Личное успокоение

Входная тяжёлая дверь неприятно скрипнула, а затем хлопнула с такой силой, что, казалось, задребезжали стёкла по периметру маленькой, но довольно уютной квартиры. Воздух в прихожей мгновенно накалился, стал более тяжёлым, заряженным смесью усталости и невыносимой злости, которую Нам Гю принёс с собой. Целый день, от самого рассвета и до заката, он разгребал чужие проблемы, выполнял бессмысленные требования и терпел откровенное хамство. Работа постоянно высасывала из него силы, оставляя лишь желчь и нестерпимое желание на кого-нибудь сорваться. И, кажется, этот рабочий день дался особенно тяжело. На грани нервного срыва он прошёл в гостиную и перед его взором предстала довольно ироничная картина того, как Су Бон, массивный, распластанный на диване, беззаботно потягивался. Он пролежал на этом самом диване почти всё время, пока Нам Гю впахивал как не в себя. Музыка едва слышно доносилась из наушников лежащей фигуры. Весь день Су Бон должен был провести в делах, которые обещал выполнить, а сейчас, как ни в чем не бывало, просто наслаждался своим существованием, пока вокруг царил хаос: куча смятой одежды, разбросанные журналы, пустые банки из-под газировки, и прочие следы безалаберной жизнедеятельности, которые Нам Гю терпеть не мог. Су Бон, учуяв чьё-то присутствие, лениво приоткрыл один глаз. Ухмылка, кривая и даже нахальная, растянулась на его довольном лице. Он вытащил один наушник, позволив музыке разлететься лёгким эхом по комнате. – О, какие люди пожаловали. Как дела, мелкий? Опять тебя там заебали, как последнего лоха? – охрипшим, словно после долгого сна, голосом спросил он, интонацией растягивая каждое слово. – Я смотрю, ты сегодня особенно мрачный. Внутри Нам Гю что-то в один момент сжалось, а затем с оглушительным треском лопнуло. Эта ухмылка, ленивый тон, полное отсутствие понимания всей глубины его страданий – всё это отозвалось в его душе новой вспышкой злости. – Ты, сука, совсем охуел?! – наконец срываясь, начал Нам Гю, надрывая голосовые связки. – Я там, блять, жопу рву, пока ты, ублюдок, на диване валяешься? Ты обещал прибраться, разобрать этот ёбаный бардак в доме. Где, блять, твои обещания? Су Бон медленно поднялся на локтях, его взгляд скользнул по Нам Гю, ни капли не изменившись. В нём не было ни раскаяния, ни даже тени беспокойства. Лишь фирменное, наглое веселье, которое так бесило Нам Гю. – А чего ты так орёшь, мелкий? – протянул Су Бон, его голос стал чуть громче, но оставался всё таким же невозмутимым. Нам Гю нервно выдохнул, сцепляя руки на груди. Он ненавидел это излюбленное обращение «мелкий», а Су Бон, кажется, наоборот обожал наблюдать за тем, как Нам Гю каждый раз дуется на это прозвище. Да и с какой стати Нам Гю сразу мелкий, будучи младше всего на два года? – Я же тут, целый и невредимый. Ты чего, думал, я сбегу? От твоих предъяв, что ли? Да ладно тебе, успокойся. День тяжёлый, понимаю. И ты меня пойми. Я не виноват в том, что не люблю суетиться без дела, как некоторые, – произнёс старший с ухмылкой, явно ожидая новую вспышку эмоций со стороны. – Без дела, блять?! – Нам Гю шагнул вперёд, в его глазах сверкнула почти что ненависть. – Ты называешь мой труд «суетой без дела»?! Я пашу, как проклятый, чтобы мы тут жили нормально, а ты, блять, как ёбаный аристократ, только и умеешь, что расслабляться! Тебе уже не двадцать, Су Бон, пора бы уже повзрослеть, перестать быть этим вечным раздолбаем! – Ой, ну началось, – Су Бон театрально закатил глаза. Поднялся. Он не стал отвечать на обвинения или оправдываться. Вместо этого он сделал несколько широких, уверенных шагов в сторону Нам Гю. Этот медленный, размеренный подход, когда его массивное тело двигалось с какой-то особой грацией, всегда сбивал Нам Гю с толку. – Ты знаешь, иногда мне кажется, что ты просто завидуешь моей способности жить в кайф и сам себя загоняешь. – Завидую?! – Нам Гю вскипел ещё сильнее. – Да я бы и тебя нахуй послал, если бы... Он не успел договорить. Су Бон, оказавшись вплотную, молча, без единого слова, обхватил его своими мощными руками. Его тело, тёплое и сильное, прижалось к фигуре Нам Гю. Тот напрягся, но не стал вырываться. Голова его невольно уткнулась в грудь Су Бона. – Ну всё, заканчивай, – голос Су Бона теперь был ниже, тише. Его губы прижались к шее Нам Гю, оставляя тёплый отпечаток от нежного прикосновения. – Успокаивайся давай, вся хуйня позади. Я рядом. Нам Гю фыркнул, но уже не так яростно. Его плечи, сжатые от напряжения, начали расслабляться под крепкими объятиями. Он чувствовал, как сила и спокойствие Су Бона проникают в него, как будто поглощая его собственное раздражение. – Ты знаешь, – пробормотал Нам Гю приглушённым голосом. – Меня сегодня заебали все. Клиенты, сука, просто ебанутые. Один начал мне доказывать, что я ему должен услугу оказать бесплатно, потому что он «ценный клиент». Другой, сука, обещал засудить меня за свой же проёб. Третий начал оскорблять с нихуя. Так это ещё не весь список долбоёбов. Су Бон внимательно, вдумчиво слушал, лишь иногда говорил в ответ что-то типа: «вот уроды», «пидорасы», «охуели», «по таким дурка плачет», – и всё не прекращал гладить Нам Гю по спине, рукам, плечам, шее, по волосам. – А про начальника, блять, вообще отдельная песня, – продолжил Нам Гю, отстраняясь чуть-чуть, чтобы взглянуть на Су Бона, но всё ещё оставаясь в его объятиях. – Этот ублюдок снова наехал. Говорит, что я сроки проебал, хотя я там ночами сидел, чтобы эту хуйню сдать. Он, сука, даже не в курсе, что я там вкалываю. – Это потому что он сам нихуя не делает, – проворчал Су Бон. – Такой же, как ты, работать не любит, – тот снова ехидно заулыбался, специально сказав лишнего с желанием добавить оттенок шутки в диалог. – Да я работаю, сука! – Нам Гю опять напрягся и попытался отстраниться, но тут же был притянут обратно. – Да знаю я, знаю, – Су Бон ласково, но с усилием погладил его по спине. – Только ты делаешь всё как-то… нервно. – А что, блять, не нервно?! – Нам Гю закатил глаза. – Вот, шёл домой, и какой-то тип, сука, обозвал меня бабой из-за волос! Представляешь?! «Эй, баба, постригись!», – говорит. Су Бон немного напрягся, хотя и старался не показывать этого. Он не любил, когда к Нам Гю кто-то приставал. Этот придурок мог ввязаться в драку из-за любой ерунды. — И чё? — подтолкнул его Су Бон, ожидая узнать развязку этой ситуации. — Что ты ответил этому пидору? Нам Гю слегка отстранился, чтобы посмотреть Су Бону в глаза. В его взгляде мелькнула злость, но тут же сменилась какой-то едва заметной усмешкой. — Сказал, чтоб шёл на хуй, — усмехнулся он. – Я чуть ебало ему не разбил! Еле сдержался. Су Бон усмехнулся в ответ, на подсознании радуясь, что всё обошлось. Он знал, что Нам Гю не шутит. Он был способен на это. — Правильно сделал. У тебя охуенная причёска, — произнёс он, снова притягивая к себе невысокую фигуру. — Никому не позволяй себя обижать. — А ты позволишь? — вдруг спросил Нам Гю, глядя на него снизу вверх, чтобы наконец услышать что-то приятное за этот паршивый день. И Су Бон молча посмотрел на него, зная одно: он никогда, никому не позволит обидеть Нам Гю. Он зарылся пальцами в его волосы, слабо сжимая их. — Я тебя вообще никому не отдам, понял? — произнёс он, глядя прямо в глаза снизу. В ответ Нам Гю улыбнулся. Совсем немного, едва заметно. Но Су Бон увидел, и его душа согревалась от этой мимолётной призрачной улыбки. У него хорошо получалось успокаивать этого чересчур эмоционального парня. Казалось, только Су Бон и мог бороться со сложным характером Нам Гю и его выходками. – Между прочим, я не весь день лежал на диване, – прерывая внезапно наступившую, довольно-таки, продолжительную тишину произнёс вдруг Бон. – Я поменял наше постельное. – Даже не знаю, как ты справился с таким невыполнимым заданием... – протянул Нам Гю с тенью усмешки и какого-то лёгкого презрения в голосе. – Ладно тебе, прекращай возмущаться... в мой то единственный выходной, – после этих слов Су Бон наклонился к самому уху младшего и застыл в таком положении, словно думая что сказать. – Опробуем новые простыни? – прозвучало тихо и так близко. И Нам Гю знал, что это не банальное предложение пойти спать. Он знал эту томную интонацию Су Бона наизусть. Знал, что в этом пониженном тоне заложен тайный смысл. – А бардак сам себя уберёт? – попытался возразить или как-то придраться Нам Гю, но у него не удалось скрыть едва заметный румянец на щеках, который в совокупности с его грубым нравом смотрелся очень контрастно. – Знаешь, я очень соскучился за то время, пока ты был на работе... – продолжил Су Бон, с нежеланием снова доказывать Нам Гю, что все дела подождут. – И, я думаю, соседи за этот долгий день уже забыли, как скрипит наша кровать. Так что я намерен заставить тебя расслабиться. Только ты и я, без всяких конченых клиентов. Я выбью из тебя всю злость и усталость. Обещаю. – эти слова, сказанные на одном дыхании так прямо, но с одновременной теплотой, заставили Нам Гю замереть. Су Бон умел смущать даже такого человека как Нам Гю, громкого и бойкого. – Я весь день думал о тебе. И думал о том, как сильно мне тебя хочется, – продолжил Су Бон, его голос стал ещё на тон ниже, а дыхание – жарче. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть в глаза Нам Гю. Его взгляд был полон желания, но одновременно и той самой, глубокой привязанности, которую он никому другому не показывал. – Так что, мелкий, – его губы изогнулись в довольной ухмылке. – Напомнишь соседям, как меня зовут. Нам Гю посмотрел на него, и в его глазах, несмотря на всё пережитое за день, мелькнула искорка предвкушения. – Да пошёл ты, – в своём стиле прошептал он, но не оттолкнул Су Бона, а наоборот, только крепче обнял, прижимаясь ближе. Чёрт возьми, да он мечтал об этом весь проклятый день! Постояв в крепких, успокаивающих объятиях, Нам Гю отстранился и шагнул назад, собираясь направиться в спальню. – Проверю, как ты заправил кровать, – сказал он, оставляя в голосе частичку загадки, а его ладонь скользнула по плечу старшего словно невзначай. – Ну иди, проверь, – так же загадочно ответил Су Бон. – Я тебя жду, – произнёс Нам Гю, а затем покинул гостиную. Су Бон не пошёл следом, лишь проводил его взглядом, пообещав прийти поскорее. У него были кое-какие дела, а именно – дождаться доставку еды, которую он заказывал на конкретное время. Через пару минут раздался звонок. Су Бон поспешил открыть дверь, и на пороге появился невысокий парень в очках с огромной сумкой заказов, держа в руках коробку с большой пиццей. – Бля, Су Бон, где тебя носит? Сколько мне ждать пока ты притащишь свой зад и натянешь меня? Я пиздец как хочу тебя, что готов на стену уже лезть! – отчётливо донеслось из глубины квартиры с хрипотцой в голосе. Су Бон, который пересчитывал нужную сумму денег, поперхнулся воздухом, готовый рассмеяться, но всё-таки сдержался. Курьер же чуть не выронил из рук коробку. – Ты что, издеваешься?! Я тут… – высказывал своё негодование Нам Гю, выходя в коридор уже в домашней одежде, но резко замолк, увидев курьера, лицо которого было залито краской. – В...вот ваш з...заказ, – заикаясь произнёс доставщик. Су Бон быстро расплатился стараясь разрядить обстановку. – Спасибо, хорошего вечера. Курьер нервно кивнул. Выронил мелочь из рук, неуклюже начал подбирать её, чуть не выронив сумку с другими заказами. А затем — буквально сбежал из квартиры, как ошпаренный. Напоследок он произнёс тихое «и вам х...хорошего вечера», явно догадываясь, каким будет вечер у этих двоих. После ухода, а вернее побега, курьера, Су Бон подавился смехом. – Бедный парень! Мне кажется, он теперь до конца жизни будет заикаться. Ты ему такую травму оставил! – А нехер было уши развешивать. Сам виноват. Вообще, какого хуя ты не сказал мне про доставку и так опозорил меня? — хмурился Нам Гю, с усилием толкнув старшего в плечо из-за такой подставы. – Я не хотел, чтобы ты от голода окочурился. Вообще-то, я хотел сделать тебе приятно после хуёвого дня и заказал твою любимую пиццу, – произнёс Су Бон с виноватой улыбкой, унимая смех. Они направились на кухню, перешагивая через разбросанные вещи, которые Су Бон и должен был убрать сегодня. – Меньше слов, больше дела. Пошли, пока пицца не остыла. А приятно ты мне сделаешь по-другому… ночью, — Нам Гю едва закусил губу, хитро смотря в глаза старшего и заметил томную улыбку в ответ. Прийдя на кухню, Су Бон поставил пиццу на заваленный посудой стол. Нам Гю моментально потянулся к коробке, а Су Бон в свою очередь притянул его за талию к себе. – За хорошую ночку, — прошептал Су Бон, наклонился и, не теряя ни секунды более, впился в губы Нам Гю поцелуем – грубоватым, но в то же время полным той самой, сокровенной нежности, которую они питали только друг к другу. И в этом поцелуе, полном страсти и обещания, окончательно растворилась вся злость и усталость Нам Гю.

***

Нам Гю всегда злился, по любому поводу и без. Он никогда не расстраивался, не сожалел, не стыдился... А именно злился. Любил скандалить и устраивать разборки. Любил во время ссор бить посуду, швырять вещи и лезть в драки... Но приходил в себя лишь тогда, когда оказывался в сильных, настойчивых объятиях Су Бона, который такой же неидеальный, со своими заморочками, тараканами в голове и неуместными шутками. И ему ничто не мешало любить это нежное создание с грубым и, порой, невыносимым характером. Любить Нам Гю таким, какой он есть.