Заросли

— Карта ведёт сюда! — Через заросли? Серьёзно? — Ой, не бурчи, так быстрее. МоддиЧат вздыхает демонстративно и вновь замахивается топором, прорубая несколько витиеватых, тяжёлых ветвей. Жираф с него только хихикает, ступая след в след с картой в руках, изучая почти выцветшие чернила на старом, чудом сохранившемся пергаменте. Путь указывает уверенно, совершенно об условиях не заботясь: ну гуща и гуща, топор ведь есть! И есть Модди, который этим топором орудует уверенно. Да и идти не так уж долго, так что не проблема. Выйдут на открытую местность ещё до заката, разобьют лагерь да наутро потопают дальше по более удобной тропе. Модди это не вдохновляет; он бы с радостью сделал крюк, растянув их путешествие на подольше — всё равно некуда спешить. Больше некуда. По возвращении Синьор уже запланировал наведаться в Поселение, так что он снова останется наедине со своими мыслями, что так отчаянно запихиваются подальше, вглубь. С мыслями, с которыми иметь дело не хочется, которые не заглушит шум строительных работ, которые нужно провести на участке. Только адреналин. Только хриплый, воодушевлённый голос, ведущий его в неизвестность. Меланхолию вместе с топором из его рук выбивает внезапная лоза, цепко обвившая запястья и лодыжки, подвесившая в воздухе так резко и быстро, что он даже вскрикнуть увлечённому картой Жирафу не успел: тот тоже оказался в путах живого растения. — О как, — только и выдаёт маг спокойно, — Они ещё и тут растут? — Ты знаешь, как выбраться? — бросает Модди, стараясь оставаться собранным, но оружие вне зоны досягаемости, и это осознание заставляет бездумно дёргаться, стремясь выпутаться. — Просто расслабься, они противостояний не любят, — а вот Жираф напротив — раскинулся, как на гамаке, качается себе спокойно, и единственное, что его заботит — чтобы выпавшая из рук карта не оказалась в зубах или когтях мимо пробегающей зверюшки. — Я с ними уже сталкивался пару раз, главное показать, что ты не несёшь угрозы. И, словно в доказательство своих слов, он гулко плюхается на задницу, пока лозы скрываются где-то в листве. Ухает недовольно, потирая поясницу, подхватывает пергамент, проверяя его на повреждения. И Модди подмигивает поощрительно, усаживаясь на ствол поваленного дерева. — Давай, обмякнешь — и оно отпустит. — А если я его повредил, пока топором махал? — вздергивает Модди бровь скептически. Синьор поджимает губы задумчиво. — Ну, может, тоже сработает? Покажешь, что раскаиваешься, все дела, — он дёргает плечами почти беззаботно, что Модди ругаться хочется. Серьёзно, иногда создаётся впечатление, что этому гибриду и взрыв атомной электростанции под боком проблемой не покажется! Настолько он просто относится ко всему, что их окружает. И то ли ему при рождении Мироздание отсыпало полный багаж удачи и бесстрашия, то ли, что гораздо грустнее осознавать, за свою жизнь до Элериона он оказывался в передрягах гораздо более худших, что бедокурства местной фауны кажутся ему пустяками сущими. Что ж, Модди пытается послушать его совет. Дышит мерно, выравнивая сердечный ритм, помогая закалённому в битвах телу обмануться, расслабившись, что сделать совсем не просто. Одобрение в изумрудных глазах Жирафа и ощущение того, что хватка растения ослабевает, помогают вновь обрести уверенность, избавляя от внезапно накатившей паники. Лозы опускают его чуть ниже, почти ставя на землю аккуратно, неторопливо, и тут улыбка на лице Жирафа очень нервно застывает. — Оу, — срывается с его губ вместе с нервным смешком, и вот это совсем не расслабляет. Что-то идёт не так. Кто-то приближается сзади, из-за пределов его поля зрения? Или самого Жирафа цапнули копошащиеся в стволе насекомые, которым внезапное соседство не понравилось? Какого чёрта он молчит? Пытается заставить Модди не нервничать? О, у него отвратительно получается! — Что?.. — успевает с нарастающей грозой в голосе начать МоддиЧат, как чувствует что-то до странного склизское, заползающее к нему за шиворот. — Ч-что это?.. — Не нервничай… — Жираф, не помогаешь! Раф, подорвавшийся было с бревна, оглядывает Модди чуть нервно, щурится оценивающе и… И успокаивается, мать его, совершенно. — Это тентакля. — торжественно провозглашает он, возвращая себе прежнюю уверенность. И пока он объясняет, одна из них тонким шипом впивается в кожу быстрым движением. — Тентакля, которая чувствует, что ты пытаешься выпутаться, но понимает, что ты недостаточно расслаблен. Поэтому она решила тебе «помочь». Юркая щупальца проходится по его позвоночнику и скользит по рёбрам, переползая к груди. Обводит медленно твердеющий сосок. Расслаблению это никак не способствует, хоть по телу и разносится странная нега. МоддиЧат вздыхает обречённо, осознавая своё положение: тентакли и афродизиак в коже. Превосходно. — Переруби это. — твёрдо просит он, неосознанно снова напрягаясь, но Жираф качает головой серьёзно. — Не могу. Они не расцепятся и в агонии обхватят тебя ещё крепче. Брелок из коралла на поясе брынчит, задетый ещё одним отростком. Тот обхватывает его бедро, поднимаясь чуть выше, к краю брюк. Намерение очевиднейшиее. Модди моргает растерянно и поднимает взгляд с лозы обратно на Жирафа. — Спокойно, — маг по его напрягшемуся лицу, должно быть, считывает всё, потому подходит ближе, мягко обхватывая щёки своими руками. — Не бойся, они не сделают тебе больно, и амулеты защитят тебя от лишних посягательств. Я буду рядом, хорошо? — Лучше бы тебе не отходить ни на шаг. — шипит Модди, чувствуя абсолютную беспомощность. Его руки перехвачены где-то над головой, топор валяется в стороне, и всё это абсолютно не безопасно. Но Жираф прав: лучше один оргазм, чем мучительная смерть от удушья. Маг исполняет своё слово, не отступая с места, где стоит, ни шагу от него. Мягко цепляет его губы, чтобы отвлечь внимание поцелуями, пока его живот, бока и грудь обвивают изворотливые наглые тентакли. — О, знаю, — щурится Раф ехидно, щекоча его губы своим смехом. — Представь, что это не щупальца. — А что? — хрипло спрашивает Модди, чувствуя, как его запястья мягко щекочут. — Руки, — отвечает маг многозначительно. — Одни конкретные руки. Ох. Он знает. И… подначивает? Модди тихо смеётся, почти облегчённо. Чёрт, они сумасшедшие. Настолько, что это безумие. Но подсказка работает. Модди закрывает глаза или смотрит ровно в жирафьи, представляя его руки. Движения походят на то, что теоретически мог бы сделать он: юрко и бездумно шерудят по телу, оказываясь в неожиданных местах, нагло надавливая в точки, от которых всё тело приятная дрожь пробивает. Понемногу паническая дрожь отступает, уступая место сладкой фантазии. — Раф… Маг игриво хмыкает в ответ на ласковое сокращение своего имени, присоединяясь к этой игре, делая всё только лучше. Наверняка, чёрт эдакий, доволен его состоянием, редкой эмоциональностью и чувствительностью. В его ехидных изумрудах блестит это странное, маслянистое довольство. Он такое знает, видел уже. Видел, высеченным в циане, искренне желая увидеть другой камень. Мозг цепляется за образ, глаза цепляются за реальность. Модди осознаёт, что хочет объединить их. — Позволишь мне опередить их? — маг цепляет бляшку ремня выразительно, и Модди кивает, кусая губу неловко. — Просто… — Модди вздыхает прерывисто, краснея, когда тентакля щекочет низ его живота около края брюк. — Сделай это. МоддиЧат наверняка выглядит до ужаса развратно: с распахнутой рубашкой, обвитый извращённым живым растением, смущённый и растерянный, кусающий губы, прерываясь лишь на поцелуи с Жирафом. Тот тянется навстречу, расстёгивая их ремни, своим членом к его притираясь. — Вот так, — шепчет он судорожно, обхватывая их обоих своей широкой ладонью, — Так пойдёт? Ответа не следует; Модди давит облегчённый стон в груди. Очень хочет подмахнуть навстречу жирафьей руке, но оттолкнуться ни от чего не может. Раф, к счастью, чувствует его сам. Даже больше: второй рукой оглаживает ещё обтянутую тканью ягодицу. Глаза горят будто от получения долго желаемого подарка — помнится, Жираф не раз упоминал, что походные брюки слишком соблазнительно подчеркивают его задницу и бёдра. Вот, дотянулся, наконец. И даже для благого дела! Пальцы Синьора обводят его головку, очерчивают пульсирующие венки, сжимают крепко — хорошо и правильно. Модди опускает голову, наблюдая за тем, как это всё выглядит со стороны, заворожённый искусностью чужих движений. И падает, целиком и полностью вверяя себя магу. Раф ловит его. Ловит эйфоричный стон своими губами. Ловит собственный оргазм одновременно с его, даже не пытаясь двойной поток спермы сдержать хоть как-то, позволяя каплям упасть и на их одежду, и на кожу, и на землю. Ловит его обмякшее тело в крепкие объятия. Ловит посторгазменную дрожь утешающими поглаживаниями. — Обещаю устроить нормальный первый раз как-нибудь потом, — вздыхает Синьор чуть устало, зарываясь носом в каштановые кудри. Модди вцепляется в его плащ мёртвой хваткой, слыша хрипотцу как сквозь толщу воды. — Без всякого, ну, такого. — Просто помоги мне одеться, — отмахивается техник, — И выбраться отсюда. Об остальном подумаем позже. Место для лагеря организуют у реки, протекающей, на удачу, совсем недалеко от незадачливых джунглиевых зарослей. Жираф умело разминает моддичатовские спину и плечи, затёкшие от неудобной подвешенной позы, и Модди плавится, подставляясь под длинные пальцы. Грудь наполняется осознанием, удивительно лёгким, несмотря на принятое решение. Сорваться с языку ему ещё нельзя — слишком рано и неуместно. Но Жираф, кажется, чувствует и не давит совершенно. Возможно произошедшее переваривает. А возможно ровно о том же думает. О том, что на месте этих тентаклей должны были оказаться те самые руки.