Море волнуется раз

— Ён Иль… Что-то не так? Ин Хо растерянно хлопает глазами, поспешно беря под контроль своё лицо: чёрт, снова он пялился как какой-то странный психопат — словно мало ему было всех тех примерно сотни случаев за несколько прошедших дней, в которые и Ки Хун, и остальные игроки замечали его взгляды. — Вовсе нет, — спокойно улыбается он. — Прости, Ки Хун. Я просто задумался. — Всё в порядке, — игрок 456 касается успокаивающе его плеча. — Предстоящая игра всем действует на нервы. Ин Хо отвечает растерянной улыбкой — вовсе не спешит оправдываться или говорить, что он вовсе не нервничает: да и к чему бы? Ки Хун касается его, в конце-то концов. Ради такого он вполне может поиграть роль человека, которому что-то «действует на нервы». — Спасибо, — улыбается вместо этого он, удовлетворённо забирая себе отголосок тепла на усталом лице, когда Ки Хун чуть растерянно задерживает руку на его плече, оставляет пару неловких хлопков, а потом всё же отстраняется — включается дурацкая музыка, вползает в общий зал из динамиков. Почти что следом механический голос объявляет о скором начале игры. «Всем игрокам просьба пройти в игровую комнату. Четвёртая игра скоро начнётся». Вся их команда переглядывается между собой. Ин Хо без труда считывает напряжение во взглядах людей — и первым из своей команды отправляется на выход из зала под пристальным взглядом солдат. «Повторяю. Всем игрокам просьба пройти в игровую комнату. Четвёртая игра скоро начнётся». — Интересно, во что мы будем играть — шепчет Чон Бэ, переглядываясь со своим подопечным. Они проходят по извилистым цветастым лестницам, очень скоро оказываются в зале. — Скоро и игры-то кончатся… — Думаю, игр у них достаточно, — отзывается Ки Хун чуть растерянно, оглядывая широкое игровое поле — почти как на «тише едешь, дальше будешь», только без кукол. — Пока что они повторили только одну игру из самого начала. Ин Хо с этим вполне согласен: перед смертью О Иль Нам оставил им прекрасный список из своих психопатических наработок. Игр было достаточно. «Добро пожаловать на четвёртую игру. Она называется "Море волнуется раз".» Ин Хо не обращает внимания на растерянный шелест игроков, не может заставить себя переключиться. Ему кажется, что даже если бы он был одним из них, если бы не знал ничего о предстоящей игре, она бы не смогла взволновать его достаточно для того, чтобы он отвлёкся от игрока 456. Обычно растерянный и мягкий, ошеломлённый людской жестокостью, он, конечно, всё ещё привлекал Ин Хо. В такие моменты его хотелось защищать, а каждому, кто его расстраивает, хотелось рвать глотки. Ин Хо нравилось, каким был игрок 456 по вечерам, сидящий в окружении своей команды, поднявший глаза вверх — туда, куда каждый день добавляли лучший в мире мотиватор для отказа от человечности. Тогда Сон Ки Хун был тихим и задумчивым. Глубоким, более… осмысленным, что ли. Ин Хо любил просто смотреть на него, хоть от этого что-то внутри перемалывалось на мелкие кусочки. Но перед самими играми Ки Хун становился другим: собранным и опасным, сердитым, готовым на всё, чтобы отстоять свои идеалы и бороться за дорогие вещи. Ин Хо его такого просто обожал, он готов был застрять в одном моменте вечно — и вечно смотреть на то, как игрок 456 отчаянно сражается за то, во что верит. Не потому, что ему нравилось смотреть на его страдания, вовсе нет. Просто… Наверное, ему нравилось смотреть на то, каким живым и настоящим Ки Хун был в такие моменты. Азартным. Совершенно неадекватным. Ин Хо прекрасно понимает и для него давно не секрет, что он повредился рассудком. Явно зациклился совершенно нездорово, явно не на том человеке и не в том месте… Но это понимание ситуацию не то чтобы спасало — кажется, по какой-то причине при Ки Хуне у него просто отключался мозг. Он не сразу замечает, когда именно это происходит — просто в какой-то момент что-то начинает меняться. Он прокалывается в собственном обмане, называя его по имени, чудом выкручивается, но всё равно надолго запоминает собственную ошибку, за которой чуть позже следует череда похожих — пусть и совершенно нелепых. То в какой-то из разов он роняет собственную бутылку воды, выданную на ужин, разбивает её только потому, что игрок 456 ему улыбнулся — и до следующего завтрака Ки Хун делится с ним своей. То шутит какую-то глупую шутку, из-за которой в их маленьком кружке воцаряется неловкая тишина — но, чёрт, так хотелось, чтобы Ки Хун улыбнулся хоть немного. Ин Хо мотает головой, заставляя себя включиться в реальность хотя бы на озвучивание правил. Не то чтобы он не знает о том, что будет происходить далее, вовсе нет, скорее собственная растерянность кажется ему просто нелепой, когда речь идёт о выживании. Вовсе не хочется по-настоящему облажаться на игре с ним рядом: случая на второй игре было вполне достаточно. «…После окончания считалочки у вас будет тридцать секунд на то, чтобы придумать, как изобразить нужную фигуру. Всем игрокам нужно будет принять положение фигуры, о которой говорится в считалочке и замереть в нём. Игроки, которые не успевают определиться с положением или замереть — выбывают. Фигуры не должны повторяться» — То есть, каждый из нас должен будет показать отдельную фигуру?.. Это сколько фигур нужно будет придумать? — чуть тревожно сводит брови Дэ Хо. — Не обязательно отдельную, — качает головой Ин Хо. — Нам не запретили объединяться. Возможно, мы можем действовать командой или парами. Ки Хун смотрит на него растерянно. Конечно, им не говорили об объединении, и рисковать, играя не по правилам, значит ставить на кон собственную жизнь, а этого не хочется никому. Но… Они играют не первый раз. Кажется, даже игрок 456 понимает, что действовать можно как угодно, если иного не оговорено в правилах. Можно ему — и тем более можно Ин Хо. — Тогда… будем играть вместе? — предлагает Ки Хун с лёгким поклоном переводя взгляд на него. Ин Хо лишь благодарно улыбается. — Буду рад сыграть с тобой, Ки Хун. Как и всегда. «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, фигурка кружочка на месте замри!» — Кру… Кружочка? — удивлённо хлопает ресницами Дэ Хо, теряется и вертит головой по сторонам, но очень скоро всё же беря себя в руки. Таймер начинает отсчёт: тридцать секунд достаточно много для подобной фигуры, так что большинство игроков справляются без проблем. Ки Хун не раздумывая поднимает руки над головой. Чон Бэ приседает и группируется, действительно начиная походить на круг. Дэ Хо какое-то время медлит, а потом становится рядом с солдатом, принимая его позу — оригинально. Ин Хо не особо волнуется: он показывает кружочек большим и указательным пальцем, как делал это на голосовании — сойдёт. Где-то в другом конце зала начинается потасовка: двое игроков не могут поделить способ показа фигуры — так что когда таймер заканчивается, они выбывают оба. Ещё одна женщина выбывает, потому что не удерживает равновесие и падает, но на этом первый раунд закончен. Звуковой сигнал — и все возвращаются в привычные удобные позиции. — Фу-ух, — радуется Чон Бэ. — Это было не так сложно, а? Если такие фигуры будут и дальше, мы все легко пройдём! — Думаю, со временем они будут усложняться, — подмечает Ин Хо. Он, конечно, знал, какая игра будет — но не старался изучать досконально, какие будут слова, не хотел лишать себя веселья. — Мы справимся, — быстро говорит Ки Хун, сосредоточенно хмурясь: начинается музыка, начинается второй раунд. — Поможем друг другу. «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, фигурка машины на месте замри!» По толпе людей проносится встревоженный шёпот: машина оказывается не самой простой фигурой. В том числе, кажется, и для их команды. — Машина. Ага… — сводит брови Чон Бэ, с тревогой поглядывая на запустившийся таймер. — Чёрт, и как это вообще показать?.. Двадцать секунд. — Давайте покажем все вместе, — предлагает Ки Хун. — Нас как раз четверо. — Тогда ты будешь нашим водителем. — улыбается Ин Хо, послушно становясь рядом с мужчиной, который всегда начинал соображать лучше, когда ситуация накалялась — это он помнил ещё со времён дальгоны. Десять секунд. Дэ Хо и Чон Бэ становятся позади, занимая воображаемые пассажирские сидения, пока Ки Хун поднимает руки, опуская их на «руль». — У тебя выходит очень органично, — смешливо говорит Ин Хо — так, просто стараясь разбавить немного атмосферу вокруг, но неожиданно Ки Хун улыбается в ответ. — Да. Я работал водителем какое-то время, — доверительное шепчет он. — Очень хорошо помню, как и что устроено. — Увези нас отсюда пить соджу, — бурчит Чон Бэ откуда-то из-за их спин. Ин Хо молчит. О, он бы хотел уехать с ним. Было бы, наверное, чертовски странно и здорово оказаться с ним в одном пространстве вне всего этого. Может быть отвезти его куда-то самостоятельно, без водителя, без лишних людей. Было бы славно. Может быть, у них ещё будет возможность. Время на обдумывание выходит. Снова выбывают несколько игроков, не успевших придумать, как изобразить машину, не повторяясь. Краем глаза Ин Хо замечает команду наркоманов, старательно изображают… мопед? По крайней мере, по какой-то причине бывший рэпер сидит на спине у своего друга, пока компания из девушки и парня пристраивается сбоку. Удивительно, но это солдат устраивает. И, конечно, устраивает машина Ки Хуна: ни в одном из вариантов солдаты не стали бы топить команду ведущего — Ин Хо с самого начала думал, что, может, чуть перегнул со своим влиянием на происходящее, но в итоге… Всё это было не так уж и важно. Сейчас только на руку было то, что он мог не особо переживать за четыреста пятьдесят шестого. — Ох, чёрт, я не в том возрасте, чтобы так долго стоять вприсядку, — бормочет Чон Бэ после очередного сигнала, распрямляясь и потирая поясницу. — Сколько ещё у них таких раундов?.. — Не должно быть много, — высказывает вполне очевидную мысль Ки Хун. — Может… шесть? Как на первой игре. Долго гадать не приходится. «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, фигурка дружбы на месте замри!» — Абстрактное понятие для фигуры. Весьма умно, — подмечает Ин Хо отстранённо. — Уверен, что такого не было в оригинальных детских играх. — Что?.. дружба?.. сволочи, да как вообще показать дружбу! — орёт сотый на солдат — но в своём духе быстро отправляется договариваться с кем-то из игроков. — Я почему-то знал, что у него не будет идей, — с нервным смешком замечает Дэ Хо, практично отходя к старшему морпеху и протягивая ему руку. Оставляя их с Ки Хуном вдвоём. — Как же нам… — мужчина торопливо поглядывает на таймер. — У тебя есть идеи? — На самом деле есть, — отзывается Ин Хо, сдерживая огонь в глазах, а заодно и улыбку от вспыхнувшего в глазах напротив облегчения. И опускается перед ним на колено, протягивая вперёд руку, которую мужчина, конечно, с готовностью ловит в свои, хотя на лице ясно сквозит непонимание. Ин Хо прикусывает щёку, чтобы не смеяться слишком сильно, и наклоняет голову на бок, глядит на него снизу вверх. — А… О!.. Ты же собака! Пёс! — наконец понимает Ки Хун, невольно растягивая губы в улыбке. — Точно, как я сразу не понял… Ха. У тебя тоже своё представление о дружбе, да, Ён Иль? — Я ведь бывший коп. Люблю собак, — просто говорит Ин Хо, искренне радуясь своей выходке: конечно, можно было придумать что-то ещё, явно не требующее стоять на коленях перед мужчиной, который держит его запястье в пальцах… Но зачем при таком чудесном варианте ему придумывать что-то ещё? Рядом с Ки Хуном он действительно чувствует себя грёбаным животным; то ли бойцовский псиной, натренированной на защиту, то ли домашним псом, радостно виляющим хвостом от малейшего признака внимания: «я умру за тебя, если ты меня коснёшься». Решив играть со всеми, Ин Хо не планировал становиться ни тем, ни другим. Но жизнь, как и всегда, оказалась полна сюрпризов. — Я больше котов люблю, — глядя в его глаза, сообщает Ки Хун, за секунду до окончания таймера опуская руку на его волосы. Ин Хо растерянно моргает. Шевелиться нельзя, чёрт, хотя бы не так явно, но он с искренними трудом заставляет себя замереть на месте и не двинуться вперёд, не подставиться под его руку, требуя больше касаний — так и остается сидеть на месте, изумлённо глядя в глаза напротив. Ха. Кажется, Ки Хун его подловил. Если касания уровня рук он принимал с оттенком привычности, то прикосновение четыреста пятьдесят шестого к его волосам явно оказывается чем-то запредельным для него. Как-то глупо и незаметно он попадает в свою же ловушку. И больше не уверен, что хочет выбираться. — Хороший мальчик, — игриво улыбается Ки Хун, с окончанием таймера лёгким движением взлохмачивая его волосы и убирая с головы руку, помогая подняться. — Ты же сказал, что больше любишь котов, — замечает Ин Хо. — Ну… Может быть какой-то отдельный пёс мне нравится, — беспечно дёргает плечами Ки Хун. Ин Хо — а вместе с ним и остальные члены их команды, смотрит на Ки Хуна изумлённо; так что до самого начала следующего раунда никто из них не находится со словами. Чон Бэ переглядывается со своим подопечным, явно стараясь скрыть неловкость, Дэ Хо растерянно засовывает руки в карманы спортивной кофты и по-мальчишески перекатывается с носка на пятку, Ки Хун смотрит на него спокойно, а Ин Хо… он до сих пор чувствует фантомное прикосновение к своим волосам. Относительно собраться удаётся только к началу следующего раунда. «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, фигурка солдата на месте замри!» Тут всё оказывается удивительно просто для большинства игроков: кто-то салютует, несколько человек выстраивается в шеренгу. Ин Хо обращает мало внимания на остальных — в голове всё ещё шумит от спонтанного передоза Ки Хуном. Так что он не сразу собирается с мыслями, когда Ки Хун, глядя в его глаза, поднимает руки и целится в него из воображаемого автомата. Ин Хо не находится с ответом — так и остаётся стоять даже после окончания таймера, не поднимая никакого воображаемого оружия. Технически, наверное, это вовсе не считается «фигуркой солдата». Наверное, будь он обычным человеком, давно бы выбыл, но… Он не успевает подумать, не может анализировать, не может заставить себя поднять даже воображаемое оружие против него. Но всё равно проходит — конечно, проходит. И, кажется, Ки Хун отвлечён настолько, чтобы не задавать по этому поводу лишних вопросов. — Выстрелил бы в меня? — уточняет Ин Хо, едва получается выправить собственное дыхание, которое перебито давно и с концами одним взглядом в чёрные глаза. Он старается улыбнуться, придать голосу шутливый оттенок, но все попытки разбиваются вдребезги. — Зависит от того, слушался бы ты или нет, — поддерживая… шутку? Отзывается Ки Хун. Ин Хо больше не кажется, что они шутят. По крайней мере, происходящее не выглядит, как шутка — и он уверен, что все вокруг считывают ситуацию примерно идентично — это подтверждают неловкие покашливания и тяжёлое молчание совсем рядом. «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, фигурка любви на месте замри!» — «Любви»… Да боже, дружба ведь уже была из такого! — стонет Чон Бэ, растирая лицо пальцами. Ин Хо на него не смотрит — звуки долетают до него словно через толстое стекло. Он всё ещё смотрит на Ки Хуна. И Ки Хун всё ещё смотрит на него, только в его взгляде нет ни малейшего понимания опасности, никакой тревоги — лишь что-то тёмное, тягучее и манящее. Что-то, на что явно не рассчитана выдержка Ин Хо. Он даже не смотрит на таймер; мощным рывком сокращает расстояние между ними, притягивает его к себе и приподнимается, напарываясь губами на чужие губы. Ин Хо не уверен в полной мере, делает ли это из-за игры, или сделал бы в любом случае — просто потому, что они решили поиграть друг с другом, а его самообладания явно не хватало на такие игры. Он целует игрока 456 с напором и жаром; почти не думает о том, что это явно против правил, и что времени остаётся слишком мало; не думает даже о том, что Ки Хун, следуя логике здравого смысла, наверняка его оттолкнёт. Не успевает подумать — потому что руки мужчины опускаются на его рёбра, натягивают кофту — и Ки Хун целует его в ответ, пытается забрать инициативу, рывком в себя вжимает… Ин Хо не уверен, сколько так продолжается. Он вполне допускает, что его заместитель немного подкручивает таймер, растягивает двадцать секунд как может, оттягивая звуковой сигнал, после которого они наконец разрывают поцелуй — да так и остаются стоять, вжимаясь друг в друга лбами, яростно дыша через приоткрытые губы. До самого окончания раунда, по ходу которого большинство игроков тем или иным образом показывают разные версии сердец. До самого окончания игры, которую они, как и вся их команда, проходят без видимых сложностей. Ну, так всем кажется на первый взгляд. Ин Хо… он вовсе не чувствует, что прошёл игру. Губы саднит, сердце колотится удивительно интенсивно для человека, который давно забыл, каково это — что-либо чувствовать. А потом, после игры Ки Хун улыбается ему, и… Ин Хо почему-то кажется, что он проиграл.