Грусть.

В последнее время Ю Джун Хек выглядел грустным солнечником, а не как всегда недовольным регрессором. Но, похоже, так считал только Докча. Густые брови, обычно нахмуренные к переносице, последние несколько дней были расположены на несколько миллиметров ниже и казались такими же, но взгляд темных глаз выдавал владельца с потрохами. Особенно для его читателя номер один. Как считал сам Докча, ни одно микровыражение не пройдет мимо его внимательного взгляда, направленного на балансирующего между прошлыми регрессиями и настоящим Ю Джун Хека. Поделившись своими переживаниями с Хан Суен, было не очень хорошей идеей. Особенно если его переживания касались одного солнечника. Посмотрев на него как на влюбленного идиота, который замечает у партнера каждый прыщик и открытую пору, Хан Суен дала совет забить или согреть и обогреть своего любимого своим телом, ведь осенняя меланхолия не щадит даже регрессоров. Послав ее куда подальше и проговорив себе под нос, что у Джун Хека идеальная кожа и нечего там прыщи выискивать, Докча ушел, не оглядываясь на упавшую от смеха девушку. Но с каждым днем регрессор казался ему все более одиноким. И вовсе не потому, что Джун Хек проводил большую часть времени чуть поодаль от компании, казалось, ранее внимательно следящий за людьми взгляд был теперь направлен куда-то в пустоту. Его движения в битве стали более замедленные, а удары более резкими, все так же убивающие на поражение, но другими. Члены команды говорят, что он стал более спокойным и с ним можно посидеть рядом без гнетущего чувства. Докча же думает, что регрессор стал рассеянным и погруженным в себя, а его желание делать все самому превратилось в желание просто быть одному. Докче это не нравилось. Он стал холоден, еще более нелюдим, чем раньше, а посиделки на крыше здания в одиночестве нервировали Докчу. Казалось бы асоциальный регрессор стал ассимилироваться с мыслью жить без желания умереть и начать все сначала, но последние несколько дней Докчу не покидало ощущение эмоционального регресса. Это и правда осенняя тоска или что-то намного серьезнее? Понаблюдав еще немного за поникшим регрессором, читатель решает хоть что-то предпринять. Вытащить из Ю Джун Хека причину его состояния словами — исход маловероятный, поэтому Докча подумал решить все действиями. И так действовать, чтобы не ухудшить состояние темноволосого или наоборот, не раздражить, чтобы взбешенный регрессор не закопал его во дворе. Вспомнив все когда-то прочитанные в интернете статьи о том, как справиться с негативными эмоциями, Докча сразу же вычеркнул пункты: “Разговор по душам” и “Выражение чувств через творчество”, по душам у них может быть только молчание и рваные поцелуи, после сценариев. Из пунктов оставалось только базовые потребности : сон, еда и физические нагрузки. Но, как оказалось, и тут он не помощник. Ю Джун Хек сам отлично справлялся со всем этим. Щеголяние с полуобнаженным торсом после тренировок, прикрываемый только мокрым от пота полотенцем, тому подтверждение. Единственное, чем он тут может помочь, это подействовать ему на нервы, а после подраться или применить другие физические нагрузки. Что опять приводит его к поникшему состоянию регрессора и его игнору в сторону Докчи. То же касается и еды, подходить на кухню когда солнечник готовит — та еще самоубийственная задача, с которой стало намного легче справляться последние пару дней. Что начало настораживать и остальных. Даже Докчу, обычно заставляющего есть, даже если не голоден, потому что слишком худой, Ю Джун Хек перестал пытаться накормить. Смотря на одиноко удаляющегося с кухни регрессора, Докча просто пошел за ним. Пустое беспокойство ничем не поможет; лучше лекарства от грусти, даже от грусти регрессора — это тишина и объятия человека, которому доверяешь. И красивый вид на закат с крыши.