Что-то, что мы должны сказать

      Ландо не совсем понимает в какой момент их взаимоотношений с Оскаром вошло в привычку целовать друг друга где-нибудь в безлюдных комнатах, где их никто не найдет.       Они не встречаются, а до этого он, как казалось, и вовсе едва ли мог назвать их отношения дружескими, а потом что-то пошло не куда надо. А точнее всё резко начало катиться в пропасть. И продолжается это не первый месяц. И не второй. И Ландо не знает (на самом деле знает, но просто не может), что ему делать.       Ему нравится Оскар. Нет, он давно влюблен в него, и влюблен он был в него просто безумно сильно. Он не может ответить, когда именно появились эти чувства, но есть они далеко не первый год. Может быть тогда, когда Оскар только стал его напарником, а может и вообще до того, когда они не были знакомы так близко.       А сейчас они свободно целуются, надеясь, что они не попадутся никому на глаза, ведь они не смогут объяснить это. Ни у кого из них нет четкого ответа, что между ними происходит, но останавливаться они не планируют.       Но и в то же время ни один из них не был против такого рода отношений. Это что-то типа дружбы с привилегиями. Несмотря на то, что ничем хорошим это явно не кончится, и понимают это оба, они продолжают. Хотя в голове у Ландо постепенно формируется огромный комок сомнений и тревог по поводу всего этого, а что в голове у Оскара он не знает.       Разрешение у Норриса не спрашивают никогда (нет, всё-таки, он преувеличивает, в начале его всегда спрашивали), но в любом случае, если бы он был против, то знали бы этом все. Сейчас же его просто мягко, но настойчиво тянут за запястье. Оскар прячет их в безлюдном помещении, что каждый раз, как нельзя кстати, оказывается рядом. Ландо кажется, что люди оттуда будто бы испаряются, стоит им зайти, потому что абсолютно всегда какая-то комната будет полностью пустой и обязательно рядом с ними, а не в другом конце здания. А ещё ему кажется, что Оскар в этом как-то замешан, но высказать сомнения банально не успевает.       Ландо всегда смотрит на Оскара "глазами-сердечками", как любил шутить Карлос (да и не только он), и как писали в интернете их фанаты. Пересматривая их совместные ролики, Норрис всегда в голове соглашается, но в жизни каждый раз отшучивается и смеётся, пока щеки становятся на оттенок краснее, и он надеется, что в жизни это не так заметно. А ещё Карлос говорит, что Оскар на него смотрит в ответ точно также, а Ландо действительно просто не понимает этого или же не замечает целенаправленно, потому что считает, что Оскар не может быть влюблен в него.       Ландо всегда пытается дотронуться до Пиастри, иногда хотя бы просто взять за руку. Да, целоваться они не могут на глазах у всех, но кто мешает им касаться друг друга? И тут уже инициатором был Ландо. Всегда невзначай проведет по плечу или же сожмет руку на талии чуть сильнее, чем надо. После подобного он чувствует обжигающий ответный взгляд в свою сторону, а на его собственном лице появляется яркая улыбка. Он знает, что произойдет, когда они останутся одни.       Ландо всегда пытается не слишком открыто смотреть, скорее даже пялиться, но не удается. Он засматривается, а когда на него смотрят в ответ, он улыбается и стыдливо опускает голову, словно нашкодивший школьник. Ландо надеется, что не видно, как сильно он смущён.       Ландо пытается делать вид, что не переживает из-за этого, но ему бывает тяжело уснуть из-за давящих сомнений. Ему кажется, что им надо прекратить, и он пытается сказать об этом Оскару, но у него не получается, потому что каждый раз на него смотрят... так. Сколько Ландо не пробует подобрать правильное слово к этому самому «так» – у него не выходит. Подходит только одно слово, что оставляет после себя на языке приятное, но в тоже время слегка горькое послевкусие. Влюбленно. Оскар смотрит на него так, словно что-то чувствует.       Но Оскар не влюблен в него, конечно же нет. Они просто каждый день целуются чуть ли не каждый час, скрываясь ото всех. Просто целуются.       Они просто цепляются друг за друга всем, чем только могут, словно у них больше никого нет и не будет, словно они единственные, кто остался жив на планете. Цепляются отчаянно, в страхе, что кто-то один может исчезнуть. Они друзья. Да.       А потом случается празднование первого места Оскара. И тогда всё, что происходит между ними, катится ещё глубже в пропасть, практически падает на её дно.

***

      Музыка сливается с голосами людей. Ландо был диджеем большую часть вечеринки, как его попросили, а после уступил другому. В этот раз он согласился просто потому, что вечеринка в честь Оскара. В честь его победы. Не будь это всё устроено в честь его напарника, он бы отказался, сославшись на усталость и плохое самочувствие.       Оскар практически никогда не присутствует на вечеринках, в честь его побед такое обычно никогда не устраивается, он в целом никогда не празднует так громко, да и ему не нравятся, но сегодняшний день, его далеко не первая победа по какой-то причине стала исключением.       Всем требуется момент, когда надо позволить себе расслабиться по полной, Ландо это понимает, но это никаким образом не относится к Оскару! Даже близко не стоит, даже чуть-чуть. Потому что он ненавидит быть пьяным и это не соответствует его характеру и предпочтениям, о которых Норрис знает так, как никто другой. Они поднимали эту тему всего несколько раз и довольно, но он запомнил.       Так что видеть Оскара на таких мероприятиях это как узнать, что Ландо полюбил рыбу. Очень странно и невозможно. Но всё-таки это происходит прямо сейчас. Но рыбу он всё равно не полюбит.       В любой другой день Ландо, скорее всего, вместе с неизвестными ему девушками, а может и парнями, смотря кому он и кто ему приглянется, был на танцполе, но сейчас он сидит с Карлосом за одним из столиков, находящимся довольно далеко. И Сайнс явно трезвее его. Возможно даже слишком трезвее.       И это продолжается последние вечеринки, а если точнее, последние два месяца (на самом деле больше), даже если они с ним в главной роли. Ему не хочется, как это бывало раньше, быть в центре, переводить внимание всех на себя. Норрису хочется просто быть с Оскаром. Сейчас он чувствует себя не в своей тарелке, находясь в толпе большинства незнакомых ему людей, а не рядом с Оскаром.       Ландо еле находит в толпе его. Вместе с ним какая-то девушка. Они танцуют. Оскар не умеет и ненавидит танцевать, но, видимо, не в этот раз, либо же это не касается именно той девушки. Он в целом ненавидит вечеринки, но по какой-то причине всё ещё здесь. Они оба вроде как улыбаются друг другу и болтают о чем-то. Её руки лежат на его плечах, а он обнимает её за талию.       Ландо хочет выколоть себе глаза, чтобы перестать так явно пялиться и не вырвать себе волосы в последствии от сжигающей изнутри ревности. И Карлос замечает это. Он единственный, кому Ландо доверил свои чувства (хотя это больше произошло случайно, чем намеренно), и теперь Сайнсу приходится быть свидетелем их драмы, ведь он уже давно пытается доказать Норрису взаимность его чувств. – Ты прожжешь в нем дыру, – Карлос наклоняется к нему, крича слова чуть ли не в ухо, потому что музыка очень громкая. Ландо опускает голову вниз, а после запрокидывает её, допивая бокал, не замечая, что взгляд Оскара метнулся к ним уже далеко не в первый раз за этот вечер. Зато это заметил Карлос. А ещё он заметил, что та девушка рядом с ним ему совершенно не интересна, как и он ей. – Ландо. – Я в порядке, – он откидывается на спинку дивана, потирая слипавшиеся глаза, а после просто утыкается взглядом в потолок. Он вполне может уснуть прямо сейчас, ему ничего не мешает это сделать, ведь он спал и не в таких условиях, но мысли об Оскаре, о таком Оскаре, выглядящим настолько радостным с кем-то кроме него, заставляют сердце в груди болезненно сжиматься. Он не уснет, потому что на него всё это давит. Закроет глаза и в темноте появится их образ.       А ещё он не в порядке. Уже давно нет. – Вам надо уже поговорить, – Сайнс принимает точно такую же позу как и Ландо, только повернув голову к другу. – Это не может продолжаться дальше. – Я знаю. – Ты знаешь, но ничего не меняешь до сих пор, хотя я уже... – Потому что это не так просто, как ты думаешь! – Ландо реагирует резче, чем хотел, громко перебив Карлоса и резко вставая со своего места. Он сжимает стол пальцами до побелевших костяшек. – Сука, я не могу. Просто не могу, не сейчас, понимаешь? – Но надо, причем уже давно. Вам обоим хуже от этого, Ландо. Хватит просто прятаться как школяры по туалетам и целоваться. Поговорите уже. – Я с ним обязательно поговорю, но не сейчас. Потому что сейчас я планирую взять что-нибудь покрепче и напиться, чтобы не думать, – Ландо будет думать, когда напьется. Он будет думать много и сделает себе только хуже. Он уже выходит из-за столика, но останавливается, так как его хватают за запястье. – Единственная причина, по которой я все ещё здесь, так это то, что ты - мой лучший друг, убивающийся по явно взаимным чувствам, но не желающий признавать этого. И если тебя оставить сейчас одного, то потом я, если повезёт, точно найду тебя валяющимся в кустах и в отчаянии, – Карлос переводит взгляд обратно в толпу, не замечая там Оскара, зато видит девушку, с которой тот танцевал, и она уже нашла себе другое заинтересованное лицо - другую девушку. – Давай я отвезу тебя обратно в отель, и ты просто пойдешь спать, чтобы сейчас не натворить херни и не сделать себе ещё хуже.       Перед ответом Ландо несколько секунд колеблется, но сейчас понимает, что у него явно нет настроя блевать (а у кого он есть - это раз, ну а ещё будь он не насколько поглощен своими проблемами, то он бы явно не задумывался о таких вещах - это два (и без этого он и Карлос уже давно пошли в разнос)) в кусты через несколько часов, а после ещё утром, если повезёт, в туалет, а если нет, то на собственный, он надеется нет, пол, ведь ему же убирать, если пол всё-таки будет его. А ещё он понимает, что действительно может натворить чего-нибудь, о чем пожалеет завтра.       Будь он в другом состоянии, а точнее, если бы он не думал только об Оскаре и о своих ебучих чувствах, ощущаемых словно петля на шее, то явно бы не колебался в принятии решения, и решил пить до победного, потому что точно повеселился бы, но в нынешнем состоянии он бы просто очень грустно лежал на барной стойке и плакался неизвестно кому, если удача не повернется к нему лицом - самому Оскару, а если всё-таки повернется - Карлосу или левому человеку, а после и вправду бы лежал в кустах. Подобное не происходит часто, точнее почти никогда, да и в целом Ландо не пьет до такого состояния, что забывает вчерашний день, но оно уже было, так что некоторые гонщики никогда не упускали возможность пошутить над Ландо.       Но всё же правда спасибо Сайнсу, ведь если бы не он, то кто знает, что с ним было, именно он остановил его от необдуманного решения. – Ладно, да, хорошо, поехали.       Стоит Ландо наконец двинуться со своего места, направившись к выходу, как на него налетают две молодые девушки, опрокидывая на него два полных стакана. Ему хочется взвыть и приложить кого-нибудь о стенку от досады, потому что одежда начинает неприятно липнуть к телу. Но он всё-таки уверяет девушек, чтоб они не переживали из-за этого, и что он прямо сейчас уходит. Едва успокоив их, не без помощь Карлоса, конечно, они уходят, оставляя их вновь вдвоем. – Я сейчас вернусь, – бросает он, несмотря на друга, и пролезает сквозь толпу к туалету.       Войдя в туалет, он понимает, что здесь до непривычного тихо. Никто не обжимается в кабинках, как это бывает иногда на таких мероприятиях, что заставляет Ландо усмехнуться. Он включает воду и умывает лицо холодной водой, пытаясь привести себя в порядок, точнее свои мысли, а ещё пытается смыть хотя бы с лица и шеи алкоголь.       Как только ему показалось, что он отвлекся от Оскара, так снова всплывает картинка его с какой-то дамой. Какой же это всё-таки сюр! Он ревнует своего друга к какой-то девушке. Они ведь не в отношениях. Ему кажется, он не имеет ни малейшего права на такие чувства, но они всё равно возникают.       Дверь хлопает, уведомляя о том, что кто-то пришел. Ландо надеется, что за ним не пошел Карлос, ему надо пару минут побыть одному. – Ты искупался в бассейне из... м-м-м... мартини? А? – игриво, наверное даже слишком, тянет знакомый голос.       Горячие руки ложатся на талию Ландо, голова оказывается на плече, а к его спине прижимаются всем телом. Оскар. Явно выпивший. Он утыкается носом в шею, вдыхая и выдыхая в неё. Ландо кажется, что он сейчас умрет прямо на месте, у него не рука не поднимается прямо сейчас отодвинуть Оскара от себя или сказать ему прекратить. И даже никакая тупая ответная шутка не приходит на ум. Он просто прикрывает глаза, откидывая голову назад, прислоняясь своим виском к виску Оскара.       Оскар сейчас с ним, оставив ту девушку одну. И ему нравится эта мысль, даже если она, возможно, в какой-то мере эгоистична, ведь они не встречаются, и Ландо не может его ревновать и хотеть, чтобы Пиастри целовал только его, чтобы танцевал и был настолько счастлив только с ним, и чтобы хотел он только его и никого больше. Нет, хотеть он всё-таки может.       Они просто стоят в тишине. Условной тишине, потому что за стеной все ещё слышно музыку и голоса людей, хоть и приглушённо, а воду он так и не выключил.       И может быть Ландо стоило бы сделать что-то, прежде чем дальше происходит это.       Он чувствует прикосновение к своей шее, чуть ниже уха, шершавого тёплого языка. Ландо распахивает глаза и сильнее впивается одной рукой в раковину, а другой в ладонь на своей талии. Он смотрит в зеркало широко распахнутыми глазами, наблюдая, как Оскар ведёт языком по его шее, а после слегка прикусывает кожу на линии челюсти и оставляет поцелуй на этом месте.       Ландо тяжело дышит, пялясь на Оскара через зеркало. Он выглядит намного лучше, когда не укладывает свои волосы, ему лучше с беспорядком на голове. Только сейчас Ландо замечает, что на него через зеркало смотрят в ответ. Горячо. От него ожидают ответных действий, разрешения или же наоборот запрета на продолжение.       А Ландо пытается найти в голове хоть одну адекватную мысль, но в голове не появляется ничего кроме яркого желания отсосать ему и это просто ахуеть. Оскар выглядит безумно горячо, и это отдаётся тяжестью внизу живота. Но Ландо просто смотрит помутневшим взглядом в ответ. Он не хочет прекращать.       Оскар не чувствует сопротивления и ведёт носом по щеке, прикрыв глаза, оставляет несколько поцелуев на ней, а после он поворачивает голову Ландо к себе, впиваясь в его губы.       Ландо отмирает и шумно выдыхает прямо в поцелуй, переворачивается телом полностью, пытаясь как можно ближе прижаться к Оскару. Он еле находит кран позади себя и выключает воду. Ландо обнимает его руками за шею, кладя одну из ладоней на затылок, пальцами проходясь по волосам и после оставляя их там. Ему всовывают колено между ног и прижимают к раковине, заставляя сильней выгибаться в спине. И всё происходящее пьянит хуже чем алкоголь.       Оскар всегда целует нежно и не торопится, особенно по сравнению с Ландо, который всегда начинает борьбу за первенство в поцелуе, но в итоге некую "победу" всегда одерживает Пиастри. Но сейчас всё было не так. Оскар бесспорно контролирует всё, не давая Ландо и шанса попытаться взять контроль на себя, но он и не пытается. Он целует настойчиво, прикусывая чужую нижнюю губу, и во ртах теперь чувствуется лёгкий привкус металла, что перемешивается с выпитым раньше алкоголем.       Ландо чувствует как по мокрой груди проводят рукой и спускаются ниже, к ремню на брюках и пытаются расстегнуть его. Он резко отстраняется. Норрис не даёт Оскару думать, заталкивая его в самую первую кабинку и закрываясь там, прижимая Оскара к стенке и тут же сразу резко опускаясь на колени, больно стукнувшись ими о кафель, но не обращая на это внимания.       Пиастри хочет что-то спросить, но увидя Ландо на коленях перед собой, замолкает. Он запускает руки в кудрявые волосы, в то время как Норрис пытается трясущимися руками расстегнуть ширинку на брюках.       И всё происходит чересчур быстро и сумбурно, Ландо старается взять как можно глубже и у него получается, член чуть ли не на каждом толчке упирается ему в глотку. Рука Оскара натягивает его волосы, направляя, и заставляя то прижаться как можно ближе, утыкаясь носом в кожу, то отстраниться, чтобы потом вновь толкнуться всей длиной в теплый рот.       В ушах стоит шум и единственное, что может расслышать Ландо среди него, так это приглушённые стоны и вздохи Оскара. Дверь в туалет хлопает, давая знать, что кто-то прошел, но как же ему сейчас на это всё равно. Он не думает и не собирается это делать.       По подбородку неприятно течет слюна, а глаза слезятся, застелая всё мутной пеленой. Собственные штаны неприятно давят, но это кажется в моменте таким совершенно не важным, потому что прямо сейчас он на коленях перед тем, о кем грезил непозволительно долго.       Ландо доводит Оскара до разрядки, сильнее впиваясь в чужие бёдра пальцами, скорее всего до синяков. Когда он отстраняется и еле-еле встаёт на трясущихся ногах, его ответно прижимают к кабинке, прямо как он до этого.       Оскар запускает руку в его брюки, заставляя Ландо вздрогнуть, когда его член сжимают в руке и начинают водить ею по всей длине. Он давится воздухом, утыкаясь в грудь Оскара головой, а руками хватается за плечи, чтобы не сползти по стене вниз.       Ландо хватает пары движений, чтобы кончить. И это, наверное, самый яркий оргазм, что он испытывал за последнее время. Он хрипло стонет и всхлипывает, когда чувствует как его целуют в макушку. Он слышит, как Оскар говорит ему что-то, но получается понять только, кажется, "хороший мальчик" в конце предложения. В голове проносится мысль, что это за херня, а потом то, как же ему это понравилось.       Ландо поднимает голову, и его тут же целуют, прижимают голову к стене позади. У него кружится голова от всего происходящего, и у него не получается выловить в голове ни одну приличную мысль, хочется лишь повторить всё, что произошло, только уже в полностью трезвом состоянии.       А потом Ландо открывает глаза уже утром. В кровати. С рукой, обнимающий его за талию, и осознанием, что он утыкается в чужую, слава Богу в футболке, грудь. Точно. Оскар. От понимания, что это Оскар, ему хочется взвыть и провалиться под землю и никогда больше не подниматься обратно.       Он помнит, как после всего произошедшего они лишь быстро умылись, а после сразу же ушли, а если точнее, то почти выползли на трясущихся ногах (по большей части это касается именно Ландо) из клуба, уехав в отель на такси, в котором он и уснул. А дальше он не помнит ничего. Ландо не помнит как они оказались в номере (сейчас он даже не понимает, чей это), сделал или сказали ли он что-то позорное, переспали они или нет (он больше склоняет ко второму варианту). От всех мыслей и предположений становится дурно. Но возможно он и правда просто отрубился в такси, а Оскару пришлось его тащить. Но вспоминая вчерашнее ему кажется, что они скорее легли бы где-нибудь на лестнице, прямо на выходе в отель, пока их бы не перетащил кто-то к одному из их номеров, либо же не украли фанаты.       И вроде Ландо выпил не так уж и много, как ему кажется, но он практически ничего не помнит, что было после того, как они оказались в такси. Всё ещё есть вариант, что он действительно просто уснул, и он надеется на это. И этот вариант пока что ближе всего к правде.       Ландо тошнит, но желания выблеваться на пол, пока что, не возникает, поэтому он садится в кровати, предварительно скинув с себя руку. И даётся это очень и очень тяжело, потому что голова, как ему кажется, весит больше его всего остального тела. Он осматривает номер, замечая, что штанов на нём нет, а валяются они на кресле. Он поджимает губы и заставляет себя встать, еле-еле волоча собственные ноги по полу.       Быстро окинув взглядом номер он понимает, что это не его. "И слава богу" - проносится в голове. Ландо не обувается, решая быстро проскочить в свой номер, потому что он не далеко, а если точнее, прямо рядом с номером Оскара. Они у них смежные.       Вернувшись к себе, Ландо кидает обувь на пол и тут же идёт в душ. Сняв всю одежду, не забывая поставить в голове галочку кинуть её в стирку, потому что на штанах очень заметное пятно, он заходит в душ, а ещё она ужасно неприятно воняет. И после этого мозг сразу же начинает подсовывать, словно нарочно, воспоминания о вчерашнем вечере. Всё это отметается также быстро, как и это появляется, но Ландо всё равно приходится дрочить. И, если честно, ему вроде бы становится в каком-то смысле легче после этого.       Ландо переодевается в чистое, забирает телефон из грязных штанов и ставит его на зарядку, потому что тот разрядился в ноль, и ложится на кровать, раскинувшись на ней звездой. Голова все ещё гудит, поэтому он встаёт и идёт к своему чемодану в поисках таблеток.       Перебирая вещи, он пытается не думать, но мысль о том, что между ними теперь, волнует его до ужасного сильно. Ландо понимает, что после такого как раньше уже не будет, но ему в какой-то мере страшно, что всё происходящее между ними уйдет в ноль окончательно. Это скорее даже не страшит, а расстраивает. Расстраивает, что Оскар перестанет относиться к нему как раньше, что не будет больше никаких поцелуев, что на него больше никогда не посмотрят и до него больше не дотронутся как раньше.       Возможно он совершил глупость, сбежав до того, как Оскар проснулся.       Они ещё не виделись, но Ландо чувствует это напряжение между ними. «Мне надо с ним поговорить» - ему кажется, что это фраза уже стала главной его частью, без которой он не может существовать. Ландо хочет поговорить с ним давно, но не может. Фраза Карлоса тоже появляется в голове. Да, им однозначно надо поговорить. И после вчерашнего это надо сделать как можно быстрее. Сегодня или завтра. А ещё он всё-таки находит таблетки.

***

      И они действительно отдаляются, отношения становятся более напряжёнными. И это было в какой-то степени очевидно, но Ландо чувствует это слишком сильно, и ему становится плохо. Они нормально не общались, кажется, две недели? Две недели он пытается придумать как ему всё сказать, как подойти. И план речи даже вроде появился. Главное - не забыть его. И Ландо планирует поговорить в ближайшие дни, потому что он больше не может так.       Его иногда все ещё затаскивали в пустые комнаты. Например, вчера. Поцелуй нежный, но они оба натянуты словно струны. Движения стали более резкие. Стоит Ландо попытаться что-то сказать, так Оскар моментально уходит. И это расстраивает.       Ландо пытается выловить Оскара в выходной, после гонки, между практиками, да хоть когда-нибудь, но он очень быстро увиливает, бросая скромную нервную улыбку. И Ландо кажется, что он навязчивей, чем надо, но он ведь не может просто взять и оставить всё как есть? Он не хочет, чтобы всё было так.       Ещё большей проблемой становятся собственные чувства. Ландо кажется, что если ничего не изменится, то на следующем гран-при он целенаправленно въедет в ограждения, лишь бы перестать чувствовать себя настолько опустошенно из-за происходящего. Он все ещё влюблен, и если раньше ему с очень-очень сильной натяжкой было возможно смириться со статусом друзей с небольшими привилегиями, то сейчас же эти самые привилегии разъедают его изнутри.       Ландо ненавидит свои чувства. Он не хочет чувствовать к Оскару что-либо. Если бы не было чувств, то прямо сейчас отношения не поменялись бы, время от времени подобные мысли возникают в голове. И это ещё одна причина, по которой им срочно надо поговорить.       Ландо ложится в кровать и думает, что происходит с Оскаром. Он ожидал ещё тогда, когда они закрылись в кабинке, что их отношения изменятся, но не так сильно. Они все ещё, как кажется Ландо, очень близкие друг для друга люди, но они отдаляются с каждым днём всё дальше, пропасть растет и не собирается останавливаться. Ландо надоело, что каждый раз его ласкают, а после делают вид, что между ними ничего нет. Ему не надо никаких гребаных поцелуев, если кроме них между ними больше ничего не происходит.       На то, что от него каждый раз просто убегают, явно есть причина, и Ландо надо, чтобы Оскар рассказывал ему о ней. И он не собирается больше ждать.       Ландо с трудом вылавливает Оскара и заставляет его пойти с ним. Он крепко держит его руку, переплетя их пальцы вместе. Это происходит в день перед первой практикой. Собственный номер кажется лучшим вариантом, где им можно поговорить. Он затаскивает Пиастри в него, закрывает дверь и поворачивается, оказываясь практически впритык к лицу Оскара. Они все ещё держатся за руки. – Прямо сейчас ты скажешь мне, что происходит, – начинает Ландо, но замечая растерянность в глаза напротив, и решает всё высказать первым. – Оск, я устал, что ты сбегаешь каждый раз, как только я пытаюсь поговорить с тобой. Я просто не хочу, чтобы всё это продолжалось, мне тяжело. Да, ты наверное считаешь, что я слишком сильно парюсь по поводу нас, – речь и её план, что готовил Ландо всё это время, забылись, и он просто говорит всё, что думает. Всё, что чувствует. – Но ещё до всего произошедшего я хотел поговорить с тобой, но не мог. А сейчас ситуация стала ещё хуже, и я просто не могу больше так. – Ландо... – Я влюблен в тебя, наверное, с того момента, как ты стал моим напарником или может вообще ещё раньше, – слова вылетают легче, чем должны были. Ландо кажется, что он почти не думает, что говорит. Сейчас за него всё делает сердце. Глаза слезятся, а голос начинает сипеть. Он опускает голову вниз, слишком сильно сжимая чужую руку. – И я не хочу больше продолжать нашу странную дружбу с привилегиями. И либо мы прекращаем всё это, либо... либо, блять, я не знаю, Оск. Ты избегаешь меня и смотришь «так», что у меня язык не поворачивался начать этот разговор раньше. И возможно для тебя это не имеет абсолютно никакого смысла как для меня, и это волнует меня сильнее всего. Если ты ничего ко мне не чувствуешь, пожалуйста, скажи. – под конец голос окончательно надрывается, переходит в тихий всхлип. Ландо поджимает губы. Он не хотел, чтобы прямо сейчас он стоял здесь и плакал перед Оскаром. – Ландо... Ландо, иди сюда, – имя повторяют второй раз, потому что в первый на него не реагируют.       Оскар притягивает Ландо в объятия, и им приходится расцепить руки. Они крепко цепляются друг за друга, будто боятся, что кто-то из них сейчас исчезнет. Ландо прерывисто дышит, крепко жмурит глаза, но пара слез всё равно скатывается по щеке вниз, а после впитывается в чужую футболку. Он сжимает руки на спине Оскара, комкая в ладонях ткань. – Я думал, что ты ничего не чувствуешь ко мне, – начинает Оскар. – И когда наши отношения вдруг резко поменялись, мне показалось, что ты можешь быть влюблен в меня, но я так сильно отрицал это. Всё это время мне казалось, что на камеру - лишь образ, и я поступал как и ты, а тебя действительно устраивает дружба с привилегиями, а значит менять ничего не надо. Каждый раз, как только я видел, что ты хотел поговорить со мной, во мне появлялся страх, что ты хочешь остановиться, а для меня всё, что было между нами - единственный способ быть к тебе ближе так, как мне хотелось, – Оскар более закрытый эмоционально, ему тяжело выражать чувства настолько ярко, как это делает Ландо, хотя чувствует он очень много, и Норрис знает об этом. Он не торопит, когда слышит слишком длинные паузы или же запинки в словах. – А после случая в баре мне казалось, что это конец. Как раньше уже не будет. Точнее не будет вообще ничего. И мы больше не будем хотя бы просто переглядываться, понимаешь? И я пытался вернуть наши отношения к таким, какими они были до, чтобы мы просто... были, но как раньше уже не могло быть.       Оскар замолкает и чуть отстраняется. Он поднимает голову Ландо, заставляет его смотреть прямо в глаза. Одной рукой он поправляет кудрявые волосы, а второй аккуратно проводит по щеке, вытирая дорожки от слёз. – Мне казалось, что лучшим решением будет сказать тебе, чтобы мы прекратили, – продолжает Оскар, говоря чересчур тихо. Но это не чувствовалось. Его почти шёпот был оглушающим в гробовой тишине. – Прекратили всё между нами. Я хотел сказать тебе об этом на днях, собирался с мыслями. И если бы прямо сейчас ты не начал этот разговор, то так бы и случилось. И я не хочу представить, что было бы с нами потом. Ландо, всем этим я хочу сказать, что я тоже люблю тебя. Всегда любил. Прости, что не сказал тебе об этом раньше. – Ты... – Ландо в неверии открывает рот, а после мотает головой в отрицании. Оскар берет на себя всю ответственность, будто бы виноват только он, но ведь это не так. – Не говори так, будто это только твоя вина, мне тоже надо было перестать бояться, я мог бы сам сказать тебе раньше. Оск...       Ему не дают поговорить и затыкают поцелуем. Ландо возмущённо, больше в шутку, мычит, но позволяет. Они неловко сталкивают зубами, и Оскар чувствует смешок, и прикусывает за это чужую нижнюю губу, за что его слегка тянут за волосы на затылке.       Впервые за долгое время между ними нет никакого напряжения. Ландо отстраняется первым, вновь заключая Оскара обратно в объятия. Им надо обсудить ещё многое. Но сейчас он просто хочет постоять так. В тишине и долгожданном спокойствии. – Надо было сказать раньше, – всё-таки нарушает тишину Оскар. – Да, надо было. Избежали бы всего... этого. – Ландо чуть отстраняется, чтобы просто видеть лицо напротив. – Представь, сколько времени мы потеряли. И как долго это всё длилось, а разрешилось... за пару минут. – Знаешь, м-м, мы идиоты, – подводит итог Оскар. – Да, мы идиоты, – соглашается Ландо. – Карлос вчера написал, мы его очень сильно достали. Оба. И если мы не поговорим, то сам притащит нас друг к другу и будет держать нас взаперти, пока мы не поговорим. – Я бы посмеялся, но от Карлоса эта угроза звучит очень серьезно, – но на лице Оскара всё-таки появляется улыбка.       И они счастливы.

***

– Ландо, за стеной нас ждут журналисты... – Подождут ещё немного.       Ландо с громким хлопком закрывает дверь и притягивает к себе Оскара, требовательно впиваясь в его губы. Он хватается руками за плечи, перемещая их через несколько секунд по бокам головы, оглаживая большими пальцами скулы.       Оскар не может подавить собственную лёгкую игривость, улыбаясь лишь уголками губ. Он кладет руки на чужую талию, прижимая Ландо к себе ближе. Тот же кажется сейчас чересчур нуждающимся, потому что чуть ли не залезет на него, вместе с этим очень настойчиво целуя. Оскар хочет спросить, всё ли хорошо, но Ландо начинает первым. – Ты даже не представляешь, насколько же сильно я люблю тебя, Оска, – «р» в конце как обычно не произносит. Из всех вариантов имени этот самый любимый. А ещё у Ландо всё в порядке, просто немного нервничает. Он сразу это понимает и выражение лица тут же становится нежнее. – Представляю. И я тебя тоже очень люблю.        Оскар перемещает свои руки с талии на чужие руки на своём лице, переплетая их пальцы. Он подносит их к своим губам и целует костяшки, наблюдая просто кошмарное смятение, а после смущение на лице Ландо.       В этот момент дверь позади них распахивается, они оба прямо так и застывают, а в проходе виднеется Карлос. Он точно также как и они застывает. Ландо, кажется, пока не говорил о том, что они теперь встречаются. – Ландо.. О Боги, и Оскар.