В осколках твоей души

      Прошло совсем немного времени. Солнце светило так, как и раньше, птицы пели свои веселые песни, разбавляя повисшую тишину. Ничего не изменилось, жизнь текла своим чередом. Лишь Денис потерялся в этом потоке, став безмолвной тенью. Первое время он едва не жил в квартире Ильи, пытаясь сбежать от настигшего его одиночества, пусть и через боль. Но вскоре и это потеряло всякий смысл. К психотерапевту парень больше не ходил. Ради чего? Чтобы он его вытащил? Помог? И что это даст? Легче все равно уже не станет. Таблетки закончились, но голубоглазый еще долго покупал их по старому рецепту. Сам не понимал, зачем делает это, наверное, по привычке. Кошмары превратились в явь, а значит ничто больше не могло задеть его столь сильно. Попытки суицида возобновились, но в самый последний момент, что-то останавливало парня. Иногда ему казалось, что он слышит голос Ильи, говорящий ему о том, что он должен отпустить и жить дальше. Даже после своей смерти, брюнет не оставлял голубоглазого, удерживая на грани. Галлюцинации потеряли свою силу, Коломиец больше не мог видеть Максима. Вместо него мелькали лишь неясные картинки, смазанные, мрачные. Дозировка повышалась, но ситуация не менялась. Алкоголь вперемешку с препаратами действовал подобно бомбе замедленного действия. Сводил с ума, складывал пополам. Несомненно, все это могло привести к летальному исходу, и Коломиец об этом знал, только дела ему до этого не было никакого. Он медленно убивал себя, и уже не понимал, намеренно он это делает или же нет. Вся его жизнь стала одним огромным серым пятном. Пришла пора покончить с этим. Последняя порция таблеток была отправлена внутрь, ветровка накинута на плечи. Ноги вели сами. Оказавшись на набережной, Денис болезненно улыбнулся. Набережная.. Та самая набережная... Именно здесь случился их первый с Максимом поцелуй, запустивший целую череду событий. Сев на край парапета, блондин уставился вдаль. Волны тихо плескались, будто говорили между собой, и завораживали этим. Ноги были в нескольких метрах от воды, перед глазами все плыло, постепенно накатывала тошнота. Рано или поздно это должно было случиться. "Я смогу.. Я скоро буду с вами", – подумал Коломиец, подняв взгляд к небу. Голова закружилась сильнее, его пошатнуло, но вместо того, чтобы ощутить всю прелесть свободного падения, парень столкнулся с асфальтом. Кожа на руках содралась, но это не страшно, сущий пустяк. "Ты не должен быть с нами! Вернись! Останься!" – наперебой звучало в его голове. Голоса твердили одно и то же, но их слова лишь больше укрепляли голубоглазого в его решении. – Я не могу так больше! – воскликнул он, сжимая руки в кулаки. – Я не могу без вас! "Ты должен быть сильнее! Мы всегда с тобой, мы в твоем сердце!" – звучал ему ответ. – Нет-нет-нет, этого мало! – голос срывался на крик. С кем он боролся? С ними? С самим собой? Реальность стерлась, остались лишь ее мазки, без какого-либо просвета. Тело сковало, навалилась страшная слабость. Веки едва заметно дрожали, губы почти не шевелились, но Денис все же смог прошептать: – Простите меня.. Простите оба. Я ничего не заслужил. Ничего не заслужил... Все стихло, осталась лишь фигура блондина, распластавшаяся на асфальте, и кровь с содранных ладоней, перемешавшаяся со слезами.       Первые снежинки закружили на ветру, увлекая за собой в меланхоличный танец. Они подобны маленьким ангелам, родившимся прямо в облаках, но обреченные разбиться о холодную землю. Зимой время тянулось еще медленнее, весь мир погрузился в спячку. Листья с деревьев облетели, остались только голые, уродливые ветки. Прогуливаясь вдоль стройных рядов, черный ворон вышел к отшибу. Каркнул, разрушая многовековую тишину, и словно напугавшись чего-то, вспорхнул в небо. Прямо перед ним были три могилы, уже засыпанные снежными хлопьями. Так выглядит холодное напоминание о том, что далеко не всему в этом мире суждено сбыться, и что не у каждой истории существует хороший конец.