Tenacious Illness | Хроническая болезнь | Недуг въевшийся в плоть

      Запертый внутри клетки зверь вдруг прорвался наружу, и все сдерживаемые слова хлынули бурным потоком, прорывая преграду.       – Чу Цзянлай, – вдруг торопливо позвал он его.       Юноша в его объятиях потёрся щекой о его плечо и подобострастно промычал:       – М-м?       Почему ты сделал это? – стиснув зубы, Чу Цюбай кричал в душе.       Процесс сдерживания эмоций был невероятно изматывающим, и эта трудная пауза длиной всего в десяток секунд оставила его опустошённым.       – Что такое? – спросил тот у него, прижавшись к груди.       Помолчав мгновение, Чу Цюбай, в конечном счёте, умолчал о настоящей причине. Стиснув зубы, он постарался сохранить спокойный тон и спросил:       – Кто тебе сказал, что мама тебя не любит?       Чу Цзянлай слегка вздрогнул, а затем ответил ещё более подавленным голосом:       – Разве это не всем известно? Я не её родной ребёнок.       Он уткнулся нижней частью лица в плечо Чу Цюбая, его ладонь медленно легла на его напряжённую спину, и он сказал:       – Ты у меня один, Чу-гэ. В чём бы я ни провинился, я готов извиниться, правда. Пожалуйста, прости меня, прошу тебя.       Искренняя просьба Чу Цзянлая была словно кипящее масло, вылитое ему на грудь. Его сердце сжалось и загорелось, в груди возникло ощущение онемения. Ему пришлось повторить:       – Я женат.       Мгновение тишины показалось вечностью.       Чу Цзянлай стиснул зубы:       – Я знаю. Это случилось так быстро, словно сон. – Кончик его носа коснулся шеи Чу Цюбая, а губы прижались к его плечу, словно готовые в любой момент укусить его. – Я только вышел из дома, а ты уже сбежал. Ты не брал трубку, не отвечал в WeChat. Я написал тебе несколько писем на email, но они не дошли. – Произнося это, Чу Цзянлай тихо усмехнулся, словно насмехаясь над собственной наивностью и глупостью. – Вообще-то, ты вёл себя странно ещё до моей командировки. Мне следовало заметить это раньше. Я был так глуп.       Если бы ты был глуп, в мире попросту не осталось бы умных людей.       Чу Цюбай мысленно опроверг это.       Он слегка отодвинулся, пытаясь избавиться от головы, уткнувшейся в его плечо.       – Я не сбегал, это был всего лишь служебный перевод.       Едва его плечо сдвинулось на несколько сантиметров, как подбородок Чу Цзянлая тут же настиг его и ткнулся в Чу Цюбая, причинив тому боль.       – Так ты это запланировал? Ты давно хотел меня бросить, да? Не мог дождаться, чтобы переехать в Пекин сразу после моего отъезда в Штаты. Я стал тебе так противен?       Пожалуй, вернее было бы сказать не «противен», а «страшен».       Всякий раз, когда Чу Цюбай думал о том CD-диске, у него волосы вставали дыбом и немела кожа головы.       Он считал себя человеком со стабильной психикой, чьи эмоции были спокойны и почти безразличны.       Если бы не Чу Цзянлай, он, вероятно, никогда бы в жизни не испытал каких-либо страстных чувств. Он даже думал, что никогда не сможет полюбить кого-либо по-настоящему.       Оба его родителя происходили из богатых семей и были людьми избалованными, и самодостаточными. С самого детства у Чу Цюбая было мало близких родственников, и до появления Чу Цзянлая его эмоциональный опыт был совершенно пустым.       Чу Цзянлай подарил ему бесчисленное количество ярких переживаний.       Таких как: любовь, забота, борьба и страх.       В этот момент он был невероятно благодарен, что не умел ярко проявлять свои эмоции. Поэтому, даже испытывая крайнюю боль и страх, он мог сохранять безразличный вид.       – Чу-гэ, что с тобой? Почему ты дрожишь?       – Немного холодно.       – Руки просто ледяные.       Не выпуская его из объятий, Чу Цзянлай заключил его одеревеневшие, холодные пальцы в свои мягкие, тёплые ладони.       – Я плохо сплю, когда тебя нет рядом. Неужели ты все эти дни не скучал по мне?       – Нет.       Из-за его безоговорочного отрицания нежное объятие превратилось в крепкие тиски, настолько сильные, что стало нечем дышать. Чу Цюбая сдавило до того, что ему не хватало воздуха, и он невольно стал сопротивляться:       – Отпусти сначала.       – Не отпущу. – Сила в его объятиях не ослабла, а, наоборот, усилилась. Чу Цзянлай крепко держал его и отказывался отпускать, злобно говоря:       – Если только ты не возьмёшь назад свои слова и не пообещаешь расторгнуть помолвку. Иди и скажи той женщине, что ты передумал, и что ты не будешь ни с кем, кроме меня!       – Чу Цзянлай, отпусти сейчас же!       – Тогда сначала расторгни помолвку!       – Да когда же это кончится?! – Чу Цюбай, задыхающийся от страха и неволи, яростно оттолкнул его:       – Ты что, по-человечески не понимаешь?!       Юноша, которого только что оттолкнули, опустил голову, словно бездомный пёс, которому некуда идти, его опущенные миндалевидные глаза были полны неконтролируемой боли. Такое яркое выражение лица снова задело струны в сердце Чу Цюбая.       – Ты правда больше не хочешь меня?       Чу Цюбай, опираясь на стол, поднялся, уклонившись от осторожно протянутой руки юноши, которая пыталась коснуться его щеки, и с раздражением отвернулся.       – Довольно.       Юноша напротив снова показал выражение брошенного пса из-за его холодной решительности.       Десять тысяч вопросов душили его горло, и он не мог задать ни одного. Чу Цюбай чувствовал себя беспомощным из-за собственного бессилия. Как хирург, ежедневно сражающийся со смертью, он преодолел бесчисленные технические трудности и отнюдь не был слабаком, не способным смотреть вызовам в лицо. Но, глядя на раненого Чу Цзянлая, у него просто не хватало смелости пойти на полный разрыв. Он мог лишь сменить тему разговора:       – Ты ел?       Подавленный юноша опешил, услышав это, затем поднял голову и серьёзно ответил:       – Ещё нет.       – Пойди поешь, а потом поспи.       – Чу-гэ…       – Ни слова больше! – Чу Цюбай нахмурился, пытаясь скрыть свой страх холодным отношением. – Заткнись и иди есть. Когда поспишь как минимум восемь часов, тогда и поговорим. Ты выглядишь так, словно вот-вот свалишься от усталости, вид отвратительный.       Юноша неловко закрыл рот, кивнул с обидой и, после короткого молчания, неуверенно позвал его:       – Чу-гэ.       – Что ещё?       – Я могу поспать у тебя?       – Что, все отели неожиданно обанкротились?       – Но…       – Никаких "но".       Чу Цзянлай, опустив голову и выставляя напоказ свои взъерошенные волосы, помолчал с минуту, а затем неуверенно спросил:       – Чу-гэ, может, тобой овладел призрак?       – Что?       – Ну, вселился в чужое тело. – Чу Цзянлай поднял своё очаровательно красивое лицо и слегка приблизился. – Разве не часто в книгах или сериалах бывает, что главного героя захватывает призрак, и тот вдруг резко меняется…       – Разве такое возможно в реальности?!       Даже будучи человеком верующим, Чу Цюбай с трудом верил в теории вроде одержимости, но расслабленный тон Чу Цзянлая и исследовательский характер разговора немного ослабили его напряжённые нервы, и он не мог не избежать пугающей сути и поспорить о неважных вещах.       – Хватит говорить о таких невозможных вещах, иди быстрее найди место, чтобы проспаться.       – Значит после того, как я отосплюсь, ты согласишься нормально со мной поговорить?       – Обсудим, когда выспишься.       Незаметно для себя Чу Цзянлай, которого оттолкнули очень далеко, снова оказался совсем близко.       Чу Цюбай даже мог уловить знакомый, свежий запах его духов. Очень слабый, но аромат, смешанный с теплом тела, мог легко заставить человека ослабить бдительность и волю.       Чу Цюбай выбрал уход без прощания именно потому, что боялся этого безмолвного вторжения.       Слишком многое ему нужно было выяснить в одиночку.       Приближение Чу Цзянлая только истощало его волю и влияло на его суждения.       Среди множества отпрысков семьи Чу, Чу Цюбай занимал последнее место по части интриг и хитрости, но это также объяснялось тем, что в семье Чу было много талантливых людей, и каждый из них был проницателен.       Он был простым, но не глупым. По результатам тестов на интеллект его IQ был даже на одном уровне с его двоюродным братом Чу Хуайнанем, которого с детства называли гением. Поэтому, столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, он не мог обманывать себя, как дурак.       До того как он увидел содержание CD, даже мысленно, Чу Цюбай уже знал, что Чу Цзянлай за его спиной тесно общался со многими привлекательными женщинами, но он всё же легко убеждал себя, что у Чу Цзянлая должны быть свои собственные планы и договорённости.       По его мнению, Чу Цзянлай, который не отлипал от него более десяти лет, никогда бы не стал тайно влюбляться в кого-то другого, потому что Чу Цзянлай, которого он знал, не был таким человеком.       Он был ребёнком, более открытым, чем кто-либо другой.       Хотя у него и была холодная сторона, не известная посторонним, Чу Цюбай никогда не требовал от него быть идеально добрым.       Он мог иметь острые углы, он мог иметь свои изъяны, и ему даже дозволялось иметь некоторую подлость, которой нельзя было похвастаться.       Чу Цюбай любил его сверх всякой меры и мог принять, почти что снисходительно, любые его недостатки.       Но одно было точно: Чу Цзянлай определённо не был тем, кто притворяется, что всё в порядке, пока тайно делает что-то неправильное.       Даже если однажды всё действительно закончится, между ними определённо будет достойное завершение.       Однако CD-диск, записанный много лет назад, разбил вдребезги привычное представление Чу Цюбая за эти годы.       Он даже начал сомневаться в себе: возможно, он никогда по-настоящему не знал Чу Цзянлая.       Чу Цзянлай с опущенной головой и послушным выражением лица, казалось, хотел что-то сказать, но его прервал стук в дверь.       – Заведующий Чу, родственники госпитализированного пациента хотели бы с вами поговорить.       Чу Цюбай был уверен, что заметил промелькнувшую на лице Чу Цзянлая мрачную тень, словно метель, смешавшуюся с ярким солнечным светом, которая пронеслась на секунду и тут же отступила. Она пришла с большой силой, но была такой кратковременной, что вызывала мурашки по коже.       Смутное чувство неприязни вернулось, и его руки, казалось бы небрежно засунутые в карманы белого халата, сжались в кулаки. Вена у висков Чу Цюбая дёрнулась дважды. Пытаясь сохранить спокойное выражение лица, он обошёл юношу, стоявшего у стола, как наказанный ученик, и потянулся, чтобы открыть дверь.       Молодая медсестра в очках в чёрной оправе и милыми веснушками осторожно заглянула в дверь.       – Вы отдыхаете?       – Нет.       – О! – Медсестра с облегчением вздохнула, убедившись, что не потревожила отдых заведующего, и затем сказала:       – Это родственник пациента с тимомой.       Чу Цюбай хорошо помнил пациента по фамилии Чжан, того самого, которого он лично принимал на своей специализированной консультации. Ему только что исполнилось семьдесят, опухоль была небольшой, но расположенной в неблагоприятном месте. План операции уже был согласован. Чу Цюбай лично проведёт операцию, а команда торакальных хирургов Юминя выполнит торакоскопическую резекцию тимомы субксифоидальным доступом через один порт.       Такой тип операции легко может вызвать компрессионное повреждение межрёберных нервов пациента. Если не проявить осторожность, пациент подвергается высокому риску развития таких осложнений, как межрёберная невралгия, что делает операцию довольно сложной. Однако, если эта операция будет успешно выполнена в Юмине, это будет означать, что торакоскопическая малоинвазивная хирургия Юминя под руководством Чу Цюбая выйдет на новый уровень.       Все в Юмине придавали большое значение этой операции.       Под любопытным взглядом молодой медсестры Чу Цзянлай мудро отошёл в сторону и тактично откатил кресло Чу Цюбая на его первоначальное место.       Чу Цюбай был человеком с ярко выраженной тягой к уединению, твёрдо верящим в принцип «не выноси сор из дома». В прошлом многие из его ближайших коллег узнали из новостей, что его фамилия «Чу» принадлежала той самой видной семье Чу, одно лишь притоптывание которой могло послать ударные волны через деловые миры Цзянху и Шанхая.       Если бы нужно было подобрать животное для сравнения, он был бы похож на моллюска в раковине: твёрдый снаружи, но мягкий внутри. На поверхности он казался жёстким и равнодушным, но на самом деле он просто использовал свою твёрдую карбонат-кальциевую оболочку, чтобы защитить своё мягкое, хрупкое и нежное сердце.       Если такой человек действительно попадался на удочку кого-то и открывал своё сердце, он сразу же превращался из плотно закрытой раковины моллюска в сокровищницу, которую можно было брать как вздумается, его можно было безнаказанно резать и бить, как бесхозное жирное мясо.       Лучших моллюсков всегда можно взять лаской, а не силой. Секрет вскрытия раковины такой же, как и метод открытия двери драконьего замка: не используй твёрдое.       Желание проникнуть в замок дракона, будучи полностью вооружённым и с грозным видом, встретит лишь яростное сопротивление до последнего. Жаждущий покорить дракона принц с самого начала избрал неверный путь. Чтобы войти и разрушить мир дракона, ему достаточно было просто взять цветы и постучать в дверь.       Принцу не нужно сражаться с драконом. Ему нужно лишь создать иллюзию, что «ты будешь понят и будешь любим без условий».       Дракон, у которого много сокровищ, но которого никогда полностью не любили, несомненно, со слезами отдаст всё.       Принципы мира так просты. Если хочешь грабить, не обязательно действовать как захватчик. Сначала нужно отдать, чтобы потом получить больше.       – Если ты занят, я пойду.       Перед тем как окончательно покинуть кабинет, юноша, чьё красивое лицо заставляло дежурную медсестру не отводить глаз, обернулся и вновь подчеркнул:       – Не забудь, что ты мне обещал! И не думай, что тебе это сойдёт с рук. Я заеду за тобой после работы! Удачи в работе, Чу-гэ.       Чу Цюбаю очень хотелось сказать «я сам могу добраться», но прежде чем он успел открыть рот, дверь закрылась.       Родственником пациента был сурового вида мужчина средних лет, невысокий, но крепкого телосложения, с бросающейся в глаза татуировкой цилиня на шее. Молодая медсестра явно немного побаивалась его и не могла не смотреть на него украдкой.       Чу Цюбай, сосредоточенно изучавший истории болезней, не обратил на это особого внимания. Он терпеливо объяснил семье план операции и добросовестно указал на некоторые риски послеоперационных осложнений.       – Значит, даже после операции у моего отца всё ещё может быть боль?       Слишком молодой главный врач перед ним выглядел как человек с большими связями, которого спустили сверху. Сидеть в кабинете главного специалиста в таком молодом возрасте, вести себя вежливо, но немного холодно, и держаться так, будто он особенный – это было раздражающе видеть.       – Я говорю о наихудшем развитии ситуации, – терпеливо объяснил Чу Цюбай. – Операция всегда сопряжена с рисками, и осложнения, и последствия часто неизбежны. Хотя опухоль у вашего отца небольшая и на ранней стадии, она находится в менее благоприятном месте, поэтому вероятность послеоперационной межрёберной невралгии относительно высока.       – Что? То есть она не пройдёт?       – Не совсем так. В конце концов, это ранняя стадия, поэтому риск злокачественности невысок.       – Значит, она на сто процентов не злокачественная, да? Можно ли избежать операции? Он уже в таком возрасте, что, если во время операции что-то пойдёт не так? Это будет так хлопотно! Он даже не успел составить завещание!       Чу Цюбай слегка выдохнул, изо всех сил пытаясь развеять напряжение и страх, вызванные приходом Чу Цзянлая, глубоким вдохом.       Но свирепый мужчина напротив, казалось, что-то неправильно понял, и его лицо внезапно потемнело:       – Что это значит?       – М-м?       Мужчина встал, его лицо покраснело от гнева и он закричал на него:       – С самого моего прихода ты вёл себя грубо! В чём дело? Смотришь свысока на пациентов? Я тебе надоел? Тебе сложно ответить на пару лишних вопросов что ли?       – Эй, родственник, пожалуйста, успокойтесь! – Молодая медсестра, которая привела его в кабинет заведующего, всё это время стояла у двери. Видя, что он обвиняет Чу Цюбая в плохом отношении, она пожалела, что взялась за такие хлопоты.       – Заведующий Чу не это имел в виду. Давайте присядем и спокойно поговорим!       Она подошла и попыталась разрядить напряжённую атмосферу, но мужчина оттолкнул её. Она чуть не врезалась в дверь рядом стоящего картотечного шкафа и невольно издала короткий и испуганный возглас:       – Ай!...       Увидев, что кто-то устраивает скандал, гнев Чу Цюбая, долгое время сдерживаемый, внезапно достиг предела.       Он встал с холодным лицом:       – Взрослый мужчина, а нападает на девушку, да ты просто ничтожество.       Комментарии переводчиков: читая уже сотое «прости» от цзянлая, я невольно начинаю понимать состояние цюбая…держись, чу-гэ, ты обязательно справишься…может стоит начать пропивать курс магния Б6?       – jooyanny медицинские термины конечно добивают и так ниче не понятно, дак автор навешивает ещё больше груза на мозги…       – bilydugas