В осколках твоей души

      Дни по-прежнему тянулись медленно, окутывая своей серостью с ног до головы. Перебираться к другу насовсем Денис постеснялся, поэтому ограничился лишь редкими походами к нему домой. Казалось, что между ними еще осталась небольшая неловкость, ведь зачастую, разговоры меркли, останавливаясь на неоднозначной ноте, и комната погружалась в тяжелое молчание. Илья был рядом, старался по-максимуму отвлечь парня, но каждый раз сталкивался со страхом того, что плохо справляется с поставленной перед ним задачей. Идти к специалисту блондин наотрез отказался, хоть и понимал, что вероятнее всего, это именно то, что ему нужно. Со стороны, вероятно, это выглядело так, будто парень сам не хочет выбираться из той ямы, в которую свалился, но на деле, сердце сдавливало тисками от мысли о том, что он сможет начать жить без Максима. Как он может искренне смеяться, зная, что Шабанова больше нет? Это неправильно, нечестно. Переживания, вперемешку с чувством вины, голубоглазый прятал внутри себя, не желая делиться с брюнетом. Считал, что ему не следует этого знать, просто ни к чему. Ужасы ночи, по-прежнему, следовали за ним по пятам, нашептывая невообразимое. Коломиец сбился со счета тех моментов, когда в беспамятстве, вновь хватался за нож и с остервенением наносил себе новые увечья. Казалось, кровь не просыхала на его руках, проливаясь снова. Коряков не однажды останавливал его, ловил на самой грани, укрывая в своих теплых и крепких объятиях. Несомненно, старший мучал себя. Находиться рядом с блондином без возможности коснуться его желаемым образом, да еще и наблюдать за таким его состоянием, было сродни пытке, но парень заталкивал свои чувства все глубже, зная о том, что друг нуждается в нем. Это заставляло держаться. Но кошмары, увиденные им наяву, считали иначе, распуская свои мерзкие лапы, в попытке подчинить своему влиянию. Ночами скользящий взгляд брюнета проходился по ножу, который так и манил к себе своим холодным сиянием в отблесках лунного света. "Еще мне не хватало пойти на это. Денис нуждается во мне, я должен показывать ему пример", – твердил про себя Илья, чувствуя, как червь сомнений медленно пробирается в его мозг, и говорит о том, что покончить с собой было бы легче, чем пытаться справиться с тем, что происходит вокруг. Боль сковала своими цепями его сердце, с каждым днем сжимая его все сильнее, а разговоры, что раньше были душевными, теперь отдавали тоской.