        Тут как-то уж слишком тихо для утра, и может это кофейня просто плод его воображения, которое настолько устало, что ничего умнее «Злого следователя» придумать не смогло? Но вот он слышит громкий, на всю кофейню, крик барменши: — «Злой следователь» для Ивана, прошу подойти.        И Ванька так подскакивает, что в глазах начинает неопределенно темнеть, а дыхание спирает, он слышит какой-то громкий звук, а дальше отключается. ***       Каждое утро Женя, как и любой порядочный предприниматель, отправляется к себе в кофейню — проверить, как там Наташа кофейню открыла, не ограбили ли его, хватает ли продуктов для свежевыжатого сока и кофе.        Но блять, конечно, из всего возможного происходит самое хуевое — Наташа то жива, но вот гость на пол прям при Бокове упал, то ли бухой, то ли из-за обморока. Но это происходит в его кофейне и пока Наташа вызывает скорую, Женя проверяет пульс парня на шее, чуть ли не разрывая на нем шарф, слушает дыхание и понимает — живой.        Это главное, не дай бог в кофейне еще умрет кто-нибудь, плохая репутация заведению обеспечена. Он парня поднимет на руки, слава богу, что всё еще может это сделать, тащит в подсобку — там есть диванчик, там есть холодная вода и даже, если повезет, аптечка.  ***       Ваня думает что, наверно, уже пропустил дедлайн по книге, раз всё-таки завалился спать. Как-то туманно мелькают мысли о том, что редактор его убьет, а издательство так вообще штраф повесит.        А раз уж его всё равно оштрафовали, то почему бы и не продолжить спать?        Но это говорило в нем простое физиологическое желание, а вот логика и здравомыслие подсказывали, что дописать-то произведение все равно придется, просто в скорейшем темпе и под настойчивые звонки редактора.        А потому парень старается разлепить веки, до конца проснуться, думает, что стоит выпить кофе и продолжить творить в скорейшем темпе.        Но вместо родного серого потолка парень видит над головой серые, обмотанные то ли фольгой, то ли чем-то другим трубы, заставляющие усомниться в его местонахождении.        Он моргает раз, второй, пытается как-то мысли сопоставить, но выходит плохо — сознание затуманено, и Ваня в голове уже мысленно прокручивает, как встанет, как оглядится, как уйдет отсюда домой, но вот делать это всё не торопится — еще хоть несколько секунд провести в приятной дреме, пока дела извне не добрались до него.        Парень зрачками шевелит вправо-влево, оглядывает потолок, пока не слышит рядом движение — но сил посмотреть нет. Парень просто ждет, когда виновник шума окажется близко настолько, что заметит пробуждение неожиданного гостя. Интересно, гостя ли вообще?        А то может выйти и так, что Злобин просто ворвался в помещение и залегся… а куда, собственно, лег? По ощущениям какая-то софа или диванчик.  Наконец перед глазами появляется чужая макушка, карие глаза, размытое сначала, изображение перед глазами быстро приходит в порядок и Ваня наблюдает перед собой мужчину лет тридцати на вид — он глядит пару секунд и начинает: — Ты как, парень? — мужчина ждет ответа, а Ване настолько сейчас ничего не хочется, что он только улыбнуться и может. Мужчине это явно не нравится — он хмурится и уже чуть раздраженно повторяет. — Ну ты шо, живой? — Ага-а… — протягивает Ваня, глядит в карие глаза и налюбоваться не может.        Он, как дурак, всё смотрит и смотрит на мужчину, ждёт чего-то, моргает пару раз, но лицо мужчины не пропадает из виду. Злобин наконец решает подняться, чуть на локти опирается — помещение оглядывает. Маленький столик, коробки, вешалка, его пальто висит, фартук на гвоздике, мужчина рядом — Ваня снова глаза поднимает наверх, но сталкиваясь со взглядом незнакомца, испуганно-смущенно отворачивается, и только собирается с силами для того, чтобы спросить, как его перебивают.  — Я Женя. Женя Боков. — и протягивает руку парню. Ваня растеряно пожимает ее, все так же глядя вверх. — Ты в кофейне моей в обморок упал, я думал всё уже, жмурик — сердечно-легочную хотел делать, но ты дышал, еще и посапывал. Я по карманам пошарил, но глюкометра, ни инсулина не нашел, потом скорая приехала и знаешь шо? Оказывается ты просто от переутомления в обморок упал. Тебя хотели в больницу забрать, но я шо-то решил тебя тут оставить, дать отлежаться, раз уж не смертельно. Как тебя зовут-то?  — А-а… — Ваня отряхивает остатки сна, собирается с мыслями, пока карие глаза напротив выжидающе смотрят. — Я Ваня.        И звучит рингтон. Мерзкий такой, громкий, он убивает всю тишину, как последний сигнал мозгу — пора просыпаться. Ваня, словно рефлекторно, поворачивает голову в сторону вешалки — и быстро подскакивает с софы.        Это аукается ему — в глазах темнеет, но парень продолжает двигаться, даже ничего не видя. Ваня понимал, что звонок, скорее всего, от редактора — а значит, не ответить будет смертельной ошибкой.  — Ало, Надя? — он еле-еле нащупывает в кармане телефон и отвечает девушке. В трубке громко ругаются, и Ване даже оправдывается не хочет. Он просто выслушивает это всё, вздыхает печально, и отвечает. — Да, хорошо, сейчас буду. Он быстро накидывает на себя пальто, даже не застегивая, кладет телефон в карман и спрашивает у Жени: — А выход…  — Там. — он указывает на дверь и Ваня быстрыми шагами покидает подсобку.        Нет, Женя, конечно, не то чтобы прям ждал благодарности, но шо, так сложно спасибо сказать? Съебался так, будто ничего произошло.        Ещё и шарф забыл. Ну как подросток, честное слово.