В тени софитов

В этих глазах я была готова утонуть. Эти глаза вытаскивали меня из самых разных состояний одним только взглядом. Я никогда не забуду эти глаза, подчеркнутые острыми стрелками. Никогда.

Помнишь, как мы снимали очередные видео? Ставили штатив, проходились по трендам и порой решали порадовать наших фанатов “шипперским” контентом. Не могу больше скрывать того, что во время таких съемок мое сердце бешено колотилось. 

Не могу больше скрывать, что даже под давлением ответственности, один только твой смех заставлял меня почувствовать лёгкость. Лёгкость, словно я свободный подросток, парящий в небесах. 

Каждое твое слово, сказанное на камеру, не оставляло мне выбора. Возможно, ты и заметила, как у меня тогда подскакивала грудная клетка и как мой идеально лежащий тон не мог скрыть того, что я заливаюсь красками.

На этой фотосессии, думаю, ты устала больше остальных. Устала видеть мои, прикованные к тебе, глаза. Глаза, очерчивающие изгибы твоего тела и следящие за эмоциями на твоем лице.

— Наклоните голову назад, — спокойным тоном сказал фотограф, параллельно настраивая свет, который падал на Лизу. — Так, так… Ага…  Горе смиренно выполняла просьбы работника студии, с улыбкой глядя в фотоаппарат, что вспыхивал каждые пару секунд.  Даже такие яркие вспышки не могли отбить желания Саши любоваться своей пассией, которая так чудесно выглядела в этом наряде, будто спустившаяся с Олимпа Богиня. Мягкая ткань белого платья, укрытая ярко-фиолетовыми прядями, идеально подчеркивала белоснежные акценты в макияже. Пробор спадал ниже к левому уху, где сверкали миниатюрные серёжки-точки.  Алёна закинула ногу на ногу, махнув туфлей, чья подошва была окутана несколькими слоями скотча, после чего лениво приземлилась головой на плечо Саши. — Рабочий персонал, похоже, не хотел, чтобы мы засрали их полы, — кинула Алекс. — А кто хотел бы? — вмешалась Женя. — У нас в зале уже всё в пыли. Кто убираться будет?  — Это показатель наших стараний. Без синяков не бывает танцев, без грязи не бывает тренировок, — попыталась вспомнить уместную поговорку Банни, но лишь прищурилась. — Так не говорят, да?  — Так не говорят. — Так не говорят, — присоединилась Саша. — Так не говорят, — подключилась к разговору и Горе, выходя из «кольца смерти», окруженном светом с аппаратурой. — Алён, ты следующая. В ответ девушка только вздохнула, но спокойно помаршевала в лапы фотографов. Лиза плюхнулась на диван прямо между двух девушек, демонстративно потянувшись. — О чём болтали?  — О том, как работники бояться за свои полы, — ответила Санкилл. — И о том, что я тоже начинаю бояться за полы в нашем зале. — Будешь обклеивать нас скотчем?  — Да, в первую очередь приступлю к вашим ртам. Участницы посмеялись и вновь Женя взялась за свои очень важные дела: листание ленты соцсетей.  — Даже не говорили про меня? — мигом перебила это занятие Горе.  — Да не особо, а что?  — А, да, ничего, — в ответ лидер пожала плечами, отвернувшись. В то время как Лиза наклонила свою голову в сторону, коснувшись тихим дыханием уха Саши после чего, с ехидной улыбкой, прошептала. — Чего пялилась на меня? — Такое не обговаривают в… подобных местах.  — А в каких местах такое обговаривают? Надеюсь, не в борделях? — еле уловимо съязвила Горе. — Как минимум, не у всех на глазах, — сказала Алекс, упрямо проигнорировав шутку оппонентки. — Тогда отойдем. В чем проблема?  — Проблема не только в месте. Я ещё не готова говорить с тобой на эту тему. Хотела бы Лиза надавить, чтобы уталить свой интерес, но что-то в ней никогда не позволяло применять такие методы к Саше. Что-то, что сидело в глубине души. Именно поэтому она лишь пфыкнула, легонько кивнула и обратно развернулась к Санкилл.

***

Пятеро участниц расхаживали по осенним улицам Зеленограда, наслаждаясь шорохом пожелтевших листьев под ногами. Покрытые с корней до кончиков лаком волосы поддавались еле уловимым колыханиям вечернего ветра.  Женя с Алёной что-то бурно обсуждали, параллельно включая в свою дискуссию остальных, и лишь из Саши приходилось вытаскивать каждое слово с огромным трудом. Сказать, что такая молчаливость была ей не свойственна — не сказать ничего. Хоть день и был утомительным, но и выносливость Алекс ведь не могла быть настолько мала.

“Что с ней?” — мигнула мысль в голове Лизы. — “Что хотела сказать?”

Раздумья перебил звонкий голос Таси, чье лицо только-только выплыло из экрана телефона: — Тут “Bloom & Brew” есть рядом. Можем заскочить перекусить. — Я бы сейчас не отказалась от чизкейка, — протянула лидер. — Эта сеть кофеен нас определённо преследует. — А мы и не против. Лишь сотня пройденных метров по укрытой ямами дороге и в глаза команды прорезалась мигающая вывеска “Bloom & Brew”. Вместе с легким звуком колокольчиков, свисающих из-за дверной рамы, они зашли в здание, наполненное тягучим ароматом кофейных зерен. По ушам ручейком пробежал джаз двухтысячных годов. Тихий гомон сидящих клиентов наполнял душу теплом, словно там было отдельное место для этих светских бесед. Тихий топот, скрип кожаных диванчиков. Лиза гордо разлеглась на своем месте, после чего постепенно выпрямилась, словно стянув себя невидимой нитью приличия.  Остальные подсели рядом. Алёна осторожно зыркнула за спинку сидений, глядя на деревянную доску, прибитую к стене.  — Эспрессо, Раф, Американо… — заходилась перечислять она. — Кто что будет?  — Что за цены-то, — спохватилась Тася. — Я недавно здесь была, а Айс-Латте уже подорожал на двадцать рублей!  — Ну, знаешь, осенний вайб, все дела. Тыквенно-пряный Латте.  — В точку, Жень. Сырно-мятно-пряно-тыквенно-банановый-бон-бон на безлактозном молоке с дубайским шоколадом и шепотом мальчика… — Горе не успела договорить, остальные разразились таким хохотом, что не заразиться им было просто невозможно.  — Алён, Лиза свои пожелания продиктовала, так баристе и скажи, — после её фразы звонкий смех вовсе залил весь стол, заставив даже поникшую Сашу захихикать. Но в конце концов девушка взяла Банни под руку и встала из-за столика. — Мы пойдём заказ делать. Если кто-то что-то хочет, то говорите сейчас.  — Мне… — Нет, Лиз, ты уже сделала выбор, — по команде прокатилась тихая волна хохота. — Говори, я слушаю. — Мне Капучино. — Айс-Латте несчастный, — вздохнула Тай, когда Женя небрежно перевела на неё взгляд. — Я буду бамбл, — ответила Алекс. — И в туалет отойду. Извиняюсь, — кинула она, пробираясь сквозь Тасю, сидящую рядом.

“В туалет отошла? Почему так резко?” — Горе вновь словила себя на мыслях о подруге — “А почему это меня вообще тревожит? Отошла и отошла, это банальные биологические потребности.”

Плавная смена минут на циферблате, Лиза забросила ногу на ногу, отстукивая подошвой ритм течения секунд. Вот и две фигуры девушек, держащих несколько стаканчиков в руках, выглянули из-за угла. Тай мягко махнула им ладонью, которой в тот же миг приняла холодный напиток в пластмассовом стаканчике. Команда мирно копошилась палочкой в своих кофе, пока она уже во всю попивала Айс-Латте, слегка прикусив трубочку. — Но, как-никак, своих денег он стоит!  — Ты пытаешься убедить себя в том, что в инфляции есть плюсы, — продолжила Алёна. — Власти въелись в твой мозг.

Хотела было и Горе что-то вкинуть, но никак не могла мысленно разлучиться с Сашей, что сейчас сидела в туалете. Почему она до сих пор не вернулась? Может, ей нужна помощь? Возможно, она задыхается в собственных слезах? Не может справиться с комом эмоций, вставшем поперек горла? Забилась в угол и хочет исчезнуть из этого момента, места, мира?

— Ребят, извиняюсь, я в туалет.

***

15 минутами ранее…

Хлопок дверью, нервным шагом Саша направилась к кабинке и ввалилась в неё так, словно она — единственное место, насыщенное кислородом. Мирон судорожно приложила две дрожащие руки к лицу, в попытках дышать сквозь них, но становилось лишь хуже.  Ноги предательски отказывались держать тело, и Алекс постепенно стала скатываться на мокрый пол, одновременно с чем скатывались слезы по её щекам. — Почему… Господи, почему… — девушка позволила себе полностью зарыться лицом в ладонях, прячась. Прячась от этой жизни, убегая от этих никому не нужных чувств, прячась от этого удушающего чувства в груди. — Почему я должна… Нести бремя этих ебанных переживаний… Она позволила голосу дрожать, позволила всхлипам жадно вырываться из пересохших губ. Позволила организму попытаться выместить тот град эмоций, что бушевал внутри. 

Кого она обманывает? Все эти эмоции выразить не смог бы даже самый талантливый актёр.

— Она ведь никогда не посмотрит на меня… Как на что-то кроме подруги… — лихорадочно шептала она, бегая зрачками по четырём узким стенам вокруг себя. — Зачем мне это… Зачем… Хвататься за надежду… Надеяться, что в этих дурацких видео… Она хотя бы давала маленький намек на… Искреннюю… 

Саша долго не решалась именовать это чувство, по отношению к Лизе, даже у себя в голове. Нет, она просто постоянно хочет быть рядом. Нет, она просто утопает в каждом теплом слове. Нет, она просто хватается за каждое мимолетное касание. Но это точно не…

— Любовь.

***

настоящее время

От былой боли не осталось и капли. Лишь засохшие следы от слез все ещё виднелись на щеках, а потёкшая тушь оставила серые разводы под глазами. Стоя перед зеркалом Алекс не хотела думать ни о чем. Ведь обычно все мысли заполоняла Горе, а теперь ещё и была причиной истерик. Дама облокотилась руками об умывальник, устало всматриваясь в свое отображение.  — Саша! — скрипящий звук открывающейся двери опередил характерный выкрик её собственного имени.  Девушка мигом отвернулась в сторону, не позволяя Лизе видеть то, что и сама волела бы стереть с памяти — свой побитый вид, свои остекленевшие от рыданий глаза. Она могла поклясться, что уже ощущала, как сердце сжимается в груди. — Что случилось, Лиз? — Алекс всеми силами попыталась сохранить свой прежний, спокойный тон, но когда к ней подбежали и без предупреждения схватили за руку — продолжать это делать было затруднительно.  — Всё в порядке? — не ответив на заданный вопрос, продолжила девушка. — Всё хорошо. Просто засиделась в мобильнике и не заметила как время пролетело.  — Засиделась в мобильнике? — Ну, да. Я не понимаю, Лиз, в чем проблема? Ты сюда в таких попыхах прибежала, что я, честное слово, испугалась.  — Сегодня ты странно себя вела, я подумала, — проговаривала она, но затихла, томно вздохнув. — Забудь. Просто устала за день и напридумывала себе всякого. Извини, что напугала. — Бывает, — Саша развела руками. — Хорошо, что здесь людей нету… Теперь я чувствую себя неловко. Сразу после этих слов, будто специально, из кабинки, стоящей напротив них, вышел невысокого роста мужчина. Упершись своим животом в умывальник он сполоснул руки, самодовольно провел ладонью по отросшей щетине, после чего также резко ушел с поля зрения девушек, как и вошел. Несколько секунд Мирон с Лизой провели в тишине, словно парализованные, смотря вслед незнакомцу. Но оборвать тишину вышло достаточно легко — Горе рассмеялась. Сначала тихо, еле слышно, хихикнула, но уже после пары мгновений стала придерживаться рукой за край раковины, чтобы не упасть от смеха.  Саша быстро подхватила настрой подруги, издав не менее звонкий хохот.  Эту беззаботную минуту можно было назвать настоящей идиллией, пока зоркий взгляд Лизы не дал о себе знать. Подняв голову и поморщившись, Горе затихла. — Саш, подожди, — в воздухе витало послевкусие сладкого смеха, но в миг повисло напряжение. Она выдержала паузу, всматриваясь в лицо Алекс. — У тебя тушь поплыла. И… О боже… Ты плакала? — Лиз, о чем ты?  — Слезы у тебя тоже потекли из-за того, что “в мобильнике засиделась”?  — Не нагружай себя моими проблемами. — А я хочу. Хочу чтобы ты ”нагрузила” меня своими проблемами. Хочу, чтобы ты “нагрузила” меня своими переживаниями, — Горе сделала шаг вперед, постепенно подводя оппонентку к холодной кафельной стене. — О чем ты хотела поговорить? Когда мы были на фотосессии. — Я уже отвечала на твой вопрос. Повторю снова: “Я ещё не готова говорить с тобой на эту тему”. — Это не ответ, а уклон от него. Сначала смотришь на меня всё время, поникшая ходишь, теперь по полчаса плачешь в туалете, — Мирон вовсе вжалась в стену, нервно бегая глазами по лицу подруги, которая, похоже, не была намерена отступать. — Саш, я серьезно. Поделись. Прошу. — Ну как я могу с тобой этим поделиться? Как… — девушка опустила взгляд в пол. Слезы сгущались в уголках глаз, тем временем как кулаки сжимались всё сильнее. — Как я могу поделиться, если после этого ты можешь меня возненавидеть?  Глаза Лизы расширились от удивления. Первый миг она остолбенело смотрела на Сашу, которая еле сдерживалась, чтобы не задрожать. После чего Горе опустила свою ладонь к её подбородку, ненавязчиво приподняв лицо. — А как я могу тебя возненавидеть? — Очень легко и просто. — Поверь, Саш, тебя намного легче полюбить, чем возненавидеть. — Так чего же ты меня не полюбила? — А кто сказал, что нет? Далее Алекс помнила всё очень смутно. Это завораживающее лицо, которое было в одном сантиметре от её собственного. Эти пять слов, что она прошептала Саше прямо в губы, пуская по коже поток горячего воздуха. Эти губы… Прислонившиеся губы Лизы, сделавшие неуклюжий мазок по Сашиным губам. Такой легкий поцелуй, но было его достаточно, чтобы оставить алый след от помады, чтобы пустить по спине девушки дрожь.  “Ты расскажешь мне правду, если я признаюсь, что не смогу тебя возненавидеть?” — продолжал шептать кто-то, но уж точно не Горе. Продолжал шептать лишь её мелодичный голос. “Я тебя люблю — вот и вся правда. Правда, из-за которой я не могла спать ночами. Из-за которой сейчас ты видишь на мне испорченную тушь.” “И испорченную помаду, к тому же.” “А это уже другая правда. Что станет причиной моего спокойного сна и невредимой туши.”

Дальше всё повторялось вновь. Её губы припадали к моим губам снова и снова. Снова и снова её пальцы путались в моих волосах, притягивая всё ближе. Мне не интересно сколько времени прошло, сколько людей могли это увидеть. Не интересно было прошлое, нынешнее или будущее. Главное, что сейчас я здесь вместе с ней. Стою, утопаю в поцелуях и боюсь моргнуть, чтобы потерять этот миг. Потерять этот миг, где мы пара, не только в свете софитов.