Невероятная Горлица (An unlikely turtle dove)

Утреннее небо было затянуто облаками, солнце едва проглядывало сквозь густую пелену, когда Ньют проснулся этим унылым понедельничным утром. Поднимаясь с кровати, он понял, что, возможно, проспал дольше, чем планировал: на часах было уже 9:46. Быстро умывшись и побрившись, Ньют наспех натянул какую-то одежду и спустился вниз. Вскипятив воды, магозоолог взял свою любимую потрескавшуюся кружку. Ньют достал пакетик чая «Дарджилинг» и опустил его в кружку, чтобы он заварился. Намазав маслом два ломтика хлеба, он решил нанести на один клубничное варенье, а на другой — мёд. Подойдя к заднему кухонному окну, он принялся вглядываться в него, откусывая кусочек ломтика с мёдом. Заметив Банти, несшую охапку свежего сена ко входу в подвал, он помахал ей, когда она проходила мимо. Однако, ещё не до конца проснувшись и без своей дозы кофеина, он не уделил достаточного внимания тому, что делала его другая рука, и в результате размазал мёд по всей руке, и часть его даже капнула на пол. Сгоряча простонав, Ньют быстро доел оставшийся ломтик с мёдом, а затем убрал беспорядок, который устроил, одним взмахом палочки. Вернувшись к своему теперь уже перестоявшему чаю, Ньют вынул пакетик и вздохнул, зная, что чёрный чай теперь будет ощутимо горчить. Не желая выливать чай, он всё равно его выпил, стараясь не допускать его соприкосновения с языком. Он скривился, когда концентрированная горечь последнего глотка всё же достигла его языка. Пытаясь избавиться от неприятного привкуса, Ньют откусил от ломтика хлеба с клубничным вареньем. Закончив свой поспешный завтрак, Ньют ополоснул опустевшую кружку и отставил её в сторону, чтобы та высохла, после чего прошёл в прихожую и надел пальто и шарф. Убедившись, что у него есть всё необходимое, Ньют аппартировал на рыночную площадь в соседнем крупном городе, надеясь, что он не опоздает и не прибудет лишь затем, чтобы обнаружить, что некоторые товары уже распроданы. На рыночной площади Ньют переходил от ларька к ларьку и собирал нужные ему вещи. Тёмные тучи, сгустившиеся за ночь, к несчастью, пролились дождём всего через несколько минут после прибытия Ньюта, и начался сильный ливень. Поскольку посетители рынка пытались успеть домой до того, как надвигающаяся буря обрушится во всей силе, площадь быстро пустела. Торговцы, в свою очередь, закрывали свои ларьки и начинали собираться. Укрывшись под слегка нависающим дверным косяком, Ньют перепроверил свои покупки и заметил, что в его списке всё ещё недостаёт одного предмета. Зная, что ему нужны корни ясменника, чтобы приготовить больше зелья для лечения глазной инфекции у двух недавно спасённых лунных телят, Ньют вздохнул. Он поднял воротник пальто и шагнул обратно в дождь, прежде чем аппартировать прочь. Вновь появившись в старом буковом лесу, Ньют принялся искать нужный ему ясменник, который, как он знал, растёт только в таких лесах. Тем временем дождь превратился в ливень, и ветер значительно усилился. Несмотря на его заклинание зонтика, пальто Ньюта быстро промокало, пока он старался не поскользнуться на мокрых, покрытых мхом корнях. Лес был безлюден, а ветер громко выл, яростно раскачивая ветви деревьев над головой во все стороны. Именно поэтому Ньют полагал, что его можно простить за то, что он не заметил человека, появившегося из ниоткуда и теперь приближавшегося к нему. Когда магозоолог с беспокойством посмотрел вверх на ветви деревьев, он наконец заметил человека, стоявшего в нескольких метрах справа от него. Сильно вздрогнув, Ньют выронил несколько корешков ясменника, которые ему удалось собрать, и стремительно развернулся, чтобы встретить своего спутника лицом к лицу. — Прошу прощения, я не хотел напугать вас, — поприветствовал его светловолосый мужчина, которого Ньют мгновенно узнал. Всё ещё оправляясь от удивления, Ньют смог лишь пробормотать в ответ простое: — Здравствуйте, Геллерт. Магозоолог всё ещё немного нервничал в присутствии тёмного лорда, несмотря на то, что встречался с ним несколько раз в прошлом. Он всё ещё не был уверен в мотивах Гриндевальда, искавшего его общество, но до сих пор тёмный лорд не пытался угрожать ему или причинить вред. Напротив, Геллерт не раз предлагал свою помощь в добыче для Ньюта некоторых труднодоступных трав для лекарственных зелий, которые были нужны магозоологу для его более экзотических существ. В те разы Ньют отказывал ему и быстро извинялся, прежде чем аппартировать прочь. Немного удивляясь, что его каждый раз отпускали, магозоолог благополучно возвращался домой, всякий раз задаваясь вопросом, что же только что произошло. Спустя несколько дней после той первой встречи Ньют снова столкнулся с тёмным лордом. В тот раз Гриндевальд хотел подарить ему несколько редких бернштайнских камней с выгравированными рунами. Ньют знал, что это такое, поскольку давно мечтал заполучить один из таких для своих животных. Эти специально гравированные бернштайнские камни излучают атмосферу, которую многие виды кошачьих находят успокаивающей. Это могло облегчить их тревогу, заставляя чувствовать себя в большей безопасности и расслабленно, что было довольно полезно для ускорения их выздоровления. Поэтому в тот раз он остался, помедлив, прежде чем в конце концов спросить у Гриндевальда, чего он хочет взамен этих особых камней. Тёмный лорд заверил его, что камни — это подарок и способ извиниться за его опрометчивые действия в Нью-Йорке. Немец прямо заявил ему, что сожалеет о своих поступках и теперь хочет загладить вину. Гриндевальд звучал раскаивающимся и искренним, и Ньют был изрядно соблазнён его подарком. Решив довериться своему внутреннему чутью, Ньют осторожно протянул руку и взял предложенные бернштайнские камни. Ньют тихо поблагодарил Гриндевальда, который, в свою очередь, тут же попросил называть его «Геллертом, пожалуйста», — проурчал тот. Постояв неловко и не зная, что делать в тот момент, Ньют пришёл к решению, что было бы грубо игнорировать просьбу Гриндевальда называть его по имени. Обращаясь с тех пор к тёмному лорду как к Геллерту, Ньют в ответ предложил ему, что тот тоже может называть его по имени. Именно так им каким-то образом удалось заключить предварительное перемирие, и начались их нерегулярные встречи. Геллерт иногда приносил Ньюту труднодоступные травы или полезные инструменты, и с каждой встречей они разговаривали всё больше. Ньют начал рассказывать другому больше о своих животных и об уникальном характере каждого из них, и Геллерту, по-видимому, это не наскучило, так как он не раз уверял Ньюта, что ему нравится слушать его маленькие истории. В настоящий момент Ньют быстро оправился от удивления и пригнулся, чтобы подобрать уроненную связку корней ясменника. Геллерт, с другой стороны, произнёс заклинание, которое материализовало прозрачный купол над ними, укрывая их от худших порывов ветра и дождя. — Я, э-э, не ожидал встретить вас здесь… или вообще кого-либо ещё, — пробормотал Ньют, застенчиво улыбаясь и на мгновение бросив взгляд на лицо другого мужчины. — Нет ничего плохого в том, чтобы не ожидать компании, бродя по заросшему лесу посреди бури, — ответил тёмный лорд, лёгкая усмешка приподняла уголок его рта. Геллерт ненадолго взглянул на неистово раскачивающиеся ветви деревьев над ними. — Осмелюсь спросить, что вы всё ещё делаете на улице в такую погоду? Ньют нервно переминался с ноги на ногу. — Рынок закрылся, и мне не удалось раздобыть корни ясменника, — ответил он, чувствуя себя немного смущённым. — Видите ли, у тех двух лунных телят, которых я заполучил на прошлой неделе… у них глазная инфекция, и я выяснил, что варка корня ясменника вместе с шалфеем и ромашкой благотворно влияет на получаемый травяной экстракт… — Ньют замолк, с опозданием заметив свёрток в руках Геллерта, поскольку тот начал двигаться. — О, буря разбудила тебя, цыпленок?— пробормотал Геллерт, смотря вниз и разворачивая часть свёртка у себя на руках. Ньют ахнул, мгновенно опознав существо в руках Геллерта как молодого диккоула. Забыв о своей сдержанности, магозоолог поспешно приблизился к тёмному лорду, чтобы получше разглядеть птенца. — Я нашёл её вчера, когда мы задержали взломщика, проникшего на один из наших складов, — объяснил Геллерт, кивнув в сторону птицы у себя на руках. — Кажется, взлом и проникновение были не единственной специализацией этого человека, поскольку при нём был этот птенчик. Диккоул продолжал извиваться, пока Геллерт говорил, всё больше высвобождаясь из тёплого одеяла, в которое был завёрнут. Птица оглядела незнакомые окрестности и начала нервно чирикать. Геллерт улыбнулся в ответ озабоченному магозоологу, прежде чем добавить: — Но, к счастью, я знаю эксперта, который, вероятно, с радостью позаботится о ней. Сердце Ньюта сжалось, когда он разглядел истощенное состояние диккоула, её многочисленные отсутствующие перья и травму на ноге. Засунув руку в пальто, Ньют достал маленькую баночку с самодельным целебным кремом. — Всё в порядке, маленькая девочка, — начал говорить Ньют, отмечая колебание птенца диккоула, когда та слегка прижалась к Геллерту. — Ты в безопасности здесь. Тебе никто не причинит вреда. Показывая ей баночку с целебным кремом, Ньют добавил: — Я раньше помогал нескольким диккоулам, таким как ты. Они тоже были напуганы и ранены, как и ты. Видишь ли, у меня есть этот крем, — пояснил Ньют, откручивая крышку и давая диккоулу его понюхать. — Он поможет ранке на твоей ножке зажить быстрее. Обещаю, это совсем не больно, и это также уменьшит боль, — добавил магозоолог, радуясь, что птенец снова расслабляется. — Итак, я хотел бы нанести немного на твою ножку. Ты позволишь мне, храбрая маленькая девочка? — наконец спросил он. Нанеся немного крема на палец и не чувствуя протеста, Ньют осторожно протянул руку и сумел намазать немного на раны диккоула. Тем временем он продолжал восхвалять храбрость птенца и произносил мягкие успокаивающие слова. — Вот так, теперь всё в порядке, — заявил Ньют, когда закончил. Птенец начал довольно кудкудахтать, когда крем подействовал и облегчил часть её боли. — Видишь, я знал, что он сможет тебе помочь, — Геллерт, до сих пор молча наблюдавший за работой магозоолога, пробормотал сонному птенцу, прежде чем взглянуть на Ньюта. — Я хотел вылечить её ногу, но ни одно из заклинаний, которые я пробовал, не возымело эффекта. — А, да, это нормально! Их кожа обладает некоторой сопротивляемостью к большинству проклятий, но также и к большинству лечебных заклинаний… — ответил Ньют, прежде чем вопросительно взглянуть на тёмного лорда. — Но как ты вообще заслужил её доверие? Она очень застенчива. Это не могло быть легко… Улыбка промелькнула на лице Геллерта, прежде чем он ответил. — Я читал где-то, что большинству видов птиц нравятся мучные черви. Так что я призвал нескольких и просто предложил их ей, пока разговаривал. Честно говоря, это было не так уж сложно, — признал Геллерт, пожимая плечами. — Нет, нет! Понимаешь… диккоулы очень хорошо чувствуют намерения людей. Она бы почувствовала, если бы ты пытался её обмануть, и отказалась бы от червей. Так что это немалое достижение — заставить её чувствовать себя рядом с тобой настолько комфортно, — возразил рыжеволосый, прежде чем застенчиво добавить: — Она, кстати, маленькая курочка, вероятно, около 5 месяцев. Судя по укороченным перьям на голове, из греко-македонской линии. Чувствуя себя немного смущённым нежным взглядом, которым Геллерт его одаривал, Ньют выпалил первый пришедший на ум вопрос: — Ты не помнишь, случайно, как называлась та книга, где упоминался совет с мучными червями? — М-м, дай подумать… Это было что-то из недавно опубликованного, — размышлял Геллерт, начиная ухмыляться. — Когда я читал её, я мог сказать, что автор провёл очень тщательное исследование и явно знал, о чём говорит. Несомненно, человек, страстно увлечённый своим делом, — продолжил Геллерт, глядя на магозоолога с искоркой в глазах. — Думаю, в названии было что-то о «великолепных тварях». Или, может быть, «фантастических…» Румянец, быстро распространившийся по лицу Ньюта, когда магозоолог понял намёк Геллерта, заставил тёмного лорда тихо рассмеяться. Смущённый магозоолог опустил голову и уставился на свои ботинки, прежде чем смотреть куда-то в лес. Открыв рот и не найдя слов, Ньют снова закрыл его и посмотрел в сторону всё ещё ухмыляющегося тёмного лорда. — Ты преувеличиваешь… — в конце концов пробормотал Ньют. — Будьте уверены, это была не что иное, как правда. Однако Ньют не мог полностью поверить другому. Магозоолог читал некоторые критические отзывы о своей книге. Некоторые люди упоминали, что он упустил детали в одной теме, слишком сосредоточившись на другой. Некоторые насмехались над его более мягким подходом к обращению с более «агрессивными» тварями, заявляя вместо этого, что более твёрдая рука даст гораздо лучшие результаты. Однако больше всего Ньюта задевали те, кто говорил, что его книга больше похожа на детскую книжку, нечто фантазийное, что, тем не менее, может быть частично полезно в качестве руководства по охоте. — Я знаю некоторых людей, кто стал бы с этим спорить, — осмелился тихо не согласиться Ньют. — Тогда они явно читали не ту книгу, что я, — твёрдо заявил Геллерт, его выражение лица снова стало серьёзным. Ньют слегка поднял плечи, не будучи до конца убеждённым, но он не осмелился высказать свои сомнения, чтобы не разозлить другого мужчину. — Ньютон, прошу. Я хотел бы поделиться с вами одним наблюдением, которое я сделал за эти годы. Это то, что я люблю держать в уме, — начал Геллерт, чувствуя скептицизм Ньютона. Когда Ньют слегка повернул голову в его сторону, давая понять, что слушает, Геллерт продолжил. — Всегда найдутся те, кто захочет принизить вас или дискредитировать вашу работу. Самозваные эксперты будут придираться к мельчайшим вещам, пытаясь привлечь внимание или признание, плохо отзываясь о работе других людей. Некоторые журналисты будут намеренно искажать смысл ваших слов, надеясь, что с помощью сенсационного заголовка они смогут убедить больше людей купить их газету в тот день. На мой взгляд, я думаю, люди просто такие». Геллерт пожал плечами. Ненадолго замолчав, чтобы подобрать нужные слова, Геллерт спокойно продолжил: — Я понял, что такие люди — исключительно эгоистичного склада, чьё мировоззрение редко выходит за рамки их собственной личности. Таким людям нравится смотреть свысока на других. Они думают, что они чем-то лучше себе подобных, просто существуя. И всё же они глубоко неуверенны в себе и жаждут внимания и признания от других. Не зная, как ещё их получить, они предпочитают примазываться к честной работе других людей вместо того, чтобы достичь чего-то самостоятельно. Геллерт сделал шаг ближе к Ньюту, который, казалось, обдумывал его слова. — Знаете, я жалею таких людей. Людей, которые настолько озлоблены жизнью, что предпочитают нападать на других, вместо того чтобы столкнуться с собственными неуверенностями и неудачами. Людей, которые кричат о несправедливости, когда их критикуют в ответ. Быстро раздающие свои мнения, но никогда не открытые для дискуссии. Трусливо поворачивающие назад, когда их опровергают, предпочитая исчезнуть. Возвращаются обратно в свои уютные маленькие норки, — закончил свою тираду Геллерт, уже не так спокойно, как начинал. Переложив вес дремлющего птенца диккоула на одну руку, Геллерт попытался встретиться взглядом с Ньютом. Однако магозоолог не заметил этого, поскольку его взгляд был устремлён куда-то между правым плечом и подбородком Геллерта. — Итак, то, что я сказал ранее. Я имел в виду это как признание всего, чего вы достигли самостоятельно, и многих добрых дел, которые вы совершили, помогая всем этим существам, — подвёл итог Геллерт. Ненадолго замолчав, Геллерт поднял свободную руку, чтобы слегка провести внешней стороной согнутых пальцев по предплечью магозоолога. Вздрогнув от краткого прикосновения, Ньют вопросительно посмотрел в глаза Геллерта. Магозоолог с удивлением отметил, что не чувствует себя полностью некомфортно, как это обычно бывает, когда другие люди подходят слишком близко или прикасаются к нему. — Не позволяйте невежественным людям быть судьями вашей ценности, — заключил Геллерт свою речь, отмечая слегка расширившиеся глаза магозоолога. Тёмный лорд продержал взгляд на молодом человеке ещё несколько секунд, прежде чем посмотреть на свёрток у себя в руках. Ньют повертел руками, прежде чем нашёлся с ответом. — Я, эм…, — он сглотнул, — спасибо вам за ваши слова. То, что вы сказали… Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, — пролепетал Ньют, подыскивая нужные слова, чтобы выразить то, что он чувствует. — Некоторые люди действительно могут быть очень эгоистичны, особенно те, кто охотится на людей или животных, слабее их самих. И… и… я стараюсь не слушать их или их злые слова, но иногда становится немного сложнее игнорировать их… и я вроде как забываю то, что знаю об их типе, и позволяю их словам задевать себя. — Тогда я всегда буду рад вам об этом напомнить, — пообещал тёмный лорд, проделывая пальцами перья на голове диккоула, с лёгкой улыбкой на губах. Птенец в руках тёмного лорда всё это время кудкудахтал и щебетал, и чем дольше двое мужчин её игнорировали, тем громче она становилась. — Ну, что подняло тебя на бунт, горлица? — спросил немец диккоула. — Она, наверное, снова проголодалась, — ответил Ньют, с сочувствием глядя на птенца. — Или ей просто надоела эта буря, — сухо прокомментировал тёмный лорд. — Да, возможно и так… — Тогда тебе лучше отнести её в её новый дом, — весело сказал Геллерт, прежде чем передать птенца в ожидающие руки Ньюта. — Ещё раз спасибо! Я позабочусь о том, чтобы она как следует устроилась! Правда, возможно, ей придётся пожить первые несколько дней в доме… Просто чтобы я мог убедиться, что она не перегружает свою заживающую ножку,— сказал Ньют, улыбаясь новому пополнению в его хозяйстве. — О! И я хотел спросить, — начал Ньют, после того как мельком взглянул на лицо Геллерта. — Ты дал ей имя? То слово, которым ты её назвал… оно звучало по-немецки? — Нет, я не давал ей имени, и да, это был немецкий. Но это было не имя, скорее прозвище, которое я придумал, когда нашёл её, — признался Геллерт. — Оно что-то значит? — Да, по-английски зоологический термин для этого слова был бы горлица. Однако я не совсем уверен, как перевести немецкий уменьшительный суффикс. «Милая горлица», возможно? Она просто напомнила мне их всем своим «разговором», — объяснил Геллерт. — Она довольно голосиста, — согласился Ньют с наблюдением тёмного лорда. — Ты выбрал очень подходящее прозвище, но боюсь, я не смогу его выговорить, не изуродовав полностью произношение, — пошутил Ньют. Его глаза были лучисты от восторга, когда он на мгновение бросил взгляд на лицо Геллерта, прежде чем снова посмотреть на свою маленькую пациентку. — Спасибо, но я подумал, что оставлю наименование тебе. Ты обычно придумываешь самые очаровательные имена, — пошутил Геллерт, с ухмылкой на губах. Ньют проигнорировал дружеский подкол другого мужчины и задумался, какое имя будет хорошим выбором для птенца. Учитывая, что она из Македонии или Греции, Ньют попытался придумать что-то, что указывало бы на её происхождение. — Феофания, — вот на чём в итоге остановился магозоолог. — Да, это явно гораздо легче произнести, чем моё прозвище для неё, — тут же заметил Геллерт. — Сокращенно Фео,— продолжил Ньют, не смущённый комментарием Геллерта. Новоиспечённая птенчиха, казалось, одобрила выбор Ньюта, судя по её возбуждённому щебетанию и ёрзанию. Впрочем, возможно, ей просто нравилось быть в центре внимания. — Значит, будет Фео, — подтвердил тёмный лорд. Геллерт улыбнулся Тео, прежде чем кратко окинуть взглядом окрестности. Отметив скрипящие деревья и множество упавших веток вокруг, он сказал: — Пока мы были заняты разговором, буря усилилась. — Да, ты прав, — согласился Ньют, после того как сам огляделся. Фео тем временем издала возмущённый писк, вытянув шею, чтобы выглянуть из-за Ньюта и посмотреть на Геллерта. — Всё в порядке, маленькая девочка, — успокоил её Геллерт, после того как Ньют снова повернулся к нему лицом. — Я буду скучать по тебе, но теперь ты иди с Ньютоном, хорошо? — Она сильно привязалась к тебе, — заметил Ньют. Тео всё ещё издавала недовольные звуки под нос из-за того, что приходится расставаться с мужчиной, который спас её. — Она, вероятно, любит меня только за моих мучных червей, — заметил Геллерт, принимая поддельное выражение обиды, чтобы попытаться отвлечь от нежной улыбки, пробивавшейся на его лицо. — Нет, я так не думаю… — ответил Ньют, легко видя сквозь уловку тёмного лорда. Ньют уставился на свои ботинки, нервно кусая губы. — Знаешь, ты всегда можешь зайти проведать её… то есть… если захочешь? — добавил Ньют, после того как принял решение. Брови тёмного лорда взметнулись от удивления. — Если мне будут рады? — спросил он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему робость. Магозоолог с удивлением отметил, что впервые с тех пор, как он знал тёмного лорда, тот несколько приоткрылся ему. Жёсткий контроль, который тёмный лорд обычно осуществлял над тем, как он выражается, казалось, слегка ослаб как раз сейчас, позволив Ньюту мельком увидеть, что скрывается под устрашающей персоной, которую Геллерт любил демонстрировать миру. — Да, конечно, — ответил Ньют, улыбаясь, уверяя Геллерта в его желанности. — Тогда я с радостью принимаю. Большое спасибо за приглашение, — ответил Геллерт, не пытаясь скрыть тёплую улыбку, вызванную заверением Ньюта. — Когда было бы удобно зайти? — О, э-э… в пятницу или на выходных? — размышлял Ньют, мысленно пробегаясь по своему календарю. — Мой брат приедет в четверг днём и останется на ночь, прежде чем уехать в пятницу утром. Он, вероятно, вернётся к воскресному вечеру. Мы с Банти, скорее всего, закончим в районе 3 часов дня в пятницу… Так что я буду свободен остаток дня и большую часть выходных… кроме обычных обходов с кормлением, разумеется, — добавил Ньют с лёгкой улыбкой. — Пятница подойдёт, — ответил Геллерт, — Скажем, вечером, где-то около 6 часов? — Меня устраивает! — подтвердил Ньют. — О, и ты можешь проходить прямо внутрь, потому что я могу не услышать, как ты стучишь, если буду в подвале или наверху… и я приготовлю что-нибудь на ужин, хорошо? — Тебе не обязательно… — начал Геллерт, но прервал себя, когда Ньют приготовился возражать. — Ладно, ладно, тогда большое спасибо! Но знай, что тебе не нужно готовить ужин, — сказал Геллерт, желая дать другому мужчине понять, что тому не нужно утруждать себя только из-за его визита. Геллерт поднял палец, прежде чем добавить: — Но если уж ты собираешься кормить меня, то ты должен позволить мне принести что-нибудь на десерт. — Ладно, по рукам! — Ньют ухмыльнулся, прежде чем дать Геллерту свой адрес. — Отлично, тогда буду с нетерпением ждать вечера пятницы! — Геллерт протянул руку и в последний раз почесал голову Фео на прощание. — Я тоже! Увидимся! — ответил Ньют с радостной улыбкой. Сделав шаг назад и бросив последний взгляд на всё ещё улыбающееся лицо Геллерта, Ньют взялся за свою палочку и аппартировал обратно домой. После того как Ньют исчез, Геллерт поднял случайную упавшую ветку и применил к ней своё новейшее изобретённое заклинание порталя, не оставляющее следов. Не прошло и секунды, как Геллерт опустил свой щит, до сих пор защищавший от бури. Он исчез с приглушённым хлопком, активировав порталь, который должен был доставить его обратно в Германию.