🍒| 𝙘𝙝𝙚𝙧𝙧𝙮 𝙣𝙞𝙜𝙝𝙩.

— мне пойти с вами? — голос ин хо прорвался сквозь свист пуль и лязг перезаряжаемых магазинов, обращаясь к ки хуну. «пусть чон бэ пойдёт со мной» — хотел было ответить мужчина, однако, слегка отстранившись, промолчал. ки хун огляделся, витая в кутерьме собственных мыслей: взгляд его упал на колонны, да-да, те самые, нелепо радостные, что больше подошли бы фасаду дешёвого луна-парка, нежели месту, где люди борются за жизнь и стреляют из украденных снайперских винтовок. где-то среди этих стен и затерялся чон бэ — его лучший друг. где ему будет безопасней? «там»? или здесь? ки хун повернулся к ин хо, прячущемуся за именем «ён иль», и, не доведя рассуждения до конца, коротко кивнул. лучше чон бэ останется среди людей, ближе к общему залу, чем исчезнет в холодно-фиолетовых коридорах контрольного центра. и хотя сон не отдавал себе в этом отчёта, но для него безопасность игрока «390» была важнее, чем успех этого восстания. странно, конечно, но что поделать, они друг другу как братья ещё с давних пор. игрок «001» в ответ на одобрительное движение головой временного союзника хитро прищурился, но уголки губ его не дрогнули в подобии улыбки. сдержался. и тогда, после многочисленных объявлений и предупреждений лидера, обращённых к своей команде, что оставалась держать оборону сбоку, двое выдвинулись в путь. очередной красочный проход, в силу своей архитектуры, встретил их тела не с гостеприимством. по обе стороны тянулись небольшие проёмы, где за каждым была дверь в комнату размером едва метр на метр. ки хун, быстро забежав за угол, начал судорожно проверять каждую дверь, не думая о том, что за ней мог кто-то стоять. ин хо неспеша двигался за ним, уже не изображая из себя «взволнованного союзника». нет, разумеется, союзника он играл, но мысли его были заняты другим. гораздо важнее для хвана было то, как тёплый свет скользил по мятой сине-зелёной ткани кофты игрока «456», идеально облегающей подтянутое тело. или то, как руки этого человека, крепко сжимающие оружие, вздрагивали от выстрелов позади, в боковом проходе… и вместе с этим — его страх. ах, нет, ни в коем случае не за себя. страх ки хуна о том, что каждый хлопок где-то в коридоре может означать не гибель очередного солдата в маске, а гибель тех, кто ему доверился. кто пошёл за ним на это чёртово восстание и пал на месте. среди них мог быть и чон бэ. чон бэ… подставной игрок не испытывал к нему ярой ненависти, как могло показаться. иногда ин хо даже забавлял этот наивный оптимизм, присущий паку — особенно в моменты, когда всё вокруг неумолимо выпрашивало холодный рационализм. не на одном уровне с тем же ки хуном, конечно, но они, казалось, были одной породы. и это не всё, что фронтмен мог подумать об этих двоих. ведь что-то колючее, жгучее расползалось в его груди, стоило игрокам «390» и «456» оказаться рядом. да, они друзья. да, они с юности вместе. и что с того? дружба не спасёт, когда придёт время выбирать, кому довериться. и тогда ин хо заговорил: — вы согласились, чтобы я пошёл с вами… почему не позвали чон бэ вместо меня? — потому что вы лучше двигаетесь в толпе. и вы быстро думаете. — коротко, но твёрдо ответил лидер. ин хо, как ни странно, догадался, что сон не желает вступать в диалог: он горит тем, что он делает сейчас, ему не до бесед с приятелем. или предателем... но то ли с целью отвлечь его, то ли от желания понять «врага», притворяющийся продолжил: — хм. значит, дело в умении? а не в том, кого вам меньше жалко потерять? ки хун не обернулся, но поморщился от недоумения, словно пытаясь разорваться между планом по остановке игр и собственными мыслями. ответил он ровно, хоть и не любил поддёвки, особенно от ён иля: — это не вопрос жалости. я служил с ним и знаю, в чём он хорош: он умеет держать тылы. чон бэ сможет помочь с обоймами… — или это всё же потому, что вы не хотите терять его? сон ответил из последних сил, но честно: — да. и поэтому тоже. я не отдам его просто так. — но с трудом набрав в грудь воздуха, он признался, машинально поднимая солдатскую маску над системным идентификатором: — но он, как и все здесь, не застрахован от смерти. пока речи лились с их уст, они успели переступить порог контрольного центра. за их спинами тяжело задвинулась механическая дверь, уходящая справа налево. однако та сомкнулась не до конца — оружие меж краями оставило тонкую полосу жёлтого света. ин хо намеренно оставил её приоткрытой, чтобы это кровавое шоу продержалось дольше. чтобы пришли ещё актёры, не владеющие сценарием, но владеющие магазинами. — вы так сказали… «не отдам», — без злобы усмехаясь, говорил ин хо. — будто он занимает особое, ни с кем не сравнимое место в вашем сердце. хван осёкся, когда сам себя услышал. перегнул. слишком откровенно показал чувство, которого не испытывал прежде… никогда? ну да, «никогда». хотя… может быть, когда-то. в детстве, с мачехой и братом. или позже, когда в начале взрослой жизни друзья выбирали не его. да, нечто похожее бывало. но такого — нет. такого, как сейчас, — никогда. — он мне близок. но это далеко не значит, что все остальные — расходный материал. вы работаете на свою жизнь, а я — на вашу. ин хо опустил голову, тяжело вдыхая холодный аромат своих владений и решаясь произнести: — значит, я тот, кого можно взять на риск? ки хун остановился, огляделся, затем двинулся дальше. невзирая на эмоциональную отстранённость, их разговор был для него не просто шумом, а стержнем всего происходящего внутри. но лидер восстания почему-то не хотел, чтобы «ён иль» уловил глубину его переживаний. язык «456»-го обернулся его злейшим врагом, как это часто бывает: — да. но вы именно тот, с кем я могу рискнуть и быть уверенным, что мы доберёмся. — звучит как комплимент. — едва видно улыбался фронтмен. — хотя на секунду мне показалось, что я — удобная жертва. — я никого не беру как жертву. я взял вас, потому что я вам доверяю. удовлетворение проклюнулось внутри хвана — тонкий росток на мёртвой, нетронутой почве. и стало даже жаль, что всё это приходится делать. но если в какой-то ужасный миг лишиться его… этого ростка. этого мужчины... «злодей» в этой истории потеряет не только свет для других. он потеряет свет для себя. последний свет. желанный свет. — значит, доверие. — голос его стал тише, чуть серьёзнее. — опасная валюта. вы так легко её выдаёте… а вдруг я не смогу её оправдать? — я не жду от вас оправданий. я жду от вас действий. если вы пойдёте рядом и прикроете, то этого будет вполне достаточно. в безликих, на удивление пустых помещениях они говорили чуть слышно — будто признавались друг другу в нескромном. игрок «001» смотрел на ки хуна как на единственный предмет в мире, на суть которого не найти ответа. неправильный. чуждый его седой, долговечной морали. взгляд — и непонимание, тревога. зависимость? да, пожалуй. от его дыхания, от шага, от того, как он меняет направление… знаете, как это? будто теплишь в ладони огонь, больно, а руку отдёрнуть не можешь. и с течением какого-то времени — боль начинает ласкать. ин хо много думал, взвешивал, пытался понять цену доверия, но рядом с ки хуном рушились все его моральные устои. рушилось всё. в каждом его слове, в дрожи подбородка на сладком: «я не жду оправданий» рождалось болезненное желание держать этого игрока, да какого там игрока, — этого человека в своих руках. поворачивать его куда надо, ограждать от того, а уж тем более от тех, кто мог ему навредить, кто мог сломать его так же, как сломал его сам фронтмен. и ин хо нравилось подталкивать, испытывать, ломать сопротивление ки хуна и прятать всё это за словом «эксперимент». но и сквозь сотни штор и занавесей не спрячешь: обычный страх потерять. обычный страх очнуться ото сна и подумать не о ком-то живом, а снова о ком-то мёртвом. или о ком-то недосягаемом… они свернули за очередной фиолетовый угол, тускло освещённый синтетическим светом ламп. он открыл им вид на сумасшедший поток. сначала они услышали только частый стук тяжёлых подошв о бетонный пол, а потом на свет вырвались силуэты десяток солдат: розовых, с винтовками в руках. одинаковые, как копии, с места не сойти. бежали они не в их сторону, но ин хо, пользуясь случаем, до боли стиснул запястье ки хуна и потянул на себя, не говоря ни слова. силуэты восставших рванули к стене, переплетаясь в спешке и прижимаясь друг к другу так плотно, будто воздух между их телами перестал существовать. если бы в этом кровавом убежище дикарей вдруг оказался художник с тягой к силуэтной живописи, он наверняка изобразил бы их чёрным пятном, как единое целое. тень укрыла их, но ненадёжно. дыхание подставного игрока ощущалось на коже сона горячо и прерывисто, так, что по спине пробежали морозные мурашки. худое запястье пульсировало в пальцах ин хо, пульсировала и его грудь сквозь ткань одежды, тяжело вздымаясь, а через миг принимая исходное положение. ки хун хотел вырваться — внутри взыграло не то возмущение, не то страх от этой парадоксальной тесноты, — но силой хватки «ён иль» не оставил выбора. услышав подозрительный, медленный топот, игрок «456» был вынужден заговорить: — вы слышали?.. кто-то, кажется, идёт сюда. — значит, мы должны дышать тише. — выдохнул хван, шёпотом, мягко, будто полоснул теплом дыхания. горло лидера перехватило, а щёки вспыхнули алым, как утро. такой абсурд, такое смущение, что хоть провались сквозь пол — и то показалось бы выходом. но почему-то… вдруг так близко. будто дотронулись до чего-то живого в душе, до чего-то нужного. и плевать было на то, что топот становился всё громче. ки хуну оставалось только жадно, но тихо, как и приказывали, набрать кислорода в лёгкие и съязвить: — вы слишком спокойны для человека, который может умереть в любую минуту. но и ён иль молчать не стал: — а вы слишком нервничаете для того, кто обещал вытащить отсюда всех нас. от страха и смятения, свойственных лишь одному из них, им на миг показалось, что глухой стук подошв о бетон — всего лишь слуховая галлюцинация. тот самый «кто-то» не смог добраться до места назначения и узреть стоящих вплотную бунтарей. солдат, действительно шагавший сюда, наверняка понял, кто прячется за стеной, и решил исчезнуть. но всё ещё удерживая «союзника» и ловя каждый чужой звук, ин хо позвал имя, до боли знакомое: — ки хун?.. — м-м? — только и выдавил тот, некогда победивший. — а если я окажусь тем, кто предаст вас раньше всех? вы ведь сами сказали — никто от этого не застрахован. внутри ки хуна кольнуло тревожное «а вдруг?». ну нет. чушь. безумие. ки хун усмехнулся уголком губ, опустил взгляд и положил ладонь ему на плечо, слегка сжимая. было ли это движением, чтобы оттолкнуть… или чтобы оставить ближе? проверить, что тот — настоящий? он не знал. — вы неуместно много думаете о предательстве. я же вижу то, что вы делаете рядом со мной сейчас. если бы хотели подставить — уже сделали бы это. в какую-то из секунд «ён иля» повело внутрь, что-то потянуло сильнее, чем он ожидал. хван не дал себе времени разобраться, отдёрнул плечо, будто не сам начал проявлять инициативу, кашлянул и сделал шаг в сторону. короткий кивок лидера — и они пошли дальше. ин хо и ки хун шли бок о бок, шаги невеликие, осторожные. завернули за угол — и сразу: бах! бах! бах! очередь ударила по стенам, а лаковый слой даже не царапнуло. мужчины понеслись в разные стороны. «456»-й, перекатившись, дал несколько резких выстрелов, и в тот же миг слева ударили новые — вновь с дула посыпались искры. ки хун встал справа, прижался плечом к стене и дал очередь по силуэтам, а в ответ только новые рваные вспышки. слева ин хо работал точнее, хладнокровно, будто у него ещё был шанс перейти на светлую сторону. ки хун подал знак о смене позиции. хван, уловив жест, выстрелил в сторону, отвлекая, и тем самым позволяя ки хуну добить одного из них. но едва тот сделал шаг назад, затвор сухо щёлкнул. пусто. чёрт. ин хо снял ещё одного, но вскоре и его оружие предательски заклинило. мужчины переглянулись: — пусто. — выдохнул лидер, откинув магазин. — у вас? — у меня последние три. нужно связаться с теми, кто держит боковой проход. сон судорожно вытащил рацию из кармана в штанах, повернул регулятор. сквозь треск прошёл сигнал. он не хотел этого делать, ведь дорожил безопасностью того, с кем связывался, но ради свободы пришлось рискнуть: — чон бэ, ответь. у нас кончились магазины. срочно нужны обоймы. ответ шёл с задержкой, на фоне слышалась стрельба. запыхавшийся и громкий голос товарища прорвался через динамик: — ки хун, мы сами почти пустые. сейчас кто-то пойдёт за магазинами в общий зал, но у нас есть пять штук. я принесу. — пять — это много. оставьте себе, держите фланги. — сказал ки хун, опершись спиной о стену и глядя на «ён иля». чон бэ отозвался твёрдо: — нет, контрольный центр важнее! если вас возьмут — конец всем. мы скоро будем. ки хун выдохнул, провёл рукой по лицу. пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью, которая, казалось, пропитала всё вокруг. — будьте осторожны, не лезьте на открытое… — ки хун, подожди! — перебил его «390»-й. — вы проверяли карманы солдат? — что? нет. — переспросил и ответил главный восставший. а из динамика — лёгкий треск, пугающее затишье, а потом ответ на резонный вопрос: — там должны быть запасные магазины, мы видели, как они перезаряжались. соберите всё, что найдёте, и ждите нас. — понял. — коротко подытожил мужчина. он выключил рацию и взглянул на ин хо. тот, услышав весь их разговор, уже склонился над телом ближайшего солдата, стянул автомат, вытянул из подсумка два полных магазина и кинул один своему «эксперименту». ки хун перехватил, вставил и взвёл затвор. пока солдаты перезаряжались, восставшие воспользовались секундной передышкой. «456»-й игрок подал знак рукой, и они вдвоём почти синхронно выдвинулись вперёд.