《Пепел веры》

Туман раннего утра уже рассеялся, когда они шли вдоль тихой тропы. Долина вокруг казалась спокойной, но Хенджин ощущал каждое движение в сердце: все еще жил страх, что двор пал, что они потеряли всё. — Ты помнишь, как мать заставляла нас бегать до рассвета? — Джисон говорил тихо, почти сам с собой. — Не надо… — Хенджин сжал кулаки, боль от воспоминание словно укололо где то под ребром. — Я помню. — Ладно, ладно, не будем о воспитании. — Джисон усмехнулся, но взгляд его стал мягче. — Но король с королевой… Ты помнишь, как он ругался, когда я случайно разлил чернила на карту? — Тебе было смешно, — Хенджин выдавил тихо, чувствуя, как горечь поднимается вместе с воспоминанием. — А тебе? — Джисон отвел лошадь на шаг, глаза скользнули по нему. — Я видел, как ты пытался не плакать. — Я… — Хенджин замер. Его горло сжалось. Мысли о матери, о том, что могло с ней случиться, почти перекрыли дыхание. — Надеюсь… она… — Жива? — Джисон тихо догадался, не задавая вопроса. — Я тоже надеюсь. — Она должна быть… — Хенджин едва выдохнул. — Она ведь должна была пережить… Джисон молча положил руку на его плечо. Шутка ушла, осталась только тишина. Тишина, в которой была вся их потеря и всё, чего нельзя было сказать. К вечеру сквозь редкие деревья показался домик на окраине деревни — небольшой, с трещинами на крыше, но прочный. Вокруг пахло свежей землёй и дымком из печи. — Там кто-то живёт, — тихо сказал Хенджин, глядя на домик. — И быть может они нас приютят.. — Джисон чуть улыбнулся, сжимая поводья. — Надеюсь, добрые люди. Они подошли к низкой дверце, и Джисон постучал. Через мгновение дверь приоткрылась, и перед ними возникли два лица: пожилой мужчина с загорелой кожей и мягкими глазами, и женщина с повязкой на волосах, которая держала корзину с овощами. — Да? — произнёс мужчина, прищурившись.—Чем могу помочь? — Простите за вторжение, — сказал Джисон спокойно, но с мягким уважением. — Мы странники. Нам нужен ночлег… и немного еды. Лошади тоже устали. Женщина слегка опустила глаза, потом тихо улыбнулась. — Странники? — Мы можем дать вам ночлег, — сказала она, не сразу, но достаточно тепло. — Что ж...проходите. — Благодарим, — сказал Джисон, слегка кивнув. — Мы не много просим. Только теплую ночь и немного еды. Хенджин остался чуть позади, наблюдая, как хозяйка собирает простые миски и кладёт их на стол. Муж, пожилой человек с седыми висками, осторожно осмотрел их лошадей во дворе. — Вода у колодца свежая, — добавил он. — Если хотите, сходите сами. — Я пойду, — тихо сказал Джисон. — Нужно размять ноги. После того как ужин был готов — скромный, но ароматный — они сели за стол. Хозяйка подавала суп и хлеб, а Хенджин заметил, как тепло домашнего очага мягко ложится на плечи. — Вы издалека, — мягко заметила хозяйка, как бы невзначай, — редко кто проходит через наши края пешком. — Да, — ответил Джисон, не спеша. — Деревня наша разорилась несколько лет назад. Теперь мы направляемся в большой город — работу искать, да и хлеба на стол поставить. Хенджин кивнул, подхватывая: — Дорога трудна, но в городе возможностей больше.. работы, и… новых друзей. — Так вы торговцы? — уточнил хозяин, слегка прищурившись. — Можно сказать так, — улыбнулся Джисон, и взгляд его на мгновение задержался на Хенджине. — Не торговцы товарами, а… опытом. Мы носим с собой то, что знаем, и делимся этим там, где это нужно. — Понятно, — кивнул хозяин.. После ужина Джисон направился за водой. Каждый шаг к колодцу отдавался лёгкой болью в боку, а капли пота стекали за шиворот, оставляя следы на щеке. Ранение ещё не успело полностью затянуться, и рука, которая раньше никогда не дрожала, едва не дрогнула, когда он опустил ведро к воде. Хенджин остался в домике, скользя взглядом по окнам, беспокоясь, что Джисон один. Он понимал: телохранитель никогда бы не показал ему слабость, но сейчас… На краю деревни кто-то наблюдал, сын сельского головы, выглянул из-за угла. Его глаза мгновенно зафиксировали Джисона. Раненый, напряжённый, руки слегка дрожат — и в этом дрожании он увидел то, что считал слабостью. “так он один”, — подумал мужчина. “Не такой уж и непобедимый.” Джисон почувствовал чей-то взгляд на спине. Инстинктивно поднял голову, но отмахнулся, подумав что просто прохожий меж домов. Бета аккуратно поднял ведро, выпрямился и повернулся к дому. Кажется, всё в порядке. Но взгляд следовал за ним, как тень. Каждое движение телохранителя было теперь под микроскопом, каждая мелочь — заметна. Когда хранитель вернулся в домик, Хенджин встретил его взглядом. Тот опустил ведро, сделал шаг внутрь, и только тогда в его плечах прошла едва заметная дрожь, которую Хенджин успел уловить. — Всё в порядке? — спросил он тихо. — Да, — ответил Джисон ровно, скрывая усталость и боль, — просто вода тяжеловата. После ужина хозяйка аккуратно убрала посуду и, слегка смущаясь, произнесла: — Места в доме у нас совсем немного… Но у нас есть небольшой пристрой, сеновал. Там хоть немного тепла и покоя. Хенджин кивнул, глядя на Джисона. Тот тихо согласился, его взгляд уже устал после долгого дня пути. — Мы обойдёмся, — сказал Джисон. — Главное, чтобы было сухо и можно было лечь. Хозяйка засуетилась, но с доброй улыбкой: — Ладно, пойду приготовлю одеяло. Оно одно, тёплое, вам придётся делиться. — Ничего, — сказал Хенджин, едва заметно улыбнувшись уголком губ. — Мы привыкли к тесноте. Когда они прошли в пристройку, деревянный пол слегка скрипел под ногами. Хозяйка постелила одеяло на сеновале, тщательно расправляя складки. Тепло, исходящее от него, почти сразу обволокло ребят, и они почувствовали облегчение после долгого дня. — Тут, — сказала хозяйка, слегка отстранившись. — Я знаю, не очень удобно, но лучше пока ничего нет. — Оно достаточно тёплое, — подтвердил Джисон, осматривая маленькое пространство. — А спать вместе… это даже проще, чем пытаться разложиться по полу. Хенджин, немного смущённо, сел рядом, аккуратно придерживая край одеяла, чтобы Джисон мог лечь. Между ними повисла короткая пауза — тихая, но наполненная пониманием: даже в тесноте они находят удобство друг в друге. Хозяйка, слегка краснея, улыбнулась: — Ну… вы уж постарайтесь не простудиться. А я… пойду .. — Спасибо вам, — тихо сказал Хенджин. — За всё. Джисон кивнул, и в этот момент, когда хозяйка ушла, они оба слегка вздохнули, ощущая, как долгий путь на время отступает. Сеновал был тесным, но тёплым; домик — маленьким, но добрым. И хотя впереди оставалась ночь, а с ней и тревоги, ребята на мгновение позволили себе почувствовать просто тепло и покой. Хенджин первым потянулся к лампе и осторожно погасил фитиль. Комната сразу потонула в мягкой темноте. Сквозь маленькое окно внутрь лился серебристый свет луны Каэрина — холодный, прозрачный, почти нереальный после тёплого сияния огня. Несколько мгновений они лежали молча. Через стекло было видно небо — глубокое, бездонное, усыпанное звёздами. Они смотрели на него, не говоря ни слова. Это не было тяжёлым молчанием. Скорее коротким островком покоя посреди долгой дороги. Где-то за стеной лениво скрипнули доски. Ветер прошёлся по крыше. Лошади тихо переступили копытами во дворе. Джисон уснул первым. Впервые с тех пор, как они покинули дворец. Дорога, рана, тревога последних дней — всё это наконец взяло своё. Доброта хозяев, горячий ужин и тепло пристройки разморили его сильнее, чем он готов был признать. Хенджин ещё какое-то время смотрел на небо. А потом и его веки медленно опустились. В оглушающей тишине деревенской ночи тихо скрипнула дверца. Звук был почти неуловим. Но в неподвижности ночи он прозвучал так, будто кто-то провёл ногтем по стеклу. В комнату вошёл мужчина. Он остановился у порога, давая глазам привыкнуть к лунному свету. И медленно улыбнулся. Перед ним, в мягком серебристом свете, спали двое юношей. Их длинные волосы разметались по сену, лица казались почти беззащитными. Мужчина тихо выдохнул. — Повезло… — едва слышно прошептал он. Тот, кто приглянулся ему ещё у колодца, спал ближе к двери. Очень удачно. Он двинулся вперёд — осторожно, ступая между досками так, чтобы не скрипнули. Рука сжала рот Джисона, вторая обхватила его за плечи. Джисон проснулся мгновенно, тело рванулось, как пружина. Он дёрнулся, ударил локтем назад, попытался вывернуться — но сильные руки уже тянули его к выходу. — Ммм—! Звук задохнулся в ладони, бету резко потащили по полу. Резкое движение разбудило Хенджина, он распахнул глаза — и увидел только тёмный силуэт, волочащий Джисона к двери. Сердце принца ударило так сильно, что на секунду всё вокруг стало беззвучным. Джисон перестал брыкаться, он замер. Слёзы выступили на его глазах — настоящие, отчаянные. Он посмотрел на мужчину так, будто уже понял свою судьбу. Но внутри, под этим взглядом, холодно и быстро складывался план. Ещё мгновение, ещё шаг к двери. И как только Джисон напрягся, готовясь ударить — глухой удар разрезал тишину. Тело мужчины вздрогнуло, глаза его расширились и он рухнул вперёд - прямо на Джисона. Хенджин тяжело дышал, всё ещё сжимая в руках толстую деревянную перекладину, которой ударил его. — Чёрт… — выдохнул он. Джисон застонал под тяжестью альфы. — Ваше высочество… если вы… не убили его… уберите с меня эту тушу. Хенджин мгновенно отбросил перекладину и схватил мужчину за плечи. — Помоги… — выдохнул он. Вместе, с усилием, они стянули тяжёлое тело и вытащили его наружу. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Они протащили мужчину через двор и бросили его у колодца. Тот был без сознания, но дышал. — Жив, — тихо сказал Джисон и Хенджин кивнул. Они обменялись коротким взглядом, оставаться здесь было нельзя. Вернувшись в пристройку, они начали собираться. Тихо. Быстро. Их багаж и без того был скудным. Одеяло, которое дала хозяйка, они аккуратно свернули. Джисон достал из мешка несколько золотых монет. — Не слишком мало? — тихо спросил Хенджин. — Достаточно, — ответил Джисон. Он спрятал монеты внутрь одеяла. Благодарность...и извинение. Когда всё было готово, они ещё раз оглянулись на тёмный дом. — Надеюсь, у них не будет неприятностей, — тихо сказал Хенджин. — Не будет, — ответил Джисон. — Мы уйдём раньше, чем он очнётся. Они вывели лошадей со двора. Ночь встретила их прохладой. Луна Каэрина висела высоко над деревней, освещая дорогу мягким серебром. И дорога снова приняла их. Двух юных путников, которые не могли позволить себе остановиться. **** Джунсок шёл быстро, почти не разбирая дороги. Глина под сапогами была влажной после ночной росы, но он этого даже не замечал. Злость жгла внутри. Всю ночь перед глазами стояло одно и то же лицо. Тот парень у колодца. Высокий. Сильный. Раненый. Джунсок тогда сразу заметил, как тот держится. Как осторожно двигает рукой. Как напрягается, когда поднимает ведро. Боль в боку была явной, даже если сам парень пытался её скрыть. Слабость. Прекрасная, удобная слабость. Джунсок видел такие вещи мгновенно. Он рассчитывал всё быстро. Подождать, пока тот выйдет ночью, схватить, зажать рот. Раненый не смог бы сопротивляться долго. А потом… потом можно было бы избавиться от тела у реки. Вода унесла бы всё. Никто бы ничего не узнал. Путники приходят и уходят — в таких местах их не считают. Но всё пошло не так. Он сжал зубы. Когда он вошёл в пристройку, там оказалось двое. Не один. И второй… Джунсок тихо выругался сквозь зубы. Тот второй проснулся мгновенно. Словно зверь. Словно и не спал вовсе. И ударил так, что в глазах потемнело. Джунсок коснулся затылка. Пальцы нащупали запёкшуюся кровь. — Чёртовы ублюдки… — прошипел он. Он уже знал, что не сможет справиться с ними обоими. Даже если один ранен, эти двое двигались слишком уверенно, слаженно. Не крестьяне и не бродяги. И это бесило его ещё сильнее. Он дошёл до дома стариков и толкнул калитку. — Джунсок? — удивился мужчина. — Что-то случилось? — Где они? — резко сспросил молодой альфа. — Кто? — Путники. Женщина выглянула из-за двери. — Ушли, — сказала она. — Ещё до рассвета, кажется. Мы зашли в пристройку — постель холодная. Джунсок молча развернулся и шагнул обратно к сеновалу, он коснулся одеяла. Холодное. Значит, ушли давно. Он стиснул зубы. Не просто ушли — сбежали. Его взгляд скользнул по двору… и остановился. У колодца стояли двое солдат. Патруль. Они поили лошадей, лениво переговариваясь. Джунсок замер, мысль пришла мгновенно. Если он не смог справиться сам… …пусть ими займутся другие. Он подошёл к колодцу. — Эй, — окликнул он. Солдаты подняли головы. — Чего тебе? — спросил старший. Джунсок сделал шаг ближе. — Через деревню прошли двое, — сказал он. — Подозрительные. Солдат хмыкнул. — Путники? — Если бы, — ответил Джунсок. Он провёл рукой по затылку, показывая кровь. — Они напали на меня ночью. Солдаты сразу насторожились. — Напали? — Один из них ранен, — продолжил Джунсок. — В боку. Держится, будто ножом его задело. Но всё равно сильный, здоровый. Высокий. Волосы тёмные. Он говорил медленно, вспоминая лицо Джисона. И с каждым словом злость возвращалась. — Второй молчаливый. Но не слабый. Когда я попытался их остановить… этот ударил меня обухом по голове. Он показал свою рану. Старший солдат нахмурился. — Чего им от тебя было нужно? Джунсок опустил взгляд, словно колеблясь. Потом тихо сказал: — У меня был серебряный оберег. Он коснулся груди. — Единственная вещь, что родители передали мне. Ложь слетела с языка легко. — Они забрали его. Солдаты переглянулись. Теперь это звучало уже не как мелкая драка. Старший солдат лишь кивнул. *** Пламя тихо треснуло, когда Джисон подбросил в него ещё пару веток. Огонь на мгновение стал ярче, вытянулся вверх, осветив их лица. Запах жареного мяса стал гуще. Хенджин лежал, подложив руку под голову, и смотрел на огонь сквозь полуприкрытые веки. Тело ныло от дороги. Сырая земля тянула холодом даже сквозь плащ. — Если к утру дойдём до тракта, — тихо сказал Джисон, не отрывая взгляда от костра, — дальше будет проще. Людей больше. Растворимся. Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась усталость, которую он уже не скрывал так тщательно. Хенджин едва заметно кивнул. — Нам бы крышу… хоть на одну ночь, — добавил Джисон, чуть тише. — Но после вчерашнего… Он не договорил...огонь треснул. Ветер прошёлся по кустам. И на секунду — слишком короткую, чтобы быть уверенностью — Хенджину показалось, что звук был не один. Ветер снова прошёлся по кустам, зашуршал сухими ветками… и стих. Тишина после этого показалась неправильной. Слишком плотной. Словно лес на мгновение затаил дыхание. Он чуть приподнялся на локте, всматриваясь в темноту за линией кустов. Джисон замолчал на полуслове. Не резко — почти незаметно, но рука, державшая ветку, остановилась в воздухе. Он не повернул головы сразу. Только взгляд — короткий, быстрый — скользнул в сторону. — Не дёргайтесь. Голос прозвучал спокойно. Почти лениво, но слишком близко. Из темноты между кустами выступил силуэт. За ним — ещё один и ещё. Они не спешили, не делали резких движений. Просто выходили на свет костра, занимая позиции так, что отступать было некуда. Джисон медленно опустил ветку в огонь. Пламя дёрнулось, осветив лица солдат — и сталь в их руках. Короткий взгляд — и всё стало ясно. Слишком много. Сзади тоже. — Оружие не трогать, — добавил тот же голос. — Тогда обойдёмся без крови .Рука Джисона уже лежала на рукояти меча. Пальцы сомкнулись чуть сильнее, чем нужно, почти автоматически. Он не смотрел на солдат, но считал. Один — слева. Двое впереди. Ещё… тень за спиной. Слишком много и слишком близко. Даже если он успеет выхватить клинок — первый удар будет последним. Он медленно выдохнул. И только тогда перевёл взгляд на Хенджина. На долю мгновения, этого хватило. Решение принято, пальцы разжались, рука соскользнула с рукояти и опустилась вниз. Медленно. Без резких движений. Потом — вверх. Открытые ладони. Пустые. Хенджин шепчет, едва слышно: — Джисон… Он посмотрел на солдат, готовый вмешаться. Шёпот тонкий, почти растворился в шелесте ветра. Джисон слегка поднял палец к губам, жестом — молчи. Хенджин понимал: не время говорить, и в этот момент было удобнее притвориться немым. Он опустил голову, плечи расслабились, руки лежали на коленях. Джисон сел рядом, плечом касаясь его, чтобы дать понять: не бойся, всё под контролем. Солдаты приблизились медленно, не нападая. Их шаги были уверенными, но сдержанными — как у охотников, которые нашли след. — Сдавайтесь, — сказал старший, голос ровный, без крика. — Отдайте всё, что взяли. Это облегчит вам приговор. Джисон убрал руку с рукояти меча, поднял обе ладони вверх, молча показывая, что не понимает, о чём речь. Хенджин кивнул, не из-за страха, а из-за согласованности. Он не собирался говорить ни слова, как и договаривались. Солдаты обменялись коротким взглядом. Обстановка накалилась — в глазах каждого читалось: они уверены, что перед ними грабители. Джисон сделал ещё один шаг вперёд и спокойно произнёс: — Это мой брат. Мы идём в город, ищем работу. Никаких преступлений не совершали. Старший солдат помедлив, кивнул напарнику, после чего сковывает их руки. — Разберёмся с этим на базе, — сказал он. Джисон и Хенджин не возражали. Их мелкое золото конфисковали, как полагается при проверке подозрительных. И вот, молчаливые, но живые, они пошли за солдатами через лесную тропу, к форту