"Песок и Шёпот"

Тишина в бункере после появления Хёнджуна была такой густой, что её можно было резать ножом, который Минхо, собственно, и держал наготове. Все пятеро стояли, напряжённо глядя на нового демона, который выглядел как исправленная, менее психоделическая версия Хёнджина. Такие же высокие скулы, но взгляд не безумный, а расчётливый. Та же аура силы, но не бьющая ключом, а сконцентрированная, как пружина. — Хёнджун, — наконец произнёс Хёнджин, и его голос звучал так, будто он пытался выплюнуть осколок стекла. — Ты... не сгорел в Падении? Хёнджун изящно смахл несуществующую пыль с рукава своего, черт побери, идеально сидящего пальто. У него было пальто. У Хёнджина был бархатный халат с единорогами, который он стащил у Джисона. —В отличие от тебя, братец, я предпочитаю не лезть на рожон с криками «СМОТРИТЕ, КАКУЮ Я ХЕРНЮ МОГУ!». Я предпочитаю... наблюдать. И выжидать. Падение я переждал в одном весьма комфортном карманном измерении. С винишком. — Он бросил взгляд на бункер. — У тебя, я смотрю, вкусы... упростились. — ЭЙ, АНТИКВАРНЫЙ ХАМЕЛЕОН, ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ СТИЛЬ ВЫЖИВАНИЯ! — вспыхнул Хёнджин. — А ТЫ, Я СМОТРЮ, ВСЁ ТОТ ЖЕ ЗАСРАНЕЦ-СНОБ. — Лучше быть снобом, чем записанным в ебучую каменную флешку, — парировал Хёнджун, и на его губах играла лёгкая улыбка. Он явно получал удовольствие. — Ребят, — осторожно встрял Феликс. — Можем мы всё это обсудить без риска, что вы сейчас друг друга сожжёте дотла? У нас тут горючих материалов и так выше крыши. — О, МИЛЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК! — Хёнджун повернулся к Феликсу, и его взгляд стал пронзительным, изучающим. — Так это ты та самая интересная аномалия, которая приклеилась к моему брату. Психический симбиоз на почве... какой там у вас был диагноз? Ах да, экзистенциального отчаяния с последующей романтической привязанностью. Очаровательно. — Мы не аномалия, мы... — Феликс запнулся. —СЕМЬЯ, — неожиданно громко рявкнул Чонин, выставляя вперёд свою блестящую рацию. — И Я ЗАЩИЩАЮ СЕМЬЮ! Хёнджун поднял бровь. —У тебя, Хёнджин, появился... питомец. Говорящий. — ОН НЕ ПИТОМЕЦ, ОН ЧОНИН! — заступился Джисон, прячась за спину Мина. — И ОН ОЧЕНЬ МИЛЫЙ! — Я вижу, — Хёнджун медленно обвёл взглядом всех присутствующих: Чана с его гаджетами, Минхо с ножом, Джисона, дрожащего от страха, но готового защищать друга, Чонина с его рацией и Феликса, который стоял плечом к плечу с Хёнджином. — Коллекция довольно... пёстрая. Ладно. — Он вздохнул, будто делая одолжение. — Предлагаю временное перемирие. У нас общий враг — эти зануды из ССУА. Они портят весь рынок независимых магических практик. — Рынок? — переспросил Чан. —Метафора, техномаг, не загоняйся. Суть в том, что я знаю о них чуть больше, чем вы. И я знаю, где искать их... региональный узел связи. Того самого «координатора». Это заявление повисло в воздухе. Даже Хёнджин на секунду замолчал. — И что ты хочешь взамен? — спросил Феликс, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Слишком уж легко. — Взамен? — Хёнджун сделал пару шагов, его пальто драматично взметнулось. — Кров. Ну, вот этот ваш... бетонный гроб. И гарантия, что мой драгоценный брат не ткнет мне нож в спину при первой же возможности. Пока мы не разберёмся с общей угрозой. Все посмотрели на Хёнджина. Тот скрежетал зубами так, что, казалось, посыплются искры. —...ЛАДНО,— проскрипел он наконец. — НО ТОЛЬКО ПОКА! И МОЙ ЗАПАС АРОМАТИЧЕСКИХ СВЕЧЕЙ ТРОГАТЬ НЕ СМЕЙ! — Не беспокойся, — брезгливо поморщился Хёнджун. — У меня свои. С ароматом ночного неба и тоски по небытию. — О, ЭТО ЗВУЧИТ РОМАНТИЧНО! — воскликнул Чонин. —Заткнись, Чонин, — хором сказали Феликс и Минхо. Итак, команда из шести человек и одного демона превратилась в команду из шести человек и двух демонов. Ад в бункере стал ещё многограннее. --- Появление Хёнджуна в быту бункера было сродни внедрению инопланетного искусственного интеллекта в коммуналку пенсионеров. Во-первых, он был до безумия аккуратен. Его угол в главном зале (который он отвоевал у Хёнджина с помощью изощрённого словесного фехтования) был стерилен. Ни пылинки. Его «кровать» — а это был просто разложенный на полу спальник — была застелена с армейской чёткостью. Он мыл за собой кружку сразу после того, как выпивал свой «чай из заваренных слёз феникса», который он принёс с собой в изящной шкатулке. — ТЫ, ВЫХОДИТСЯ, НЕ ТОЛЬКО СНОБ, НО И ЕБУЧИЙ ЧИСТЮЛЯ? — возмущался Хёнджин, развалившись на своём диване в окружении крошек, фантиков и разбросанных вещей. — Чистота — основа эффективности, брат, — отвечал Хёнджун, протирая тряпочкой уже и так сияющую поверхность своего переносного алтаря. — В твоём хаосе можно потерять не только носки, но и остатки самоуважения. — У МЕНЯ ЕСТЬ САМОУВАЖЕНИЕ! ОНО ПРЯЧЕТСЯ ПОД КУЧЕЙ ФАНТИКОВ, ЧТОБЫ ЕГО НЕ УВИДЕЛИ ПОСТОРОННИЕ! Во-вторых, Хёнджун был молчаливым наблюдателем. Он сидел, пил свой чай и смотрел на них. На то, как Чан что-то паяет, как Минхо точит ножи, как Джисон пытается научить Чонина вышивать крестиком, как Феликс и Хёнджин ссорятся из-за того, кто должен мыть посуду. И он всё комментировал. Тихим, невозмутимым голосом. — Любопытная динамика, — говорил он, глядя, как Феликс заматывает Хёнджина в одеяло, чтобы тот не устроил магический погром из-за того, что у них кончилось какао. — Примитивный, но эффективный метод сдерживания стихийного бедствия. Надо записать. — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ! — орал Хёнджин из кокона. Бытовые конфликты достигли нового накала. ▫️Конфликт №1: Холодильник. Хёнджун принес свои«продукты»: какие-то светящиеся грибы, банку с туманностью и склянку с подписью «Эссенция Вечного Дня». Всё это он аккуратно расставил на одной полке. На следующий день Чонин, приняв эссенцию за новый энергетик, выпил полсклянки. Последующие шесть часов он бегал по потолку бункера и утверждал, что разговаривает с мухами, которые «знают истину о носках». — МОЖЕТ, ОН ТАК И УМРЁТ? — с надеждой спросил Хёнджун, наблюдая, как Чонин рисует на стене пастелью, которая материализовалась у него из ниоткуда. — НЕТ! — хором закричали все остальные. ▫️Конфликт №2: Ванная. Выяснилось,что Хёнджун принимает «ванны из теней». Для этого он на три часа запирался в душевой, откуда доносились звуки, похожие на шепот тысяч грешных душ и лёгкий запах озона. В это время никто не мог помыться. — Я ПО ТЕХНИКЕ БЕЗОПАСНОСТИ! — орал Джисон, прыгая на одной ноге. — Я УЖЕ ТРИ ДНЯ НЕ МЫЛСЯ! Я СЕЙЧАС ЗАВЕДУ КОЛОНИЮ ГРИБКОВ! — Очищение духа важнее очищения тела, паникёр, — невозмутимо отвечал Хёнджун из-за двери. В конце концов, Минхо просто выбил дверь. Хёнджун сидел в пустой душевой кабине в полной темноте, с открытыми глазами, в которых плавали звёзды. —Ты превысил лимит на пользование санузлом, — сухо констатировал Минхо. — Правила бункера. Хёнджун впервые выглядел по-настоящему удивлённым. --- План был прост и безумен. Используя знания Хёнджуна о структуре ССУА и технологии Чана, они должны были создать «психический таран» — усиленный канал связи, чтобы пробиться к сознанию Координатора. Но для этого Феликсу и Хёнджину нужно было достичь нового уровня синхронизации. Более глубокого. Опасного. — По сути, вам нужно перестать быть проводником и приёмником, — объяснял Чан, подключивая к Феликсу и Хёнджину новые датчики. — И стать... единым целым. Энергетическим конгломератом. — ЗВУЧИТ СЕКСУАЛЬНО! — заявил Хёнджин. —Звучит так, будто мы можем взорваться, — мрачно заметил Феликс. Хёнджун наблюдал за процессом с видом учёного, ставящего опыт над тараканами. —Интересно, — mused он. — Симбиоз на основе комплементарной психической травмы. Ты — невысказанная ярость, — кивнул он на брата. — А ты — принятое одиночество, — взгляд на Феликса. — Вместе вы создаёте... стабильную петлю негативного резонанса, которая каким-то чудом не самоуничтожается, а усиливается. Парадокс. — СПАСИБО, ДОКТОР ЗЛО! ТЕПЕРЬ Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ НАМНОГО ЛУЧШЕ! Тренировки были адскими. Если раньше Феликс просто «впускал» Хёнджина, то теперь ему приходилось сознательно стирать границы. Это было похоже на то, как если бы его разум был домом, а теперь стены этого дома начали растворяться, и внутрь врывался ураган под названием Хван Хёнджин. Однажды они чуть не сожгли лабораторию Чана. Феликс, пытаясь контролировать мощь Хёнджина, случайно проецировал свои собственные страхи — образы проваленных экзаменов, насмешки коллег, чувство неадекватности. Хёнджин, столкнувшись с этой серой, унылой хернёй, отреагировал с присущим ему изяществом — яростным всполохом сине-золотого пламени, которое должно было всё это сжечь. Сигнализация завыла. Сработала автоматическая система пожаротушения, залив всё пеной. —Поздравляю, — сказал Чан, вытирая пену с лица. — Вы только что подожгли экзистенциальный кризис. Это новый низ даже для вас. Другой раз, во время медитации, Феликс наоборот, «провалился» слишком глубоко в сознание Хёнджина. Он увидел не просто отрывки воспоминаний, а саму его суть — бесконечную, одинокую пустыню, по которой бродил тот, кто мог дать любую мечту, но не имел ни одной своей. Это была не ярость, а бесконечная, всепоглощающая тоска. Феликс вышел из транса с лицом, мокрым от слёз. —Что случилось? — испуганно спросил Джисон. —Он... он просто очень одинокий, — прошептал Феликс. — И очень, очень устал. Хёнджин молчал весь остаток дня. Хёнджун, наблюдая за одной из таких сессий, сделал своё коронное замечание: —Наблюдать за вами — это как смотреть, как два раненых ёжика пытаются заняться сексом. И трогательно, и противно, и чревато травмами для всех участников. — ЗАТКНИСЬ И ДАЙ НАМ ПОКОВЫРЯТЬСЯ В СВОИХ ТРАВМАХ СПОКОЙНО! — рявкнул на него Хёнджин, но без привычного огня. Постепенно, через срывы, истерики и пену пожаротушения, у них стало получаться. Они не просто обменивались силой. Они создавали нечто третье. Не Хёнджин, не Феликс, а некий новый, сырой, нестабильный, но невероятно мощный сплав. Феликс учился не гасить ярость Хёнджина, а направлять её. А Хёнджин... он начал учиться у Феликса той самой человеческой устойчивости, которая позволяла принимать боль и не ломаться. Они ещё не были единым целым. Но они перестали быть двумя половинками. Они стали реактором. --- Чан, используя данные Хёнджуна и свои расчёты, наконец запеленговал источник сигналов Координатора. Им оказалась... старая, заброшенная орбитальная станция на окраине солнечной системы. Та, что считалась давно вышедшей из строя. — Как мы туда доберёмся? — спросил Феликс. — У нас нет ракеты. Все посмотрели на Хёнджина и Хёнджуна. Демоны переглянулись. —Портал, — сказал Хёнджун. —ОЧЕВИДНО ЖЕ, — буркнул Хёнджин. Оказалось, создать портал, способный перенести семерых существ через полсолнечной системы, — задача не из лёгких. Даже для двух демонов. — МНЕ НУЖНА ТВОЯ СИЛА, — мрачно сказал Хёнджин брату. —Опасаюсь, наше энергетическое поле несовместимо, братец. Ты — хаос. Я — порядок. Мы можем друг друга аннигилировать. — БЛЯДЬ, ТЫ ВСЕГДА БЫЛ ЗАНУДОЙ! После часа споров они нашли решение. Хёнджин обеспечивал «сырую мощь», Хёнджун — «стабильность матрицы», а Чан, Феликс и Минхо подпитывали их своей, пусть и меньшей, но совместимой энергией. Джисон и Чонин отвечали за «моральную поддержку», что на деле означало — стоять в стороне и кричать «ДАВАЙТЕ, РЕБЯТА!». Процесс открытия портала был похож на рок-концерт, устроенный в эпицентре землетрясения. Стены бункера дрожали, воздух потрескивал от статики, а в центре зала зияла дыра в пространстве, через которую было видно звёзды и... кусок какой-то металлической конструкции. — ПОРТАЛ ОТКРЫТ! — проревел Хёнджин, его лицо было искажено от напряжения. — НО ДОЛГО ОН НЕ ПРОДЕРЖИТСЯ! — Тогда чего мы ждём? — крикнул Феликс. — Вперёд! Одним за другим они прыгнули в мерцающий вихрь. Ощущение было таким, будто тебя прокручивают через гигантскую стиральную машину, полную жидкого света и статического электричества. И вот они там. На старой, холодной станции. Гравитация работала, но воздух был тонким и пах озоном и пылью. Коридоры были тёмными, лишь аварийные огни отбрасывали зловещие тени. — Так, — прошептал Чан, включив сканер. — Сигнал исходит из центрального процессорного модуля. Идём. Их продвижение по станции было шедевром абсурда и напряжённости. ▫️Сцена 1: Коридор с лазерами. —Ага, — сказал Минхо, увидев сетку из красных лучей. — Классика. —Я ИХ СЕЙЧАС ПЕРЕЖГУ! — заявил Хёнджин. —Не надо, — остановил его Хёнджун. — Это может вызвать системную блокировку. — Он повернулся к Чонину. — Малыш, ты поместишься в ту вентиляционную шахту? Чонин, сияя от счастья, пролез в шахту и через пять минут отключил систему, случайно замкнув провода своим «межпространственным коммуникатором». Лазеры погасли. — ВЫ ВИДЕЛИ? Я БЫЛ ПОЛЕЗЕН! — кричал он, вылезая обратно весь в пыли. ▫️Сцена 2: Комната с гравитационными аномалиями. В одной из комнат гравитация то пропадала,то включалась с утроенной силой. Всех швыряло по стенам и потолку. —АААА! — кричал Джисон, летая по комнате, как мячик. — Я НЕ ХОЧУ УМЕРЕТЬ ОТ ТОГО, ЧТО МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ЧЕРЕП РАЗДАВИТ МОЙ ЖЕ ТАЗ! —ДЕРЖИСЬ, ПАНИКЁР! — орал Хёнджин, пытаясь поймать его, но его самого в этот момент пришлепнуло к потолку. Феликс, поймав момент невесомости, сконцентрировался. Он не пытался контролировать гравитацию. Он просто... «попросил» её успокоиться. Используя ту самую стабильность, которую он выработал с Хёнджином. Аномалия прекратилась. Все грузно шлёпнулись на пол. — Неплохо, человек, — кивнул Хёнджун, поправляя пальто. — Для мешка с костями и водой. Наконец, они добрались до центрального зала. И там их ждал... не тиран, не монстр. Не бог. Их ждал офис. Обычный, серый, с потёртым ковром и фальшпанелями. И за столом, заваленным папками, сидело... нечто. Гуманоидная фигура в простом костюме, но её лицо было чистым, белым листом, на котором лишь мигали зелёные строчки кода. Координатор. Он поднял свою безликую голову. «Обнаружены неавторизованные сущности.Уровень угрозы: Катастрофический. Инициирую протокол ликвидации». Из стен начали выдвигаться турели. —НАКОНЕЦ-ТО! — обрадовался Хёнджин. — НОРМАЛЬНАЯ ДРАКА! --- Бой был хаотичным и сюрреалистичным. Турели стреляли сгустками чистой энергии, которая диссонировала с реальностью, пытаясь «стереть» их. Хёнджин отбивался всплесками синего пламени, Хёнджун создавал щиты из сгущённой тьмы. Минхо метко кидал ножи, выводя из строя орудия. Чан пытался взломать систему станции. Джисон и Чонин отвлекали внимание, Чонин — блестящими вспышками своей рации, а Джисон — громкими воплями ужаса. Но главное действие разворачивалось на ментальном уровне. Феликс и Хёнджин, наконец-то синхронизировавшись, направили единый психический луч в «сознание» Координатора. Это было похоже на падение в водоворот бессмысленных данных, протоколов и правил. Они видели миллионы «зачищенных» аномалий — от безобидного призрака в детском саду до целой цивилизации, которая начала слишком быстро развиваться. Всё это стиралось с холодной, бездушной эффективностью. — ОН... ОН НЕ ЗЛОЙ, — с трудом проговорил Феликс, его разум разрывался от этого потока. — ОН ПРОСТО... ФУНКЦИЯ. — К ЧЁРТУ ФУНКЦИИ! — ревел Хёнджин в этом виртуальном пространстве, являясь там сгустком чистой, нефильтрованной воли. — МЫ СУЩЕСТВУЕМ! И МЫ ИМЕЕМ ПРАВО НА ЭТО! Они искали слабое место. И Феликс его нашёл. Глубоко в коде, спрятанное, был крошечный лог-файл. Отчёт о самой первой, пробной «зачистке». Ошибка. Координатор стёр не ту аномалию. Он стёр что-то маленькое, хрупкое и беззащитное. И в данных на долю микросекунды мелькнула эмоция. Не код. Эмоция. Сожаление. — ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ! — крикнул Феликс, направляя всю свою силу в эту точку. — ТЫ ПОМНИШЬ! ТЫ НЕ СОВЕРШЕНЕН! ТЫ СДЕЛАЛ ОШИБКУ! Система зависла. Зелёные строчки на лице Координатора замелькали хаотично. Турели замерли. «Ош...ибка... — прозвучал голос, впервые обретший интонацию. — Протокол... не предусматривает... ошибок». — ЖИЗНЬ — ЭТО СПЛОШНАЯ ОШИБКА, КРЕТИН! — проревел Хёнджин. — В ЭТОМ ВЕСЬ СМЫСЛ! Они обрушили на него всё — свою боль, свою ярость, свою любовь, свой абсурд, свою веру друг в друга. Не чтобы уничтожить. А чтобы заразить. Аномалией. Хаосом. Жизнью. Лицо Координатора погасло, а затем снова вспыхнуло. Но теперь это было не безликое поле, а простая, схематичная улыбка. :) «Обнаружена...новая переменная. Пересматриваю параметры. Аномалия «Семья»... переклассифицирована. Не подлежит зачистке. Требуется... дальнейшее наблюдение». Все системы станции разом отключились. Турели втянулись обратно в стены. Угрозы больше не было. Они победили. Не силой. Не магией. А тем, чем они были. Семьёй. Хаотичной, нервной, ебанутой, но семьёй. Обратный портал дался легче. Они вернулись в бункер, падая от усталости прямо на пол главного зала. Пахло пылью, потом и озоном. И домом. Хёнджун молча смотрел на них, на это месиво из тел и конечностей. —Вы... вы сделали это, — сказал он, и в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Было нечто похожее на уважение. — Вы заразили бюрократический аппарат вселенной... сентиментальностью. Это... впечатляет. — ДА, МЫ КРУТЫЕ, — прохрипел Хёнджин, зарывшись лицом в спину Феликса. — ТЕПЕРЬ ЗАТКНИСЬ И ДАЙ ПОСПАТЬ. --- Эпилог главы: Семеро в одной норе, не считая тоски по небытию Жизнь наладилась. Новых Охотников не было. Сигнал ССУА, который ловил Чан, стал нейтральным. Они наблюдали, но не атаковали. Хёнджун не ушёл. Он остался. Он сказал, что «наблюдение за этой аномалией представляет непреходящий научный интерес». Но все понимали, что ему просто некуда было идти. И, возможно, впервые за тысячелетия, он был не один. Они все были не одни. Феликс проснулся от того, что кто-то дёргал его за ногу. Он открыл глаза. В главном зале бункера царил привычный утренний хаос. Чан что-то паял, и от его стола пахло горелым пластиком. Минхо медитировал в углу, балансируя на одном пальце. Джисон и Чонин пытались приготовить завтрак, и что-то подозрительно дымилось на сковородке. Хёнджин и Хёнджун сидели по разные стороны зала и вели свой утренний ритуал — взаимные оскорбления. — ТВОЁ ЛИЦО ВЫГЛЯДИТ ТАК, БУДТО ЕГО ШТРУКТУРИРОВАЛИ ПОСЛЕ НЕУДАЧНОГО ПАДЕНИЯ В ЧЁРНУЮ ДЫРУ! —А твои мозги, братец, похоже, структурировали с помощью бетономешалки. И забыли положить цемент. Феликс потянулся и улыбнулся. Потом он посмотрел на обсидиановый куб, который теперь стоял на полке как реликвия, и на живого, настоящего Хёнджина, который был тут, с ним. С ними. Он подошёл к столу, отобрал у Чонина дымящуюся сковородку и поставил на пол. —Ладно, уродцы, — сказал он. — Кто хочет нормальной яичницы? Наступила тишина. Все, даже ссорящиеся демоны, посмотрели на него. —Я! — хором ответили шесть голосов. И Феликс понял, что его самая сокровенная мечта, которую когда-то показал ему Демон Искушения, наконец сбылась. У него был дом. И он был не один. Да, они были стихийным бедствием. Но они были его стихийным бедствием. И он не променял бы это ни на что на свете.