Кофейня в неприметном месте.

      Где-то, в центре города, но в очень неприметном месте, в котором шум сводится к минимуму, а узкая вымощенная дорожка, повидавшая не одно десятилетие, истоптана меньше всех, находится кофейня. Небольшое в своих размерах и уютное в антураже заведение стоит всего каких-то несколько лет. Может, именно поэтому оно не пользуется таким спросом, или, возможно, дело кроется в его месторасположении, — нужно сперва попытаться найти его среди прочих магазинчиков, бутиков, кафе и не заблудиться. Впрочем, пожалуй, это и можно назвать шармом кофейни: одновременно в одном здании, независимо от времени и дня недели, может быть не более четырех-пяти человек. Меньше — да, но больше — нет. Иногда кофейня вообще пустует, тоскливо вздыхая от скуки и понапрасну пропуская на улицу запах ароматного кофе в попытке завлечь народ. И тем не менее она существует. По сей день работает там же. Повезло, на самом деле, тем, кто туда заходит, — как правило, если раз там возьмешь кофе, уже ни в каких других местах больше покупать его не будешь. Так ли секрет кроется во вкуснейших горячих напитках или в изящных маленьких деревянных столиках ли и картинах ручной работы, повешенных на стены, — однозначного ответа вам никто не даст. У кого ни спроси, все твердят разное. Однако же, если речь зайдет про баристу, не удивляйтесь тем словам, которые будут исходить от постоянных клиентов. Здесь практически все посетители сходятся в одном мнении: «эта бариста — сердце кофейни». И именно благодаря ей она и волшебна. Благодаря этой баристе эта история и будет особенной. Ведь сколько раз кофе ни заказывай, сколько раз его ни пробуй, вы всегда неизменно будете проходить через подобную милейшую девушку. И она-то точно в вас после себя что-то да оставит, будь у вас плохой или в крайней степени счастливый день. По-другому попросту быть и не может. Если не верите, тогда сами зайдите в эту кофейню и убедитесь во всем сами. Будьте уверены: там вам точно будут рады.              А вообще задумывались ли вы когда-нибудь о том, сколько людей проходит через баристу? Сколько захватывающих историй она несет в себе, сколько лиц она видела перед собой, скольких потерянных выслушивала? Пожалуй, ответ на этот вопрос будет варьироваться в зависимости от человека, времени года, суток, посетителей и самой кофейни. Но каким бы контингент здесь ни был, что бы ни происходило снаружи, одно остается неизменным — бариста, чьи светло-розовые волосы моментально бросаются в глаза почти каждому посетителю. Через ее бережные руки проходят красные чашки и одноразовые стаканчики; ее наученные и умелые пальцы столько кофемашин повидали и столько коричневых зерен, аромат которых приятен каждому посетителю, перемололи, что не сосчитать. И в каждом же напитке, в каждом айс-латте или, например, мокачино она оставит частичку себя, своей техникой приготовления рассказывая собственную историю, что останется в меру терпким послевкусием на языке и надолго заляжет в памяти. Бариста — это не просто человек одного дела, у него сразу несколько призваний: ему нужно быть и психологом, и продавцом, и советчиком, и критиком в какой-то степени. Далеко не у всех получается их грамотно совмещать в себе и при этом горячо любить свое дело, но у нее, именно у этой розоволосой девушки, знающей многих своих клиентов в лицо и помнящей почти всю рассказанную ими же ей подноготную, это выходит вполне себе хорошо. Люди — это интересно, люди — это важно. Они как книги, которые сами способны в красках рассказать о своём содержании и выделить важную мысль. Но так ли много в нынешнем мире тех, кто любит читать? А вместе с тем возвращается и вопрос: как вы думаете, сколько историй проходит через баристу в день? А в месяц? А в год? А может, вообще нисколько?              Ответ у баристы, работающей в этой неприметной кофейне, безусловно, был. Она лично становилась наблюдателем и слушателем чужих рассказов в одном флаконе довольно часто. Пока горячий напиток смешивался с молоком, а сиропы самых разных вкусов совершали новые гастрономические открытия, девушка за барной стойкой вновь отправлялась в путешествие под ручку в мир теплых воспоминаний и, возможно, ушедших лет — у кого что — тех, кто на тот момент сидел перед ней. Эти стены слышали многое, и яркого цвета чашки, служившие антистрессом при самых эмоциональных или тяжелых моментах истории, впитывали в себя весь негатив и безвозмездно согревали. Яркий кофейный запах — иногда вместе с другими ароматами или добавками — действовал успокаивающе не только на тело, но и на душу. Так, во всяком случае, выражались посетители. В это по меньшей мере верила и сама розоволосая бариста. Человеку нужно совсем немного, чтобы почувствовать себя лучше, и это абсолютная правда. За окном может идти проливной дождь или леденящая все конечности метель, однако же здесь, внутри, если тебя ждут и если тобой заинтересованы, все будет нипочем. Именно за этим люди сюда приходят, преодолевая бесконечное количество узеньких витиеватых улиц и предпочитая эту небольшую кофейню остальным заведениям: они будут услышаны.              Колокольчик, подвешенный над деревянной дверью, мягко издал свою трель, оповещая о приходе нового посетителя. И он действительно был «новым»: когда бариста неспешно протирала рабочую поверхность, ее взору предстал пожилой человек с седой бородой. Ранее таких людей в кофейне еще не видели, поэтому розоволосая девушка заинтересованно глядела на пришедшего, дружелюбно улыбаясь. Мужчина снял оранжевую бейсболку и огляделся. Судя по всему, он оценивал местный интерьер и вообще пытался прикинуть, что из себя представляет это заведение. Только, пожалуй, через минуту он обратил внимание на работницу за барной стойкой и, размяв шею, направился в ее сторону. Бариста отложила тряпку в момент, когда пенсионер сел перед ней.              — Недурно у вас тут, — сообщил пожилой человек, с интересом рассматривая плакаты. — Не великолепно, конечно, но для такого места пойдет.              — Здравствуйте. Какими путями вы к нам? — пока бариста вытирала дно кружки, ее глаза задумчиво прищурились. — Вы здесь впервые? Не помню вас тут.              — Это верно подмечено, — усмехнулся пенсионер, одобрительно помахав указательным пальцем в сторону девушки. — А забрел я сюда по совету своего внука… Он ваше заведеньице-то охотно нахваливал. Правда, до смерти ушибешься, пока его найдешь…              — Тут вы правы. Что есть, того не отнять, — максимально уважительно общаясь, бариста облокачивается ладонями о стойку. — Чего желаете? Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — она кивнула в сторону меню, которое находилось на нескольких черных досках позади нее. Все названия напитков, размер и цены были выведены мелом.              — Знаете-ка в чем тут дело… — мужчина подался вперед, словно с намерением рассказать секрет. — Я всю свою жизнь моряком работал, и вот только недавно вышел на пенсию. И теперь, понимаете, хочется попробовать что-то новенькое на старости-то лет, — он пригладил свои усы и ненадолго замолчал. — Я всегда был противником ваших этих современных и расфуфыренных вещей. Всегда считал, что кофе или тот же чай можно попить и дома — куда дешевле и приятнее, но внук все-таки уговорил… Да и я что? Пора бы мне, старику, хоть раз в жизни взглянуть на то, чем наша нынешняя молодежь интересуется. Зря я, что ли, в море выходил? Не только же палубу-то драить…              Бариста понимающе покивала и сделала какие-то пометки у себя в блокноте. — Хорошо, я вас поняла. У вас есть какие-то предпочтения или пожелания? Может, хотите что-нибудь конкретное?              — Да я, деточка, не разбираюсь в этом ни черта все равно, — ответил пенсионер, мельком взглянув на меню. Очевидно, слова «фраппе» или «эспрессо» для него являлись лишь набором букв. — Делай на свое усмотрение. Главное, чтобы было вкусно. И желательно не крепко: у меня давление. К пенсии совсем разваливаться стал…              — Тогда я сейчас что-нибудь соображу для вас… — девушка уперлась руками в бока и повернулась к посетителю спиной: проверяла наличие необходимых ингредиентов. Для ориентировки ей не понадобилось больше десяти секунд: руки почти сразу включились в работу, а коричневые зерна как будто случайно моментально оказались рядом. Ручная кофемашина уже скоро включилась и уже была готова выполнять все указания, которые даст ей человек.              — И почему вы этим занимаетесь? — донеслось от дедушки довольно скучающе. — Ну, в плане кофе варите.              — Все просто, потому что мне нравится этим заниматься! — улыбнулась бариста, развернувшись ненадолго к гостю: ей нужно было взять кружку. — А вы почему стали моряком?              — Ну как почему?! — чуть возмутился мужчина. — Море — стихия, и я ее укрощаю. Работу моряка мне с детстве пророчили, между прочим. И вот, вы только поглядите! — с особым рвением пенсионер снял с себя жилет, и в то же мгновение на его плече показалась черная татуировка в виде якоря. — В молодости по дурости набил, а сводить жалко, да и теперь она мое главное воспоминание о работе. Добровольное клеймо, так сказать.              — Сразу видна рука мастера, — затормозила чуть бариста, так и оставшись стоять с чашкой в руке. — И как давно вы с ней ходите?              На словах про мастера мужчина как-то странно улыбнулся, словно всем своим видом говоря, что никакой «руки профессионала» там и подавно не было. — Лет двадцать, может, тридцать. Черт его знает. Я же не считаю.              — В самом деле… — произнесла как-то неоднозначно девушка, все-таки вернувшаяся к своим обязанностям. Хоть она серьезно принялась за приготовление горячего напитка, ей параллельно удавалось болтать: — Наверное, моряком быть сложно… Что скажете?              — О-о-о, деточка, еще как сложно! — протянул ностальгически «о» он. — Не люблю я это — сухо объяснять, давай-ка я тебе лучше одну историю из нашего рейса расскажу. Вот этот день я точно никогда не забуду… — и, не дожидаясь ответа девушки, мужчина мечтательно начал: — Дело было так…              

***

             Дело было так. Мы уже сколько-то дней держали курс в страну — черт знает какую, я не помню, — чтобы, ну, это, груз перевезти. А время тогда было неспокойное — конец осени или около того, — самый разгар для штормов. Те воды как раз сильно бесновались, вот поэтому мы и загремели под него. Что такое шторм для рогатого? Сущий пустяк, верьте наслово! Но тогда в нашей команде было пополнение: ослик, — так у нас младших матросов называли, — зеленый совсем, так к тому же и рыжий! В рыжих всегда черт какой-то эдакий водится, потому что, сколько этого перца за уши не тягай, все равно по-своему делает, хоть убей! Его в камбуз сошлешь полы драить, а он уже на палубе штаны просиживает! Ни одной вахты не отстоял в итоге этот ослик нормально… Так, я что-то отвлекся.              Ну так вот. Ночь наступила, и на борту мы уже спать идти собирались. Судно, конечно, качает знатно — волны были ого-го! Так там, чтобы вы понимали, ветер холоднющий, и лить стало как ни в себя и с моря, и с неба. Типичный шторм, в общем. И не такое на своем веку видали. Но это-то мы, а этот рыжий балбес впервые в рейс отходил. Даже не знаю, откуда он такой красивый нарисовался, вроде бы папашка-то его с верхушкой связан был. А эта золотая ложка во рту и была видна! Бакланил часто, так если бы он еще заслужил! Из-за него мы не досчитались нескольких — уж простите старика, не помню, каких именно, — продуктов. Хоть на секунду отвернешься от него, чтобы на другого наорать или вахту отдать, поворачиваешься, — а он уже пятками сверкает! Надеюсь, теперь вам понятно, каким же был этот ослик-балда.              И вот, становимся мы, значится, в строй. Пересчитываемся — так было принято у тех, кто на шконку шел. У экипажа дисциплина железная, вы уж не сомневайтесь! Нас в ежовых рукавицах держали! Кхм… Рассчитались мы, значит, и подметили, что одного рогатого-то не хватает. И угадайте, кого? Правильно, именно нашего зеленого перца не доставало! Пацан в шторм щеголял непонятно где, и мне поручили его за уши притащить обратно. Ну а я что? Я человек негордый: что сказали, то выполняю. Вот я и пошел вместе со своими товарищами за компанию.              Выходим, получается, на палубу, — вообще без понятия, почему мы первым делом поперлись туда, — и в лицо мне сразу дождь с ветром дуют. Не видно ни черта, к тому же ночью дубак дубаком! А выбора нет: комоду отказывать по нашему званию не положено. А? Кто такой комод? Это командир отделения — довольно важная шишка на судне! Нашего мы уважали и даже боялись: человек строгий, серьезный… Через войну прошел. Только и ему рыжего чертяку приструнить не удалось: дело все-таки было в папаше, я уверен! Но я снова ушел от темы…              И как назло приходилось идти медленно, чуть ли не под ручку: палуба из-за воды становится скользкой, как ни крути. К тому моменту ливень еще не прекратился — ноябрь же в самом деле, — и брызги от волн тоже попадали на судно. Добавьте сюда и ветер! «Прекрасное, мать его, время для прогулочки» — решили мы единогласно. Все-таки хоть ослик наш-то и оболтус, но какая-никакая все равно ж голова должна быть, поэтому я и подумал, что в такое время здесь его быть не может. Что ему тут, шкету, делать? В камбузе, вон, куда теплее и сытнее. Логично ведь? Логично!              Мы уже хотели поворачивать обратно, но что-то вот заставило меня все-таки обойти палубу вокруг, ну а товарищи мои со мной. Чтоб потом комоду и капитану в глаза без стыда смотреть. И представьте себе: воды беснуются; ветер воет, как раненый кобель, и ничего нормально не слышно и не видно, а мы идем. Идем так минуты две-три, и… И теперь слушайте внимательно! Где-то недалеко от нас прозвучал какой-то звук, сильно похожий то ли на бульканье, то ли на плюхание. Сначала сам я этому значения не придал — мало ли что в шторм происходить может, — а потом резко сокомандник останавливается. И тут же перед собой видим ботинок. Наш, фирменный — морской. Дело сразу запахло жареным — здесь чуйка меня не подвела. Нас стоило лишь посмотреть на воду.              Я первым сразу к борту побежал. Черт знает, чего я так резко подорвался, но по сей день осознаю, что не зря это, не зря было… Ну, в общем, я практически перевешиваюсь через поручень и замечаю человека в воде! Как можете догадаться, это и был-то перец наш. Хотя в тот момент времени разглядеть четко силуэт не было: тьма-тьмущая! Благо, освещение-то какое-никакое было, поэтому и получилось хоть тонущего заметить. А то, небось, и пошел бы ослик так ко дну. Там одна большая волна накроет — и все, считай пропало! А пацан ведь хилый совсем, у самого еле-еле узел морской получается завязать, и тут такое… Тьфу-тьфу, конечно…              Действовать нужно быстро: каждая секунда, да даже миллисекунда важна! Не понимаю, каким боком я смог сориентироваться посреди, не побоюсь этого слова, того бурлящего ада. Кричу товарищам, чтобы просили судно остановить и шлюпку на воду спускали, — и каждый разбежался кто куда. Главное, что никто не задавал вопросов. Вот что я называю настоящей мужской дружбой! Сам я остался следить за ситуацией и схватил первый попавшийся буек, — ну, круг спасательный точнее, — и зашвырнул в воду. И представьте: помимо того, что мне самому позарез как надо удержаться на боковой качке и не двигаться, так еще и перца надо вытаскивать! А палуба, как я уже сказал, мокрая и скользкая; в лицо словно сами морские черти дуют, а пальцы дубеют на ходу! И тут еще из себя нужно Джека-Воробья строить! Это та еще задачка, поверьте мне. Но какой из тебя моряк, если ты товарища в беде оставляешь? Если ты не готов с проблемой тет-а-тет пересечься? Вот и ответ!              Я пытаюсь прицелиться, и сам про себя молюсь, чтобы этому балбесу хватило сил удержаться на плаву и чтобы мои приятели сделали все как можно быстрее. Там же такие качели, которые еще и унести могут, если не прикончить! И само судно-то на месте не стоит, хоть из-за шторма мы и замедлились маленько… Буек в первый раз сильно ветром откинуло в сторону, поэтому пацан до него достать не мог. Я там чуть с ума не сошел: сам уже думал прыгать за борт и не дожидаться шлюпки. Нас-то, конечно, обучали всем этим ситуациям опасным, но знаете какая разница между объяснением на пальцах и практикой? Просто огромная! В тот момент, честно, все из головы повылетало, как будто ничего и не было. Страшно, на самом деле!              Швыряю этот проклятый буек снова и уже попадаю: почувствовал на веревке натяжение. Значит, у ослика силы еще были, и он боролся за свою жизнь. Но у меня ни черта облегчения не наступило, потому что слишком рано было расслабляться и рюмки распивать: моей задачей было удержать пацаненка-то. Ливень к тому моменту, к счастью, уже прекратил, поэтому держаться получалось лучше. Хотя я все равно не пожелаю никакому врагу оказаться на моем месте. Несмотря на то, что в моей жизни было много разного, пардоньте, дерьма, я понимаю, что ничего хуже осознания ответственности за свою и чужую жизнь одновременно не будет. Так что, деточка, каюсь, грешен: один страх все-таки имею.              Мои товарищи тогда находились еще в самом расцвете сил, шустрыми были: только пару лет назад учебу закончили, так что, по их словам, наша «спасательная операция» не заняла больше то ли пяти, то ли десяти минут, то ли чуть больше — память мне не подруга, — а по моим ощущениям это длилось целый час! Уже стало все равно на ветер, качку и шторм — главное не отпустить веревку. На палубе была холодрыга, а с меня пот пятью ручьями стекал, что выжимай: жалко-то перца, каким бы он ни был! У него ведь вся жизнь впереди была, нельзя так быстро ее обрывать! «А вдруг ослик и мог бы стать настоящим моряком?» — подумал я. Ха-ха, сейчас я с этого смеюсь, но в то мгновение лишь из-за этого я удержал его. Вся ладонь потом в ссадинах была.              Позже до пацана на шлюпке добрались, и когда его погрузили, я не стал глазеть дальше и просто ушел, потому что нужно было проверить обстановку среди команды и в случае чего предупредить всех о перце. Не каждый же день все-таки у нас люди за борт падают… Точнее, до ослика у нас вообще такого никогда не было! Ну, какой человек, такие и действия… Был первопроходцем, получается.              

***

             — Перец, конечно, весь синюшный был и воды захлебнул знатно, но его быстро откачали. У комода опыт был хороший, — с легкой ноткой ностальгии проговорил моряк. — А как он пришел в себя, так я ему как леща влепил! И потом еще человек пять так же сделали. Да, знатно он нас помотал… — мужчина усмехнулся и ненадолго замолчал. — В итоге выяснилось, что наш ослик решил прогуляться по палубе в шторм и поскользнулся. Ну и сразу за борт полетел, оставив только ботинок, само собой! — пенсионер вздохнул, щетинистой щекой оперевшись о ладонь. — Иногда я думаю о том, что было бы, если бы не я? Так бы и пошел он ко дну, и никто бы не заметил. Даже, наверное, я. Все-таки не зря это случилось, не зря…              — Извините, что перебиваю, но вот ваш кофе, — бариста поставила перед посетителем красную кружку, из которой исходил пар и приятный, очень вкусный запах. Тот принюхался.              — Недурно, недурно… — констатировал дед, взяв напиток в руки и рассмотрев его поближе. — Что это?              — Латте, мистер. Как вы и просили: в меру крепкий. Я подумала, что вам нужно приготовить что-нибудь популярное, раз вы хотите узнать молодежь получше, а поэтому не стала сильно заморачиваться. К тому же вы, как я понимаю, раньше в кофейнях не были, так что начинать с латте очень даже неплохая идея, — ответила девушка. — Для вкуса я сюда добавила еще один сироп, но какой — не скажу. Лучше попробуйте.              — Заинтриговали вы меня, деточка, — улыбнулся моряк и без лишних слов немного отпил. Помолчал немного, пару раз причмокнув, как бы расценивая вкус, и после сказал: — А можно ли сюда добавить еще сахару? Я люблю, когда послаще.              — Ну конечно! — девушка отошла к зоне кассы и взяла со стоявшего там контейнера один пакетик с сахаром. И через пару секунд он уже был у посетителя. Довольная бариста облокотилась на локти в пару метрах от пенсионера и поинтересовалась: — А что в итоге с этим… Осликом стало?              — Честно, не знаю, — пожал плечами он, размешивая кофе. — Когда рейс закончился, наши пути разошлись, и о нем ни слова, ни духу. Но надо признать, что перец был все же не до конца яйцеголовым: после того, как мы его спасли, он поумнел и перестал шкодничать. Дошло, кажись, до пацана, что мог ласты склеить, — моряк остановил кружку в метре от себя. — А стал ли он моряком или чем-то другим занялся, этого я не знаю. Хотя я удивлюсь, если он из ослика в рогатого превратился: я бы после такого в море снова бы не вернулся…              — Ну тут могу лишь с вами согласиться, — закивала бариста. — Быть на волоске от смерти… Бр…              — Ну и я о том же! — воскликнул моряк и, наконец, отпил снова. Судя по всему, в этот раз его удовлетворили все соотношения ингредиентов: — Признаю, а в этом что-то есть! Неплохо, неплохо…              — Я рада, — хихикнула девушка, наблюдая за тем, как хмурый и повидавший многое дедушка тает на глазах.       

***

      Моряк еще какое-то время пробыл в кофейне, рассказывая про издержки своей профессии. Это был поучающий, местами захватывающий разговор. Принесенное латте ему, безусловно, пришлось по душе, однако, по его словам, это все равно не стоит того, чтобы захаживать сюда постоянно. И тем не менее пообещал заглянуть еще раз: уж больно — опять же, по мнению дедушки, — работники разговорчивые. Он даже оставил девушке немного чаевых и ушел. Пожалуй, стены этого здания еще долго будут помнить прекрасную историю о спасении тонущего мальчика. Не каждый же день все-таки такое рассказывают, не так ли?              А дело тем временем близилось к вечеру. Голубое небо стало приобретать более темные оттенки, а в многочисленных окнах все чаще можно было проследить включающийся свет. Под дверью участились звуки шагов и человеческих голосов: кто-то возвращался с работы, а кто-то — с учебы. Очередной тяжелый будний день подходил к концу. Для кого-то. Лично для кофейни «жизнь» только начиналась, ведь несколько постоянных клиентов приходило именно вечером. Да и в целом поток в это время увеличивался: гораздо приятней в свободную минутку насладиться вкусом и ароматом кофе после всех выполненных задач на работе. Уже не нужно куда-то бежать сломя голову и забивать себя лишними вещами: настали часы для самого себя. Когда можно расслабиться и разгрузиться хотя бы ненадолго.              Столики, всегда ожидавшие гостей, блестели, а вымытая посуда уже сушилась. Когда на улице стало относительно темно, в помещении, помимо ламп, загорелись оранжевые гирлянды. Самое то для осени и создания нужной атмосферы. До ушей баристы доносились приглушенные разговоры двух девушек, сидящих в углу, но она им никак не мешала: подала им их заказы и отошла. Она знала, что сейчас должен кое-кто прийти… Не то чтобы розоволосая девушка вообще кого-либо ожидала, нет, просто сам невзначай начинаешь запоминать, какой человек в какое время приходит, если подобное происходит постоянно. А с этим у нее никаких проблем никогда не было.              Когда снаружи забарабанил прохладный дождь, дверь, сопровождаемая трелью колокольчика, скрипнула. На входе стоял мужчина с очень невыспавшимся на вид лицом. В руках он держал свой потертый пиджак и смахивал с неуложенных волос влагу. Потратив пару секунд на то, чтобы привести себя в порядок, мужчина поправил ворот на рубашке и сразу направился к барной стойке так уверенно, словно был у себя дома. Бариста приветливо улыбнулась и помахала посетителю. Этот человек был ей известен: его звали Эллиот. «Почти вовремя» — подметила девушка. Разве что опоздал на пару минут. Но людям в его ситуации подобное простительно.              — Добрый вечер, — поприветствовала пришедшего бариста, вытирая руки о полотенце. Она прищурилась. — Выглядите уставшим. Что-то случилось?              — Да как же тут не случится… — тяжело протянул Эллиот, запуская пальцы в свою черную шевелюру. — Сегодня не день, а дурдом какой-то!              Девушка кивнула в готовности слушать, но сперва спросила: — Вам как обычно?              — Да, — мужчина обратил внимание на стойку со всякими закусками и десертами, а вскоре выдал: — И заверните, пожалуйста, это пирожное с шоколадной крошкой. Я дочке после тренировки отдам.              — Все будет! — бариста уже повернулась к кофемашине и закатила рукава на кофте. Через секунду она глянула через плечо. — Ну так что? Что сегодня у вас случилось?              — Да это из-за Аннабель, если честно, — Эллиот подпер ладонью лоб и прикрыл глаза. Он, кажется, словно снова погрузился в воспоминания недавних событий, и у него опять разболелась голова. Так, по крайней мере, выглядело. — То ли я не с той ноги встал, то ли она…       

***

      Как белка в колесе — вот так я назову сегодняшний день! Хотя, как мне кажется, с тех пор. как Аннабель исполнилось пять лет, у нас каждый день — сумасшедший дом. Наверное, это какой-то очередной кризис… Я плохо в этом разбираюсь — у детей же они никогда не заканчиваются! Кхм… Извините, я не собирался жаловаться.              Все началось с того, что мой будильник не прозвенел! Ни первый, ни второй, ни третий — никакой! А знаете почему? А потому, что я, балда, забыл поставить телефон на зарядку! Точнее, я поставил, но вилку в розетку не вставил и так уснул. Когда проснулся и подскочил, на часах уже было 8:30. На целый час проспали! А мне, чтоб вы понимали, дочь вести в садик к восьми, а самому на работу к девяти! В общем, пришлось впопыхах тормошить Аннабель. Я так это не люблю, ведь ей нужно время, чтобы проснуться, но другого выхода просто не было: меня и так уже от босса ожидал выговор! А так как у дочери никого, кроме меня, нет, терять работу и получать вычеты из премии мало хочется.              Благо, она в кои-то веке встала без криков. То ли увидела мое растерянное лицо и решила не усугублять проблему, то ли… Ну, кто ж его знает, что в голове ребенка творится. Тогда мне и не до этого было. Я зря рассчитывал на то, что мы по-быстрому соберемся и выйдем из дома: мы долго не могли найти колготки Аннабель! Я носился по дому туда-сюда, искал на и под батареей, даже в помойку заглянул, а их нигде нет! В итоге, ха-ха, представляете, где они лежали? В шкафу дочки, конечно же! В самом очевидном месте, в которое я не додумался заглянуть! Не понимаю, почему так получилось… Видимо, посчитал, раз их нет на стуле, значит, они в совершенно другом конце квартиры. Короче говоря, мы просто потеряли драгоценные десять минут.              Я кое-как сделал Аннабель прическу. У нее же волосы кудрявые, так еще и стоят торчком! Попробуй их уложи… Она всхлипнула разочек и сказала, что больно, но держалась. Смирилась с тем, что ее папашка не умеет косы плести. В итоге с горем пополам я склепал ей какую-то прическу и уже смог выдохнуть спокойно.              Когда нам надо было выходить, я вспомнил, что телефон на зарядку хотя бы на чуть-чуть не поставил! Он так выключенным и был. А у меня там и номера важных клиентов, и все остальное… Признаюсь, еле удержался от брани! Но ребенок ведь рядом, нельзя… Зато я быстро сообразил, что у меня есть повербанк и прихватил его с собой. Хоть он меня не подвел — на нем было сто процентов. Так моя железяка ожила хотя бы за время нашей дороги.              Мы сели в машину, и уже на половине пути я вспомнил, что не взял рюкзачок Аннабель. Ну, она же балетом у меня занимается, а там все ее спортивные вещи… Ну а на часах уже девять с лишним часов, разворачиваться просто не вариант. Если учесть, что и дочку еще в детский сад отвести нужно… В общем, решил я на перерыве заехать за сумкой ее. По-другому никак не получалось. После садика мы сразу на балет и задерживаться нигде нельзя. Вы бы видели ее тренершу! Строгая и требовательная, но Аннабель с ней далеко пойдет. Ну и понятное дело, что от нас она требует пунктуальности. И я с ней абсолютно согласен, вы не подумайте! Просто трудно собрать себя в кучу, когда у тебя такие загруженные дни…              Мы, к счастью, без происшествий добрались до детского сада. До группы я ее уже не доводил: она у меня очень самостоятельная. Ну и к тому же я уже прилично так опаздывал… Убедившись, что Аннабель дошла, я побежал к машине обратно, которую даже не глушил. Я сел и сразу рванул. До офиса ехать где-то около пятнадцати минут.              Я был сонным, и мне кажется, что в тот момент проехал один раз на красный… Понимаю, что плохо, но что поделать… Я не уверен, но как будто бы светофор сбоку мелькал совсем не зеленым… Что ж, если мне придет штраф, то тогда точно пойму, было ли такое или нет. Главное, чтобы с правами все было в порядке. А то вы представляете как сложно жить без машины, когда у тебя есть ребенок? Подобного опыта у меня, конечно, не было, но как задумаюсь, так сразу дергаюсь — это же такая нервотрепка! И для родителя, и для ребенка. Так что мне нужно с этим быть поосторожней, да…              Как назло, около офиса не было парковочных мест. Очень вовремя! Я потратил впустую пять минут, пока искал, где остановиться. Благо, кто-то уехал, и место освободилось. Ну а после я уже побежал внутрь… Проверил несколько раз, закрыл ли я машину, чтобы наверняка… А то в такие дни может случиться все что угодно. Уже по опыту говорю…              Я не буду вам сильно распинаться о том, как проходит моя работа. Вы и так прекрасно знаете. Типичный офисный работник, как-никак. У нас ничего необычного не происходит. Разве что за сегодня я несколько раз напортачил с отчетами, отнес бумаги не тому человеку, пролил кофе на себя, ну и пропустил звонок от важного клиента. Что-то еще забыл… Ах да, выговор от босса, само собой! Но на самом деле это было не так плохо, как я думал: он хоть и ругался, но уменьшением премии не угрожал. Хороший мужик он, стоит признать. Въезжает в мою ситуацию. Важно лишь ему не врать. У него самого дети есть, в конце концов…              Пока я переделывал отчеты, чуть не профукал время, когда надо выезжать за дочкой. Еще бы немного — и точно считай пропало. Я успел сложить все папки и переслать некоторые документы некоторым людям, и закончил свой рабочий день. И вот как будто бы произошедшего за сегодня было мало, и я, понимаете, споткнулся о ковер! Не упал, конечно, но меня это до такого взбесило, что уже не выдержал и выругался. Тихо, под нос, но все равно некрасиво. А если дочь моя узнает? Когда-нибудь я возьмусь за себя и искореню это в себе полностью. Однако у меня оправдание есть: это происходит только в сумасшедшие дни, как сегодня. В обычное время я контролирую свой язык, будьте уверены! Так с эмоциями справляться проще, хоть поощрять подобное и неправильно совершенно.              К вечеру стало полегче. Точнее, я так думал. Пока не попал в детский сад. Аннабель стала одеваться, и я не нашел ее перчаток. У воспитателя не спросить: она разговаривала с кем-то из родителей. И вот стою, значит, чешу затылок и пытаюсь вспомнить, а была ли моя дочь вообще сегодня в них или я их дома оставил? Вроде бы мелочи, а я чуть там не взорвался, честно! Ну Аннабель уже мне сама показала на батарею; на ней-то и были перчатки! Видимо, она снова в лужу какую-то полезла и намочила-то варежки свои. Главное, что они нашлись, и проблема оказалась решена.              Сели в машину, и тут я увидел, что до начала тренировки всего ничего! Пока еще было «нормально», но если бы мы где-нибудь задержались, то тогда точно бы не смогли успеть вовремя. А дочке балет очень нравится, прям каждое занятие ждет, так что тем более я не мог лишать ее этой радости.              Единственная хорошая вещь за сегодняшний день, — то, что мне удалось объехать все пробки, и мы ни на минуту не опоздали! Хоть где-то нам судьба улыбнулась, ха-ха… Видимо, она определенно на стороне спорта! Это я уважаю.              Я отдал дочь тренерше и, знаете, сразу в плечах легче стало. У меня появился целый час на себя! Ну, если не на себя, то хотя бы час какого-никакого покоя без дурдома. Голова к концу дня уже ходуном ходила, так что это было как никогда кстати. Она до сих пор гудит, по правде говоря. Но что поделать… Издержки отцовства.              Ну и по привычке я сразу пошел к вам. Так как у вас негде машину припарковать, и добраться можно только пешком, я, само собой, решил пройтись. Но и здесь произошел очередной «казус»: я, как можете видеть, под дождь попал. А у меня ни зонтика, ни капюшона — сегодня ничего такого не обещали. Пришлось еще немного побегать. Зато освежился, хоть и намок все-таки. Я, конечно, дожди люблю, но не сегодня… Сегодня на меня решили свалиться абсолютно все проблемы, которые только могли бы быть, так что у меня не то настроение.             

***

      — Ну и, собственно, теперь я тут, — подытоживает свой рассказ Эллиот, который выглядел пободрее, чем до разговора. Тяжелых вздохов стало меньше, а зажатость ушла.              — Да-а… И вправду у вас нелегкий денек сегодня, — проговаривает сочувствующим тоном бариста и ставит перед мужчиной горячую чашку. — Ваш американо. Сахар не добавляла: помню, что не любите.              — Благодарю, — постоянный посетитель кивнул и обхватил пальцами посуду, как бы согреваясь. Пить он не спешил. — Запах, как и всегда, потрясающий.              — Я старалась, — приняла комплимент девушка. Она посмотрела на витрину и резко спохватилась: — Точно, сейчас вашей дочери пирожное заверну…              — Спасибо вам, — Эллиот, хоть и вымученно, но искренне улыбнулся. Наконец, он сделал приличный глоток. Судя по лицу, его определенно устроил вкус напитка. — Теперь будут силы и с Аннабель позаниматься дома.              Они еще какое-то время болтали: мужчина сидит в кофейне до тех пор, пока не закончится тренировка у дочери. Уезжать домой никогда не было смысла, так как слишком для часа далеко, а вот их заведение располагалось куда ближе к их балету. Бариста периодически поглядывала на время, чтобы, если что, напомнить и так вымотанному, — но относительно посвежевшему — Эллиоту о том, что пора забирать Аннабель. И хотя постоянный посетитель делал все быстро: и пил, и ел, — он всегда успевал осушить только одну чашку. Не больше. Наверное, дело крылось в том, что он больше разговаривал, чем слушал, отчего переключаться на кофе получалось не всегда, а может, мужчина просто растягивал удовольствие. В конце концов, второе американо и денег стоит, и вкус будет совсем уже не тем, как в первый раз.              В общем, несмотря на происходящий хаос снаружи, здесь, в кофейне, все было как обычно. Даже удалось привести свою голову в порядок, когда девушка за стойкой сказала, что пора возвращаться за дочерью. Эллиот оставил немного чаевых, попрощался и надел свой слегка подсохший пиджак. Бариста пожелала ему удачи и, зная, что они должны встретиться в четверг, помахала вслед. Дождь к тому времени не прекратил, но стал поменьше, на счастье мужчины.              Не прошло и минуты с момента, как Эллиот развернулся и ушел. Перед дверью он столкнулся с молодой девушкой, которой любезно придержал дверь, прежде чем скрыться за углом. Так что на место одного человека пришел другой. Бариста, моющая чашку, прищурилась и распознала в посетителе тоже «завсегдатая». Она стала захаживать сюда не так давно: с тех самых пор, как переехала и поступила в университет неподалеку. Впрочем-то, только по одной рыжей макушке уже можно распознать студентку: ни у кого из постоянных гостей, которых работница знает, нет такого выразительного цвета волос.              Софи — так звали студентку. Она сложила свой зонтик, слегка стряхнула дождевую воду и поставила его в специальную стойку. Девушка была практически единственной, кто пользовалась в кофейне вешалкой, на которой уже скоро оказалось ее темно-оранжевое пальто. Значит, она здесь надолго. Как и обычно.              Перехватив большую сумку получше, Софи подошла к месту для заказов, но не села за барную стойку.              — Здравствуй. Можно, пожалуйста, одно капуччино? — и она сразу показала на свою вещь. — Ты не против, если я немного у вас поработаю с ноутбука?              — Ты это каждый раз спрашиваешь. Конечно, можно, ты это знаешь. Только погоди немного, я сейчас тот столик с розеткой протру… — бариста схватила тряпку и намочила ее. — Кстати, как у тебя дела с учебой? Что нового?              — Да ничего особенного… Лекции, курсовые, зачеты… Всего понемногу, — у Софи всегда прослеживался акцент. Бариста знала, что она приехала с какой-то другой страны, а вот с какой именно — было загадкой. — Но, по правде, тяжеловато бывает. Иногда даже очень.              — Поделишься? — пару взмахов, и столик оказался чист. Через секунду работница снова оказалась за стойкой и, видя настроение Софи, остановила ее: — Да присядь пока сюда. Я не займу у тебя много времени. Давай немного поболтаем, если у тебя ничего срочного.              — Ничего срочного… — кивнула Софи и обернулась через плечо. — Сейчас, только место займу. Мало ли кто еще придет… — студентка скинула свои вещи на мягкий красный диванчик и вернулась. — Даже не знаю, с чего начать… Да и рассказывать особо нечего, — девушка сняла очки и потерла переносицу. Она выглядела уставшей, как и Эллиот. Только если Эллиот был еще и вымотанным, то Софи просто казалась слегка потрепанной. Ну а кого такого состояния под конец рабочего дня не будет? Особенно у студента…              — Ну а ты попробуй, — поддержала Софи бариста. — Что там у тебя с учебой?              — Учеба… Учеба… — та, надев очки, задумчиво постучала пальцами по твердой поверхности. — Вот я учусь лишь почти два месяца, а ощущение, как будто бы целую вечность…       

***

      Вот я учусь почти два месяца, а как будто бы целую вечность… Я сдала в своей школе экзамены на «отлично», училась хорошо, прошла вступительные, и меня взяли в первых рядах, но… Вроде бы мне надо радоваться, а вроде бы я совсем не ожидала, что столкнусь с такими нелепыми трудностями. Какими? Ну, например, язык. У меня была огромная уверенность в том, что у меня есть достаточные знания, чтобы учиться. Да и мне многие говорили, что я просто отлично говорю на английском, а что в итоге? А в итоге все мои высокие результаты за экзамены — всего-навсего пыль! Как будто ничего не учила вовсе. А ведь у меня были лучшие репетиторы, учебники, учителя… Родители в меня вложили все! Но получается так, что я сижу на лекции и далеко не всегда понимаю, о чем говорит профессор. Это не столько грустно, сколько обидно, понимаешь?              И вдали от семьи тоже, признаюсь, не так весело, как могло бы быть. Мои соседки по комнате классные, да и с остальными одногруппниками я общаюсь, но все равно иногда накрывает. Я здесь, в другой стране, а они в сотнях километрах от меня… Иногда задумываюсь об этом, и дрожь берет! И от тоски, и от осознания что-то похожего на: «неужели у меня действительно получилось?». Я как будто бы головой еще нахожусь в школе, так что мне трудно осознать то, что я уже студентка… И еще того университета, в который мне хотелось с самого детства попасть! До сих пор поверить невозможно… И… Хотя ладно. Неважно.              Но, знаешь, мне так нравится тут учиться! Я в полном восторге! И у меня есть стойкое чувство, что это на все сто мое. Архитектура заставляет меня влюбляться в нее с каждым днем больше и больше. Нас водят туда, куда в нашей стране бы не отвели, и показывают то, чего у нас нет! Да и возможностей здесь куда больше. Я, например, точно понимаю, куда пойду работать, когда закончу университет. Извини, не расскажу, куда именно: о своих планах распространяться не принято, иначе они не сбудутся… Но если я подпишу контракт, обязательно дам тебе знать. Ну, если тебе интересно будет…              Если честно, я еще боюсь подвести свою семью. У меня пока нет работы: пытаюсь въехать в учебу и привыкнуть, и они оплачивают мне все необходимое. Ну а вместе с тем и требуют от меня многого: «София, ты должна стараться лучше», «не разочаровывай нас, София» — подобное часто от них слышу. Я на самом деле удивлена, как они влияют на меня даже на расстоянии. И что они в принципе способны на это. В лет четырнадцать я думала о том, что при первой же возможности съеду от них и больше никогда не буду слушать их нравоучения, но жизнь оказалась куда сложнее… Во-первых, я выросла. А во-вторых… Хм… Как бы так сказать… Во-вторых, мне все-таки важно их мнение, хотя периодически они и перегибают палку, вот правда. Не они же вдали от дома на иностранном языке учились…              А еще ты вообще видела, сколько нам задают?! Профессоры либо считают, что у нас не должно быть личной жизни, либо что мы мазохисты. И ведь это даже не те предметы, которые связанные с архитектурой! Они нам в будущем абсолютно не понадобятся! Но делать-то все равно надо, нас никто не спрашивает… Поэтому, как ты видишь, с ноутбуком я никогда не расстаюсь: там самое важное. У меня скоро мозоли на пальцах из-за клавиатуры будут, бр…              Мне кажется, я слишком тоски нагнала, извини. Но в свою защиту скажу, что я не жалею. Конечно, это только начало, впереди будет лишь труднее и все такое, однако, если бы мне дали выбор между архитектором или какой-нибудь, не знаю, учительницей физики, то мой бы выбор все равно пал на мою профессию. «Нелегко и жутко интересно!» — так я это называю. У меня еще никогда не было такого огромного рвения, кроме английского, что-то так углубленно учить. А черчение для меня — отдельная психотерапия. Местами, конечно, неправильно бывает, но ведь суть не в этом! Суть в том, с каким отношением я это делаю.              Ну и еще ты не представляешь, какой я стала самостоятельной за эти… Полгода, наверное? Была ты бы знакома со мной раньше, ты бы меня не узнала, уверяю! Каждый день мне приходится столько ответственности и за себя, и за свои действия брать, что тут хочешь не хочешь, но взрослее станешь. Вот мой старший брат, например, в моем возрасте еще… Находился в детстве, скажем так. В общем, у него голова не была забита теми вещами, которые есть у меня. У него было все куда проще. Но не подумай, что я себя превозношу! Просто у него свой путь, у меня — свой. И я с него не сверну.              Вот когда мне станет полегче, я обязательно устроюсь на работу и начну копить на съем квартиры. Общежитие у нас вполне себе ничего, однако мне не совсем нравится делить комнату еще с кем-то. Мне гораздо комфортнее, когда я живу одна. Да и плюс… Иметь опыт работы всегда полезно для будущего. А мне как раз это очень нужно. Может, я, конечно, к тому времени передумаю насчет переезда из общежития, но устроиться куда-то точно не помешает. Деньги необходимы всем постоянно. Да и кто знает, что потом судьба преподнесет?              Кстати, про дом. Я знаю, это может показаться глупым, но у меня есть одна большая мечта — жить в здании, которое сама когда-нибудь спроектирую. Это ведь так классно! К тому же, тут должно быть огромное доверие к себе, чтобы «пользоваться» тем, что ты сам и создал. И мне хочется дойти именно до этого уровня, когда завершу обучение. Если у меня подобное получится, тогда я наверняка смогу добиться уже и всего остального. Это, скорее всего, будет самым главным доказательством и для меня, и для моей семьи, и вообще всех-всех-всех. Понимаешь?       

***

             — Понимаю, — ответила бариста. — У тебя амбициозные планы. И это хорошо. Ты-то точно со всем задуманным справишься.              — И зачем я только все это рассказала… — вздохнула Софи, но уже без прежней тени на лице. Ее речь в ходе разговора стала увереннее и живее. — Это же не интересно… Ты только про трудности спрашивала!              — Ты рассказала это за тем, что захотелось. А я с удовольствием послушала, — хихикнула девушка за барной стойкой и, опустив ложку в чашку, пододвинула ее к студентке. — Вот, лучше пей и не забивай лишним голову. Тебе сейчас это ни к чему.              — Спасибо, — поблагодарила Софи ее и, перемешав сахар, немного отпила. — Я вот всегда удивляюсь: как ты это делаешь?              — Что? Кофе? — улыбнулась бариста, подперев кулаком щеку.              — Я просто немного пожаловалась тебе на жизнь, и мне стало легче, — слегка удивленно произнесла Софи. — Как ты это делаешь?              — Никак. Ты сама ответила на свой вопрос, — пожала плечами та, — ты просто пожаловалась мне на жизнь. И все.              — Ладно, спасибо тебе. Правда, — на лице Софи тоже прорисовывалась улыбка. — А теперь извини меня, но мне правда надо поработать… Иначе профессор снесет мне потом голову.              — Конечно, — девушка больше не смела задерживать студентку. — Хотя погоди секунду… Ты же говорила что-то про работу, да?              — Ну да… — как-то неуверенно протянула Софи.              — Если все-таки надумаешь, я попробую договориться с начальством насчет тебя. Нам сейчас как раз лишней пары рук не хватает, — выпалила бариста. — Но это не срочно и не критично. Я пока одна справляюсь, но будет гораздо удобнее, если появится кто-нибудь еще.              — Спасибо тебе! — студентка расцвела прям на глазах и слегка покраснела. — Я подумаю над твоим предложением.              — Отлично, — бариста подмигнула, и после этого Софи развернулась и пошла к столику работать.       

***

      Часы показывали ровно девять часов вечера, когда табличка на кофейне из «открыто» превратилась в «закрыто». Девушка, оставшаяся в помещении одна, промывала кофемашину, целый день ей послушно отслужившую, и убирала вещи на свои места. Ароматный запах по-прежнему витал в воздухе, хотя никаких напитков уже не было. Дождь прекратил лить уже около часа назад, а на город тем временем опустилась настоящая ночь. На улице людей стало куда меньше: большинство готовилось к следующему дню и набиралось сил. Это чувствовалось и в атмосфере, и в звуках: все стало куда тише, спокойнее… Даже отчасти сонливо. Вот и баристе уже, по-видимому, пора отправляться домой.              Подметая пол, она засмотрелась в окно. И резко задумалась о том, кого сегодня видела и слышала. Легкая улыбка мигом озарила ее лицо, а на душе стало тепло. Она любила это место и свою работу. Любила людей, которые приходили сюда и делились с тем, что у них находится внутри. Это вызывает уважение и убеждает в том, что ты просыпаешься не зря. Если кофейня делает посетителей хоть чуточку счастливее, если им хотя бы немного нравится приготовленный кофе и его разнообразие, значит, девушка все делает правильно. Эти люди — взрослые и не очень — как нити разной длины: хоть и разные, но так или иначе переплетаются друг с другом в одном конкретном месте. И это место называется желанием быть услышанным, рассказать собственную историю. И бариста тут есть именно для этого, — чтобы слушать, чтобы слышать и ни за что не упрекать.              И если вы вдруг сами захотите посетить эту кофейню в неприметном месте, то не стесняйтесь: ее двери всегда для всех открыты. Здесь всегда вас будет ждать эта розоволосая девушка с чашкой кофе в руках. Кто знает, может, именно это вам и необходимо? Помните: вам тут точно будут рады. Только будьте осторожней: не сбейтесь с маршрута, пока будете идти. Все-таки найти эту кофейню еще та задачка — заблудиться легко. Но, поверьте, вы не пожалеете. Главное не потеряйтесь.