Вот почему у нас не может быть хороших вещей.

***

Миллионы звезд, словно щедрая россыпь, украшали глубокое синее небо. Луна сияла ярко, её свет касался тенями складок здания и ложился на снег, который начал падать утром, окутывая Хогвартс белым покрывалом. Шепот зимы таился где-то на заднем плане, коридоры хранили тайны, когда ученики, оставив их, отправились в свои общие комнаты. Комендантский час начался два часа назад, и ему, как старосте Слизерина, пришлось прочесать коридор, прежде чем отправиться в общежитие Слизерина. Едва войдя в спальню, он заметил, что кровать Эванса всё ещё свободна. Он с огромным удовольствием узнал от Лестрейнджа, что мальчик всё ещё в лазарете, беспокоясь о своём друге с Пуффендуя. Ему в конечном итоге придется подчиниться воле Тома, и Том с удовольствием узнает каждый секрет, скрытый в нем, и безжалостно использует их, чтобы добиться расположения Эванса и подчинить его себе. Этот мальчик был аномалией. Он был ярким описанием спокойного голубого неба, таящего в себе бурю. Том глубоко ошибался, судя о небе только по его цвету. Гарри Эванс был грязнокровкой в Слизерине, у него не было выдающихся способностей ни на одном из предметов, он не был исключительным в спорте или других внеклассных мероприятиях, но он и не подозревал, что Эванс был намного ценнее большинства его рыцарей. И он узнал об этом только благодаря выброшенной записке от Грин-де-Вальда. С этого момента его внимание было приковано, он наблюдал за слизеринцем, который лгал о своем происхождении и многом другом, если Том правильно заметил. Гарри Эванс не был обычным волшебником, он был невероятно талантлив, но он намеренно принижал себя, чтобы не вызывать подозрений. Поэтому, конечно же, Том попросил Абраксаса раскопать о нем, что оказалось чрезвычайно плодотворным. Гарри Эванс был Гарри Джеймсом Поттером. Очевидно, у Генри Поттера был внебрачный ребенок, который был рад оставаться вне поля зрения и жить мирно во Франции. Но когда они несколько лет назад гастролировали по Лондону, Грин-де-Вальд догнал и убил их и многих магглов поблизости. Гарри сбежал и попал в Хогвартс. Трагично, но Тому было очень полезно сделать его рыцарем. Заметив, что Эванс не собирается возвращаться в ближайшее время, Том вошел в общую комнату, и воцарилась тишина, Лестрейндж и Малсибер ввалились внутрь. Подняв бровь, глядя на то, что казалось похотливой ночной вылазкой, Том ждал объяснений. – Том! – воскликнул Корвус. – Эм, мы не знали, что ты здесь будешь. Том нахмурился. Корвус был пьян, ему не нужно было его обнюхивать, чтобы это понять: – Надеюсь, никто из вас двоих не попался, когда вы приносили и употребляли контрабанду. Магнус, казалось, лучше понимал ситуацию и ответил: – Нет, мой Лорд, никто не видел… Следующим вошёл Малфой. Том бросил на него тот же взгляд, что и на Лестрейнджа, но прежде чем он успел отчитать кого-либо из них, дверь снова открылась, и вошёл Эванс. Его бесчувственное выражение лица не выдавало его отношения к собравшимся. Он тут же проигнорировал всех и направился в спальню, когда Том вмешался. – Где ты был, Эванс? – спросил Том, положив руку на книгу. – Комендантский час для пятикурсников и шестикурсников в половине одиннадцатого. Эванс посмотрел на него и закатил глаза: – В лазарете, на что у меня есть пропуск, который я предоставлю, если Слизнорт попросит. Том прищурился и откинулся назад. – Что-нибудь ещё, Ваша Светлость? – усмехнулся он и посмотрел на него с полным безразличием. Том оценивающе оглядел стоявшего перед ним мальчика - мужчину - и, снисходительно заговорил: – Не кажется ли тебе это странным, Эванс? Магглорожденного без имени внезапно находят посреди учебного года и отправляют в Хогвартс в тринадцать лет? Эванс сложил руки на груди, не теряя твёрдого выражения лица. Его растрепанные волосы едва были приглажены, а дорогой зеленый плащ непринужденно облегал его фигуру. Том знал, что он станет отличным украшением его постели. Тишина со стороны Эванса, несомненно, была нарушена, поскольку Том заметил, как рука Эванса дернулась к его волшебной палочке, будучи загнанным в угол на вражеской территории. Если же взглянуть на это с точки зрения самосохранения, то Эванс был против четверых, двое из которых, а именно он сам и Корвус, могли безжалостно наложить Смертельное проклятие. – Я жду, когда ты выскажешь свою точку зрения, Реддл, – пробормотал он с явной скукой в голосе. – Конечно, Эванс, – промурлыкал Реддл и, сделав паузу, добавил, – Или мне следует сказать Поттер? Эванс остался невозмутимым даже после того, как эта информация была озвучена, его глаза сохраняли отсутствие беспокойства, его лицо было лишено каких-либо намеков на недовольство. И Том на мгновение почувствовал, что это его загнали в угол. – Ты хочешь золотую звезду за то, что догадался? – бросил ему Эванс, сохраняя каменное лицо. Эванса это не беспокоило. – Должно быть, это так обидно - потерять родителей из-за сумасшедшего, – сказал Том. Эванс вздохнул и ответил: – Эта беседа скоро приведет к чему-нибудь полезному? Наглый сопляк. Том отбросил игру и начал: – Я хочу, чтобы ты присоединился к нам. Эванс поднял бровь: он попался на крючок, и Тому теперь хотелось лишь подтянуть его. Он сел на другую сторону дивана и удобно устроился. – А что я получу взамен? Реддл улыбнулся, сверкнув зубами, что заставило Малфоя слегка поежиться. – Я мог бы помочь тебе победить Грин-де-Вальда. Тишина слишком быстро распространилась по комнате, ветер стих, изумрудно-зелёные занавески затихли, потрескивание огня перед ними становилось громче, выкрикивая мольбы о помощи, в то время как остальные члены группы хранили молчание. Корвус, даже в своём пьяном оцепенении, был чрезвычайно заинтересован. Том пошел на большой риск, и на этот раз приманка была слишком велика. Грин-де-Вальд был достойным Тёмным Лордом с внушительной армией за спиной, и победить его было непростым испытанием даже для Тома Реддла. Эванс застыл, уставившись в одну точку. Затем разразился безудержным хохотом. Ярость должна была вскипеть в груди Тома, но он лишь терпеливо ждал, пока этот смех не прекратится. – Ты такой забавный, Реддл. Я и не знал, что у тебя такое хорошее чувство юмора, – сообщил ему Эванс. Реддл подождал, пока он успокоится, и когда это произошло, повторил: – Я не шучу. – Конечно, нет. Ты искренне веришь, что сможешь победить Грин-де-Вальда, – усмехнулся Эванс, и безразличие в его голосе оскорбило Мальсибера. – В прошлом году ты едва мог контролировать глупую змею. Думаешь, победишь Грин-де-Вальда? Холодок пробежал по спине Тома, глаза его налились кровью, когда он вынул палочку из кобуры, чувствуя, как холодное дерево касается его теплой руки. – Откуда ты это знаешь? Эванс вытянул шею, позволив ей хрустнуть, и неторопливо закинул ноги на стол перед собой: – Я многое знаю, Реддл, и думаю, что ты, как никто другой, должен понимать, какие усилия ты прилагаешь, чтобы привлечь мое внимание, что Грин-де-Вальд жив, потому что я позволяю ему жить. – Он и в подметки не годится Тёмному Лорду, с которым я столкнулся, – Эванс вяло закатил глаза и окинул Тома взглядом с головы до ног. – Имя моего Темного Лорда нельзя было произносить вслух, потому что он обладал огромной силой. Грин-де-Вальд - ничто по сравнению с ним. Если бы я хотел его смерти, он бы уже умер. – Поэтому, пожалуйста, Реддл, сделай мне одолжение и предложи что-нибудь более существенное, – Эванс отмахнулся от него. Том был слишком ошеломлён, чтобы говорить, всё должно было пойти не так. Кто, чёрт возьми, был его Тёмный Лорд? И как Эванс смеет говорить о противнике с такой нежностью, нежностью, которая должна была быть припасена только для него. – Мой Лорд, – вмешался Малфой, – очевидно, что он лжёт. Мы бы знали о таком развитии событий. – Позволь мне подыграть ему, Абраксас, – Том пожал плечами и сосредоточил взгляд на слизеринце перед собой. – Тогда мы могли бы дать тебе противоядие от яда, которым страдает твой друг. Том отравил Одина Крестсана, глуповатого охотника из Пуффендуя, с которым Эванс был довольно близок. Он даже говорил, что они хорошие друзья, но Том был находчив и он знал, что, если он сможет разыграть это правильно, он получит Эванса. И он сыграл идеально. Эванс был подавлен, когда осознал сложившуюся ситуацию, и был в ярости на любого, кто осмелился приблизиться к нему в то утро. – Вы имеете в виду аромат огненного цветка? – спросил его Эванс. Том замер, яд не поддавался обнаружению. Как он вообще… – Да, я заказал его, получил, и Один тоже проснулся, — пояснил Эванс с довольной ухмылкой. – Я знал, что это ты, очевидно, и дальше было довольно легко разобраться, как я уже сказал, ты ничто по сравнению с моим Темным Лордом. Том впился в него взглядом, и его охватила небывалая ярость. Это становилось просто нелепым. Кто этот Тёмный Лорд, о котором он никогда не слышал? Кто посмел быть более могущественным, чем он был или мог бы стать. Том превзошёл все существующие границы магии и намеревался превзойти их ещё больше. Он намеревался пойти ещё дальше в своих поисках магии и объединить Британию в единый оплот. Не должно было быть Тёмного Лорда, способного даже противостоять Тому, не говоря уже о том, чтобы заставить Гарри им восхищаться. Ревность под его кожей поднимала уродливую голову. – Вы все трое можете пройти в нашу спальню, пожалуйста, – попросил Том. Мульсибер сбежал первым, Корвус и Абраксас обеспокоенно посмотрели на Эванса и поплелись вверх по лестнице. – Почему, Томми, ты боишься, что я выдам ещё несколько твоих секретов? – одобрительно поддразнил его Эванс, поднялся на ноги и направился к окну, выходящему на Чёрное озеро. Том нахмурился, отрывая взгляд от Эванса и оглядываясь вокруг, подмечая каждую мелочь, окружавшую слизеринца. – Откуда ты знаешь о василиске? – Мой Темный Лорд сказал мне, – прямо ответил Эванс, – он даже познакомил меня с ним. У Тома кровь застыла в жилах: Гарри знал, где находится Тайная Комната. Это могло однозначно уличить его во многих вещах. Убийство Миртл Уоррен было самым важным, и Том не мог этого допустить. Это был нерешённый вопрос. Гарри Эванс был нерешённым вопросом. – Том, тебе действительно нужно поработать над выражением лица, – снисходительно улыбнулся Эванс. – другие могут этого не видеть, но я чувствую, когда ты больше не одобряешь, чтобы люди дышали. Том, чёрт возьми, не был эмоционален. Он был хищником, а хищники двигаются, никого не разбудив. Откуда Эванс это знал, откуда он знал Тома лучше, чем люди, жившие с ним? Как аномалия из ниоткуда могла взглянуть ему в глаза и заставить Тома Реддла, воплощение самообладания, желать его, хотеть его и его власти с такой яростной интенсивностью, что это было самое большое количество эмоций, которое Том чувствовал за очень долгое время. – Откуда ты так много обо мне знаешь? – спросил Том, придвигаясь ближе к Гарри, чей взгляд был прикован к кальмару. – Мой Темный Лорд… – Гарри остановился, заметив близость между ним и Томом. – Кто, черт возьми, твой Темный Лорд? Глаза Гарри хитро блеснули, когда его пальцы очертили челюсть Тома. Его губы, несомненно, были близки к губам Тома, когда он прошипел на парселтанге: – Лорд Волан-де-морт, конечно же.

***