Когда ты перестал отвечать

Что может быть лучше, чем заболеть в собственный день рождения? Шэнь Цзю устало смотрел в серый потолок, молчаливый и чуть раздражённый. Да, он простудился. Конечно же, простудился! А ведь сам твердил Лю Цингэ — надень пальто потеплее. Но кто бы слушал здравый смысл, когда хочется выглядеть безупречно? Красота, как оказалось, требует не только жертв, но и платка, и горячего чая. В комнате стояла почти священная тишина, которую изредка нарушал его собственный кашель или сдержанный чих. Шэнь остался один — Лю уже ушёл по делам. Они встречались не первый год, и всё же в мелочах чувствовалась забота: завтрак, аккуратно поставленный на прикроватную тумбочку, чашка с остывающим чаем, записка с коротким «береги себя». Скука растянулась по комнате, как тёплое одеяло. И вдруг на столе коротко завибрировал телефон. Экран вспыхнул знакомым именем — “А-Лю”. А-Лю: Как ты себя чувствуешь? А-Лю: Выпил лекарство? Шэнь невольно улыбнулся. Даже через сухие буквы чувствовалась привычная забота. Пальцы медленно набрали ответ: Шэнь Цзю: Всё нормально. Немного горло болит, но жить буду. Шэнь Цзю: Завтрак твой был вкусный. Ответ пришёл почти мгновенно. А-Лю: Рад слышать. Но, если температура поднимется — звони. Я приеду. Шэнь Цзю: Не надо, я справлюсь. А-Лю: Это не обсуждается. Шэнь усмехнулся, пряча улыбку в одеяло. Лю Цингэ был упрям — в этом не было ничего нового. Но от этого упрямства становилось как-то теплее, будто от чашки свежего чая в промозглое утро. Он поставил телефон рядом, глядя, как экран гаснет, оставляя за собой лёгкое свечение в темноте комнаты. Где-то внутри этого света жила уверенность: стоит только позвать — Лю действительно приедет. Шэнь Цзю долго смотрел на телефон, пока экран совсем не погас. Тишина снова вернулась — мягкая, обволакивающая, как ватное облако. Голова гудела, тело ныло, но в груди всё равно теплилось чувство… спокойствия. Наверное, от того, что где-то там, за стенами этой квартиры, есть кто-то, кто беспокоится. Он вдруг вспомнил, что пару часов назад успел набрать себе ванну — горячую, с лёгким ароматом трав. Вода, наверное, уже остыла… или всё ещё тёплая? Мысль о горячей ванне показалась слишком заманчивой. Шэнь поднялся, неуверенно ступая босыми ногами по прохладному полу. Голова кружилась, но он всё же добрался до ванной. Пар, лёгкий и ленивый, ещё поднимался из воды. Он опустился в неё, вздохнул — тело приятно обдало теплом, мышцы расслабились, глаза сами собой начали закрываться. Немного отдохну… просто пару минут… Пар окутывал его, ласкал кожу, будто пытаясь убаюкать. Мир становился мягким и размытым. Сначала ему показалось, что это просто усталость. Потом воздух стал тяжёлым, дыхание — прерывистым. Всё поплыло. Последнее, что он успел почувствовать, — это скользкое касание воды у шеи и слабый шум в ушах. Телефон, оставленный на кровати, снова завибрировал. Сначала один раз. Потом ещё. И ещё. А-Лю: Цзю? А-Лю: Почему не отвечаешь? А-Лю: Шэнь, ты там?.. С каждой минутой тревога в голосе между строк становилась ощутимее. А потом Лю Цингэ просто перестал писать — и сорвался с места. Лю Цингэ почти не помнил, как вылетел из-за рабочего стола. Тревога, будто холодная волна, накрыла его сразу, как только сообщение осталось без ответа. Он знал Шэня — тот мог не брать трубку, если спит или занят, но сейчас было что-то не то. Интуиция, это странное чувство, которое редко ошибалось, стучало в висках: едь. Дверь квартиры Шэня поддалась не сразу — ключ скользнул, будто сам дрожал в пальцах. Внутри стояла гнетущая тишина. Ни шагов, ни звука, только еле слышное капанье воды. — Шэнь? — голос прозвучал глухо, слишком тихо для того, чтобы его услышали. — Шэнь Цзю? Ответа не было. Лю прошёл по коридору, сердце билось в груди слишком громко, каждое эхо шагов будто отмеряло время. Когда он толкнул дверь в ванную, горячий пар ударил в лицо, заставив на миг зажмуриться. А потом он увидел его — безвольно опустившегося в воду, бледного, с приоткрытыми губами. — Цзю! — Лю метнулся вперёд, почти скользя по плитке. Он подхватил Шэня, вытаскивая его из воды. Тело было тяжёлым, обмякшим, но дыхание — есть! — слабое, неровное, но есть. Лю опустился на пол, прижимая его к себе, ладонями отводя влажные пряди от лица. — Эй, слышишь меня? Шэнь, открой глаза… Шэнь тихо застонал, веки дрогнули, а потом он медленно вдохнул — первый осознанный вдох. Лю выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает грудь. — Ну и напугал же ты меня, — прошептал он, прижимая лоб к его мокрой макушке. — Нельзя так… слышишь? Никогда. Тишина снова вернулась, но теперь она была другой — наполненной тихим дыханием и дрожью рук, которые не хотели отпускать. Тепло. Сначала Шэнь подумал, что снова уснул в ванной — но под пальцами чувствовалась не гладкая керамика, а ткань. Мягкое одеяло, чужое дыхание где-то рядом, знакомый запах — немного зелёного чая и чего-то спокойного, тёплого, его. Он открыл глаза. Комната была полутёмной, только настольная лампа отбрасывала мягкий свет. На краю кровати сидел Лю Цингэ, устало уронив плечи. На рукаве его рубашки виднелись тёмные пятна — то ли вода, то ли слёзы. — Лю?.. — голос прозвучал хрипло, но тихо. Тот мгновенно поднял голову. — Ты очнулся. — В его голосе смешались облегчение и сдержанная тревога. — Как себя чувствуешь? Шэнь попытался улыбнуться. — Как будто переехала повозка, но... вроде жив. — Не шути так, — Лю вздохнул, наклоняясь ближе. Его ладонь легла на лоб Шэня, осторожно, почти благоговейно. — Температура всё ещё высокая. Что тебе взбрело в голову лезть в ванну, когда ты болен? Шэнь отвёл взгляд, будто мальчишка, пойманный на шалости. — Хотел просто... согреться. И... уснул. Лю на мгновение закрыл глаза, а потом тихо рассмеялся — нервно, но с нежностью. — Ты неисправим. — Зато у меня есть ты, — пробормотал Шэнь, и уголки его губ приподнялись. Лю замер, потом легко провёл пальцами по его волосам, разглаживая влажные пряди. — Да. Есть. И, к твоему несчастью, я не собираюсь никуда уходить. Он поправил одеяло, подоткнул его под плечи, и Шэнь снова закрыл глаза — не от усталости, а от того самого чувства, когда рядом безопасно. Где-то за окном шёл мелкий дождь, ровный и тихий, а в комнате остались только дыхание и едва слышный шёпот: — С днём рождения, Шэнь Цзю