Проклятый

Райан Колвен всегда считал себя проклятым. Он не помнил, когда впервые услышал это от отца — быть может, когда тому исполнилось двадцать один, а может ещё раньше. «Ты проклят, мальчишка, — говорил отец, держа бутылку дешёвого виски, — дьявол метит своих, и он пометил тебя». Райан пытался не слушать, но слова впивались в сознание, как ржавые гвозди. В шестнадцать Райан впервые поцеловал девушку — Лизу Харрис, тихую одноклассницу с веснушками на щеках. А через минуту она упала на пол, схватившись за грудь. Скорая приехала через двенадцать минут. Врачи констатировали остановку сердца. Никто не связал её смерть с поцелуем. В двадцать один он попытался снова, с официанткой из придорожного кафе. Результат был тем же. Через несколько лет — ещё одна попытка, ещё одна смерть. Некоторые держались дольше других, но исход всегда был одинаков: как только отношения переходили грань физической близости, сердце партнёра останавливалось. Отец пил всё больше, проклинал сына всё громче. «Сын дьявола», «демоново отродье» — с такими словами парень засыпал под аккомпанемент пьяного бормотания. Когда отец умер от цирроза, Райан не плакал. Он просто закрыл дверь родительского дома, собрал вещи и уехал, купив небольшой домик на окраине города, подальше от людей. Там он прожил три года, не делая попыток сближаться с кем-либо. Работал дистанционно, заказывал продукты с доставкой, иногда перекидывался парой слов с курьерами и Дэйвом — добродушным полным мужчиной, живущим по соседству со своей женой и маленькой дочкой. Так было спокойнее. Безопаснее. Для всех. А потом солнце начало убивать. Учёные назвали это «аномальной солнечной активностью». Новые виды излучения, непредсказуемые вспышки, сжигающие кожу за считанные минуты. Человечество перешло на ночной образ жизни, заколачивая окна и превращая дома в бункеры. А затем пришли Они — Гости из-под земли, безупречно имитирующие людей. В ту ночь, когда всё изменилось, сосед постучал в дверь Райана. Мужчина выглядел бледнее обычного, а на лице читалась тревога. — Надо поговорить, парень, — сказал он, проходя в дом. Райан без слов пропустил его на кухню и налил в стакан воды. — Спасибо. Ты слышал последние новости? — Только то, что солнце будет активным ещё как минимум два месяца. Сосед покачал головой. — Не о том речь. Гости становятся наглее. Вчера в центре города нашли пять тел… или то, что от них осталось. Райан поморщился. Он старался не смотреть новости о Гостях — те вызывали у него беспокойство, которого он избегал всю жизнь. — Но я пришёл не поэтому, — продолжил Дэйв. — Есть правило, которое нужно запомнить, если хочешь выжить. Он подался вперёд, его глаза блеснули в полумраке кухни. — Никогда, слышишь? Никогда не оставайся один. Если ты один — Он придёт. — Кто «он»? — спросил Райан, хотя уже знал ответ. — Бледный. Так его называют те, кому повезло выжить. Высокий, тонкий как жердь, с руками до колен. Он не трогает дома, где несколько человек. Ему нужны только одинокие. Райан почувствовал, как холодеет кровь. Всю жизнь он бежал от людей, чтобы не причинить им вред. Теперь же одиночество само стало смертельной ловушкой. — Что ты предлагаешь? — глухо спросил он. — Впускай людей. Любых, кто стучится. Даже незнакомцев. Лучше рискнуть, впустив Гостя, чем остаться наедине с Бледным. Сказав это, сосед попрощался и ушёл, оставив Райана в тяжёлых раздумьях. В ту ночь он не спал, размышляя о горькой иронии судьбы. Человек, чьё прикосновение убивает, теперь вынужден жить в тесном контакте с другими. Какая злая шутка мироздания…

***

Спустя неделю его дом напоминал временное общежитие. Четверо переселенцев из центра города, где участились нападения Гостей, жили в комнатах, которые он никогда не планировал использовать. Молодая пара — Джеймс и Лора, пожилая женщина Марта и странная девушка с колодой карт Таро — Эстер. Эстер появилась последней, постучав в дверь в особенно тёмную ночь. Тонкие закутанные в шаль плечи, большие глаза, почти светящиеся в темноте, и колода потрёпанных карт, прижатая к груди — вот и всё, что она принесла с собой. — Мне нельзя оставаться одной, — сказала она тихо. — Пожалуйста. Райан молча отступил, пропуская её. Он научился меньше разговаривать с постояльцами, опасаясь любой формы привязанности. Но с Эстер это не сработало. На третий вечер она поймала его на кухне, когда он готовил кофе. — Ты бежишь от людей, — сказала она, раскладывая карты на столе. — Не из-за Гостей. Ты делал это всегда. Райан не ответил, сосредоточившись на процессе заваривания. — Я могу рассказать тебе, почему, — продолжила гадалка, не поднимая глаз от карт. — Здесь всё написано. Смерть, Башня, Влюблённые… интересное сочетание. — Я не верю в гадания, — наконец ответил он. — Не нужно верить. Просто выслушай. Что-то в её голосе заставило его поставить чашку и повернуться. Эстер смотрела на него, и её взгляд казался древнее, чем она сама. — У тебя проклятие соулмейта, — произнесла она. — Старое, как мир. Твоя душа связана с кем-то настолько сильно, что не принимает никого другого. Любая физическая близость с неправильным человеком приводит к… последствиям. Райан замер. Он никому не рассказывал о своём «даре». Никогда. — Откуда ты… — Карты рассказали, — пожала плечами Эстер. — Это не болезнь, не проклятие в привычном смысле. Просто твоя душа слишком верна своей паре. Настолько, что убивает всех остальных. — Бред, — выдавил Райан, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Полный бред. — Возможно, — Эстер начала собирать карты. — Но в твоём случае это скорее благословение. Твоя вторая половина где-то рядом. И она… необычная. — Прекрати, — резко сказал он. — Я не хочу слышать эти сказки. Мне тридцать два года, и я смирился с тем, кто я есть. — Тем, кто убивает прикосновением? — тихо спросила она. Райан вздрогнул, словно от пощёчины. — Ты… просто шарлатанка, — прошептал он, схватив кофе и практически выбежав из кухни. Эстер не окликнула его, только задумчиво перебирала карты тонкими пальцами. Той же ночью Райан впервые увидел Его.

***

Он проснулся от скрипа половиц на террасе. Звук был еле слышен, но в ночной тишине показался оглушительным. Часы показывали 3:23 — самое тёмное время новой реальности. Стараясь не шуметь, мужчина встал с постели и подошёл к окну. Луна освещала террасу призрачным светом, и в этом свете стояла фигура — невероятно высокая, с плечами, как распростёртые крылья, и руками, свисающими почти до земли. Бледный. Он просто стоял, повернув лицо к окну спальни Райана, словно точно знал, где тот находится. На нём были тёмные брюки, торс оставался обнажённым — мертвенно-бледная кожа казалась почти светящейся в лунном свете. Короткие чёрные волосы обрамляли лицо с чертами, слишком идеальными и одновременно потусторонними для человека. Райан замер, не смея шевельнуться. Что-то в этом существе вызывало первобытный ужас, заставлявший кровь стынуть в жилах, но одновременно… странное, почти болезненное притяжение. Словно почувствовав взгляд, Бледный улыбнулся, обнажив ряд идеально белых зубов. А затем медленно поднял руку и постучал по стеклу — три медленных, отчётливых удара. Внутри Райана боролись два чувства: ужас и нелепое, абсурдное желание открыть окно. Странная сила тянула его к защёлке, словно невидимая нить, связывающая его с существом снаружи. — Впусти меня, — прошептал Бледный голосом, который звучал одновременно снаружи и внутри головы. — Ты ведь знаешь правила. Нельзя оставаться одному. — Я не один, — хрипло ответил он через стекло. — В доме ещё четыре человека. Улыбка Бледного стала шире — неестественно широкой для человеческого лица. — Но ты всё равно одинок, разве нет? Всегда был. Не можешь позволить себе быть с кем-то… близко. У Райана перехватило дыхание. Откуда оно знало? — Уходи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Бледный наклонил голову, изучая его с почти детским любопытством. — Интересно, — произнёс он. — Обычно они умирают от страха или бегут. А ты… разговариваешь. — Уходи, — повторил Райан, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Я вернусь, — пообещал Бледный, отступая в тень. — Ты разговариваешь со мной. Значит, я тебе не безразличен. С этими словами он скользнул за угол дома, двигаясь с неестественной грацией существа, только имитирующего человеческую походку. Райан рухнул на пол, дрожа всем телом. Ему казалось, что он сходит с ума. Но хуже всего было осознание: где-то глубоко внутри он ждал Его возвращения.

***

С того дня Бледный приходил почти каждую ночь. Иногда просто стоял под окнами, наблюдая. Иногда стучал в дверь или царапал стекло, шепча мягким, почти гипнотическим голосом: «Впусти меня. Тебе не нужно быть одному. Не со мной». Райан снова начал пить. Сначала пиво, потом что покрепче — виски, который так любил его отец. Он стал избегать постояльцев ещё сильнее, запираясь в своей комнате. Но каждую ночь, словно по какому-то проклятому зову, подходил к окну, чтобы увидеть своего преследователя. Однажды утром, когда первые признаки наступающего смертоносного дня заставили всех закрыть ставни и опустить защитные экраны, Райан нашёл на пороге «подарок», от которого его чуть не стошнило — букет из человеческих сердец и пальцев, причудливо перевязанных тонкой красной нитью. Он сжёг его в камине, не говоря никому ни слова. На следующий день появилась голова в чёрном мешке — судя по форме, принадлежавшая агенту КЧС (Комитета Чрезвычайных Ситуаций). Райан закопал её в поле за домом, под покровом ночи. — Они тебе нравятся? — спросил Бледный той же ночью, когда Райан снова, против воли, подошёл к окну. — Мои подарки. — Нет, — честно ответил он. — Ты лжёшь, — Бледный наклонил голову, его глаза почти хищно блеснули в темноте. — Я чувствую ложь. Как запах. Такой сладкий и… будоражащий. — Я не прошу подарков. — Но ты их заслуживаешь, — пожал плечами Гость. — Ты особенный. Я это чувствую. — Чем? — вопрос вырвался прежде, чем Райан успел себя остановить. Бледный улыбнулся своей неестественно широкой улыбкой, его глаза на мгновение сверкнули безумной искрой. — Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. Райан отшатнулся от окна, чувствуя, как леденеет внутри. — Я прав, — довольно произнёс Гость, видя его реакцию. — Это делает тебя… почти как я. Почти одним из нас. — Я человек, — выдавил Райан. — Человек, который не может быть с людьми, — покачал головой Бледный. — Звучит одиноко. Впусти меня. Мне ты навредить не сможешь. Райан захлопнул ставню и сполз по стене, задыхаясь от ужаса и странного, болезненного предвкушения.

***

— Ты плохо выглядишь, парень, — сказал Дэйв, когда Райан зашёл к нему за картошкой. Сосед, несмотря на апокалипсис, продолжал выращивать овощи в подвале, приспособив его под импровизированную теплицу с искусственным светом. Райан даже думал оборудовать и у себя нечто подобное, но всё руки не доходили. — Не сплю, — коротко ответил он. — У всех так, — кивнул мужчина, наполняя мешок клубнями. — После конца света, знаешь ли, бессонница — наименьшая проблема. Райан сглотнул, собираясь с силами. — Ты слышал когда-нибудь о, ну… проклятии соулмейта? Мужчина застыл, не донеся картофелину до мешка. — Где ты это услышал? — Одна из постояльцев. Гадалка. Она сказала, что это… моя проблема. Сосед медленно опустил картофель и вытер руки о штаны. — Это старое поверье. Говорят, некоторые души так крепко связаны, что не принимают никого, кроме своей половины. Физический контакт с другими приводит к… неприятным последствиям. Райан почувствовал, как кровь отливает от лица. — Значит, это правда? Такое бывает? Сосед внимательно посмотрел на него. — Ты поэтому всегда один? Поэтому никого не подпускаешь? Райан не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. — Я не знаю, правда это или нет, сынок, — мягко сказал Дэйв. — Но если верить поверьям, таким людям предназначен кто-то необычный. Кто-то, кто выдержит силу их души. — В мире, где солнце убивает, а из-под земли лезут монстры, вряд ли есть место для сказок о родственных душах, — горько усмехнулся Райан. — Кто знает, — пожал плечами сосед. — Может, конец старого мира — это начало чего-то нового. Ты хороший человек, Райан. Несмотря ни на что. И если во вселенной есть хоть капля справедливости, ты найдёшь своё счастье. — Даже если оно существует, как его распознать в мире, полном лжи и имитаций? Сосед помолчал, затем положил руку на плечо Райана — редкий жест физического контакта, который тот позволял. — Сердце узнает. Даже если разум сомневается. Вернувшись домой, Райан сразу направился на кухню и достал пиво из холодильника. Он пил, не чувствуя вкуса, просто стремясь приглушить голос в голове — голос, так похожий на шёпот Бледного. — Тяжёлый день? Он вздрогнул. В дверях кухни стояла Сьюзен — рыжеволосая женщина примерно его возраста, которая присоединилась к постояльцам два дня назад. Её профессия до катаклизма была очевидна по манере одеваться и держаться: куртизанка высокого класса. — Нормальный, — буркнул Райан, отхлебнув ещё пива. — Не похоже, — она подошла ближе, двигаясь с грацией, выработанной годами практики. — Знаешь, некоторые проблемы лучше не топить в алкоголе. Их лучше… разделить с кем-то. Она села рядом, слишком близко. От неё пахло чем-то цветочным, почти забытым ароматом мирного времени. — Мне не нужна компания. — Всем нужна компания, — мягко возразила она. — Особенно сейчас. Особенно ночью. Её рука легла на его колено, и Райан почувствовал знакомый приступ паники. — Не надо, — сказал он хрипло. — Тебе понравится, — улыбнулась она, поднимаясь и плавно перемещаясь к нему на колени. — Я умею помогать забыть о проблемах. Прежде чем он успел возразить, её губы оказались в миллиметре от его. Алкоголь затуманил разум, заставляя забыть о последствиях, о проклятии, о смерти, которая наступит, если… В последний момент, словно пробудившись от наваждения, Райан резко оттолкнул женщину, вскочил на ноги и выбежал из кухни, едва не сбив с ног Эстер, стоявшую в коридоре с картами в руках. — Не сейчас! — бросил он, распахивая входную дверь и выскакивая на террасу. Ночной воздух ударил в лицо, холодный и отрезвляющий. Райан глубоко дышал, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Боже, он чуть не убил женщину. Снова. Его затрясло — от страха, от отвращения к себе, от осознания тупика, в который загнала его жизнь. Вечное одиночество, вечный страх принести смерть. Он упал на колени, и мир вокруг закружился. Может, он выпил больше, чем думал? Или это просто усталость от бессонных ночей? Райан почувствовал, как теряет равновесие, готовый рухнуть лицом в землю… Но вместо удара его подхватили сильные, невероятно холодные руки. — Я здесь, — прозвучал знакомый, гипнотический голос. — Я поймал тебя… наконец-то. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, — неестественно белые зубы в широкой улыбке и глаза, смотревшие на него с голодным, жадным интересом.

***

Сознание возвращалось мучительными вспышками. Вначале был только запах — застарелое сено, влажное дерево, пыль и что-то еще, металлическое, напоминающее запах крови. Затем пришли звуки — тихий скрип половиц, шелест соломы, отдалённый лай собак. Райан не решался открыть глаза, не желая, чтобы кошмар обрёл окончательную форму. Но реальность не спрашивала разрешения. Его веки дрогнули, и он увидел деревянные балки над головой, скупо освещенные лунным светом, пробивающимся через щели в прогнившей крыше. Старый заброшенный амбар, окруженный пустошью. Место, где никто не услышит криков. Райан попытался пошевелиться и обнаружил, что лежит на куче сена. Его не связали — видимо, Гость понимал, что бежать некуда. И что он не представляет никакой угрозы. Краем глаза Райан уловил движение. Неестественно плавное, словно перетекающее из тени в тень. В дальнем углу амбара возле небольшого, забитого досками окна стоял бледный, высокий силуэт, напоминающий вытянутую человеческую фигуру, но слишком тонкий, слишком гибкий. Сердце Райана колотилось о грудную клетку, как птица, бьющаяся о прутья клетки. Горло перехватило спазмом. Он хотел позвать на помощь, закричать, молить о пощаде, но смог издать лишь сдавленный хрип. В ушах звенело от страха. Инстинкт требовал бежать, но тело словно вросло в солому. Бледный медленно обернулся. В тусклом лунном свете его кожа казалась почти прозрачной — Райан мог различить тонкие прожилки, пульсирующие под нечеловеческим эпидермисом. Глаза существа напоминали бездонные колодцы, в которых отражалась луна. Его губы растянулись в улыбке, демонстрируя белоснежные зубы. — Очнулся, — произнес Гость с нотками удовлетворения, не спрашивая, а констатируя. Райан судорожно отполз назад, пока не уперся спиной в стену. Он знал, что это бессмысленно, и всё же паника управляла его телом. Он видел новостные сводки. Слышал рассказы выживших. Бледный был не просто убийцей — он был чем-то совершенно не человеческим, чем-то, что разрывало людей на части, играло с ними, как кошка с раненой мышью. Он невольно сжался в комок, съёживаясь, желая стать незаметным, исчезнуть. Существо приблизилось одним плавным движением. Вблизи оно пахло могильной сыростью, металлом и чем-то еще, что невозможно было описать словами — запахом, который, казалось, не должен существовать в человеческом мире. Длинные пальцы с гнилостно-чёрными ногтями потянулись к лицу Райана. — Боишься, — снова констатация, не вопрос. — Я чувствую запах твоего страха. Он… восхитителен. Райан не смог сдержать судорожного вдоха. Горячие слёзы навернулись на глаза. Он хотел умолять о быстрой смерти, но слова застряли в горле. Всё его существо превратилось в концентрированный ужас — первобытный, животный. Перед ним был хищник, а он — добыча. Бледный наклонился ближе, изучая его лицо с тем странным нечеловеческим интересом, который напоминал ребёнка, рассматривающего пойманную бабочку перед тем, как оторвать ей крылья. Его дыхание было холодным, как воздух из склепа, и неестественно редким — словно дышал он лишь для маскировки, по привычке. — Тебе не нужно говорить, — прошелестел Гость, касаясь пальцем щеки Райана. От прикосновения кожа покрылась ледяной корочкой. — Я слышу каждую твою мысль. Чувствую каждый удар твоего… сердца. Существо склонило голову, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. — Странно. Вы все боитесь одинаково. Но ты… ты иной. В тебе есть что-то, что отличает тебя от остальных. Непрошенная мысль молнией пронеслась в голове Райана — он вспомнил всех тех, кто умер от его поцелуя. От его проклятия. Неужели Бледный взаправду каким-то образом почувствовал это? Длинные пальцы скользнули по его шее, нащупывая пульс. Прикосновение было омерзительно интимным, словно вторжение в самую суть его существа. Гость не просто касался кожи — казалось, он пытался проникнуть глубже, добраться до того, что делало его, Райана, человеком. — Ты думаешь, я хочу причинить тебе боль? — спросил Бледный, наклонив голову под неестественным углом. — О, нет. Я хочу совсем другого. В одно движение существо оказалось так близко, что их лица почти соприкасались. Райан мог разглядеть каждую неестественную деталь этого лица — идеального и одновременно глубоко неправильного. Лицо, будто выточенное из мрамора, но с микроскопическими искажениями, которые глаз улавливал на подсознательном уровне, заставляя сознание кричать о чуждости. — Ты не будешь кричать, — произнёс Бледный тоном, не допускающим возражений. — Это наш момент. Пальцы Гостя сжались на челюсти Райана с силой, которой невозможно было сопротивляться. Он пытался отвернуться, но рука существа была как стальной капкан. Бледный приблизился и прижался своими губами к губам Райана. Поцелуй был ледяным. Не просто холодным — это был холод межзвёздного пространства, холод, которого не должно существовать на Земле. Губы Бледного были сухими и странно текстурированными, словно старая кожа, которая начала шелушиться, но еще не отпала. Они двигались с методичностью, напоминающей скорее анатомическое изучение, а не проявление страсти. Язык существа скользнул в рот Райана, и это было похоже на вторжение чего-то чужеродного, нездешнего. Он был длиннее человеческого, более гибкий и покрытый крошечными бугорками, царапающими нёбо. От этого языка пахло старыми монетами и разложением, мягким и почти сладким, как перезрелые фрукты. Райан задыхался, но не мог освободиться. С каждой секундой поцелуй становился всё более агрессивным и жадным. Бледный не просто целовал — он словно пытался высосать что-то из души Райана, проникнуть глубже, чем возможно. Его зубы, острые и идеально ровные, царапали губы, оставляя микроскопические порезы, из которых существо с жадным удовлетворением слизывало кровь. Райан почувствовал странное онемение, расползающееся от губ по всему телу. Это было не похоже на потерю чувствительности — скорее, наоборот, его нервные окончания стали воспринимать каждое, даже самое мельчайшее движение Гостя с болезненной интенсивностью. Холодные пальцы Бледного скользнули под рубашку, оставляя на коже ощущение ожога от сухого льда. — Глупый. Неужели ты до сих пор не понял? Ты — мой соулмейт, — прошептал Гость с такой убежденностью, что у Райана перехватило дыхание. — И я — твой. Прежде чем мужчина смог осознать эти слова, Бледный снова захватил его губы. На этот раз поцелуй был другим — требовательным, почти жестоким. Холодные губы монстра впились в его рот, длинный язык проник внутрь, исследуя каждый уголок с нечеловеческой настойчивостью. Райан пытался вырваться, упираясь руками в грудь Бледного, но силы были явно не равны. Длинные руки обвились вокруг тела мужчины, притягивая его ближе, не оставляя пространства для сопротивления. Поцелуй затягивался. Райан чувствовал, как его легкие горят от недостатка воздуха, как сознание начинает мутиться. Рот Бледного имел странный вкус — металлический, древний, словно вкус самой земли. Его язык двигался с нечеловеческой гибкостью, проникая глубже, чем должен был, словно пытаясь достать до самого сердца. Когда Бледный наконец отстранился, Райан судорожно вдохнул, пытаясь насытить лёгкие кислородом. По его подбородку стекала струйка слюны — не его собственной, а Бледного, странно густой и темной, почти черной в тусклом свете. — Теперь ты понимаешь? — прошипел Гость, и его голос звучал почти торжествующе. — Ты никогда не сможешь быть с человеком. Твоя судьба — быть со мной. Райан хотел вырваться, закричать, что угодно — но его тело больше не подчинялось ему. Он мог только наблюдать, как Бледный с извращённой нежностью проводит языком по его шее, задерживаясь на пульсирующей вене. Белые зубы сомкнулись на его коже, не прокусывая, но достаточно, чтобы вызвать пульсирующую боль. По подбородку существа текла тонкая струйка густой слюны. Капли падали на кожу Райана, вызывая ощущение, будто его плоть медленно растворяется. — Ты мой, — шепнул Бледный, снова возвращаясь к губам Райана. — Все, кто видел меня, принадлежат мне. Но ты… ты особенный. Я не отпущу тебя так легко. Поцелуй возобновился с новой силой. Райан чувствовал, как что-то внутри него начинает ломаться — не физически, но на каком-то более глубоком уровне. Словно Гость вторгался не только в его тело, но и в саму структуру его существования, переписывая ее по-своему. Отвратительная интимность момента парадоксальным образом превращалась во что-то глубже простого насилия. Бледный не просто брал — он метил, изменял, переделывал. В уголке сознания, не затронутом ужасом, у Райана мелькнула мысль: может, это и есть причина его проклятия? Может, он всегда каким-то образом принадлежал им, нес в себе частицу их сущности? Длинные пальцы Гостя сжались на его сердце — не физически, но Райан чувствовал это прикосновение так же реально, как холод его губ. Каждый удар сердца теперь казался заимствованным, разрешенным высшей силой, о которой человечество не должно было знать. — Прекрати, — прошептал он, но его тело предательски реагировало на прикосновения монстра. — Твои губы говорят одно, — прошипел Бледный, — а тело — совсем другое. Его рука спустилась ниже, преодолевая сопротивление ткани, нашла самое уязвимое место. Райан выгнулся, не в силах сдержать стон — смесь ужаса и неожиданного удовольствия. Он закрыл глаза, ощущая, как его воля тает под прикосновениями монстра. Он не мог бороться — ни с Бледным, ни с собственным телом, реагирующим на эти извращённые ласки. — Ты будешь принадлежать мне, — продолжал Бледный, его голос стал глубже, нечеловечески резонируя в тишине сарая. — Полностью и безраздельно. И я буду единственным, кто сможет прикасаться к тебе, не умирая. Последняя мысль пронзила сознание, как остро заточенный нож. Если это правда… если Бледный гость действительно его соулмейт… тогда всё, абсолютно всё в его жизни обретало ужасный, извращённый смысл. Проклятие было не случайностью, а подготовкой — подготовкой к этому моменту, к этой встрече. К встрече с монстром, который теперь целовал его так, словно хотел поглотить целиком. — Теперь нас двое, — прошептал Бледный ему в губы. — Ты и я. Навсегда. До конца времен. И в этот момент Райан понял самую страшную истину: Гость не собирался его убивать. Он собирался сделать с ним что-то гораздо более ужасное. Что-то, после чего неизбежно следует вечность.