В лабиринтах амнезии

      Один из последних солнечных дней, выпавших на выходной, ворвался в атмосферу Невермора, выбивая из равновесия неравнодушных только лишь к мраку и отсутствию любой яркости обитателей академии. Любители прогулок же, ещё с утра покинули территорию общежития, наслаждаясь моментом и оставляя остальным его обитателям чуть больше возможностей для восстановления личных границ и комфорта. Чем умело пользовались Энид и Уэнсдей, наконец, заполучив возможность остаться вдвоем. Без ежечасных стуков в дверь комнаты, вызванных визитами беспокоящихся о здоровье спасительницы Невермора фанатов.

***

— Как думаешь, стоит добавить штриховки? — Синклер беспечно выводила на листе бумаги очертания деревьев, одновременно с этим удобно располагаясь в объятиях лежавшей на её кровати Аддамс. — Энид, это же твой рисунок. Я не могу лезть в него. — Провидица лениво перелистывала страницы книги, мысленно отсчитывая минуты до возможного проявления аллергической реакции - всё же, она не до конца доверяла таблеткам после достаточно большого перерыва. — Я не прошу в него лезть, всего лишь подсказать! — Волчица обиженно заёрзала, переводя взгляд на Уэнсдей. — Напомни, кто из нас так замечательно проводил время с главным художником нашей академии в прошлом семестре?! Неужели он не говорил тебе о магии рисунка? — Сделаю вид, что я этого не слышала. — Темноволосая методично перелистнула страницу, невольно переводя взгляд на рисунок. — Оу… — Что-то не так? — Это… очень красиво, Энид. — Уэнсдей сфокусировала взгляд на пейзаже. — Ты же не училась рисовать? — Нет, просто.. знаешь, рисунки расслабляют. Я начала с нейрографики. Это одна из психологических техник. И потом, научившись выводить мягкие линии, я поняла, что рисовать стало проще. А вообще, это рисунок такой. Простой… — Когда-нибудь ты научишься подчеркивать свои достоинства, а не наоборот, Энид. — Уэнсдей бережно провела по листу бумаги, заметив, как Синклер остановилась. И даже эту смену эмоций провидица знала: Энид что-то беспокоит. Нет, даже не так. Синклер нужно сказать ей о чем-то. Нужно, но всё ещё страшно. — Уэнс… — Да, Энид? — Я сейчас тебя о кое-чем спрошу, но ты должна пообещать сразу не отказываться. Идет? — Блондинка задумчиво вгляделась в рисунок, очевидно, стараясь переключить внимание. — Не говори загадками. Что случилось? — В Неверморе скоро торжественный вечер. Ну, в честь окончания очередного семестра… — Волчица устроилась поудобнее, приподнимая голову с плеча Аддамс. — И там можно прийти не поодиночке. — Продолжай. — Аддамс лишь слегка досадливо улыбнулась, поправляя что-то, незаметно лежавшее в страницах её книги. — Ты пойдешь со мной, Уэнсдей? Считай, что я тебя приглашаю. — Синклер заметно занервничала, продолжая водить карандашом по идеально заштрихованной поверхности, с каждой секундой всё больше приходя к тому, что вопрос был ошибкой. — Переживаешь? — Нет, с чего ты взяла… и вообще, вопросом на вопрос не отвечают, Уэнсдей. — Сейчас порвешь свой рисунок. — Темноволосая не спешила с ответом. Будто бы проверяя запасы терпения Сниклер. — Ты не хочешь. Я могла понять и не спрашивать, ладно… — Вот тут не докрасила. — Аддамс перехватила руку блондинки, мягко направляя в угол листа, чувствуя, как та начинает медленно, но верно закипать. — Хорошо получилось, Энид. — Ага… — Синклер шумно выдохнула, обиженно сбрасывая руку провидицы. — Я сама. — Что так? — Я же вижу, что ты делаешь это специально! — Вот как? — Уэнсдей лишь улыбнулась, достав спрятанный между страницами книги конверт. — Тогда держи. — Это что? — Девушка недоверчиво перехватила конверт, с любопытством заглядывая внутрь. — Оу… — А на что похоже? — На что-то, написанное тобой от руки, не на печатной машинке. — Энид бегло просмотрела идеально белый лист, заполненный таким же идеальным почерком, начиная внимательно вчитываться…

***

Той, что стала лекарством…       Мы не раз говорили о том, как важно вернуть воспоминания. А если даже несмотря на то, что мне неподвластно так быстро восполнить пробелы, каждый взгляд на тебя заставляет сердце биться сильнее?       Не помня нашего первого свидания, первого фильма, ссоры, первого комплимента, я узнаю каждую твою эмоцию. То, как ты злишься. Как беспокоишься или боишься за меня, хотя так стараешься это скрыть. И даже то, каким сбивчивым может стать твое дыхание в тот самый момент… А впрочем, прямо сейчас ты смутишься снова. — Ты что, написала это для меня, Уэнсдей? — Энид заставила себя оторваться от письма, бережно сжав руку девушки. — Читай, Энид. — Мягко ответила Аддамс, едва заметно занервничав. — Или ты всё же смутилась? — Ты неисправима…       Моя дорогая Энид, я не знаю, решу ли вообще показать тебе эти строки. Хотя, ты была первой, кому я доверила свой роман. Первой, и единственной. Как бы ты не пыталась выяснить, читал ли его кто-то ещё. Но одно я знаю точно: ты по-прежнему остаешься для меня тем лучом света, который способен протянуться сквозь темноту, выводя в пространство безопасности, спокойствия и комфорта. Моя персональная слабость, способная вывести из привычного равновесия. Морфин, без которого я уже не справляюсь. Приятная зависимость, гуляющая по венам.       Я не смогу сказать тебе этого вживую. Прости, все эти чувства до сих пор могут давить. Но писать о них у меня получатся лучше.       Спасибо за твоё терпение, моя дорогая волчица. За твою преданность, поддержку, и даже за твою мятежность. И если мне суждено делить с тобой эту вечность, я буду дорожить каждой её секундой. А главное, я готова делить в этой вечности то, что важно тебе. Предлагаю начать с Гала-вечера. Позволь разделить этот момент с тобой. Обещаю соблюсти любой из предложенных тобою дресс-кодов, знаю, это для тебя важно. Но также знаю - тебя не затмит даже луна, которая взойдет над Невермором в этот вечер. Не сомневайся…

***

— Уэнсдей… — Энид бессознательно прижала листок к сердцу, незаметно для Аддамс стараясь смахнуть пару слезинок. — Не понравилось? — С присущей ей серьезностью нарушила тишину провидица, наблюдая за каждой сменой эмоций на лице Синклер. — Ты… правда никогда не говорила мне этого. Неужели..ты действительно так ко мне относишься? — Блондинка неловко привстала, усаживаясь напротив Уэнсдей, всё ещё крепко сжимая в руке письмо. — Да. Я всегда так к тебе относилась. Ну, не беря во внимание начало нашего с тобой общения. Просто знаешь, это.. тяжелее, чем я думала. Говорить о чувствах вживую, вот так. Меня в тебе это всегда восхищало. — Мама всегда ругала меня за излишнюю эмоциональность. — Усмехнулась Синклер, бережно убирая письмо обратно в конверт, пряча тот в ящик прикроватной тумбочки. — И ещё говорила, что со мной будет тяжело. — Глупости. — Теперь вижу, что она была не права. — Согласно кивнула волчица, двигаясь ближе. — Ты правда хочешь делить со мной вечность? — Я уже это делаю. — Аддамс крепче сжала руку Энид. — Думаешь, я не догадывалась о твоем предложении? Признаюсь честно, хотела сказать тебе первой. Сегодня. Но уступить первенство тебе я только рада. — Никогда бы не подумала, что спустя полтора года моя жизнь повернется так, Уэнсдей. — Синклер снова упала в объятия провидицы, мечтательно закрывая глаза, удобнее устраиваясь головой на её плече. — Комплимент? Или жалоба? — Уэнсдей предусмотрительно убрала альбом девушки в сторону, бережно поглаживая ту по волосам. — А ты как думаешь? — Ты выглядишь счастливой. Словно влюблена в кого-то. — Улыбнулась провидица, переплетая их руки. — А ещё, ты снова начала слушать музыку каждое утро. Когда я вернулась из больницы, ты тихо вставала с кровати, стараясь не издать лишних звуков. Сейчас же я снова просыпаюсь от твоих мелодий. Не думала, что скажу это, но так гораздо лучше, чем в тишине. — Раньше тебе это не нравилось… Ну, до момента, как мы начали встречаться. — Девушка вдруг задумалась. — Уэнс… — Что такое, Энид? — Темноволосая лениво отложила книгу, переводя взгляд на Синклер. — А мы же расстались. Но так и не.. сошлись обратно? — Хм, и правда. Мы как-то забыли об этом вопросе. — Я просто не хотела вспоминать о том разговоре. — Честно призналась Синклер, нервно поправив волосы. — Ты тогда сказала, что не хочешь, чтобы мой свет погас из-за тебя. И я словно вернулась в нашу первую ссору. Тогда ты сказала примерно то же самое… О какой темноте ты думала, Уэнсдей? — Я видела, насколько тебе было тяжело. Видела, как ты сдаешься. Вернее нет, как ты готова была сдаться. Но я бы не хотела, чтобы ты винила в этом себя. Проще было закончить самой, заставить тебя ненавидеть всё, что со мной связано. И так было бы проще. — Кому было бы проще, Уэнс? — Волчица лишь отрицательно качнула головой, двигаясь ближе к Аддамс. — Не обманывай, нам обеим было плохо. — Выходит, я ошиблась. — Выходит. — Синклер игриво улыбнулась, поворачиваясь так, чтобы беспрепятственно касаться шеи Уэнсдей губами. — Неужели ты бы действительно смогла отказаться от моего присутствия рядом? — Тяжелое дыхание мгновенно обожгло нежную кожу, заставив вспомнить об оставленных накануне метках. — Энид, даже не думай ничего там оставлять! Они… только начали проходить, я больше не собираюсь ничего замазывать! У меня аллергия на твою косметику и вообще… — Договорить не получилось. Синклер накрыла губы девушки своими губами, жадно целуя. — Молчи, Уэнсдей. — Блондинка ухмыльнулась, вновь целуя. — Иногда твоя педантичность может вывести. Ну, в хорошем смысле. — Вот как? — Аддамс удобнее устроилась на подушках, позволив Энид снова оказаться на её бедрах. — Я тебя вывела? — Ага. — Синклер игриво провела по щеке девушки кончиками пальцев, плавно опуская руку на её шею, водя по недавно оставленным меткам. — Слишком красиво, но вместе с тем, слишком лично, чтобы я позволила кому-то это увидеть. — Я бы никогда не подумала, какой ты можешь быть, когда будешь влюблена в кого-то. — Провидица требовательно притянула девушку к себе за воротник футболки, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. — Слишком смелая, Синклер. И слишком хорошо знающая, как можно меня обезоружить. — Я люблю тебя, Уэнсдей Аддамс. — Вдруг ответила Энид, заставив Аддамс невольно отпустить её футболку. — Энид? — Провидица бессознательно вздрогнула, все ещё не отводя от блондинки взгляда. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я сейчас сказала. — Волчица не двигалась, словно стараясь прочитать мысли Уэнсдей. — Ни в коем случае. — Аддамс подалась вперед, доверительно прижимаясь лбом к щеке Энид, позволяя себе расслабиться. Только рядом с Синклер она могла полностью отпустить ситуацию, растворившись в моменте. — Мне кажется, я тебя тоже, Энид. — С каждым днем убеждаюсь в этом всё сильнее. — Боишься? — Да. — Честно ответила Уэнсдей, сбивчиво выдыхая. — Чувства делают нас слабее. Раньше мне был не нужен кто-то рядом. Но сейчас… — Провидица усмехнулась. — Сейчас я лежу на этой россыпи цвета, пока ты так близко и говорю, что люблю тебя. Безумие… — Это не делает тебя слабее, Уэнсдей. — А что, если вновь не получится? — Новое признание заставило сердце Синклер забиться чаще. — Оказывается, ты тоже умеешь бояться. — Не говоря больше ни слова, блондинка легла рядом, притягивая Уэнсдей в свои объятия. Вновь позволяя больше не быть сильной. — Всё получится, Уэнс. Если оба хотят, значит так и будет. У нас ведь всегда есть право на ошибку. И мы его использовали. Хотя бы для того, чтобы понять: нужно было поступить иначе. — Так не хочу уезжать от тебя на каникулы. — Тихо ответила девушка, вдыхая слабо уловимый аромат духов Энид, стараясь разгадать едва заметные ноты. — Мы только недавно смогли вновь узнать друг друга. И вот, опять… — У тебя будет повод соскучиться. Разгадаешь новую эмоцию. — Волчица грустно улыбнулась, осознав, насколько волнующую её тему поняла Уэнсдей. — Выдохнешь от школы. — А ты? — Я останусь здесь. — Нехотя ответила Синклер. — В последний приезд я слегка повздорила с мамой. Потом, благодаря Бруно, она перестала требовать моего постоянного нахождения дома в период каникул. Побуду наедине со своими мыслями, это же не так плохо? — Энид… — А? — Я думала, если ты не поедешь к родителям, то будешь проводить время со своей стаей. Это же в вашем стиле, да? — Стаей? — Синклер тепло улыбнулась, отгоняя слёзы. — Моя стая это ты, Уэнс. Причем, очень давно. И я буду ждать твоего возвращения как самая преданная волчица. Договорились? — Нет. — Что, прости? — Нет, Энид. — Повторила провидица, становясь серьезнее. — Ты не останешься тут одна. Поедешь со мной? Знаю, тебя не сильно прельщает культура семьи Аддамс, но я сделаю исключение и разрешу поставить в своей комнате всё цветное безумие, которое будет тебе необходимо для комфортного существования. — А твои родители? — Думаешь, они до сих пор ничего не поняли? — Усмехнулась провидица, нехотя привставая на кровати. — Ты давно уже вошла в нашу семью, как бы противоречиво это не звучало. — Хорошо. — Синклер согласно кивнула. — Мне всегда было интересно посмотреть, где ты выросла, Уэнсдей. — Мне тоже. Когда-нибудь я уговорю тебя туда поехать, идет? — К моим родителям? — Нет. К местам, которые тебе по-настоящему дороги. — Провидица плавно погладила девушку по щеке ребром ладони, ловя себя на мысли о том, что снова не может отвести от неё взгляда. — Ты рассказывала о том, что вашему виду крайне важно помнить о том, где вы выросли, да? — И это ты помнишь. — Энид тепло улыбнулась. — Но только сейчас мне кажется, что дорог мне стал и Невермор. Да, я сразу после поступления сюда была в восторге от атмосферы, окружения, возможности быть собой. Но сейчас… в общем, наше знакомство укрепило эту эмоциональную связь. — Знаю. Я тоже не так критично отношусь к Академии в последнее время… Но провести с тобой время за её пределами буду рада. — Познакомлюсь со всей твоей семьей? — Выходит, что так. — Темноволосая привстала, встречаясь с Синклер взглядом. — Раньше я думала, что только темнота может быть привлекательна. Но, твой свет с каждым днем привлекает всё больше, cara mia. — Обожаю твой итальянский… — Tu sei il mio sole, Энид. — Продолжила Аддамс, нависая сверху, плавно целуя девушку в шею, мельком переходя на ключицы. — А? — Синклер терялась в переизбытке касаний, стараясь быть ещё ближе. — Ты - моё солнце, Энид. — Шепнула Уэнсдей ей прямо на ухо, так, чтобы это слышала лишь её волчица. И Энид точно знала: это признание. Признание, которое звучит громче, чем все «я люблю тебя». — И я тебя тоже. — Счастливо улыбнулась Синклер, притягивая Аддамс к себе в трепетном поцелуе. И каждая из них знала: они переиграли этот сценарий. Нашли в себе силы оставить гордость ради того, что действительно важно.       И пусть получалось не идеально. Моментами трудно, иногда проще было бы всё закончить. Когда встречаешь своего человека, сердце готово биться с ним в унисон. Спокойно и размеренно, деля моменты счастья. Или же, тревожно и быстро, разделяя на двоих боль и страх. Порой судьба дает шанс понять, что действительно важно. Главное - им воспользоваться. И даже если этот шанс представляет собой внезапную амнезию. Ведь это - только лишь повод влюбиться заново…