За витриной BAND'Эроса

Все началось в последних числах июня, когда студенты уже сдали сессию и были предоставлены сами себе. В 9:15 утра троллейбус номер 4, следуя по своему неизменному маршруту, в установленное графиком расписание, выловил двух абсолютно разных людей из утренней, городской дремоты. И в недрах сего переполненного пространства, зародилась собственная для этих двух, никому более неведомая вселенная. Первым жителем этой вселенной был Павел. В свои двадцать лет он обладал телосложением, которое деликатно называют «плотным», и ростом, абсолютно не вызывавшим зависти у среднестатистического жителя нашей планеты. Короче, объяснять, почему его в школе называли «Колобок», было не надо. Но Паша, постепенно избавляясь от своих школьных комплексов, в универе с лихвой компенсировал это своим фирменным стилем, который постепенно нивелировал его несовершенства и акцентировал внимание на его достоинствах. Его образы были подобраны идеально. Если он выбирал легкое бежевое пальто, то к нему обязательно прилагался щегольской шарф, небрежно повязанный вокруг шеи. В летнюю жару Павел предпочитал тонкие льняные костюмы слегка приталенного кроя, дополняя их мягкими мокасинами. И при любой погоде Павел носил очки в тонкой металлической оправе, которые делали его взгляд умным и насмешливым. Этим летом Паша решил немного подправить свое материальное положение и на каникулах нашёл подработку в кофейне-пекарне «Coffee Band». К его идеальному образу добавился потрясающий запах арабики и свежей выпечки. Кофейня открывалась в 10 часов утра. Таким образом судьба привела Павла к тому самому троллейбусу в 9.15 утра в конце июня. Вторым жителем вселенной стал Арсений. Девятнадцатилетний, высоченный, худой как жердь, весь такой угловатый и нескладный. Его одежда — всегда черная, всегда мешковатая — кричала о неформальной принадлежности к какой-то субкультуре, хотя на самом деле он просто стеснялся покупать что-либо другое. Его выбеленные волосы постоянно падали на лицо, скрывая вечно потупленный взгляд и лишая возможности кого-либо узнать цвет его глаз. Арсений тоже стремился к материальной независимости, и по ироничному стечению обстоятельств, нашёл работу в соседнем с кофейней магазине под скромной вывеской «Эрос». Магазин был секс-шопом, с вполне себе обширным ассортиментом. Ирония судьбы была в том, что Сеня, раздающий советы по выбору интимных игрушек и возбуждающих гелей, был девственником. Мысль о том, чтобы просто заговорить с кем-либо, вызывала у него приступ паники, так что уж говорить о тех моментах, когда его спрашивали о применении товаров из ассортимента «особого» магазина. Он был как вегетарианец, устроившийся продавцом в мясную лавку. Но денежный вопрос стоял остро, и Арсению пришлось научиться бороться со стеснением. Каждый раз, когда надо было отвечать на вопросы очередного покупателя, он ярко краснел и судорожно вспоминал все подряд, чему его учили, когда знакомили со спецификой товаров данного заведения. «Эрос» открывался в 11 часов утра, но хозяйка требовала быть на работе в 10, чтобы успеть осмотреть витрины и все привести в надлежащее состояние. Вот так, благодаря фортелю судьбы, Арсений каждое утро обречённо садился в троллейбус и следовал на работу, со вкусом «повышенной интимности». Их вселенная родилась из случайных взглядов. Они ехали в одном троллейбусе, выходили на одной остановке, поднимались по одним ступенькам и расходились в разные стороны, словно герои абсурдной пьесы. Неделю они просто замечали друг друга, бросая несмелые взгляды. На второй неделе их взгляды начали пересекаться, но они оба все еще отводили глаза, будто пойманные на преступлении. На третьей неделе Павел, как-то раз встретившись с испуганным взглядом Арсения, едва заметно ему подмигнул. У Сени от этого подмигивания перехватило дыхание, и он, отступая, надавил на лапу спаниелю. Собака взвизгнула, бабушка — владелица пёселя, обругала Сеню «костлявым недотепой», а Паша, пряча улыбку, решил, что это самый забавный спектакль, но в то же время самый милый, который он видел без билета в последнее время. Их полноценное знакомство состоялось в сильный дождь. Паша с Сеней вышли из троллейбуса, синхронно подбежали к крыльцу и поднялись на площадку к своим дверям. Павел, открыв свою дверь, внезапно понял, что у соседней что-то происходит. Паша посмотрел на соседа и ему открылось довольно-таки забавное зрелище. Арсений стоял под косыми струями дождя у запертой двери «Эроса». Мокрый и жалкий, как промокший воробей, только вот размером с аиста. Он пытался совладать с зонтом, телефоном и отчаянно шарил по всем карманам свободной рукой, зло шипя себе под нос: — Да куда вы подевались?! — Эй, сосед! — крикнул Павел, сверкая лакированными оксфордами. — Помощь нужна? Хочешь, переждешь у меня? — Ключ… забыл… — невнятно пробормотал Сеня и послушно шагнул в гостеприимно открытую дверь кофейни. Паша протянул ему руку и салфетки. — Может кофе? Меня Павел зовут. Можно Паша. — Арсений. Можно Сеня, — смущаясь почти прошептал тот. Затем пожал протянутую руку и аккуратно взял предложенные ему салфетки дрожащими пальцами. — Спасибо. Я, кажется, тебе весь пол залил. — Ничего, — махнул рукой Павел, всеми способами пытаясь смягчить неловкость ситуации такого быстрого перехода их знакомства на новый уровень. — Главное, что ты не электрический чайник, тебя не ударит током от такой дозы влаги. Арсений шутку оценил и даже позволил себе улыбнуться, бросив на Павла заинтересованный взгляд из-под все еще влажной челки. С тех пор их утренние встречи стали ритуалом. Они ехали вместе на троллейбусе, обсуждая новости и интересные книги и фильмы, пили кофе в кофейне у Павла до открытия для посетителей, затем желали друг другу хорошего дня на общем крыльце, и возвращались в свои заведения. Все было отлично, но Сеня все никак не мог побороть свою стеснительность, в результате чего их беседы часто напоминали дипломатические переговоры между двумя абсолютно разными государствами. — Ну что, как там в царстве плотских утех? — подкалывал Паша, элегантно снимая фартук в конце рабочего дня. — Много сегодня грешников с утра пораньше посетило твою обитель разврата? Продал кому-нибудь грелку для спины с функцией массажера простаты? — Один дедушка пришел, — краснея, заикаясь, но при этом довольно-таки мрачно сообщал Сеня. — Спросил, есть ли у нас что-нибудь «для поднятия боевого духа». Я ему показал витрину средств для потенции. Так его чуть удар не хватил. Оказалось, в аптеку шёл. Перепутал. А я что?! Сам же просил для поднятия… Паша фыркал, а Арсений впервые за день улыбался от мысли, что кто-то смеется над его рассказами. Сеня, в свою очередь, слушал забавные истории из кофейни. — Сегодня одна тетка с капризным ребенком требовала у меня «тот самый штрудель, который вчера был». Я говорю: «Мадам, вчерашний штрудель уже упокоился в чьем-то желудке, и, боюсь, воскресить его мне не под силу». Она чуть в обморок не упала от моей бестактности. Пришлось угощать ее кофе и откармливать эклером для утешения. Работа преподносила им и более пикантные сюрпризы. Однажды Арсений тестировал новую демонстрационную модель одного легко узнаваемого устройства на батарейках и никак не мог понять, как его выключить, прыгая с режима на режим. В это время в магазин зашли китайские туристы. Сеня, ничего лучше не придумав, затолкал работающую модель в упаковку и судорожно бросил коробку в ведро для мытья полов. Благо воды в нем на тот момент не было. Однако Сеня не рассчитал мощность вибрации, в результате чего ведро, стоящее на платформе с колёсиками, бодро поехало наматывать круги по магазину. Сеня метался по залу, пытаясь заглушить настойчивый, унизительный гул, похожий на зуд разъярённого шершня. Павел снаружи, видя весь этот бедлам через стекло, давился от смеха, наблюдая за китайцами, замершими в стиле немого кино. А как-то раз Павел, расставляя в подсобке пекарни продукты, полученные при очередной закупке, поскользнулся на рассыпанном кофе и упал прямо в открытый мешок с мукой. Он вышел к покупателям, как призрак из кофейного ада, в плотном белом облаке, с абсолютно белыми волосами и очками. — Сегодня у нас в ассортименте «привидение с корицей», — объявил Паша самому первому покупателю, отряхиваясь. Арсений, глянув в этот момент через стеклянную дверь своего «Эроса», так громко хохотнул, что клиентка, примерявшая кожаный ошейник с шипами, покраснела до корней волос и сбежала, бросив товар. Но настоящий ад для Сени начался, когда в магазин зашла симпатичная девушка и, покраснев, спросила: — Простите, а вы можете помочь мне выбрать… ну… что-то не очень шумное и не очень страшное? Сеня почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он начал лихорадочно листать каталог, запинаясь и путаясь в названиях. — Вот этот… «Тихий вихрь»… то есть «Нежный шепот»… хотя нет, этот вроде для мужчин… Может «Розовый фламинго»? — он скованно потянулся за коробкой с яркой розовой надписью, но зацепился рукавом за вешалку с кожаными плетками. Плетки с грохотом посыпались ему на голову. Девушка смотрела на него с растущим недоумением в глазах. — Не обращайте внимания! — взмолился Сеня, сбрасывая с себя атрибуты БДСМ-практик. — Это просто… акция. Так сказать, «Удар по ценам». Шутка явно не удалась. Девушка медленно отступила к выходу и выскользнула за дверь. Сеня остался стоять в центре магазина, увешанный плетками, с коробками «Нежного вихря» и «Тихого шепота» в дрожащих руках. Паша и Сеня уже не представляли свои дни без совместных поездок, без разговоров, шуток и вечернего кофе. Каждый начинал понимать, что их дружба стала слишком «близкой», но боялся признаться в этом даже себе. Неизвестно сколько бы они ещё ходили вокруг да около, если бы не одна история. Однажды вечером Павел, уже переодевшись, ждал Арсения. Их троллейбус должен был подойти через десять минут, а высокого парня все не было. Павел вышел на крыльцо и услышал, как из глубины «Эроса» доносились приглушённые, но гневные крики. Паша нахмурился. Он толкнул дверь и вошёл в магазин. Внутри царил хаос. Прямо посреди зала на полу лежали ошметки дорогой силиконовой куклы, похожей на реалистичную женщину. В одну сторону от нее отходили какие-то провода, а в другую сторону неестественно торчала рука как бы указывая, на того, чьей жертвой она стала. Рядом стояла разгневанная, раскаленная как лава хозяйка магазина Марина и бледный, почти слившийся с окружающей обстановкой Сеня. — Пятьдесят тысяч рублей! Пятьдесят! — кричала Марина. — Ты ведь мне показался ответственным парнем! Я ведь в тебя поверила и из жалости взяла, а ты мне самый дорогой товар ломаешь! Как ты умудрился? — Я… я просто хотел перенести ее для витрины… потом решил посмотреть как она работает… клиент ведь он… он может попросить продемонстрировать… типа как включается… что умеет… Потом я ее включить попытался… а она не включается… я подумал, что зарядить надо… к розетке… а она рукой своей махнула… я испугался… рукой стакан зацепил… вода в розетку… замкнуло, наверное… а она задымилась и… взорвалась… — бормотал Сеня, глядя на остатки куклы с ужасом. — Водой? В розетку?! — взревела Марина. — Зачем тебе вода понадобилась?! Ты у меня работать будешь до пенсии! И не до своей, а до моей! — Я хотел потом протереть куклу… — От чего?! — Марина потеряла дар речи. — Извращенец! — Нет, вы не так поняли… я не то… я не это хотел сказать. Паша оценил обстановку за секунду. Он подошел, вежливо поклонился Марине и сказал своим самым бархатным, убедительным тоном: — Простите за вторжение, я из кофейни рядом. Позвольте предложить решение. Мы можем возместить ущерб. Часть — Арсений, часть — я. А чтобы компенсировать ваши моральные издержки, «Coffee Band» целый месяц, пока я еще там работаю, будет поставлять вам бесплатно кофе и выпечку. Наши круассаны, уверяю вас, способны растопить даже самое ледяное сердце. Марина, ошеломленная появлением этого странно элегантного юноши и его деловым предложением, притихла. Павел говорил так, словно предлагал выгодную сделку по слиянию компаний, а не разбирался с банальным разгромом в секс-шопе. — И… и я буду работать лучше! — выдохнул Сеня, поймав взгляд Паши. — Никогда больше не буду… экспериментировать! Да! Вот… В итоге, через пятнадцать минут, все было улажено. Марина, заевшая гнев свежим круассаном, так кстати оказавшимся у Паши, согласилась на рассрочку и ежедневный бесплатный кофе. Сеня с Пашей остались одни. Быстро убрав «пострадавшую» и связанный с ней разгром, парни, поняв, что их троллейбус уже ушел, а до следующего еще пятьдесят минут, решили, что торопиться им уже некуда. Они вышли на опустевшее крыльцо. Вечер был теплым и уютные фонари уже зажглись. Стыд и неловкость витали вокруг Сени почти осязаемой пеленой. — Спасибо, — прошептал Сеня, все еще хмурясь на всплывающие в памяти неприятные моменты недавнего столкновения с хозяйкой. — Паш… Ты не должен был… Я не знаю, как тебя благодарить… Я найду денег… Я такой идиот… Я… я даже не знаю, с чего начать извиняться, — сказал он, глядя куда-то в сторону фонаря, как будто там можно было увидеть суфлер, на котором была записана его речь. — Начни с главного, — предложил Паша, прислонившись к стене. — Откуда столько неуверенности в себе? Почему ты так стесняешься этой работы? Все же достаточно просто. Сеня замер. Потом, собрав всю свою храбрость, которую копил, наверное, все свои девятнадцать лет, он выпалил: — Потому что я там вообще ни в чем не разбираюсь! Никак! Абсолютно! Паша поднял бровь. — В смысле? Ты же консультант. Ты же должен знать, чем, скажем так, «шуруповерт с подсветкой» отличается от «дрели с ударной функцией». Неужели не экспериментировал с кем-нибудь? Так сказать, не изучал по наглядному пособию? — Я девственник, Паш! — вспылил Сеня, и его лицо залилось такой краской, что будь на улице осень, он мог бы слиться с покрасневшими листьями деревьев. — Я даже никогда ни с кем не целовался! А я вынужден продавать смазки со вкусом арбуза или клубники, объясняя, какая из них лучше скользит, и рассказывать про функции этих… многорежимных… штуковин! Это же адский абсурд! Я как слепой, который продает телескопы! Воцарилась тишина. Паша внимательно смотрел на этого высокого, неуклюжего, страшно стеснительного парня, который признался в своем самом интимном секрете. И вдруг улыбнулся. Не зло, не издевательски, а тепло и понимающе. — Боже мой, Сень. Вот это поворот. Вот же ж тебя угораздило! А я-то думал, ты просто интроверт, который слишком серьезно относится к своей работе, в результате чего вынужден пересиливать себя в общении с покупателями. — А тебе… не смешно? — тихо спросил Арсений. — Мне? — Павел перестал улыбаться, его взгляд стал серьезным. Он снял очки и протер их краем своего модного шарфа. — Сеня, меня всю жизнь называли «Колобком», а теперь я каждый день продаю кофе с круассанами и бубликами, хотя на дух их не переношу. Не переношу… Но я ведь понимаю, что мой внешний вид зависит исключительно от меня… я создал образ… играю роль уверенного в себе человека… Мы все играем роли. Просто твоя роль немного… экстремальней что ли… Ты как монах, работающий в магазине по продаже нижнего белья. Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Теперь они стояли совсем близко и смотрели друг другу в глаза. Сеня замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Знаешь, а ведь я тоже не особо разбираюсь во всем этом, — тихо сказал Павел. — Есть ещё один нюанс… Надеюсь, что я не ошибся… Знаешь, что я окончательно понял, пока мы ездили в троллейбусе или просто тут стояли и болтали на этом странном крыльце последний месяц? — Что? — прошептал Сеня, боясь пошевелиться, чтобы не разбить вдребезги этот хрупкий момент. — Что мне нравится парень. Один. Длинный. Нескладный. Застенчивый. Тот, который краснеет, когда я на него смотрю. Который наступает собакам на лапы и роняет на себя плетки. И которому, кажется, я тоже нравлюсь? Мир для Арсения замер. Второй его секрет был раскрыт. Шум города как-то внезапно стих, свет фонарей превратился в размытое пятно. Единственной реальностью был Павел — его умные глаза, его немного насмешливая улыбка и его слова, которые перевернули все с ног на голову. — Мне… мне тоже… Да, — выдавил Арсений. — Ты… ты очень стильный. И красивый. И пахнешь всегда кофе и булками. Хорошо пахнешь. Как… как дом. В котором уютно. Павел улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. Он потянулся к Арсению и тот инстинктивно наклонился, закрыв глаза. Их первая попытка получилась неловкой: Сеня не рассчитал расстояние и чуть ткнулся носом в переносицу Паши. А Паша из-за разницы в росте встал на цыпочки и наступил Сене на ногу. Оба смущённо засмеялись. А затем он все же случился. Самый нежный и лучший — их настоящий первый поцелуй. Он был дрожащим, несмелым, совсем не таким, как в кино. Он пах кофе, ванилью, слезами стыда, которые так и не пролились, и легким ароматом силикона от прилипшей к щеке Сени пыли с той самой злополучной куклы. Для обоих парней этот поцелуй стал тем самым по-настоящему идеальным началом чего-то нового. Прямо там — на крыльце, между булочной «Coffee Band» секс-шопом «Эрос», под насмешливыми и томными взглядами витринных манекенов в латексе и розовом кружевном белье, их вселенная увеличилась, наполнившись счастьем, теплом и уютом, запахом кофе и свежих булочек, нежностью несмелых и неловких прикосновений и тем, что они обязательно потом оба назовут любовью.