Душевные раны

Посттравмати́ческое стре́ссовое расстро́йство (ПТСР, англ. PTSD, post-traumatic stress disorder) — тяжёлое психическое состояние, возникающее в результате единичных или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации.

У меня на тебя есть особые планы:

Будем вместе лечить душевные раны.

      Суйка       — Семь лет… Офигеть ты быстрая, Суйка.       Она порывисто обняла Сенку. Тёплый, живой. Пахнет лабораторией. Слёзы вырвались сами. Она снова маленькая, рядом есть тот, кто может защитить.       — Ты молодец.       Всхлипы стали громче.

***

      Суйка свернулась калачиком на матрасе, обхватив себя руками. Подушка промокла от слёз и липла к щеке. Холод одиночества хватал её за сердце, кошмар затаскивал назад, в годы неудач. По лёгким дымом распространялся страх: стоит уснуть, и она снова будет одна. Глаза пытались закрыться, но Суйка до боли сжала свои плечи ладонями. Что угодно, только не одиночество. Внезапно, сердце загрохотало в ушах: а что если сном было то, что у неё получилось разбудить Сенку? Проверить? Нет, лучше уж побыть ещё немного в иллюзии. Она прикусила подушку, пытаясь заглушить позорные всхлипывания. Суйка уже взрослая, она не должна плакать.       — Ты не одна.       Она резко села. В дверях стоял Сенку.       — Знаешь, я провёл один всего полгода, и то чуть не спятил. Десять миллиардов очков тебе за то, что не сдалась. Теперь мы вместе можем разбудить остальных. Благодаря тебе.       Слёзы покатились ещё быстрее. Счастье смешивалось со страхом. Дышать было тяжело, как будто всё прожитое давило на грудь. Сквозь дрожь, Суйка почувствовала на своём плече руку. Повернув голову, она увидела Сенку, который встал совсем близко. Его глаза мягко блестели в темноте, как тёплый, совсем не обжигающий огонь. Как та самая печка, которую он когда-то сделал, чтобы они не мёрзли.       — Можешь спать. Я буду рядом.       Суйка задохнулась в плаче. Кажется, она что-то рассказывала, а Сенку хмыкал и трепал её по макушке. Уснула, когда сил не осталось, чувствуя руку Сенку возле своей. На утро Ишигами не сказал ни слова о произошедшем, сыпал научными терминами, от которых сердце стучало в ностальгии, и рассказывал о том, как делать спирт. Ночью всё повторилось. Так, шестнадцать ночей подряд Суйка начинала задыхаться, а Сенку просто был рядом.       Ген       Тайджу широко улыбался. Ген невзначай дотронулся до его руки.       — Что такое, Ген? — громкий голос пластырем лег на сердце.       — Ничего, Тайджу-чан, — глаза жгло.       Рюсуй, стоявший неподалёку, широким шагом приблизился к Гену и сгрёб его в объятия. Дышать было нечем — хватка у Нанами дай бог.       — Мы живы.       — Конечно! — воскликнул Тайджу. — Разве могло быть иначе? С нами же был Сенку!       Ген честно не хотел мочить рубашку Рюсуя.       — Ты сделал всё, что мог.       Кажется, у рубашки такая судьба.       Ген никогда не забудет свою беспомощность и ужас, разрезавший его сердце. Его собственный крик до сих пор звенел в ушах, а перед глазами лежали Тайджу и Рюсуй. Но в тёплых — пусть и чересчур крепких — объятиях, Гена медленно отпускали щупальца страха. Они прятались в дальний угол сознания, чтобы не сгореть от смеха Тайджу и энергичности Рюсуя. Кто знает, может быть, они однажды исчезнут. Ген улыбнулся. Ещё бы они не исчезли, с такими друзьями. Пожалуй, только за это он был благодарен окаменению. Теперь Асагири Ген был не одинок. И это ощущение незримых связей, обретенных здесь, окутывало плечи лучше любого хаори.       Сенку       Он почти подвёл их. Если бы Джоэль не успел, они все были бы мертвы. И это его вина. Царство науки безоговорочно шло за ним. Теперь они собирают свои осколки, и это ответственность Сенку. Он должен был найти другой путь. «Учёный» — ага, как же. Настоящий учёный десять миллиардов процентов придумал бы что-то более надёжное, а эта ситуация разрешилась только благодаря удаче. Если бы не Джоэль, если бы не ребята в Америке, если бы не Суйка… Сенку зубами вцепился в костяшку большого пальца. Яд злости растекался по мозгу, задевая каждый нейрон, стекал по трахее, обволакивал каждый шейный позвонок, продвигался к сердцу… Сенку был целиком в этом яде. Как бледная поганка. Был бы он чуть менее рациональным — разодрал бы кожу на пальце до крови, и уж точно не сдержал бы вой, который колол горло.       — Сенку-чан… — Ген мягко подошёл сзади и положил руку ему на плечо.       — Чего тебе, болтолог? — голос был хриплым.       — Ты не виноват. Это был наш выбор и в итоге всё закончилось хорошо. Всё забудется, а ты разбудишь оставшихся людей.       — Вы могли умереть из-за меня. Многие действительно умерли за меня.       — А вот и нет. Не бери на себя ответственность за чужие решения. Участие в этой битве было выбором каждого. Ты никого не заставлял. Ксено-чан вот регулярно пытался на свою сторону кого-нибудь перетянуть. За тобой люди пошли потому что захотели.       — Ага. Теперь каждую ночь просыпаются от кошмаров.       — Это вина мира. Мы в каменном веке, куда тут без опасностей? К тому же, если бы не ты, то у человечества вообще не было бы и шанса. А ты всех спасёшь.       — Но…       Ген притянул его в осторожные объятия.       — Не бери на себя ответственность за всё, Сенку-чан.       Ишигами уткнулся в плечо Гена.       Не брать ответственность за всё? Возможно, в этом было рациональное зерно, но…       — У тебя слишком умный мозг, Сенку-чан. Отключи его хотя бы ненадолго.       Он чувствовал, как Ген осторожно перебирал его волосы. Чувствовал руку, лежавшую у него между лопаток. И почему-то влажные щёки. На тихие маленькие минуты Сенку Ишигами выпал из мира. Пожалуй, отключать иногда мозг — идея вполне неплохая.       Цукаса       Ночь казалась холодной. Цукаса не помнил, когда он в последний раз мёрз — о чём вы, у него на плечах шкура льва. Но холод коркой покрывал тело, пробираясь вглубь.       Забавно, что он, боровшийся против науки, едва не умер из-за вражеского учёного. А ведь если бы Цукаса не мешал Сенку, то всё было бы куда проще. Ишигами давным-давно создал бы оружие не хуже. Цукаса считал себя достаточно дальновидным, но почему-то не подумал о том, что в мире вполне могут пробудиться другие учёные, и поплатился за это. Более того, из-за этого пострадал каждый в Царстве науки. Во всем случившемся был камень его вины. Цукаса прикрыл глаза — он уже привык. Всё, что он делал оказалось цепью ошибок. Но сколько ещё за них будет расплачиваться Сенку? Он не заслужил этого. К тому же, Цукаса обещал защитить его… Челюсть сжалась до треска. Было бы лучше, если бы Сенку никогда не вытаскивал его из камня. Он не умел защищать. Мирай, Сенку, Царство Науки…       Сзади послышались шаги. Цукаса не обернулся — все равно этот мягкий, почти беззвучный шелест мог принадлежать только одному человеку. Кохаку опустилась на землю, касаясь его плеча своим.       — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но знаешь, Цукаса, я теперь могу понять, почему ты хотел помешать созданию научного оружия.       С другой стороны подошёл Хьёга и молча сел рядом.       По спине ползло приятное тепло. До утра они втроём молча смотрели на звёзды. Пусть эта битва забрала спокойствие на долгие годы, но она дала кое-что по-настоящему важное. С тех пор они часто собирались втроём и тихо согревали спины друг друга. Конечно, это не уменьшало вины Цукасы, но… Было теплее.       Луна и Челси       — Они отправили нас подальше, чтобы мы смогли защитить нас, а я даже бутылку нормально подбросить не смогла! Я же умная и успешная… — Луна спрятала лицо в ладонях. — Да ни черта! Я бесполезна!       — А я разве не была бесполезна в тот момент? Но, мы ведь всё равно приносим пользу Царству Науки, правда? — Челси сидела на земле, обхватив колени руками.       — Конечно, Челси-сама. Вы и Луна-сама являетесь неотъемлемой и важной частью Царства Науки, — рядом с ними опустилась Франсуа и поставила поднос с двумя кружками ароматного чая.       — Пахнет вкусно… — шмыгнула носом Луна.       — Это специальный успокаивающий и расслабляющий чай на основе ромашки и черники. Попробуйте, прошу вас.       — Франсуа, ты душка! — Челси сделала глоток.       — Благодарю вас. А вам необходимо помнить, что каждый здесь важен. Вы сделали всё, что могли. Как вам чай?       — Очень вкусно! — Луна и Челси сказали одновременно. Переглянулись и рассмеялись.       Франсуа мягко улыбалась.

***

      Царство науки собирало себя по песчинкам. Ещё недавно дети, теперь — стеклянные статуэтки, рассыпавшиеся на осколки. Они просыпались от кошмаров и боялись засыпать. Чувствовали фантомную боль там, где были раны. Ночные случайные сборы превратились в необходимый ритуал. Сенку пачками варил снотворное, Франсуа — чай с ромашкой. Ген поддерживал словами, Кохаку похлопывала по плечу, Тайджу обнимал. Суйка слушала, Цукаса приносил ощущение безопасности, Рюсуй напоминал о радости… Каждого и не упомянуть. Главное:       Они справились.