Клубника

      Первым, что почувствовала Джесс по пробуждении, была рука, провалившаяся в дырку между матрасами. Вторым — отвратительная боль внизу живота, словно бы боги снова решили ее наказать.       Но нет, это были всего лишь месячные.       Девушка медленно повернулась на бок и подтянула к груди колени, надеясь, что это уменьшит боль. И очень тяжело вздохнула. На пустом матрасе Айрис Кики оторвала голову от лапок и с укором уставилась на Джесс. Действительно, как она посмела шуметь.       Девушка провела отросшими ногтями по простыне, заставляя кошку вскочить с насиженного места и подойти к пальцам Джесс. Там ее и схватили, прижав к себе, обняв, как обнимают самую большую ценность.       Кики недовольно мявкнула, но все же замурчала и лизнула кисть хозяйки. Джесс улыбнулась: ее стратегии все еще были сильны.       Кошка была теплой и мягкой и немного целебной: боль не уменьшалась, но отходила на второй план, пока мурчание не занимало все мысли. Джесс провела указательным пальцем коричневой малышке по голове, а затем начала чесать за ухом.       Будильник зазвенел, а Джесс только смерила его недовольным взглядом. Дурацкий желтый механизм, который должен был разбудить ее на пары. Он опоздал, пропустив вперед боль от месячных. Джесс протянула руку, чтобы отключить трель.       Надо было вставать. Одеваться, выходить на улицу, учиться, надеяться, что Айрис к вечеру приготовит поесть. Джесс со вздохом снова положила голову на подушку. Она не выйдет из дома. Не сможет вынести даже две пары.       Ей было тяжело встать с кровати, снять простынь и отстирать кровавые пятна в ледяной воде. Руки задубели и поэтому стало ещё хуже — пришли воспоминания о том страшном времени, когда согреться не получалось никак.       Дочь Аквилона, которая боится холода? Канадка, которая судорожно засовывала руки под теплую струю, чтобы избавиться от противного ощущения мороза? Любой, кто рассмеялся бы над ней, оказался совершенно в праве сделать это; а Джесс — выбить ему зуб.       Девушка остановилась перед холодильником. Если она быстро поест и соберёт вещи, как делала это всю службу, тратя на необходимые действия только минимум времени, она успеет в университет. Если она выпьет таблетку и уляжется на их с Айрис кровать (несколько прижатых друг к другу матрасов, которые они свалили в углу комнаты), она сможет пережить этот день. Первого не хотелось совершенно, второго она желала больше жизни.       Таблетки лучше пить заранее и все же Джесс все ещё, по старой привычке, забывала о месячных и каждый раз удивлялась, когда они начинались. И надо же — ровно раз в месяц. Она не скучала по войнам и тому, как плохо было ее организму, но по менструации раз в полгода?       Она не собиралась лгать.       Кики уткнулась носом в голень девушки, а Джесс только прищурила глаза:       — Не хитри, Айрис не могла тебя не покормить, — перекормить, поведясь на излишне грустное мяуканье, запросто, но не оставить умирать с голоду.       Джесс глянула на часы на дисплее микроволновки: так и есть, первая пара началась полчаса назад, а значит, Айрис только недавно сама ещё стояла на кухне — Кики просто не могла успеть проголодаться.       Хитрая кошка все же.       Джесс щедро плеснула в стакан воды, запила таблетку и поплелась обратно к матрасам. Надо бы поесть, но она все равно не заставит себя, пока боль не пройдет, а потому нечего было и пытаться. Гораздо лучше — постараться уснуть.       Чтобы, проснувшись, позавтракать: съесть кашу, добить жалкую котлету, которая одиноко стояла в холодильнике. И разжалобить Айрис на фрукты. Сама Джесс не дойдет до магазина, можно даже и не пытаться, но фрукты ей были необходимы как иной раз амброзия после боя. Богини милостивые, Джесс точно хотела клубники.

***

      Айрис позвонила через час. Появилась нечетким изображением в радуге, и потрясённо распахнула глаза когда поняла, что Джесс все еще сидит в постели, даже не потрудившись одеться.       — Я думала мы собирались встретиться сегодня около туалета? — Джесс поджала губы. Вторник — единственный день, когда пары у нее и Айрис проходят в одном корпусе и они обычно пересекались около туалета, как будто вечеров проведенных вместе не было им достаточно.       — Прости, моя матка решила, что сегодня она пытается меня убить. Ничего личного, — Джесс положила в рот кусочек шоколада.       Теперь пришла очередь Айрис страдальчески вздыхать и отправлять отдыхать и бормотать, что она, конечно же, зайдет в магазин, чтобы купить сладкого и пачку прокладок. Джесс улыбнулась и только добавила просьбу купить клубнику: она серьезно настроилась сегодня вспоминать детство.       Тот домик, который, как и казармы легиона, никогда не был тихим, в котором количество жителей было больше, чем должно быть в идеале: хотя бы потому что в идеальном мире дети не сбегают из домов. Джесс отложила ручку и тетрадь — все равно она уже давно не читала учебник, а только думала о прошлом. О наказании от отца, о гребанных войнах и немного — самую малость — о том домике, в котором она жила после побега от матери. О старших девочках, которые успокоили в ее первые месячные и слова которых она не раз повторяла, успокаивая легионерок. О вечерах, которые они проводили вместе, и тех вкусностях, которые старшие — официально работающие и получающие достаточно денег — тащили в домик. О клубнике, вкус которой никто не смог повторить. Джесс фанатично покупала ее во всех городах, куда ее забрасывала война, но нигде она не была такой же вкусной, как та, какую еще девочка ела в домике.       Ещё раз Айрис позвонила через четыре часа. Джесс тогда кормила Кики, а Айрис что-то делала на улице. На самом деле Джесс немного завидовала грекам: ее возлюбленная объяснила, что обычно полукровки платят Ириде, чтобы она передала их сообщения, это сама Айрис нагло пользуется любовью матери, но у римлян радуги Ириды не было вообще, а орлы бы точно не передали информацию так быстро. Джесс ни за что бы не сказала эти мысли вслух.       — Насколько ты себя плохо чувствуешь? Сможешь встретить меня на улице? Я одна не донесу это все.       Джесс кивнула. В радугу попали несколько пакетов, которые для полукровки, даже для такой, как Айрис, не было сложно донести, но таблетка действовала, так что и для Джесс легко было встретить девушку снизу. Впрочем, раньше Айрис такого никогда не просила.

***

      Джесс стояла в пижамных штанах, придерживая спиной открытую дверь. Айрис уже должна была подойти она сказала, что задержится на десять минут, но прошло уже пятнадцать, а она только показалась из-за поворота. Джесс сорвалась с места, когда поняла, что в руках у девушки чуть больше, чем несколько пакетов. Ровно на один контейнер.       Контейнер оказался тяжёлым, нести его приходилось в двух руках, так что отпал вопрос с тем, куда запропастилась Айрис. Возник другой: где она нашла так ароматно пахнущую клубнику в Новом Риме?       И зачем было покупать целый контейнер, его же есть будут обе группы ближайшую неделю.       — Не смотри на меня так, это Грей передал, — Арис крепче сжала пакеты в руках.       — Грей? Это тот фавн? — Джесс нахмурилась. Греческого фавна бы не впустили на территорию города, не так ли?       — Сатир, — Айрис потянула на себя дверь дома.       — И как он умудрился передать клубнику через полстраны?       — Подожди, у вас в принципе всей почты Гермеса нет? Все настолько грустно? Богини, я не останусь жить в Риме, — и она рассмеялась. Джесс не могла даже сердиться на нее, хотя в ней и просыпалась гордость римской офицерки: гречанку, оскорбившую город следовало наказать.       Айрис на энергии от смеха легко взбежала по лестнице к ним на этаж и открыла дверь в квартиру. Кики высунула мордочку в коридор, но быстро отшатнулась, когда её чуть не стукнуло пакетом. Джесс шустро прошла мимо, и выдохнула только когда тяжелый контейнер оказался на столе.       — Ты куда грязное в рот тянешь? — Джесс ударила возлюбленную по руке. Айрис сменила ее недовольным взглядом.       — Это клубника из лагеря полукровок. От чего ты ее мыть собралась? От флейт сатиров?       Айрис обхватила губами одну ягоду, а вторую — большую и яркую, как будто цвета вновь, как в детстве, оказались выкручены на максимум — уткнула в губы Джесс. Девушке ничего не осталось, как открыть рот и съесть грязную клубнику.       Сладкую и вкусную, один в один как в детстве, в том, забитом квирами домике на окраине канадского городка.