Any Which Way

Прохладный ноябрь. Один из немногих выходных дней. Сменяющие друг друга унылый дождь и тусклое солнце. Изредка шумевший за окном ветер и слабо качающиеся ветки эбеновых деревьев. Громко тикающие часы и томительное одиночество - Цезарь уже жалел о принятом решении остаться наедине с собой, изнывая от несусветной скуки в четырех стенах маленькой гостиной. Поминутно вздыхал, шумел, торопливо ходя взад-вперед, растягивался всем туловищем на диване и, все никак не находя себе место, страдальчески стонал. Впервые совершенно не мог придумать, как можно провести свободное время - все существующие праздные развлечения вспоминались едва-едва. Не мог решить, чем занять себя сегодня - никакая всплывающая в голове идея не казалась привлекательной. Цепелли проклинал вчерашнего себя, четко продекламировавшего, что он не намеревается с кем-либо по полной программе расслабляться или выбираться на природу, в особенности сверля Джозефа предостерегающим взглядом. Джозефа, с недавних пор так дерзко врывающегося в его комнату по нередким ранним утрам и противно растягивающего что-то вроде: “Не время спать - пора вершить великие дела, Цезарино”. Утягивающего за руку и безудержно тараторившего что-то о предстоящем. Нагло подмигивающего и бесцеремонно хлопающего по спине при каждой злосчастной встрече. Осмелевшего и научившегося не только отшучиваться в ответ, но и безостановочно куражиться, до нелепого важничая. Врастающего в жизнь паразитическим растением и постепенно делающего обыденную повседневность просто-таки невыносимой без своих нахальных фраз и неуместных комментариев. Заставляющего украдкой вздыхать и качать головой. Добродушно смеяться про себя и желать лишний раз услышать привычный звонкий смех. Идти наперекор своим принципам и быть в разы проще. И раз уж в мыслях всплыл образ Джостара, то определенно стоило проверить его. С невозмутимым видом навестить и поинтересоваться, был ли он сильно занят. Сдержанно намекнуть на то, что было бы неплохо скоротать время вместе. Постараться выдержать балагурные подковырки и шуточные упреки. И, в конце концов, лукаво фыркнуть и, наскоро потрепав по голове, начать рассказывать о наболевшем. Но если бы только Цепелли знал, что Джозеф, с превеликим трудом держась на ногах после приличного количества выпитой текилы, битый час оправлялся у зеркала и неутомимо вертелся. Недовольно надувал ярко-красного цвета губы и нетерпеливо приглаживал непослушные волосы. Прищуривался, рассматривая собственные нарумяненные щеки, и мелко моргал подкрашенными графитно-черной тушью ресницами. Выразительно играл бровями, кривился довольными гримасами и никак не мог удержаться от широко открытой улыбки. Потешно позировал, то и дело взмахивая руками и закидывая вихрастую голову назад, чем доставлял себе немалое удовлетворение. И уж точно не ожидал увидеть на пороге комнаты Цезаря, что так увлеченно начал браниться из-за игнорирования его тройного стука в дверь, пока не взглянул на Джостара. Не округлил глаза и не раскрыл рот от удивления, застыв на месте. Не увидел недоуменное накрашенное личико, несколько обтягивающее цвета фуксии платье и подчеркнутые формы мускулистого тела. Черт, это было действительно неловко. Джозеф округлил румяный рот, нервно дернул щекой - Цепелли тут же проморгался и начал стараться не упускать из виду ни одно последующее движение. Залпом проглотил этот причудливый образ, пока Джостар задумчиво возводил глаза к потолку, копотливо почесывая макушку. Слизнул крошечный слюнный пузырек, когда в его сторону был брошен томный взгляд, а чужие губы оттопырились. И дождался лишь невнятного звука, вслед за которым последовал громогласный смех - по-видимому, Джозеф посчитал это лучшим ответом, ведь на подробные объяснения могла уйти целая вечность. -Решил былое... вспомнить... молодость, - Цезарь состроил скептическую улыбку, после чего сразу принялся старательно искать причину бессвязных слов и замедленных действий. Пытливо вытягивал шею и заглядывал Джостару за спину, вынуждая того распрямляться и вопросительно выгибать бровь. Окидывал пристальным взором комнату и, наткнувшись на парочку полупустых стеклянных бутылей, несколько изменился в лице. -Что? Что-то не так? - чрезвычайно идиотский вопрос, на который даже и отвечать не хотелось. Цепелли тяжело выдохнул и, прикрыв глаза, помассировал переносицу. Джозеф на мгновение прикусил нижнюю губу и выглядел так, будто был готов вот-вот неудержимо брызнуть очередным взрывом хохота. -Ты ужасно пьян, - совершенно серьезно произнес Цезарь, скрестив руки на груди. После - вновь невольно провел взглядом по выразительным чертам лица Джостара, намеренно задержавшись на высоких скулах и крепком подбородке. Осмотрел мускулистую шею, украшенную блестяще желтым ожерельем, и широкие плечи, которые безжалостно стягивала тесная ткань оттенка орхидеи. Разглядел ряд маленьких охровых пуговиц платья, что грозились в любой момент отлететь - размер все-таки был маловат. И, тряхнув головой, вернулся к озорным огонькам в глазах напротив. -Трезв как стеклышко, - беспечно пропел Джозеф и резко отвернулся, слегка покружившись на месте и с кряхтением потянувшись за бутылками на полу. Торжествующе улыбнулся, как только схватил одну из них и поднес к лицу, и жадно вдохнул одуряющий запах цитрусов и агавы. - Текиллу? - поинтересовался словно невзначай и, решив не дожидаться ответа, тут же пригубил оставшийся напиток. Вызвал у Цепелли очередную многозначительную улыбку и почти что вынудил замереть в ожидании. -Воздержусь, - Джостар с деланным безразличием хмыкнул, чеканно прошагал до другого конца комнаты и, эффектно скинув одежду со стоящего у стенки стула, на удивление грациозно сделал реверанс. Неспешно подошел к Цезарю и, сложив губы трубочкой, сам оценивающе полюбовался его озадаченным лицом. Скопировал движение изломанных в недоумении белесых бровей, сузившихся оливкового цвета глаз и упрямого приоткрытого рта. Издал идиотский смешок и, пропустив мимо ушей несдержанные нравоучения, крепко вцепился в плечи Цепелли. Вынудил пройтись до злосчастного стула и, сделав секундную передышку, бесцеремонно усадил. А собравшийся с мыслями Цезарь выдохнул. Все-таки решил продолжить старательно сохранять молчание из чистого любопытства и, слабо впившись аккуратными ногтями в мякоть собственных ладоней, больше не сопротивляться. Не посмел отчаянно вмешиваться и непомерно встревать - уж слишком интересно, чем все это должно закончиться. В этой схватке он обязательно покажет, насколько при необходимости бывает терпеливым. Не посмеет вспылить и, возмущенно парируя по поводу и без, послать всё это куда подальше. Выдержит любое испытание в виде бестактной выходки или экстравагантного чудачества и выйдет из спальни победителем. Но вот никогда не отличавшийся скромностью Джозеф плавно приставил руку ко лбу и, наигранно-горько вздохнув, беспардонно уселся Цепелли на колени. С возрастающей веселостью поерзал бедрами и, выбив из Цезаря тихий раздраженный всхлип, кокетливо усмехнулся. Да и вдобавок заметил его краснеющие кончики ушей и, конечно же, будучи довольным проделанной работой, обвил руку вокруг чужой округлой шеи. Все внутри разом всполыхнуло трепетным пламенем. Бездеятельное тело прошибло мелкой дрожью. Легкие прикосновения казались мучительно-тяжкими и обжигали своей неумолимой внезапностью. Теплая теснота душила, охмеляла и кружила голову. Будоражащая близость дразнила и распаляла. Происходящее больше было похоже на сон и... Неужто теперь пьяными были они оба? Продержаться не удастся? Получится ли не отвлекаться и дальше? -Какой ты все-таки скучный... - с примесью неслыханного разочарования в голосе пробормотал Джостар и обиженно выпятил нижнюю губу. Важно вздернул кверху нос и, направляя руку куда-то вниз во второй раз, вынудил впериться взглядом в пузатую бутыль, которую он наконец опустошил за пару жалких мгновений - Цепелли насмешливо хмыкнул. Необъяснимое раньше особое чувство к Джозефу в очередной раз отозвалось приятным покалыванием. Усилилось, как только аквамаринового цвета глаза с поволокой заглянули в душу Цезаря. Вознаградили бесценной возможностью любоваться ими, объяв своей приятной мягкостью. Как только поколебавшиеся от наклона головы серьги сверкнули золотистым отблеском отраженного света. Как только последовало еще одно до смешного неразборчивое замечание, влившееся в память сладчайшим нектаром. Нет, он больше не должен был об этом думать... У визита Цепелли как никак была цель, о которой почему-то больше не хотелось вспоминать. -Когда я предлагаю выпить, лучше воспользоваться подобным шансом, - проворные пальцы тонко очертили подбородок Цезаря и словно нарочно попытались довести до исступления. А сопровождаемое позвякиванием браслетов-каффов движение рук заставило взалкать чего-то большего, чтобы сойти с ума окончательно. Лишиться рассудка от этой трогательной ненавязчивости и, с расширенными в изумлении зрачками, по счастливой случайности найти так свой конец. Нет, нет и нет. Нельзя давать ему взять верх... Нельзя. Нельзя уступать, пасовать, идти на поводу у эмоций. Необходимо всего-то совладать с собой и прожечь Джостара многозначительным взглядом, чтоб он сдался сам. И постараться избавиться от алкоголя, иначе рано или поздно кем-нибудь из них будет озвучена ненужная правда. Действительно излишние откровенности, бессознательные мотивы и... -Неужели... даме ты бы тоже отказал? - Джозеф, без сомнений, не отдавал отчета в своих действиях и поэтому приосанился, кичливо выпятив грудь, отчего ткань платья напряженно натянулась. Цепелли еле слышно горестно вздохнул и нервно прочистил горло - с Джостаром определенно было что-то не так. -Я... - договорить так и не удалось. К губам прикоснулось нечто теплое, и затем прямо в рот настойчиво полилась жгучая жидкость, липкими струйками сползая по подбородку к шее. Сердце сжалось и провалилось в живот. Слишком, слишком внезапно... Неожиданно, бесстыдно, борзо. Нелюбезно, бесчестно и пикантно. Еще с самого начала Цезарь был готов к сальным шуточкам, замысловатым ругательствам и непристойным песням, но только не к подобному. Чертов Джозеф будто и не думал отлипать, лишь ненасытнее проникал в рот, отчего на переносице появились резкие морщинки, а крылья носа затрепетали. Пришлось разомкнуть губы и ответно действовать, благодаря чему на шее начали вздуваться голубоватые вены, щеки налились краской. Глаза закрылись сами по себе, а в горле запрыгал комок. Блуждающие руки прикоснулись к шелковистой ткани, начав оглаживать сгорбившуюся спину, а тело инстинктивно сжималось и судорожно вздрагивало. Чрезвычайно влажно и до невозможного горячо. Слишком, слишком, слишком. Но вот этим кратким секундам наступил конец. Натянувшаяся между ними тонкая ниточка слюны лопнула. Глаза помутнели еще больше. Сделал ли это Джостар осознанно или в бессознательном порыве - совершенно важно. Это просто было... неплохо. Тем более, Цезарь ни за что не захотел бы услышать истинную причину. -Еще будешь?, - Цепелли позволил проскользнуть на своем лице подобию улыбки и лукаво фыркнул. Наскоро потрепал по голове и уверенно кивнул в ответ. И вправду, разве можно было отказать?