Воспоминания

Таймлайн: задолго до первой книги Сюжет: принц Луциан Коррино разрабатывает искусственную пряность, ментат контрабандистов Хассин - лучшая кандидатура для тестов

***

Дом наиба переполняло чувство тау. По мере того, как Свободные, благородные и контрабандисты принимали Воду Жизни, это чувство теряло границы в виде человеческих тел и плыло с вездесущим густым ароматом корицы, смешанной с запахом пота и вожделения. Тау-оргия вот-вот должна была развернуться. Нож Фарида прижат к горлу сопротивляющейся Сабрины - каждый, кто оказался в сиетче, обязан сделать глоток и присоединиться к торжеству. Хассин блуждает взглядом ментата по толпе, спрятав в рукава свои тонкие-тонкие руки. Ласки, скрытая ото всех пустынная нежность и страсть - даже ранее измученные видениями лица разглаживаются, а личности тонут в этом мареве доверия, единства и безопасности. Так непохоже на то, что он переносил в гильдии навигаторов. Предельное напряжение, натянутая струна рассудка, чья фальшивая нота пронизывает складки пространства. Эта струна должна и вынуждена сохранить себя, сконцентрироваться только на себе, чтобы получить бесчувственный точный расчет, какой раньше, эпохи назад, получали машины. Кто-то дёргает его за талию. Хассин резко оборачивается и бледнеет - перед ним его бывший наставник Эйрик. Человек, чьи слова отпечатались в голове, как пощёчина: "слишком чувствителен к спайсу; кандидатуру отклонить". - Здравствуй. Скучал? - Эйрик улыбается, как улыбался, отправляя учеников на очередную, бог знает какую по счёту пересдачу. Похолодев внутри, ментат делает пару осторожных шагов назад. С Эйриком их связывает немало - хотя бы его, Хассина, спасённая жизнь. Эйрик вовремя распознал его хрупкость; степень этой хрупкости наглядно демонстрировали спайсовые приступы, так часто случавшиеся с Хассином на Дюне. Спина упирается в чужой торс, и предплечье сжимают чьи-то длинные пальцы; кажется, в них больше фаланг, чем нужно. - Рад вас видеть, учитель, - сквозь зубы произносит Хассин. - Чем обязан? Задумчиво водя пальцами по подбородку, Эйрик высматривает кого-то в толпе. Тем временем, человек, заблокировавший Хассину путь к отступлению, с притворной лаской гладит напряженное тело, попутно выуживая и забирая нож. На попытку дернуться и возразить рука на предплечье сжимается с неожиданной силой. Усилием воли, Хассин успокаивает тело. Гортанные голоса Свободных отражаются от потолка и вибрируют в висках - крик, прерывающий священное действо, могут прервать с помощью криса. - Справа от выхода пустая комната, - негромко говорит выплывший из толпы блондин из благородных. - Продолжим там. Кириан, аккуратно. - Да, ваше высочество, - откликается голос сзади. Безуспешная попытка найти и окликнуть в толпе Рената Одрайде. Других контрабандистов кроме Сабрины не видно, но её расфокусированный взгляд и мягкое покачивание не оставляют надежды. Хассин пытается поднять руку, чтобы привлечь чьё-то внимание, но её перехватывают и шипят на ухо: "не нужно". Они покидают зал, и только заперевшись в отдельном помещении сбрасывают маски одурманенных первобытной общностью дикарей. Без этого спасительного ощущения страх пронзает ментата как ток. - Он подавал такие надежды, ваше высочество, - в голосе Эйрика звучит застарелое разочарование. Напряжение возрастает, особенно когда Кириан начинает неторопливо избавлять ментата от экипировки. Очередная попытка отстраниться теперь пресекается грубее - правую руку заламывают за спину, и шёпот вторит: "ты в меньшшинссстве". Принц Луциан вальяжно подходит, начиная изучать прикосновениями - скула, прядь волос, скрытая под рубашкой ключица. - У вас странный вкус на подопытных, Эйрик. Глаза Хассина округляются от понимания, что именно скрывалось за речами о "юном даровании" и "блестящем будущем". Хладнокровие ментата разбивается о мучительную правду. - Это бред, - голос Хассина искажается, выходя на высокие ноты. - Вы не могли... - Ну-ну, Хассин, мальчик мой. Если ты не забыл, я спас твою никчёмную жизнь. И я долго наблюдал за тобой. Очень долго. Расценивай это как справедливую плату. - Мне нужен человек с чувствительной нервной системой, - Луциан вертит в руках склянку с ядовито-алой жидкостью. - Будет лучше совсем избавить нашего подопытного кролика от одежды. Если кролик не будет делать глупостей, ему даже позволят сделать это самому. - Что бы это ни было, я не буду это пить! - Эйрик, а ведь вы утверждали, что он довольно послушный. Не то, чтобы для Кириана всё это было проблемой, но желаемый эффект... - Неблагодарный мальчишка! - взрывается навигатор, обнажая кинжал. - Позоришь меня перед будущим императором! Выскочка, а сам-то? Слишком слабый, чтобы вести хайлайнер. Слишком жалкий, чтобы служить при благородных домах. И вот ты прибился к контрабандистскому отрепью. Но сама судьба дает тебе ещё один шанс послужить на благо Вселенной! Давай, похорони его в этой пустынной дыре, как похоронил себя. Бездарное ничтожество! Хассин пытается сделать так, чтобы не дрожали губы. Это всё ложь, от первого и до последнего слова. Ведь это жесткость Эйрика довела его до такого нервного истощения, что он чуть не задохнулся в спайсовом газе. Ренат, Сабрина, любой другой из их банды - все безусловно ценят его как ментата. Даже с их легким подтруниванием над его приступами. "Довольно," - голос Луциана такой спокойный, будто это не приказ, а констатация факта. Блондин грациозно поворачивает голову и выразительно смотрит сначала на навигатора, а потом на дверь. Увидев, что Эйрик не понял намек, принц поклонился в издевательском реверансе и указал на дверь раскрытой ладонью. Дождавшись, когда она захлопнется за вышедшим, Луциан глубоко вздохнул. Тяжелый взгляд понимания - последнее, чего можно ждать от принца, решившего проводить опыты над людьми. Но в наследнике императора не было ни враждебности, ни гордыни. Склянка легла обратно в потайной карман. - Кириан, набрось на себя личину, чтобы его не хватились. Спокойно, Хассин. Я не планирую тебя убивать. Снова касание Луциана - на этот раз легкий массаж висков замершего в непонимании подопытного. Кириан отстраняется, отходит на несколько шагов, вглядывается. Усилие мимических мышц переходит в рябь кожи по всему лицу, и Хассин нервно дергается, видя перевоплощение. Собственное отражение смотрит на него - сначала с его смесью страха, вины и обиды, затем - возвращаясь к нейтральному выражению человека-компьютера. Луциан оборачивается оценить работу и одобрительно бросает: - Красавец. Иди. Лицевой танцор скрывается, и Хассину приходит мысль, что шансы, наконец, сравнялись, не считая того момента, что он остался без оружия и брони и, что хуже того, всё ещё переполнен эмоциями. - Должно быть, навигаторский лицей снится тебе в кошмарах, - сочувственный голос Луциана проникает непозволительно глубоко. - Он лгал мне... Всегда лгал, - Хассин мгновенно жалеет о приступе откровенности, но в противном случае слова бы попросту задушили его. Руки Луциана находят его сжатые кулаки и вплетаются между пальцев, немо впитывая нахлынувшую скорбь. Вместо паттернов личности принца Хассин ощущает лишь всепоглощающую бездну, и сейчас он в шаге от края. Он проклинает собственную жажду быть любимым и нужным, проклинает Рената Одрайде, показавшего, насколько это доступно, проклинает Луциана, эксплуатирующего сейчас эту уязвимость. На глазах проступают слёзы. Принц накрывает его губы поцелуем. Хассин чувствует танец рук по собственному телу, как и фактор того, что тело переключается на эти ощущения и просит ещё. - Хочешь ответить - ответь, - вполголоса подначивают ментата. - Вам же нельзя... спать... с кем попало, - напоминание будто бы адресовано не тому из них, кто нарушает табу. - Просто мне нужен человек с чувствительной нервной системой, - улыбается принц. - Позволишь? Освобожденное от рубашки тело покрывается мурашками. Реакции действительно феноменально чуткие, на грани боли - будто человек лишён кожи. Драгоценность, которую Эйрик зря втаптывал в грязь столько лет. Драгоценность приходит в себя рядом с обнаженным принцем, лежащем на боку. Тело приятно ломит, открывать глаза не хочется, в голове легко и ясно. Луциан по-хозяйски гладит рукой лопатки и улыбается, как сытый пустынный кот. Рядом валяется пустая склянка. Замечая её, Хассин хмурится: - Всё-таки, вы использовали меня. - Можно на ты, если не при людях, - потягивается принц. - Да, я использовал тебя. Как видишь, ты жив, тебе хорошо и ты в ясном сознании. Опыт успешен! - Это был какой-то афродизиак? Смех Луциана звонкий, словно аккорды бализета. Десятилетия работы, скрытые схемы поставок, обманувшие не одного и не двух ментатов, сложное переплетение процессов разветвленного тайного сотрудничества - всё ради достижения следующего уровня. Ради того, чтобы больше не зависеть от этой песчаной дыры. Ради создания искусственной пряности. - Всё объясню, если докажешь свою лояльность. Можешь продолжать работать контрабандистом, я дам знать, когда ты сможешь помочь мне чем-то. Кстати, если верить твоим пророчествам, в вашей команде будет пополнение, - подмигивает благородный, одеваясь. Чувства и логика снова вцепились друг в друга. Рацио подсказывает молчать о произошедшем и верить, что у Хассина теперь есть влиятельный покровитель. Эмоции вторят о том, что Хассина снова использовали, и это ужасно. К этому примешивается ещё и физическое влечение к несносному Коррино. - Последний вопрос. Ответьте... Я человек для вас? Уже полностью облаченный и вернувший своим жестам привычную величественность, Луциан задумался и некоторое время молчал. Наконец, он взглянул ментату в глаза и произнес: - Нельзя ждать признания от инструмента. Что бы это ни значило, это был последний ответ. Дверь хлопнула, оставляя Хассина одного.