сюрприз для Гиллиса

новость о скором повешение Гиллиса разлеталась по городу так быстро, будто сам ветер её подхватывал и уносил вдаль по улицам Торонто. Роберт – недавно вышедший из тюрьмы, теперь медленно шагал по сухому асфальту, опустив взгляд, будто бы что-то его тяготило. маленький мальчик в переулке выкрикивал различные новости и размахивал кучкой газет в своих руках — завлекая клиентов своим звонким голосом. Роберт невольно поднял взгляд, и машинально потянулся в карман брюк, доставая монету и протягивая её молодому парню. он старался не читать газеты после того, как снова стал свободным человеком – боясь увидеть там до боли знакомое имя. хотя можно ли тогда назвать его свободным? пускай он и вправе теперь спокойно расхаживать по улицам, делать что хочет – чувство вины, несправедливости и чего-то ему непонятного не могли оставить его ни на минуту. они бушевали внутри него, не давая спокойно спать ночами, и будто бы тянули в пропасть. в глубокую, тёмную и сырую пропасть – следом за Джеймсом. зайдя домой он сразу же кинул недавно купленный утренний выпуск на стол, не осмеливаясь начать читать на улице – будто бы прошлое за ним наблюдало, а дом был единственным спокойным и безопасным местом. глаза нервно вчитывались в напечатанные строчки. через несколько дней Джеймс Гиллис умрёт. что-то внутри груди сжалось, заставив мужчину дрогнуть. ему было так непривычно снова вспоминать старого друга. если он вообще мог позволить называть его так. "это моя вина" – возникло в голове. он не смог заставить себя прийти на начало церемонии, но в тот день ноги всё же сами вели к кладбищу. Роб стоял вдалеке, и видел момент, когда гроб наконец-то погрузили вниз, засыпав могилу почвой. "это моя вина" – услышал он снова. в тот день на кладбище было почти пусто – каким-бы талантливым студентом Джеймс раньше не был, почти все знакомые отреклись от былой связи с ним. пришли только члены семьи и пара незнакомцев, о которых Роберт никогда прежде не слышал. он стоял там долго, даже через чур – осмелился подойти к надгробью только когда остальные уже уехали. на каменной плите красовалась плавно выгравированная надпись «Джеймс Гиллис» – от прочтения тело охватил лёгкий холод, но Роберт не осмеливался отвести взгляд. "это твоя вина" – прозвучало вновь, будто бы теперь сам дух погибшего Джеймса шептал ему это. Роберт прикрыл глаз, от наплыва мыслей об убитом товарище становилось всё хуже и хуже. —да, я знаю, знаю... - прошептал он в пустоту, пытаясь успокоиться. —это я виноват. следующие несколько дней прошли будто в тумане – Роберт занимался рутиной, пытался отвлечься от навязчивых мыслей и постоянно нарастающей паранойи, но ничто не могло заглушить беспорядочные чувства. он почти каждый вечер возвращался на кладбище – сидел там несколько минут, глядя на совсем новую могилу, иногда даже говорил в пустоту, будто бы кто-то его слушал. он сам понимал, что всё это уже походит на бред – что ему нужно жить дальше, что его поведение глупо, но каждый раз подсознание кричало: "это твоя вина, твоя!", и он не мог бороться с этим. и однажды он не выдержал. как тогда, во время их последней лекции – давление оказалось слишком сильным, заставив его опустить руки. бессонная ночь наконец-то подтолкнула его на этот шаг, который он уже давно готов был совершить. рано утром он уселся за свой стол и принялся писать письмо. навряд ли кто-то его прочтет, просто это было необходимо для спокойствия – знать, что теперь точно всё будет высказано. рука дрожала, выводя на бумаге завивающиеся линии – толи от голода, толи от вечной тревоги. закончив, он свернул исписанный листок пару раз, и положив в нагрудным карман пиджака направился к выходу из дома, не дожидаясь завтрака. солнце начинало восходить, когда он преодолел уже половину пути. открывая старую церковную калитку он проник внутрь – направившись к месту вечного упокоения. холодный ветер ударял в лицо, но Роберт уже не обращал внимание, все его мысли были заняты только одним – как бы побыстрее с этим покончить. он несколько секунд нерешительно мялся на месте, стоя напротив гробницы Гиллиса, и несколько раз перечитывал то самое письмо. "пора" – наконец-то решил он. глубокий вдох, и выстрел под бой колокола. часы пробили 6 утра. раздавшийся гул выстрела донёсся до небольшого склада в церковном дворе тихим эхом, заставив светловолосого мужчину резко бросить своё занятие и выйти на улицу. и хотя, это был риск – покидать своё временное убежище, он всё равно направился к источнику звука. это был никто иной, как Джеймс. Джеймс Гиллис, призванный мёртвым – однако вполне живой на самом деле. отворяя дверь он аккуратно огляделся, стараясь не быть разоблачённым раньше времени: никого. лицо вновь озарила лукавая улыбка. он подался вперёд, и взгляд сразу же упал на бездыханное тело. он узнал его сразу – слишком знакомый силуэт. –Роберт? - невольно прошептал он, подходя всё ближе, чтобы убедиться точно ли тот мёртв. забавно, ведь Гиллис и сам собирался навестить его вскоре, чтобы прикончить... видимо мистер Перри его опередил и справился без посторонней помощи. он усмехнулся, разглядывая лицо старого друга, и почти сразу заметил свёрток бумаги, который тот держал в руках. он потянулся за ним, глаза быстро забегали, изучая текст: "Джеймс...мой милый Джеймс. я знаю, что ты никогда не прочтёшь это. но я надеюсь когда-то ты простишь меня за эту глупую ошибку. ты был прав, я всегда был слабаком – что тогда, что сейчас. жизнь после твоей кончины стала ужасной, почему мысли о тебе меня не покидают? неужели ты не можешь оставить меня в покое? сколько ещё твой призрак будет мучить меня? знай, я ненавижу тебя. но почему-то продолжаю любить. я снова не могу выдержать, поэтому позволь мне уйти. я буду рад, если мы больше никогда не встретимся, но наверняка ты будешь ждать меня в аду." Джеймс издал нервный смешок, дочитав это послание до конца. —ах, Роберт... ты и вправду оказался таким слабым. глупым, даже до боли наивным... уйти из жизни из-за такой глупости? - он окинул его беглым взглядом, будто бы насмехаясь. его до сих пор пробирало отвращение и злость за предательство, но теперь он не мог ничего поделать. —но в какой-то степени это даже мило... - резко добавил он. — будем считать, что ты заслужил прощение. - его лицо заиграло самодовольной улыбкой, и пряча письмо Роберта во внутренний карман пиджака он поспешно удалился – скоро найдут тело. "может, мы и впрямь встретимся в аду."