Недоступное

Знакомятся они исключительно благодаря смешанному профилю вуза. Будь этот вуз гуманитарным… нет, пожалуй, даже тогда в нём нашлось бы место для кафедры химии. А вот нашлось бы место для кафедры теологии в вузе техническом или естественно-научном? Эгидий нарочно оставляет этот вопрос висеть в воздухе, хотя пробить как минимум местные вузы не проблема: приятно верить, что встретились они случайно, но предопределённо, что множество сделанных выборов должны были привести обоих в единственную ключевую точку, когда они с Петром пересеклись взглядами в университетском буфете и Эгидий, всей кафедре известный беспардонностью, пригласил его на кофе. Растворимый. Выпить на одном подоконнике. Самое романтичное предложение на свете. К лицу ли преподавателям пить кофе на подоконнике — вопрос почти риторический; Эгидий в ответ закатил бы глаза, но их, к счастью, никто не спрашивал. Зато они друг друга спрашивали: о студентах, учебных планах, темах кандидатских… и ни слова о жизни за стенами вуза, будто это выдумка, иллюзия, а все работники, выходя из дверей главного корпуса, растворяются в воздухе, чтобы материализоваться следующим рабочим утром. Или Пётр просто не из тех, кто легко подпускает к себе. Ну что ж, у Эгидия достаточно терпения и времени ничуть не меньше: ему в этом вузе как минимум до защиты кандидатской куковать.

***

Эгидий понимает, что влюбился, когда начинает высматривать Петра в каждой попадающейся на пути толпе и придумывать поводы оказаться в крыле с его кафедрой. Уговаривает себя: он мужчина, кандидат теологии, на десять лет старше, — но это лишь подогревает интерес. Вечно-то тебя привлекает недоступное, а? Недоступный Пётр улыбается ему при встрече, всегда соглашается на кофе 1) в буфете (залезть неизменно на один и тот же подоконник), 2) в столовой (занять столик в углу и видеть всех, пока тебя не видит никто), 3) даже в преподавательской (запереться и притвориться, что никого здесь нет), но никогда — 4) за пределами вуза. Отговаривается тем, что работы слишком много: статьи, исследования, исследования, статьи, — на личную жизнь времени не остаётся. Эгидий догадывается: хотел бы — оставалось. Но не так хороши, видать, его 1) острые скулы, 2) идеальные стрелки и 3) врождённая харизма (какие ещё привлекательные черты есть??), чтобы в плотном графике отыскать свободный час хотя бы раз в неделю. Ну что ж, не впервые он влюбляется безответно, да и глупо было пытаться подцепить мужика на кафедре теологии. Глупо вообще пытаться подцепить мужика: посмотри, сколько свободных женщин вокруг, зачем тебе эти сложности — угадывание ориентации по десятку косвенных признаков, подмигивание украдкой в попытках намекнуть на чувства и невозможность заключить брак, как все нормальные люди? Но было бы легко — было бы неинтересно, да? Поэтому Эгидий продолжает невзначай сталкиваться с Петром в коридорах, приносить к кофе то зефир (мятный, персиковый, ванильный, кофейный??), то мармелад (апельсин и лимон, груша??), надеясь угадать с предпочтениями, но, кажется, всё время промахиваясь, — и спрашивать раз за разом: может быть, прогуляемся в кафе завтра? А на следующей неделе? А если в конце месяца? Я готов за полгода дату забронировать, ну чего вы смеётесь, Пётр, что я не так сказал?.. Однажды он должен согласиться!

***

«Это не учебная тревога! — орёт мозг. — Пётр пьёт кофе с каким-то мужиком на нашем подоконнике!» Эгидий замечает их издалека, подкрадывается ближе, слившись с толпой студентов, чтобы не только рассмотреть, но и подслушать, — и замирает за углом, предательски раненный в самое сердце: они болтают о сущих пустяках вроде любимых фильмов и книг, хобби, домашних животных и ни слова не говорят о работе. Будто с этим мужиком Пётр позволяет себе забыть о статусе преподавателя и побыть просто человеком. Только с этим мужиком. — Может, сходим после ваших пар выпить нормальный кофе? — ухмыляется мужик, рыжий и наглый, как избалованный кот. — Может, и сходим, — с лукавой улыбкой отвечает Пётр. Хочется выскочить из-за угла, закричать: «Почему он? Он же вовсе не красивый: ну что это за куцая стрижка, что за небрежная борода! Кто он вообще такой, откуда взялся, зачем вы… Почему — с ним?» Эгидий, щекой прижавшись к стене, давит кривую, болезненную улыбку и старается дышать медленно и глубоко. Он не впервые влюбляется безответно — но почему каждый раз так больно, когда выбирают не тебя?