по дедушке фрейду

влад свои проблемы никогда не отрицал — взрослый мальчик же, понимает что к чему. понимает, что детские травмы за два дня не проходят, а само детство подчистую не забыть. разве что, психология — лженаука да психологи — долбоёбы; есть психоанализ — это другое. психоаналитик череватого слушает внимательно, кивает на всё, конфетки сладкие подсовывает и не жалеет, когда влада прорывает. он мужиком прикольным оказывается, весёлым, рассказывает, что все проблемы у влада из-за родителей, что сны все оттуда же и, вообще, по дедушке фрейду череватый — нонсенс; трахнуть не только мать хочет, но и отца. парень тогда чаем сахарным подавился, брови повыгибал, а домой приехал — и всё равно задумался. идиотом себя конченым чувствовал, конечно, но не мог не представлять, каково это, — когда рука волосатая грубая на затылке, голос хриплый, а впереди — женские бёдра, плотные груди да какое-нибудь «мальчик» оседает в тяжёлом воздухе. сеансы у психоаналитика закончились, руки пожали да разошлись, но мысли остались. и влад полез в интернет. /// «пара в кризисном состоянии ищет третьего для разнообразия» череватый фотки со всех сторон рассмотрел — и свадебные, и с детьми, и ню домашние. особенно на руки внимание обратил, на формы, на то, как эти двое прижимаются друг к другу и как явно напряжение между ними прослеживается, когда взглядами встречаются. влад подумал, что они его сожгут, сожрут да не подавятся; влад кончал, пробуя «ангелина» — «геля» — «ангел» на языке. (за «ангела» он потом в первый раз по губам получит — у максима рука тяжёлая, у череватого щека горит да улыбка игривая на лице, а ангелина сбоку ухмыляется и вздыхает тяжело, когда влад на коленях уже, и готовый. «ангел» — это только для левина) парень в кафешку заявился радостный, довольный — и похуй, что внутри всё переворачивается и время — девять утра. губы у него расплываются широко, мужчина с сединой в короткой бороде дублирует улыбку, а женщина нервно стучит длиннющими ногтями по столу. — привет, мам, пап, — влад усмехается, роняет портфель на пол, к ножке стула, и сам заваливается на стул следом. чувствует себя, как в дебильной порнухе «тридцатилетного школьника нагнула пожилая пара». мужчина — левин — ржать начинает тут же, череватого по плечу хлопает, а женщина — ангелина — краснеет в момент да взгляд отводит. — здравствуйте, влад, — она руки на груди складывает и ногу на ногу закидывает. не залипнуть владу сложно; край платья скатывается по голени, носок туфли элегантно покачивается, а длинные пальцы колдуют — череватый взгляд отвести не может, пусть и чувствует, что сбоку на него пялит максим. странно так, словно разрешая и даже наслаждаясь. — земля вызывает влада, алё-алё, отвлекитесь от влажных фантазий, — левин стучит по владовой макушке, потому что сидя дотянуться может, да и когда по такой теме встречаетесь, то привязываетесь сразу. — отвлекитесь, ага, — ангелина кивает сначала, не задумываясь, и только затем хмурится, _замечает_, ногу опускает аккуратно на пол да пальцами рук щёлкает. буркнуть бы о том, что молодёжь ахуела совсем, пялится так, как в обществе не принято, но краснеет лишь, когда взглядом с максимом встречается; отвыкла уже от таких откровенно расширившихся зрачков, спёртого дыхания, от внимания излишнего. — да красивая просто вы, сдержаться сложно. ...и от комплиментов дурацких отвыкла. /// влад в постели тихий обычно, когда в девчонок своего возраста входит или подставляется под шлепки длинноволосых брюнетов. у влада стон тонет в тёплых складках, когда пальцы ангелины в плечи впиваются, а грудь у неё выгибается прямо к лицу наклонившегося левина. череватый облизывает, посасывает, старается, максим рядом — он подсказывает, за волосы ближе притягивает и всё владово лицо по раскрытой женской промежности водит туда-сюда. — хороший мой, давай-давай. голос у изосимовой звучный, хриплый, ногти полумесяцы на коже оставляют, а влад подставляется только — давно мечтал ведь. мечтал пирожки домашние попробовать. и, возможно, немного левиновскую грудь в муке измарать, чтобы облизывать жёсткие волоски, оставляя на них белёсую тягучую смесь из слюней и перемолотой пшеницы. и, возможно, отсасывать потом мужчине хотел, пока ангелина в стороне пялится да пирожки пережаривает. если они с максимом затем подгарки жевать будут, то всё равно оба — довольнее некуда. мечтал почувствовать сильные жилистые пальцы на заднице. и, возможно, слюни подтирать, наблюдая за тем, как левин звонко ангелину по ягодицам хлопает, когда та мимо проходит; как ангелина пялит злобно да затрещину отвешивает. и, возможно, подставляться под крепкую хватку, когда максим его, влада, бёдрами двигает буквально, показывая, как гелю ебать нужно, как входить и как выходить, а влад скользит легко, потому что его текущая сперма мешается в женщине со спермой только что кончившего левина. мечтал, чтобы упругие груди касались его спины. и, возможно, чтобы мягкий страпон входил в его разъёбанную левиным дырочку, пока сам мужчина кончает с глухим рыком на его напряжённое лицо. мечтал болтать в случайные моменты о мамочке и папочке, имея в виду не тех, кого видеть бы никогда больше не хотел, а тех, кто прижимает его крепко к себе, вставая на носочки, кто кличет «пиздюшонком» да поёбывает нередко.