Рядом

      Подозреваемые явно нервничают, когда командир СМЕРШа обыскивает их мешки, глядя тем в глаза и нагло улыбаясь. Тот, что слева то и дело переминался с ноги на ногу и нервно теребил автомат в руках, справа же наоборот, уж больно спокоен, а их командир напряжённо играет с Алёхиным в гляделки, покусывая губы.       Сам Павел нервничал не меньше шпионов, просто держался лучше них, да и Архип видно тоже на взводе, надо заканчивать этот цирк. Когда проклятый узелок на мешке был практически развязан, центральный шпион резко достал пистолет, и со всей силы ударил рукоятью в темень Алёхина, который не успел вовремя среагировать.       Зато успел Женя. Первая пуля полетела точно в голову командиру шпионов, на остальных набросились Блинов вместе с Архипом, придавив их обоих к земле, они начали связывать пленных, пока Таманцев подбежал к их командиру, который кряхтя, всё таки смог сесть, но из раны на голове натекло приличное количество крови, которая заливала чуть ли не всю левую сторону лица. — Эй, Паш, тихо тихо. — глядя, как Алёхин потянулся к пистолету, сказал Женя. — Всё, мы их взяли, дай посмотрю. — указал он на рану. Павел расслабился, видя, что шпионы обездвижены и не представляют опасности. — Тц, эх, товарищ командир, хреново прям выглядит. — поморщившись и посмотрев на командира сочувственным взглядом, сказал Таманцев. Рана была в чёрной земле, впрочем, как и вся голова Алёхина. — Эй, лейтенант, подай бинты и спирт. — крикнул он Блинову.       Пока Женя проводил манипуляции с его головой, командир СМЕРШа боролся с сильной болью во всей голове, противной тошнотой и как мог противился накатывающей темноте, что с каждой секундой становилась всё заманчивее. Он устал. Его дочь сильно больна, он нужен ей и своей жене, но он так устал. Устал от постоянной работы на ногах. Устал видеть смерть и быть причиной чей-то. От вечных рапортов уже текст перед глазами плывёт. И в конце концов, он, как и все, устал от войны.       В моменте Женя заметил, как по щеке Алёхина потекла одинокая слеза, которая почти тут же потерялась на фоне крови. Домотав голову, старший лейтенант, сел так, что бы Блинов и Архип видели только его спину, а сам шёпотом спросил: — Всё нормально? — и тут же мысленно дал себе хороший подзатыльник, но какое «нормально»? Жень, ты идиот что ли или слепой? Конечно всё НЕ нормально, так надо это исправить!       Он положил руку командиру на плечо, а сам пододвинулся ближе, так, что между их лицами оставалось пару сантиметров. Неожиданно Павел начал наваливаться вперёд и Таманцев здорово перепугался, думая, что последствия травмы более серьёзные, чем он думал, а потом услышал тихий всхлип и всё понял. — Я рядом, Паш. — понимая, что никакими словами тут не утешишь, сказал Женя, осторожно обнимая командира.       Голова адски болела. Тошнота накатывала всё больше и больше, и вставший поперёк горла ком стал последней каплей. Сначала одна слезинка, а за ней целый град, и вместе с ними выходило всё пережитое за эти сложные дни. Переживания, боль, усталость, дурные мысли. Но слёзы делали чуть ли ни ещё хуже - боль не уходила, а только усиливалась, приносило облегчение только то, что они смогли защитить своих от массивной атаки немцев. — Тш, Паш, надо лечь, давай, аккуратненько... — шептал Женя, осторожно перехватывая под голову командира, и укладывая его на первую попавшую под руку сумку. — Товарища командира, нужно в госпиталь... — неуверенно подал Блинов. — У нас тут сам гений медицины сидит я посмотрю, — с сарказмом ответил старший лейтенант. — понятное дело, что в госпиталь, а как? Машину вон подорвали, только ждать, пока нас найдут.       Переключив своё внимание вновь на командира, он заметил, что тот стал потихоньку закрывать глаза. Проверив на наличие стабильного пульса и ровности дыхания, Таманцев дал Павлу закрыть глаза, а затем и уснуть, но при этом ни на шаг не отходя от него. — Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? — шёпотом спросил Блинов, садясь рядом с Женей. — Конечно можно, Блинов, я полностью открыт для разговоров, вот видишь мой бывший собеседник аж уснул после беседы со мной. — попытался пошутить он, от чего у лейтенанта вырвался нервный смешок. — Я заметил, что ты обращаешься к товарищу командиру по имени, почему? — Понимаешь, Блинов, всем людям даются имена для того, чтобы к ним по этим самым именам и обращались, глупая ты голова. — Я не об этом, товарищ старший лейтенант. — Знаем мы друг друга очень долго, лейтенант, вот и кличим по именам уже, они же нам для этого и нужны.       Блинов решил промолчать. Из-за кустов вышел Архип. — Наши едут, я им дорогу до нас показал. — Молодец, Архип. Давайте вы с Блиновым наших пленных введите, а я командира.       В лесу стали слышатся приближающиеся звуки машины, вскоре из-за деревьев показалась и сама машина. Сначала загрузились Блинов и Архип с пленными, а затем и Женя с командиром.       Вся оставшаяся дорога прошла в тишине, только обеспокоенный взгляд старшего лейтенанта был направлен на Пав... Нет, на Пашу.