Кровная сестра // Sister blood

      Теперь тень от оконной решетки падала на них обеих, разрезая их тела на полосы – светлые и темные, как шрамы.       Нарцисса прикусила губу, когда Андромеда ввела в неё пальцы – не с нежностью, не с желанием, а с яростью, словно пытаясь разодрать все внутри. — Ты… — её голос прервался стоном, когда ладонь сестры коснулась внутренней стороны бедра, оставив багровый след. — Тихо, — прошипела Андромеда, прижав её к матрасу, пахнущему чужими телами. – Ты этого хотела. Сама напросилась.       Нарцисса запрокинула голову, обнажив горло. — Да.       Андромеда не поцеловала её. Она впилась зубами в шею Нарциссы, прямо там, где бился пульс, и Нарцисса застонала, когда боль и удовольствие слились воедино. — Ты кончишь лишь когда я разрешу, — губы Андромеды коснулись её уха. – Поняла?       Нарцисса расхохоталась – хрипло и вызывающе. — Уверена, что сможешь меня заставить?       Ответом стал резкий шлепок между ног.       Нарцисса взвыла, выгнувшись всем телом, но Андромеда её не отпустила, растирая её лоно, пока из глаз не полились слезы. — Видишь? – Андромеда приподнялась, обдав горячим дыханием влажную кожу сестры. – Ты уже на грани. А я еще даже не начинала.       Нарцисса прикусила губу, но её бедра все равно качнулись вперед. — Я тебя ненавижу. — Ври громче.       Андромеда опустилась меж её бедер, и в следующий момент её язык вонзился, словно лезвие ножа.       Нарцисса вскрикнула, впившись пальцами в простыни, но Андромеда держала её крепко, не позволяя вырваться. — Ты… ты… — слова растворялись в стонах.       Андромеда на мгновение отстранилась, её подбородок блестел. — Умоляй.       Нарцисса зажмурилась, чувствуя, как волна оргазма нарастает, но не утихает. — П-пожалуйста. — Громче. — ОЧИСТИ МЕНЯ! – её крик перешел в вопль, когда Андромеда вновь ввела пальцы внутрь, теперь не собираясь останавливаться.       Нарцисса затряслась, будто распадаясь на части, но Андромеда её не отпускала, пока не стихли последние толчки.       Тишина.       Только тяжелое дыхание и звук падающих на пол капель – пота, слез, чего-то еще.       Андромеда встала и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Теперь можешь ненавидеть меня по-настоящему.       Нарцисса не ответила. Она просто дернула сестру за волосы и притянула к себе, их сердца бились в унисон.       За дверью послышались шаги.       Клиент вернулся.       Андромеда вздрогнула, но Нарцисса ухмыльнулась, облизав губы. — Что ж, сестренка… — её голос был прерывист и надломлен, но впервые за много лет в нем можно было разобрать нечто живое. – Останешься?       Андромеда прикрыла глаза.       Дверь открылась. — Что, сучки, начали без меня? – его голос был подобен грому.       Нарцисса не съежилась. Она расхохоталась и выгнулась так, что её разорванное платье сползло ниже. — Только-только.       Андромеда, было отскочила, но клиент одним движением поймал её запястье и прижал к стене с такой силой, что у неё перехватило дыхание. — Тоже этого хочешь? – он прижался к ней, и Андромеда почувствовала его возбуждение сквозь тонкую ткань штанов.       Нарцисса на коленях поползла вперед и вцепилась пальцами в его ремень. — Оставь её. Возьми меня.       Клиент зарычал, но отпустил Андромеду и повернулся к Нарциссе. — На колени. Сейчас же.       Нарцисса повиновалась, но глаза её горели… не покорностью, но вызовом.       Он расстегнул ширинку, его уже твердый член коснулся её лица. — Пошире открой, шлюха.       Нарцисса не колебалась. Она взяла его член глубоко в рот, её глаза увлажнились, но губы были плотно сжаты, она сосала, сжимала.       Клиент застонал, вцепившись ей в волосы. — Блядь, да… Вот так…       Андромеда стояла рядом, учащенно дыша. Ей было это отвратительно. Она ненавидела его. Ненавидела свою сестру.       А сильнее всего – себя за то, что не ушла.       И потому, что между ног у неё стало влажно. — Младшенькая… присоединяйся к нам…       Клиент дернул Нарциссу за волосы, заставив встать. — Да, давай, сучка, — рявкнул он на Андромеду. – Покажи, как сильно ты ненавидишь свою сестру-проблядь.       Андромеда не раздумывала.       Она шагнула вперед и ударила Нарциссу по лицу.       Из её носа брызнула кровь, но Нарцисса расхохоталась, слизнув с губ алую струйку. — Еще.       Клиент зарычал от возбуждения, сорвал с Нарциссы остатки платья и толкнул на кровать. — Раздвинь ноги.       Нарцисса повиновалась, её бедра дрожали, но она не сводила глаз с Андромеды. — Смотри, сестренка… Смотри, как он меня ебет…       Клиент вошел в неё без подготовки, но Нарцисса не вскрикнула. Она застонала, впившись ногтями в простыни и закатила глаза. — Да… вот так… р-разорви меня…       Андромеда не выдержала. Она схватила клиента за плечо, но он развернулся и швырнул её на пол рядом с Нарциссой. — Хочешь её? Бери.       И зажал голову Андромеды между ног Нарциссы. — Лижи. Или я сам тебя выебу.       Андромеда замерла.       Нарцисса протянула руку, её пальцы запутались в волосах сестры. — Ну же… — её голос был хриплым, прерывающимся, но было в нем нечто такое, отчего Андромеда вздрогнула. – Сделай меня еще грязнее.       Андромеда закрыла глаза.       И подчинилась. ***       Кровь стекала по внутренней стороне бедра Нарциссы, смешиваясь с потом и другими выделениями. Клиент вбивался в неё с такой силой, что их пот забрызгал простыни. — Да… разорви меня на части! – Нарцисса выгнулась и вцепилась ногтями в его плоть, но он лишь расхохотался и схватил её за горло. — Кончишь, когда я скажу, шлюшка.       Андромеда смотрела, как её сестра хватала ртом воздух, её глаза закатились от боли и удовольствия. Её собственная рука скользнула между ног – там было влажно, предательски влажно.       Нарцисса это заметила. — Ах, сестренка, — её голос был низким. – Тебе нравится смотреть?       Клиент резко вышел из Нарциссы и перевернул её на живот. — Теперь займусь твоей прелестной попкой, — прошипел он, растерев слюну грубыми пальцами.       Нарцисса застонала и вся затрепетала, но не от страха, а в предвкушении. — Давай… ломай меня…       Он вошел в неё сзади без подготовки, и Нарцисса вскрикнула, но не оттолкнула его. Вместо этого она потянулась к нему всем телом, будто желая боли. — Грязная сучка… — прорычал он, вбиваясь в неё, как молот.       Андромеда больше не могла этого выносить. Она подошла к ним, схватила Нарциссу за волосы и прижала её лицо к своему влажному лону. — Лижи. Пока он тебя трахает.       Нарцисса расхохоталась – хрипло и безумно – и подчинилась.       Её язык заскользил по лону Андромеды, горячему и жадному, в такт грубым толчкам клиента. — Блядь… — простонал он, чувствуя, как она сжимается вокруг него. – Ты кончаешь, шлюшка?       Нарцисса не ответила. Она уже кончила – её тело сотрясалось, из горла вырывались отрывистые стоны, а пальцы впились в бедра Андромеды.       Клиент вышел в последнюю секунду и кончил Нарциссе на спину, сперма горячей струей брызнула на её кожу, смешавшись с кровью из царапин.       Тишина.       Только тяжелое дыхание и звук падающих на пол капель.       Нарцисса лежала лицом вниз, её тело было исцарапано, грязно, но губы дрожали в улыбке.       Андромеда посмотрела на неё и впервые за долгое время не почувствовала ненависти.       Только голод.       Клиент, ухмыляясь, застегнул штаны. — Ну, шлюшки, я вернусь.       Дверь захлопнулась.       Нарцисса медленно перевернулась на спину, её глаза блестели в полумраке. — Теперь твоя очередь, сестренка…       Андромеда не заставила себя ждать. ***       Дверь с треском открылась под ударом плеча, и в комнату ввалились пятеро мужчин – потных, пахнущих дешевым виски и свинцом, с голодными глазами. Андромеда бросилась вперед, чтобы прикрыть Нарциссу, но один из них, самый крупный, с татуировкой – паук – на шее, схватил её за волосы и вышвырнул в коридор. — Это не для слабонервных, сестренка, — хрипло расхохотался он, захлопнув дверь у неё перед носом. Последнее, что увидела Андромеда – Нарциссу, всю в крови и синяках, со сломанным зубом и разбитыми губами, медленно поднимающуюся с колен и протягивающую к ней руку… Но не для того, чтобы попросить о помощи, нет, а словно говоря: «Взгляни. Взгляни, как я прекрасна».       Первый удар пришелся по ребрам – тупой, тяжелый, от которого что-то треснуло внутри. Нарцисса выгнулась, но не застонала, только облизала окровавленные губы. — Открой рот, шлюха, — прохрипел тот, у которого за поясом висел нож. Она повиновалась, и он сунул ей в горло ладонь, давя на язык, пока её не вырвало желчью прямо ему в руку. – А теперь глотай, — приказал он, и она проглотила, не отводя взгляд.       Кто-то дернул её сзади за волосы, заставляя выгнуться, другой ввел внутрь два пальца – потом три, потом все четыре, растягивая, разрывая, пока по бедрам не заструилась кровь. – Узкая, — усмехнулся тот, который её держал, — тебя надо растянуть. – Он достал нож и провел лезвием по её бедру, медленно, чтобы она почувствовала, как сталь входит внутрь. Кровь хлынула горячей струей, и Нарцисса от удовольствия закатила глаза. — Свяжите её, — сказал кто-то, и в следующее мгновение ей привязали руки к спинке кровати проволокой, впившейся в запястья до кости. Самый молодой из них, с прыщавым лицом и дрожащими руками, залез на неё сверху, но войти не смог – было слишком узко. — Расслабься, сучка, — он влепил ей пощечину, и она расхохоталась, плюнув кровью ему в лицу. Потом кто-то сзади влил ей в рот полбутылки дешевого виски, и она закашлялась, почувствовав, как внутри обожгло. — Попробуй теперь, — сказали они прыщавому, и на сей раз он вошел легко, слишком легко – её тело больше не сопротивлялось.       Они менялись, иногда по двое, иногда по трое, наполняя её горячим и липким возбуждением, а потом слизывая его с кожи. Кто-то кусал её груди до крови, кто-то втирал соль в свежие порезы на её бедрах, а она лишь смеялась – беззвучно, ведь голос у неё уже сорвался – и тянулась к ним, как наркоманка за дозой.       Когда они ушли, оставив дверь открытой, в комнате осталось лишь хлюпающее тело на матрасе, дрожащие ноги, покрытые чем-то липким, и глаза – два черных осколка, в которых все еще горел огонь.       Андромеда, вся в синяках, стояла на пороге, не решаясь войти. — Уходи, — прошептала Нарцисса, — или ты станешь частью этого. – Но Андромеда не уходила. Она рухнула рядом с ней, прижала к груди окровавленное лицо и заплакала. – Почему?... Что это? – выдохнула она. Нарцисса провела пальцем по щеке, оставляя кровавый след. — Потому, что я наконец-то чувствую себя живой.       В коридоре послышались шаги. Клиенты возвращались, на сей раз с фотоаппаратом. — Улыбайтесь, шлюхи, — велел один из них, и на мгновение их ослепила вспышка. На фото Нарцисса улыбалась с выбитыми зубами, а Андромеда целовала её окровавленное плечо.       Этот снимок будет продан на черном рынке за большие деньги.       Но это уже совсем другая история. ***       Нарцисса лежала в позе, которая могла бы показаться непристойной, если бы не торчащее сломанное ребро, похожее на ключ в замочной скважине. Андромеда ворвалась в «Черную орхидею» с мечом в одной руке и шаром дикой магии в другой, стены борделя содрогнулись, когда она прорвалась сквозь зачарованный барьер, а Нарцисса лежала на кровати вся в синяках и крови, но её глаза горели, когда она увидела свою сестру. Её губы искривились в усмешке, обнажив сломанный зуб. — Ты опоздала, сестренка, — прошептала она, облизав разбитую губу, и Андромеда, ни слова не говоря, схватила её за руку, но Нарцисса рассмеялась и слабо дернулась. – Я не могу встать, — и тогда Андромеда взвалила её на плечо, как мешок с костями, чувствуя, как по спине стекает горячая кровь, за ними уже гнались, кто-то выстрелил… пуля попала Андромеде в плече, но она не остановилась, кто-то выкрикнул заклинание, огонь лизнул её пятки, но она была уже на улице, в холодной ночи, где их ждала черная карета без кучера, а из темноты раздался знакомый голос: — Заходите, девочки, — Сириус Блэк так крепко сжимал руль, что голос задрожал, костяшки пальцев побелели, а глаза в темноте заблестели, как у голодного волка.       Нарцисса пришла в себя в белой комнате, чистая, свежая, без следов спермы и пота, её тело болело, но было целым, она провела языком по зубам – гладким. — Ты меня вылечила? – спросила она, глядя на сидевшую у кровати Андромеду. — Да, — ответила та, сжав кулаки, но не ударила. — Жаль, — прошептала Нарцисса, прикрыв глаза, чувствуя, как магия исцеляет её тело, как от шрамов на бедрах и груди остаются лишь бледные следы. — Больше ты туда не вернешься, — заявила Андромеда, и Нарцисса приоткрыла один глаз. — И что же ты предложишь мне взамен? – Андромеда придвинулась ближе, её дыхание обожгло щеку сестры. — Войну, — прошептала она, и Нарцисса почувствовала, как в груди что-то дрогнуло, что-то давно забытое, что-то живое.       Они стояли на краю обрыва, глядя, как солнце опускается за горизонт. Нарцисса сбросила плащ – под ним было новое тело, шрамы были, но теперь они сияли, словно серебристые узоры. – Куда мы идем? Что это? – спросила она, Андромеда достала нож, провела лезвием по ладони, и кровь закапала на камни. — Туда, где нас боятся… — ответила она, и Нарцисса впервые по-настоящему улыбнулась, её пальцы задрожали, потянувшись к руке сестры, к её крови, к её боли, к её теплу, и Андромеда не отстранилась, позволяя ей прикоснуться, почувствоваться, как их сердца бьются в унисон, как в холодном, утреннем воздухе сливается их дыхание, как их тела, израненные, но не сломленные, тянутся друг к другу, словно между ними все еще нечто, чего не смогла разрушить даже «Черная Орхидея».       Нарцисса подалась вперед, едва коснувшись губами уха Андромеды. — Я все еще грязная, — прошептала она, и Андромеда схватила её за волосы и притянула так, что их лбы соприкоснулись. — Я знаю, — ответила она, и их губы встретились в поцелуе, который был не просто поцелуем, это был вызов, обещание, кровь, боль и что-то еще, чему не было названия, но что связало их крепче любых уз.       И когда они расстались, на горизонте уже занимался новый день, а в их глазах горел новый огонь.       Два года спустя       Нарцисса сидела у окна в маленьком домике на окраине Прованса, куда не долетали совы даже из Министерства. Солнце, настоящее, жаркое, не похожее на бледную имитацию из Англии, ласкало её лицо – лицо, которое больше не нуждалось в толстом слое макияжа, чтобы скрыть синяки. — Ты опять не спишь.       Андромеда обняла её сзади, пристроив подбородок у неё на плече. Её руки – те самые, которые когда-то разрывали Нарциссу на части – теперь осторожно расплетали её волосы, распутывая пряди. — Тебе что-то снилось? — Нет. Я просто размышляю. — О чем? — О письме Драко.       Андромеда замерла. Два года молчания. Два года, во время которых Нарцисса каждое утро писала сыну и каждый вечер сжигала черновики, поскольку не могла подобрать нужных слов. — И…? — Он просит разрешения приехать.       Андромеда развернула её к себе, изучая лицо сестры и ища на нем боль, гнев, разочарование, но увидела только тихую, хрупкую надежду. — Я сказала, что если он посмеет объявиться с осуждением в глазах, я лично превращу его в дракона, в честь которого его назвали.       Нарцисса рассмеялась – искренне, без обычной горечи. — Он ответил, что если бы хотел осудить, то сделал бы это два года назад, когда Сириус приволок тебя, полумертвую, в наш старый дом. — Сириус, — Андромеда покачала головой. – Он по-прежнему присылает нам шоколадных лягушек каждое полнолуние. Он говорит, что, если мы сможем простить друг друга, то и он сможет простить весь мир.       Нарцисса потянулась за письмом на столе. Там, под письмом Драко была приписка:       P.S. Тетя Андромеда, если ты это читаешь, перестань прятать маму. Я хочу попробовать её яблочный пирог. Говорят, он того стоит.       Андромеда смахнула все же выступившую слезу. — Черт возьми. Мы не умеем печь пироги.       Нарцисса прижала ладонь к щеке. — У нас вся жизнь впереди.       За окном шумело море. Тени хранили безмолвие. ***       Драко застыл в дверях с бутылкой эльфийского вина в руках.       Его мать, та самая Нарцисса Малфой, которая учила его никогда не прикасаться к грязным предметам, сейчас прижимала сестру к стене, задрав подол её платья босой ногой. Андромеда, эта воительница с горящими глазами, застонала, вцепившись в её волосы, а губы Нарциссы оставили влажный след на её шее. — Мама… Драко пытался говорить спокойно, но его голос дрогнул.       Нарцисса медленно обернулась, не отпуская Андромеду. Её глаза блестели, губы были слегка припухшими, а на щеке виднелась свежая царапина, вероятно, от ногтей сестры. — Драко, дорогой… — она улыбнулась, будто они просто пили чай в гостиной. – Ты приехал раньше.       Андромеда, тяжело дыша, попыталась выпрямиться, но рука Нарциссы скользнула ей под платье, отчего она вновь вскрикнула. — Нарси… Он смотрит… — И что? – Нарцисса прикусила мочку уха. – Пусть учится, как обращаться с женщинами.       Сириус, стоявший позади Драко, хохотнул и хлопнул племянника по плечу. — Что ж, мой мальчик, похоже, твоя мама, наконец-то нашла свое счастье. Давай оставим их… э-э-э… наедине.       Но Драко не двинулся с места. Его лицо было бледным, а пальцы так крепко сжимали бутылку, что стекло треснуло. — Ты… ты правда счастлива? Что это? – прошептал он.       Нарцисса перестала целовать Андромеду. Её лицо смягчилось. — Да. — Даже после всего этого? — Спасибо за все это.       Андромеда нежно взяла её за руку, но вместо того, чтобы убрать её из-под платья, сжала крепче. — Мы не идеальны, Драко. Но мы — это мы.       Сириус не удержался и закатил глаза. — Черт, вы слаще шоколадных лягушек! Драко, если ты не уйдешь сейчас же, я лично аппарирую тебя к ближайшему пруду.       Драко глубоко вздохнул, поставил вино на стол и… развернулся. — Ужин в восемь? – через плечо крикнул он.       Нарцисса рассмеялась, и Андромеда, воспользовавшись моментом, перевернула её и прижала к столу. — Минимум в девять… Если повезет.       Дверь захлопнулась. — Вот и все, — прошептала Нарцисса, обняв сестру за талию. – Теперь мы официально счастливая семья.       Андромеда не ответила. Она была слишком занята, срывая с себя платье.       Сириус разливал огневиски по хрустальным бокалам, когда их столовой послышался звон разбитой тарелки. Драко, уже изрядно навеселе, указал на дверь, за которой только что скрылись их прекрасные дамы. — Они… Они нарочно! – его благородное лицо вспыхнуло. – Это провокация! Моя мама никогда не вела себя… подобным образом… — По-человечески? – усмехнулся Сириус, пододвинув к нему третий бокал. – Просто выпей, племянничек. Твой дедушка бы в гробу перевернулся, случись ему увидеть, как ты покраснел от того, что у твоей матери, наконец, появился аппетит к жизни.       Из-за двери донесся громкий стон Андромеды, за которым последовал сдавленный смех Нарциссы. Драко выпил, закашлялся и в отчаянии взглянул на Сириуса: — Но она моя мать! А это… это… — Они две взрослые женщины, которые прошли через ад, и, наконец, обрели друг друга. – Сириус вдруг серьезно посмотрел на него. – Разве не этого ты хотел для неё? Чтобы она перестала быть ледяной статуей?       Новый звук, на сей раз явно падение тела на диван, заставил Драко схватиться за бутылку. Сириус с усмешкой наблюдал, как благородный Малфой пил прямо из горла, словно первокурсник Хогвартса. — Знаешь, что забавно? – Сириус налил себе еще. – Твоя мама сейчас счастливее, чем когда-либо была с твоим отцом. И Андромеда… — он закатил глаза. – Боги, никогда не думал, что скажу это, но она буквально расцвела за эти два года.       Драко мрачно уставился в свой бокал: — Они могли хотя бы подождать с десертом…       В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Нарцисса – с растрепанными волосами, в платье Андромеды (явно надетом наспех) и с сияющими глазами. Сама Андромеда стояла у неё за спиной, обнимая за талию, её шею украшали свежие любовные укусы. — Прости за задержку, — улыбнулась Нарцисса, поправляя воротник сестры. – Мы… э-э-э… Мы обсуждали семейные традиции.       Андромеда фыркнула и потянулась за бутылкой: — Кому мы врем? Драко, ты еще не сбежал? Я горжусь тобой.       Драко, покраснев до корней волос, пробормотал что-то насчет того, что надо проверить жаркое. Сириус поднял свой бокал: — За любовь! Которой, как оказалось, подвластны даже самые упрямые Малфои.       Нарцисса пригубила вино и вдруг потянула за собой Андромеду: — Кстати, о жарком… Драко, дорогой, пожалуйста, проследи, чтобы оно не пригорело. Нам надо… э-э… Еще минутку…       Дверь снова захлопнулась. Драко застонал и схватился за голову. Сириус ободряюще хлопнул его по спине: — Ну что, племянничек, еще выпьем? Думаю, ужин сегодня будет поздним. Очень поздним.       Сириус вздохнул, глядя на дверь, из-за которой вновь донесся смех. Он в одиночестве поднял свой бокал: — За тех, кто нашел выход из ада. И за тех, кому еще предстоит это сделать.       Эпилог от Драко Малфоя       (десять лет спустя) ***       Это фото я нашел сегодня утром, когда разбирал старые книги в отцовском кабинете.       Она выпала из потрепанного тома «Истории великих чистокровных семей», черно-белая, с загнутыми углами. Мама. Тетя Андромеда. «Черная Орхидея».       На обороте есть старая надпись: «Две сучки на поводке. 50 галлеонов».       Я развернул фото и впервые увидел:       «не унижение»       Это не позор       Это победа.       На этой фотографии его мать искренне улыбалась, так, как никогда не улыбалась в Малфой-мэноре. ***       Вечером я отправился в их дом на берегу моря. Они сидели на террасе, мама со стопкой студенческих работ (она преподает Историю Магии в местной школе), а тетя чистила нож. — Я кое-что принес, — сказал я и положил фото на стол.       Тишина.       А потом мать взяла фото, взглянула на него и рассмеялась… новым смехом, грубым и живым. — Боги, мы были так молоды…       Тетя Андромеда обняла её за плечи: — И прекрасны. — И сильны, — добавила мама.       Она вернула мне фото, но я покачал головой: — Оставь. Для вашего семейного архива. ***       Я ушел в сумерки, и тут мама окликнула меня: — Драко!       Я обернулся. — Твой отец… — она помолчала. — … он бы никогда не понял это фото.       Я взглянул на освещенное окно, где они теперь стояли вместе – со шрамами, с историей, свободные… и ответил: — А я понял. ***       Драко Малфой делает пометки на полях старого дневника.       P.S. Сегодня я впервые попробовал их яблочный пирог. С полынью. Горький. Как верно.       Послесловие       Когда душа падает на дно, она не разбивается, она находит опору.       Эта история не о проституции, не о насилии, не о грехе или спасении. Она о том, как темнота становится зеркалом, в котором рано или поздно приходится видеть собственное отражение.       Нарцисса не была спасена. Она выбрала себя – грязную, сломленную, жестокую. Андромеда не принесла свет, она принесла меч, и этим мечом они вдвоем расчистили место для новой жизни.       Спасение не в очищении. Речь идет о том, чтобы перестать вычищать из себя «прежнее» и принять: да, это было. Да, это часть меня. И только я решаю, что будет дальше.       Нам часто кажется, что падение – это конец. Но иногда это единственный способ возродиться. Когда ты теряешь все, остаешься лишь ты. Реальная. Никаких масок, никакой лжи, никаких надежд.       И лишь тогда, в этой абсолютной наготе, рождается свобода.       Не бойтесь своих падений. Бойтесь никогда не подняться.       С уважением,       Maxim & Maxima