Корпус Н5

Глава 54: “Ты чё, шмара, охуела?” Коридор был пустой. После ужина, смена на тихом обходе. Кира шла спокойно, держала в руках тряпку — смена закончилась, но она как обычно подчищала за другими. Лара стояла у стены, как тень. Не звала. Не окликала. Только шагнула вперёд, когда Кира поравнялась — резко, чётко, по-уличному — схватила за локоть. — Идёшь, — хрипло сказала. Без угроз, но с холодом, от которого даже воздух сжался. Кира вздрогнула, но не сопротивлялась. Пошла. Лара вела в слепую зону, за поворот, где камеры не добивали. Как только оказались вне глаз — Лара резко разворачивает Киру к стене. Лицо близко. Глаза как ножи. — Ты чё, шмара, охуела? Кира в ступоре. Молчит. — Я с тобой по-людски, по-честному. Не сулила, не врала. Сказала — не влюбляйся, не строй, не играй. А ты что творишь, а? Рыська, посылки, ручки-щепотки, глазки — ты мне кого включаешь, мразь? Кира дёрнулась. Сломаться — нет. Но губы дрогнули. — А я думала, вам всё равно, Лара… Вы же ясно сказали: “не жди, не строй”. Лара резко ударила кулаком в стену рядом с её головой. Пыль посыпалась. — Мне не всё равно, когда моё лапают. Даже если я не зову это “моим”. Это — понятие, малая. Ты была у меня в койке — ты отмечена, ты под моей крышей, ты не для всех. Кира сдерживалась из последних сил: — Тогда не отпускайте. Не выкидывайте. Не делайте вид, что я — просто тело на ночь. Лара на секунду замерла. Зрачки — как угли. А потом… Прижалась ближе. Лбом к лбу. Говорила тихо, с хрипотцой: — Я тебя не выкидывала. Я себя оберегаю. Я не умею иначе. Все, кого любила — либо ушли, либо сгнили. Я тебя берегу — своим способом. Кира шепчет: — А может, я не хочу, чтоб меня берегли. Может, я хочу просто… быть рядом. Пауза. Густая, как дым в одиночке. Лара выдохнула. Слова прошли сквозь зубы: — Сегодня после отбоя — ко мне. Без слов. Без взглядов. Просто… Будь. И ушла первой. Потому что если бы осталась — сорвалась бы. Глава 55: Когда вовремя — значит сейчас Часы показали 23:08. Отбой — в 22:00. Лара лежала на спине, не спала, не дышала глубоко. Сигарета догорела в пальцах — тлеющий край светился в темноте, как напоминание: “не пришла.” Шагов не было. Шорохов — тоже. Кира не пришла. И Лара встала. Резко. Она была в халате, под ним — всё как всегда, чётко, строго, тело натренировано, сердце — в бешеном темпе. Вышла из секции, пошла в спальную зону. Кира сидела у своей шконки. Чистила ногти ножом. Спокойно. Словно не было никакого “после отбоя ко мне”. Лара подошла медленно. Как перед ударом. — Ты чё, малая, охуела не слушаться? — прошипела она, сгибаясь над ней. Кира не подняла глаза. — Я просто решила, что не вещь, чтобы по расписанию приходить. — По расписанию? — Лара рванула её за ворот футболки и подняла на ноги. — Я тебе чё, маршрутка? Сказала — после отбоя, значит — после. А не когда ты “почувствуешь, что готова”. Кира наконец смотрит в глаза. Упрямо. Спокойно. Словно знала, что будет так. — А ты хотела, чтоб я пришла, как собачка? Тебе ласка — не чувство, помнишь? Так вот, мне не по пути, когда мной пользуются по команде. — Команде? — Лара усмехнулась, но глаза были ледяные. — Малая, ты здесь живёшь под моей крышей. Ты дышишь — потому что я не давлю. Ты спишь — потому что я не шепнула, чтоб выкинули с тёплого места. Ты со мной — или никто. Поняла? Кира — тишина. Потом выдох — и шаг ближе. — А ты — со мной? Или тоже просто… берёшь, когда злишься? Лара замирает. Потом отпускает ворот. Грубо. Резко. Шепчет: — Однажды ты за эти слова спать не сможешь. Потому что я либо прибью, либо потеряю голову. Кира: — Вот и определись, Лара. Пока не поздно. Лара уходит. В этот раз — она не берёт. В этот раз — её оставили. Глава 56: Кому ты, Лара, доверяешь? Тюремная курилка. Поздний час. Камеры — слепые, воздух — горячий, сигареты — горькие. Лара сидит на лавке, халат до колен, ноги на ногу, подол немного задрался, икра открыта, бедро угадывается — не специально, просто расслабилась. Рядом — Зинка. Старшая, верная, много знает, мало болтает. Но сегодня — видит, что Лара на пределе. — Ну давай, выкладывай, — говорит Зинка, глядя в дым. — Только не начинай с “всё под контролем”, ладно? Я тебя сто лет знаю. Сейчас в тебе всё шипит, как кипяток под кожей. Лара молчит. Смотрит в темноту. Потом хрипло: — Малая не пришла. — Кира? Кивок. Зинка прищурилась: — Так ты же сама ей говорила — “не влюбляйся, не строй”, чё теперь бесишься? — Не люблю, когда не слушают. — А может, просто не любишь, когда тебя отодвигают? Ты же привыкла: слово сказала — и все по струнке. А эта — пошла поперёк. Лара стиснула зубы. — Я могу её с блока убрать. Завтра. — А ты хочешь? Пауза. Лара не отвечает. Зинка затягивается, долго, выдыхает: — Знаешь, Лар… ты такая, будто всю жизнь по краю ходишь. Но те, кто любят тебя, всё равно идут рядом. Только не каждый выживает. Лара отвела взгляд. — Я не просила любить. — А она и не просила. Она просто есть. Всё, как Вика когда-то. Только эта — остаётся, даже если ты рвёшь. Вика бы ушла. А Кира — держится. Молча. Тишина. А в этот момент, в темноте — Кира стояла за углом. Смотрела. Слушала. Халат на Ларе — лёгкий, чуть разошёлся. Открытые бедра. Подол чуть выше нормы. Нога на ногу. Голос хриплый. Взгляд уставший, но мощный. В ней было всё, что Киру сводило с ума. Кира знала: Эта женщина не даст любви, как в книгах. Но даст то, за что можно сдохнуть с улыбкой. Глава 57: Без слов Когда Лара вернулась в секцию — она уже не ждала никого. Села на койку. Усталая. Пустая. Выключила свет. Закрыла глаза. Через минуту — лёгкий стук. Один. Второй. — Кто? — хрипло. Тишина. Потом — дверь медленно открылась. Кира. В тени, в тонкой майке, без слов. Глаза горят. Руки дрожат. Но взгляд — уверенный. Не просит. Выбирает. Лара смотрит на неё долго. Встает. Подходит. Молча. Сначала берёт за подбородок. Медленно. — Не опаздывай больше, малая, — шепчет. — Я не про время. Я про… меня. Кира только кивает. И обнимает. Без требований. Без обещаний. Просто — будет рядом. Пока пускают. Глава 58: “Чё, я теперь — модель?!” — Лара, прикинь… — Зинка ввалилась в секцию, лицо — как у человека, который только что увидел, как медведя красят в розовый. — Опять эти из администрации устроили цирк. “Топ-модель по подиуму”, мать их за ногу… Лара поднимает бровь. Не отрываясь от починки шнурков на кедах. — И? — А то! Сказали — все обязаны участвовать. Без исключений. И, держись, ты тоже в списке. Твою фамилию первой прочитали. Лара замерла. Медленно поднимает голову. — Ты хочешь сказать… я, бля, теперь по подиуму должна пойти? В чём, в кружеве и с улыбочкой?! Зинка уже хихикает. — Да-да. Сказали, типа “мероприятие по ресоциализации”, “развитие женственности”, “уход от агрессии к мягкости”. Ты представляешь? Ты — в платье, по подиуму, под музычку… может, ещё фату дадут. Лара встаёт. Медленно. Грозно. Смотрит так, что даже бетон дал бы трещину. — Да они там совсем, нахуй, обожрались. Я им сейчас такую женственность покажу — в наряде, но с битой. Зинка умирает от смеха. — Лар, ну ты не кипятись. Вон Кира, наверное, обрадуется, если тебя в платье увидит. Она же на тебя как на картину голую смотрит. А тут — ещё и упаковка! Лара скалится. — Если Кира хоть раз усмехнётся, пока я там иду — в круг пойдёт на неделю. — Успокойся ты, — Зинка хлопает её по плечу. — Пройдёшься, покачаешься, сбацаешь свою походку “всем быкам — стоять”. А потом — обратно в свои берцы и власть. Ну пожрут, ну поржут. Главное — ты сама над этим стоишь. Ты ж у нас не просто баба. Ты — режим с лицом. Лара швыряет шнурки в сторону, усмехается криво: — Ну и пусть у них потом самая опасная “топ-модель” по списку будет. Пусть запомнят — **Лара по подиуму не идёт. Она его превращает в зону. Глава 59: Подготовка к цирку Когда объявили: “Через две недели — конкурс. Тема: «Образ. Сила. Женственность». Участие обязательно”, зона сначала поржала, потом притихла. Потому что стало понятно: веселье будет не для всех. Лара — в списке первой. Сергеевна — сразу за ней. Зинка — сама записалась. Кира — не участвует, но, как все знали, глаз с Лары не спустит. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ПОДГОТОВКИ. Зона гудела, как улей. На вахте волонтёрши с косметикой, списки, швеи. В актовом зале уже ставили «подиум» — две лавки в ряд и освещение из прожекторов, как на допросе. Лара зашла на примерку без эмоций. — Лариса Алексеевна? — милая воспитательница с бумагой подошла, как будто она зовёт на чаепитие. — Вы на первую примерку. — Угу, — буркнула Лара. — Ну и давайте свои тряпки. Но “тряпки” оказались не тряпками. Первый комплект — чёрное кружевное бельё. Струящееся, тонкое, почти прозрачное. Лара зависла. — Это… нахрена? — Это первый выход, “внутренняя сила женщины”. Интимный образ, самопринятие. У всех будет бельё. Лара повернулась к зеркалу. Примерила. Посмотрела. Ага. Красиво. Но откровенно. Слишком. — Это вы специально, да? Самую открытую шмотку — мне? — Это случайно получилось… — промямлила воспитательница, но взгляд отвела. Второй образ — платье. Ага. Не просто платье. Красное, обтягивающее, с разрезом до бедра и спиной наполовину открытой. И каблуки. Настоящие. Лара повернулась к зеркалу. Смотрит. Выдыхается. Медленно. — Ну вы, сучки, и придумали. Красиво. Но чтоб я в этом шла? Сергеевна в это время проходила мимо. Увидела. Усмехнулась: — Ой, Ларик, ну ты в этом просто секс. Я б тебя прямо в примерочной и того… — Закрой пасть, старая, — рявкнула Лара. — Не тебе комментировать. Сергеевна только довольная, как кошка — ушла дальше. Она тоже участвовала — в белом, почти свадебном, платье. Кто-то решил поиздеваться над контрастами. Но Сергеевне — только в радость. ЗИНКА В примерке она примерила чёрный брючный костюм, но на голое тело, и только лиф от белья — ажурный, чёрный, грубоватый. — А мне по кайфу, — сказала она. — Я как босс на зоне моды. Лара кивнула: — Главное, чтоб каблук тебе в колено не вошёл, когда ты пойдёшь. — А тебе, чтоб кружево не лопнуло, когда ты взбесишься. Обе — ржут, но в напряжении. КИРА Кира проходила мимо примерочной. Остановилась. Смотрит через полуприкрытую дверь. Лара стояла в белье, в красном халате накинутом поверх. Ноги оголены. Волосы собраны. Лицо — серьёзное, напряжённое. Она как хищник, которого заставили участвовать в балете. Но при этом — она выглядела так, что Кира чуть не пошла за дверь курить, чтобы сбросить жар. Лара посмотрела в зеркало — и словила взгляд Киры. Только на миг. Кира исчезла. Лара выдохнула, чуть усмехнулась. Вот тебе и не пришла вчера. Теперь сама бегает. Дальше: две недели адской подготовки Уроки походки на каблуках.Макияж. Кисточки, пудра, блеск.Сдача текстов: “что для меня значит сила женщины”.Репетиции на подиуме. Лара — страшная. Не потому что слабая — а потому что пугающе красивая в этом образе. Женственность, которая может проломить стены. Макияж — яркий, красные губы. Глаза — острые, как лезвие. Администрация радуется: “Вот это будет эффект! Она — звезда показа.” А Лара думает: “Пусть смотрят. Я их взгляды сожгу своим. А Кира — она поймёт. И снова сойдёт с ума.” Глава 60: Репетиция — кровь под макияжем В актовом зале натянули блестящую тряпку с надписью: «Твоя сила — в женственности!» На полу — две лавки, превращённые в “подиум”. По бокам — сидит администрация: воспитатели, психологи, даже начальник корпуса. Ниже — скамейки, где уже собрались другие заключённые — не участницы. Их пустили “посмотреть”. Посмеяться — тоже. Лара зашла одна из последних. Сильно накрашенная, как требовали. Красная помада, чёткие стрелки, волосы чуть приподняты. На ней — тот самый халат до пола, но снизу уже выглядывали каблуки и край кружевного белья, потому что первый выход — в белье. — Ну шо, клоунада начинается, — пробурчала она, глядя в зал. Зинка была уже при параде. Улыбнулась: — Если шо, я тебя на выходе встречу с табличкой “Бей первым”. — Лучше с флягой, — буркнула Лара. — Или с пропуском на вылет. Репетиция началась. Ведущая — психологиня со слишком радостным голосом: — Сегодня мы репетируем финальный показ силы и красоты каждой женщины! Не бойтесь. Не стесняйтесь. Вы — не заключённые. Вы — личности. Женщины. Королевы! Первая пошла «по подиуму». Потом вторая. У некоторых руки дрожали, кто-то чуть не споткнулся. Кто-то старался, как мог — но выглядело всё это местами как зона на карнавале. С зала летели подколы: — О, пошла Золушка после смены! — Каблук сдох, мадам! — Эй, ты там с третьего отряда, ты чё, платье с простыни шила? Администрация хихикала — в меру. Воспитательницы делали вид, что “поддерживают”, но все ждали: “Когда выйдет Лара.” И Лара вышла. Первая сцена — в белье. Тот самый чёрный кружевной комплект. Сверху — лёгкий, прозрачный халат. На ногах — чёрные шпильки. На лице — холод. Страсть. Власть. Презрение. Она не просто шла — она вышла как командир на поле. Как будто вся зона — её, и сейчас она выбирает, кого убить взглядом. Тишина. Даже те, кто шутил — притихли. Зал замолчал. Слышно было только, как каблуки щёлкают по дереву. И каждый шаг — как по сердцу. Глаза у неё не бегали. Прямой, жёсткий взгляд. В сторону администрации — короткий холодный кивок. В сторону заключённых — ничего. Пустота. А потом — раз, поворот. И вторая сцена. Лара возвращается в платье. Красное. Обтягивающее. Разрез до бедра. Спина почти голая. Браслет — один, металлический. Губы — красные. Подбородок — выше. А походка… походка была не женственной. Она была опасной. Как будто на каблуках идёт босс мафии, а не бывшая спортсменка с приговором. Зал снова молчит. Воспитательница роняет ручку. Психологиня давится слюной от эмоций. Даже начальник корпуса… поправляет ворот. А в углу, в полумраке, стоит Кира. Глядит. Губы приоткрыты. Дыхание — неровное. Руки сжаты. Она не ожидала… такого. После репетиции Лара вернулась за кулисы. Зинка хлопает ей в плечо: — Ты, сучка, если бы в суд так вошла, тебя бы не посадили. Сказали бы: “Отпустите, пусть гуляет. И охрану ей не надо — сама сожрёт, если чё”. Лара усмехнулась: — Пусть жрут зрелище. А на утро — снова кровать, стена, и власть.