Черти!

      Педофил. Насильник. Живодер. Это самый важный пункт. Пусть он будет ублюдком. Именно «он», женщины способны вызвать у Вита жалость.       Без тату - краситель портит вкус мяса. Не фанат спорта, чтобы мышцы не были слишком жесткими, но и не жирдяй - стройный мужчина со средним телосложением и без вредных привычек. Здоров. Ухожен. Молод. Ему от 20 до 28 лет. Без семьи - дети не должны оставаться без отца, а жена не должна беспокоить полицию заявлением о внезапном изчезновении.       Скальпель. Игла и нити для наложения швов. Несколько доз анастезии в стеклянных ампулах и соответственное количество шприцов. Спиртовые салфетки и ватные тампоны. Много скотча, пластмассовых стяжек или грубых крепких веревок. Отдельная отдаленная комната, которую можно запереть снаружи. Жесткий стул с высокой спинкой и подлокотниками.       Требования четкие и продуманные, учтено все, будто он с этой мыслью жил не первый год. Так оно и было. До этого - лишь теория и банальное человеческое любопытство, но сейчас - конкретный план, дополненный искренной решительности.       Саша сидел, сцепив руки в замок, и запоминал каждую деталь большой и самоуверенной просьбы, уже мысленно готовясь пойти под удар - Вит предложил лишь саму идею, но где и как этого человека достать - заботы исключительно Сашины. Уже сейчас он знал, кто это будет. С самого начала. Еще до оглашения конкретных требований к кандидату.       Бездонные глаза сверкнули животной жестокостью.       «Выгода» - вот главное слово. 

***

      Дышать тяжело. Грудь, распертая воздухом на вздохе, хочет вздыматься наверх, но что-то забралось на нее сверху, будто черт, и не дает, прижимает ее к кровати, свесив ножки с цокающими копытцами и ехидно хихикая, надменно сидя сверху. Телу жарко, но в определенной точке на груди расплылась медленно пульсирующая прохлада.       Вит открыл глаза. Саша лежал на его груди и тихо посапывал, спав до того крепко, что напрудил лужицу слюны на его грудь, которая иногда отдавала холодом, как только Саша выдыхал на нее.       Мерзость.       Он еще спит - значит сейчас и восьми нет. Не сходится. Солнце не золотистое, как с утра, а холодное и отстраненное, как обычно бывает только днем. Да и ладно. Можно поспать еще. Лишь бы… Убрать эту мокрую дрянь с груди, эти слюни, что ублюдок во сне напускал. Нет-нет! «Ублюдок» сюда не подходит. Разве говорят так о любимых? Ах, да пошел он к черту, еще и во сне к нему хорошо относиться?       Вит как бы невзначай отвернулся на правый бок, грубо спихнув Сашу со своей груди, и следом быстро, брезгливо утер его слюни краем одеяла. Тот не проснулся, только нервно дернулся во сне, а затем тяжело и печально выдохнул, как старый зверек.        Доктор нервно открыл глаза и хмуро уставился в стену. Ему отчего-то сделалось стыдно. Уж больно некрасиво он скинул с себя голову спящего, беззащитного сейчас человека. Какие глупости… Он уже так привык играть Сашиного парня, что с каждым разом ему все труднее и труднее думать о нем как прежде - исключительно в плохом ключе. Саша ведь так старается, а Вит неблагодарно плюет на него и на его попытки быть хорошим партнером, не давая даже малейшего шанса.        Он убил Нату.       Ну убил и убил. Может, она и не была настолько уж важна для него?        Похитил его против воли.       Он просто не знал, как еще к нему подступиться.       Он даже готов украсть человека ради него.       Вот именно! Ради него. «Все ради Вита» - разве это не аксиома его идеала?        Саша полностью его типаж. Красавец. Богач. Мазохистичный пассив со смазливой мордой. И почему Вит раньше его игнорировал? Ах, это его поведение, излишне наглое и собственническое. Но это ведь часть его сильной личности, а Вит как раз таки восторгается такими людьми.  Допускать мысль о том, что у них что-то может получиться после всего что было - само по себе сумасшествие. Но ведь и Вит не образец здоровой нервной системы. Он буквально больной на голову. Оправдывает ли его это?       За любой поступок, любую гнусь и мерзость, что он способен сотворить, он может простить себя, оправдать, наплевав на нормы морали, на честность и справедливость, лишь бы не терзаться собственной совестью. Ему можно - другим нельзя. Вот так, все просто. Любой другой, простивший своего похитителя и давший ему шанс автоматически становится идиотом, жертвой Стокгольмского синдрома или в крайнем случае сумасшедшим, но Вит - он же не «все», ему можно, ведь он хочет.        Есть способ проверить все очень простым тестом, который доктор сам выдумал секунду назад и утвердил его действенность: нос испытуемого, находящегося в состоянии сна, необходимо зажать между двумя пальцами, и из последующих его действий сделать вывод: если он проснется - то он заслуживает второго шанса и признания, если же задохнется во сне и умрет - значит не имеет достаточно чести, чтобы быть с Витом в настоящих отношениях.        На этот раз крайне аккуратно и тихо он повернулся к Саше передом и лег, смотря в его лицо - немного помятое, изрядно уставшее, хмурое, будто ему снилось что-то нехорошее, но все еще симпатичное. Пальцы сами потянулись к Сашиному носу и вмиг его зажали, не давая дышать. Брюнет несколько секунд во сне пытался вдохнуть, а затем резко проснулся, вобрав воздух ртом.       - Вит! - полусонно возмутился он, схватившись за чужое запястье, чтобы освободить нос. Доктор без боя сдался и отпустил его. - Что за баловство с утра пораньше? Отстань. Лучше обними меня и спи.       Вит чуть выглянул из-за Саши на его тумбочку, где стояли электронные часы.       - Уже час дня, а ты все дрыхнешь? - он положил голову на подушку и приластился поближе, почти соприкосаясь носами.       - Еще немного… Минут 15. - вяло попросил брюнет.       Вит схмурился. Все идет не так, как он хочет - это возмутительно! Он оттопырил указательный палец и засунул его Саше в ухо. Тот скуксился и безболезненно шлепнул Вита по руке.       - Ты коза! - проныл он, не открывая глаз.       - Сам коза, - нагло парировал Вит. - Вставай! Или я… - он подставил палец ему под нос, угрожающе собираясь засунуть его внутрь.       - Фу! - Саша схватил его за запястье, предотвращая акт унижения, и обслюнявил его руку горячим после сна языком.        Вит брезгливо простонал и вытер слюни об Сашины волосы.        - Ты такой противный по утрам! - с укором констатировал брюнет, приподнявшись в полусидячее положение и еле разлепляя глаза, лишь бы не пропустить следующую проказу. - Тебе повезло, что я люблю тебя, иначе бы я тебя уже убил.       - Хы-ы, - глупо усмехнулся Вит.        Он припал к Саше с навязчивыми объятиями, целуя его щеку и шею.        - Ладно-ладно, ради этого стоило просыпаться, - посмеиваясь признался тот. - Доброе утро, милый.       - Доброе, зайка.       Саша любовно поцеловал Вита в губы. Тот насладился. Пухлые, горячие и увлажненные, как всегда, как обычно, но отчего-то в этот раз они показались доктору родными. Он так сильно начал верить в свой образ…  (Ты что, послушная собачонка?! Нет. Я просто пытаюсь любить.)       - Почему ты так поздно проснулся? - Вит отогнал лишние мысли. Нужно действовать так, как велит сердце, и тогда все будет хорошо.       …Если действовать, как велит сердце, месть никогда не свершится! Нужно рассуждать умом. Он холодный. Прагматичный. Он знает, кому и как отдать должок.       - Я всю ночь готовил тебе сюрприз, - промурлыкал Саша, ласково положив ладонь на нежную бледную щеку. - Я хочу порадовать тебя так же, как ты в последнее время радуешь меня. Сегодня у нас будет особенный ужин.       Искра. Сразу все понял.       Доктор напрягся всем телом. Сердце пропустило удар и рухнуло в низ живота. Он и не думал, что этот момент настанет так быстро, как и не думал, что его тело так болезненно отреагирует на то, чего итак стоило ожидать в ближайшее время, причем по его же просьбе. Это реально происходит. Все началось этой ночью. Вопрос лишь в том, когда это закончится. И точку здесь способен поставить только Вит. Саша выполнил свою часть чужого хитрого плана, осталось понять, выполнит ли остальное Вит, буквально грезевший об этом последние дни. Саша не знал, на что на самом деле шел, но удивительно хорошо подготовился ко всяким последствиям. Он любит, но он не идиот. А Вит сомневается. Что-то нечеловеческое, эфимерное, на атомном уровне притягивает его к Саше, с чем его психика не может совладать. Его ум остр и холоден, но глупое сердце решило диктовать свои правила. Откуда это чувство? Ему тут не место. В этом нет никакой, абсолютно никакой логики, а ведь доктор так привык на нее полагаться. Почти всеми его решениями в жизни управлял разум, за исключением тех, что были приняты в биполярном обострении, и то - он не убил себя лишь потому, что это нерационально, хотя в моменте сердце и мозг дуэтом орали ему в уши: «УБЕЙ СЕБЯ!!!». Разум тихо, но уверенно твердил: «Пройдет. Вылечишься. Убьешь себя сейчас - и никогда не узнаешь, что будет дальше. Ты не слабак, а в жизни есть смысл - наслаждение». И наслаждение - все еще его стимул. В нем весь смысл. Наслаждаться едой, работой, общением, развлечениями, чужими телами, новыми впечатлениями - это все - его смысл жизни. Он наслаждается Сашиным телом. Легкостью, которую он дарит, освобождая от забот, финансовых и моральных. Наслаждается едой, которую он ему дает, домом, комфортом, любовью, сексом, одержимостью. Саша одержим им, и это приятно. Он помешан на нем, это ли не самый лучший комплимент? Так зачем отказываться от всего этого лишь из чувства мести за какого-то другого человека? Ната мертва, ей больше не будет плохо, и хорошо тоже, ее просто нет, и неправильно придумывать за нее, чего бы она хотела. Хотела бы она мести за себя? Или хотела бы, чтобы Вит был любим и доволен, отпустил тот кошмар, что видел в ее мертвом теле? Будучи честным с собой он уверен, что первый вариант вполне в ее стиле, но какая разница? Она же не осудит его, не обидется, не покарает, она - труп, зарытый неизвестно где, сознание, которое мертво и больше не создаст ни единой мысли, плохой или хорошей, и уж тем более осуждающей. Она свободна как никто из живущих, так почему бы и Виту не почувствовать эту толику свободы? Он что, не заслужил? Ему же все можно!       - Это моя вчерашняя просьба? - аккуратно спросил блондин. - Ты все успел сделать за одну ночь?       - Ради тебя, дорогой, я всегда стараюсь изо всех сил, - мягко, все еще немного заспанным, но бархатным голосом ответил Саша.       Доктор смерил его удивленным взглядом, а следом упал в его объятия, не веря в эту невероятную силу и решимость. Перед тем, как похитить Вита, Саша посвятил слежке и подготовке месяцы, продумывая каждую деталь, любую мелочь, и то, как он всего за ночь нашел и украл подходящего человека, обеспечил себе алиби и подготовил все необходимые вещи и помещение ввергало в ярое восхищение.        Лишь только Саша знал, что его план был небезупречным. Он может предугадать многое: продумать множество вероятностей следуя логике и выверенным расписаниям, но человеческий фактор, который он не контролирует, способен жестоко его подставить.        Этой ночью, убедившись, что Вит крепко спит, он бесшумно пробрался на первый этаж, а следом спустился в подвал, чтобы много и внимательно думать. Хотелось выпить. Как назло напротив него сиял драгоценным блеском дорогой алкоголь из-за стойки бара.       Этот подвал - его место силы. Здесь он придумывал большинство своих гениальных идей, нередко потому, что немного выпивал, именно «немного», чтобы разум стал яснее и острее, а не наоборот. Подвал больше походил на «мужскую берлогу», но куда более изящную - нормальной высоты потолки, а не как обычно бывает в подвалах - низкие, бильярдный стол из натурального дерева, просторный диван и кресла, барная стойка с алкоголем, за которую он сам не редко вставал, обслуживая самого себя. Комнатка небольшая и довольно темная, если не включать множество осветительных приборов, но так даже лучше - подвал на то и подвал, что в нем должно быть темно и тихо. Там он прятался от чужих глаз, ушей и языков. Он буквально «уходил под землю», чтобы не быть в поле зрения других людей, ведь будучи дома его всегда можно поймать - вот он - сидит в гостинной со включенным светом, принимает душ, шумя водой, вытирает сопли, стоя у зеркала после момента слабости и слез.       Но вот когда он в подвале, ни единая душа не услышит и не увидит ни его, ни его интимных мыслей, в которых холодные раздумья, горячие фантазии и скользкие планы. Есть только он и подземелье. Все остальное - над землей, не знает о его присутствии. Он дома лишь тогда, когда находится на первом или втором этаже, на придомовой территории или в гараже, ну а когда он в подвале - он в своих мыслях, и дом все равно что пустует.       Пить нельзя. Как бы ни хотелось, как бы это тринадцатилетнее вино ему не подмигивало, как бы этот коньяк, выдержанный в дубовой бочке, его не соблазнял, это заведомо плохая идея - сегодня ему садиться за руль, и если ГАИ остановит его и он попадется на такой идиотской промашке как «пьяное вождение» это убьет и похоронит абсолютно все планы. Нужно быть таким скрытным, каким он был всегда в трезвом уме во время совершения чего-то незаконного. Это будет отчасти весело, но в основном напряжно. Человеческий фактор, случайности… Не подведите.

***

      Когда дело касается Вита - все свои планы и расписания можно выкинуть в мусорку.       Он спешно вышел из лифта на свой этаж, что-то злобно бормоча, и со второй попытки вставил ключи в замочную скважину. Попытался провернуть ключ вправо, но оказалось, что дверь итак была открыта, поэтому, не подумав, он сначала дважды провернул его влево, а затем снова вправо, как бы «открыв» ее и притворяясь, что он не идиот, забывший закрыть дверь в собственную квартиру, где находились все его ценные и не очень вещи. Обычно он никогда не забывает ее закрывать, такое случилось впервые во взрослом возрасте, но он не придал этому значения - задумался или затупил, вот и не закрыл, плевать, какая разница?       Обо что-то споткнувшись и ругнувшись он прямо в обуви прошел вглубь квартиры, изрядно наследив - перед домом как раз посыпали лед песком, чтобы жители больше не падали и не подавали жалоб на управляющую компанию, поэтому от входа до шкафа с документами теперь вела песчаная тропинка.  Он упал на колени и стал рыться в папке с бумагами - сегодня начальница сообщила ему, что отменила все его записи и приказала собрать документы для подачи запроса на получение визы и загранпаспорта для коротенькой командировки. Его это нехило удивило - какая наглость - трогать его записи, его пациентов, с которыми у него договоренности! И о возможности командировок при устройстве на работу ничего не сообщали.       - Черти что! - экспрессивно ворчал он, подыскивая нужные документы. Он уже был в МФЦ и визовом центре, и о документах, запрошенных помятой женщиной за 50, слышал впервые. - Откуда мне знать, где мой полис и че то там 2-НДФЛ? Verdammt, ich habe sie alle so satt! Scheiße, ёбаная Юлия, кто ж так делает?! Тот богатый дед с веснушками помрет пока я вернусь!        «А я сам сдохну в очереди» - тихо добавил он и сел на пол, понимая, что в поисках придется провести больше времени, чем ему бы хотелось. Пока он причитал рядом что-то скрипнуло или просело, но это он быстро оправдал усадкой дома или тем, что так просто иногда бывает. Какая-то вещь может стоять-стоять, и раз! - щелкнула, скрипнула, бухнула и еще непойми что сделала. У этого наверняка есть логичное объяснение, но блондин никогда этим не заморачивался, и с самого детства просто представлял, что на комод, подоконник, картину - да на любую вещь - падает пыль, и когда ее становится слишком много, когда она набирает серьезный вес - предмет под ее «тяжестью» издает какой-нибудь звук. Глупо, но вполне логично, так что это объяснение его всегда устраивало.        Он перерыл все документы, буквально взорвал их бардаком, но затем выдохнул и аккуратно сложил их обратно в папку.       - Ебучая НДФЛ… Ее надо заказывать?! - он уже шарился в интернете, не найдя в документах нужную справку. - Ich will nicht in der Schlange sterben, dafür bin ich zu schön! - он необычно затих, будто прислушиваясь. В комнате повисло гнетущее напряжение. - Зачем я говорю на немецком? Я же один в комнате! Хотя… Мой голос такой сексуальный, когда я говорю на нем, - недолго помолчав, вспоминая нужные слова, он певуче заключил. - Komm her und lutsch mich, baby, ich bin ein deutscher Fritz! Хе-хе… Да-а, как же я хорош.       Он искренне наслаждался своим голосом и тем пленительным акцентом, что появлялся во время произнесения немецкой речи. Говоря на этом языке он чувствовал себя невероятно горячим и умным.        И так считал не он один.       Из кармана его дубленки раздалась вибрация. Он неспешно взял телефон.        - Да, я сейчас заеду куда надо и потом сразу на работу. Возможно успею принять хоть кого-нибудь из тех, кого ты отменила, - с укором закончил он, еще немного поагакал и сбросил вызов. - Все! Хватит хуйни! Мне еще покорять цитадель боли и отчаяния - государственные заведения!        Он повернулся чтобы встать и услышал как хрустнул песок под его ботинком.        - Потом уберусь, - угрюмо отмазал он сам себя. - Или нет. Я уже мыл полы в этом месяце!        Захватив с собой пару бумажек и документы, скрепленные степлером и аккуратно сложенные в мультифору, Вит, не глядя на пол, чтобы не угнетать себя разбросанным песком, торопливо вышел из квартиры, на входе снова о что-то споткнувшись. Послышались два щелчка. Дверь закрыта с той стороны.        Сердце Саши, как ему казалось, чуть не сломало ему ребра своим бешеным биением. Он был рядом. Буквально в метре от него. Под кроватью, что стояла напротив шкафа, в котором Вит рылся несколько минут и причитал.       Он наизусть знал его расписание и приехал ровно тогда, когда любимый доктор должен был быть на работе следующие 8 часов. Саша приехал, дождался в своей машине, пока Вит выйдет из подъезда и уедет на работу, предусмотрительно подождал еще на случай, если Вит вернется за забытым телефоном или еще чем, вызвал своего хорошего знакомого дверника, который за финансовое поощрение аккуратно вскрыл дверь квартиры, и праздно вошел, педантично оставив свои утепленные зимние туфли на входном коврике. Ровно, в самом центре, словно по линеечке, а они сами блестели от чистоты и качества натуральной кожи. Вот только сейчас они были распинаны по коридору и лишь чудом не замечены Витом, как и его бежевая короткая куртка, висящая в приоткрытом шкафу.        Брюнет выполз из-под кровати и сел на ее край, долго и нервно выдохнув.        - Господи… - он обернулся в сторону входной двери. - Тебе категорически нельзя жить одному! А если бы я оказался маньяком? Если бы я пришел тебя грабить, спрятался, а ты бы даже не заметил подвоха? Тебя могут убить из-за твоей же невнимательности и безразличия, боже, милый, твою ж блять мать!        Он резко встал и всем телом обернулся к двери, будто бы Вит стоят там и стыдливо слушал, как его отчитывают, повесив нос в пол.       - Глупый, какой же ты глупый… - совсем тихо закончил он и постарался перестать хмуриться.       Скоро сюда приедет его коллега, который занимается построением схем и непосредственно проведением видео- и аудионаблюдения. Уже сегодня Вит полностью лишиться приватности и 24/7 будет у Саши как на ладони.        До его приезда еще есть время. Интересно, где Вит хранит свое грязное белье?

***

      Вернувшись домой Вит не обнаружил песка на полу, будто кто-то за него прибрался. Он не придал этому никакого значения.

***

      Самая глубь дома, первый этаж. Белая дверь, подобранная в цвет стен и абсолютно незаметная, сливающаяся с ними, будто их неотъемлемая часть. Тонкая серебряная ручка и совсем новый серебрянный замок, появившийся здесь этим утром. Металл блестел неприкосновенной чистотой под дневным солнцем и жадно манил: «Открой меня, загляни внутрь. Там тебя ждет сюрприз. Целая комната для веселья».       Саша неторопливо подвел к ней Вита и ласково вложил в его руку изящный ключ, а сам встал в стороне.       - Я никогда раньше не замечал эту дверь… - задумчиво и немного напряженно сказал блондин.       - Потому что раньше то, что за ней скрывается, принадлежало только мне. Я отдыхал и развлекался там в одиночестве, но эти времена прошли, и я рад поделиться с тобой своими секретами, - Саша подошел сзади и ненавязчиво приобнял Вита за плечи.       Тот чувствовал, как он над ним возвышается, но отчего-то ощущал из-за этого только спокойствие. - Открывай, любимый. Теперь это все твое.       Саше действительно было непросто смириться с тем, что единственное место в доме, где он мог остаться в одиночестве, теперь стало всеобщим достоянием. Но с другой стороны это же Вит - его продолжение, его любовь, его партнер, его тело и душа, самое родное, что у него есть, и в этом случае необходимость «делиться» не кажется такой уж отягощающей - наоборот, это новая точка соприкосновения, их общая тайна, они - одна команда, отныне и навсегда.       Вит практически бесшумно провернул ключ и открыл дверь.       - Это подвал? - изумленно спросил он. Лестница перед ним резко уходила вниз, обрываясь кромешной тьмой.  Саша угукнул и, все еще приобнимая Вита за плечо, щелкнул выключатель. На лестнице и в самом подвале зажегся свет. Снизу тут же послышались громкие, мученические стоны. Зрачки Вита сделались еле заметными в округленных зеленых глазах, а он сам хищно улыбнулся.       - Он такая королева драмы, - устало высказался Саша на выдохе. - Вечно ноет и пытается привлечь внимание. Я склеил ему губы моментальным клеем, чтобы он не утомлял тебя своими разговорами. И чтобы не кусался, - он продемонстрировал Виту прокусанную руку, задрав рукав облегающей кофты.  Глубокие отпечатки зубов красовались на залитом гематомой предплечьи. Этот их пленник так просто не дался. Доктор в злобе схмурился. Только он может причинять Саше боль. Он единственный. Хотя с недавнего времени ему и этого не хочется.        - Пойдем, - уверенно сказал он и взялся за перила, чтобы не навернуться с крутой лестницы со своей больной ногой. Довольно быстро для раненого, почти в припрыжку он спустился в самый низ и застыл в изумлении.       Уютная комнатка с бильярдом и баром, а в самом ее конце - его живое мясо с мешком на голове и нарядным красным бантиком, плотно повязанном вокруг шеи. Саша умеет делать сюрпризы красивыми.       Услышав приближающиеся шаги человек, всем телом грубо привязанный к стулу, замотал головой в попытках скинуть мешок. Глупо и безнадежно, но его положение здесь ничуть не лучше.       Вит заинтересованно подошел к нему вплотную и взялся за конец красной ленты.       - Как мило, - мягко подметил он, водя большим пальцем по скользкой атласной ленте под нескончаемые стоны. Это был его любимый цвет.       - Время знакомиться, дорогой. Его зовут Мясо.       - Вот так банально? - с улыбкой переспросил Вит. Мужчина на стуле замолк и прислушался. Похитителей двое.       - Да. Ему больше не нужно его человеческое имя, он все равно что питомец… Даже хуже. Питомцев любят и заботятся о них, а он просто скотина на убой, - Саша брезгливо окинул мокрый от слез и соплей холщевый мешок и продолжил. - 28 лет. Отсидел за изнасилование девочки-подростка, в юности занимался живодерством - на счету несколько собак и бездомных кошек. Стоял на учете у психиатра из-за аномальной жестокости, насиловал своего сокамерника, самого слабого, 18-ти летнего, который не мог дать отпор. Его только перевели из малолетки. Неделю назад вышел из тюрьмы. Ни родственников, ни друзей, ни близких. Здоров как бык. Я видел его анализы из тюрьмы, он проверялся как раз перед выходом.       - А татуировки? Ни единого партака за столько лет отсидки?       - Ни одного.       - Странно, - задумчиво сказал доктор. Таких как Мясо в тюрьме с первого же дня клеймят уничижительными партаками - насильников и педофилов там всяко не жалуют.       - Да… - неуверенно признал Саша. Об этом он не подумал. - Но нам же лучше, правда, родной?       - Ты прав. Хочу взглянуть ему в лицо. Прямо нетерпится!       Вит заметно оживился в предвкушении. Какое оно будет? Со шрамами? С щетиной? Может, с убогой козлиной бородной или даже гусарскими усами? Он развязал бант под хриплый кашель Мяса и откинул мешок в сторону.       Оно… жалкое. Никого более напуганного и униженного он в жизни не видел, а он ведь доктор, смотрящий на пациентов перед анастезией и после оглашения диагноза - это самые шокированные люди из всех, с животным страхом в глазах, какой был и у Мяса прямо сейчас. Рот действительно был склеен. Его губы кровоточили - он пытался разорвать их, чтобы иметь возможность говорить, но у него не вышло, и он лишь оторвал кусок кожи с губ, немного оголив пульсирующее, налитое болезненно красным мясо. Из носа текли жидкие полупрозрачные сопли, а из глаз - горькие слезы. Глаза красные из-за полопавшихся от натуги сосудов, но живые, голубые зрачки в них и всклокоченные темно-русые волосы с модельной стрижкой длиной до скул придавали Мясу очаровательный вид, будто он заплаканный ангел. На нем легкая щетина, ухоженная - видно, он следит за внешностью, аккуратный спортивный костюм цвета хаки с армейским паттерном, на ногах высокие черные ботинки, видно, что новенькие или за ними тщательно ухаживают. Он ревет, как зверь, испуганно смотря на Сашу, прямо в его глаза, в его душу - по крайней мере, он пытался в нем ее найти и пробудить хоть толику человечности. Но он не на того нарвался. Саша стоял позади Вита и ядовито улыбался, с такой злобой и надменностью, что Мясо зажмурился от горя, выпуская из глаз грозди горьких слез, и обессиленно уронил голову в пол.       - Нет-нет, смотри на меня, - скомандовал доктор, приподняв лицо Мяса вверх за колючий подбородок. Он подошел преступно близко и нагнулся к нему, будучи лицом буквально в дециметре от его лица. Напряженный, полуинтимный разговор. - Ты мне нравишься. Такой симпатичный для зэка. Наверняка и на вкус ты хорош.       - Эй! - прикрикнул Саша. Он одернул себя, стыдливо выровнял тон и продолжил. - Не разговаривай с ним так… Мягко. Не забывай, кто он, любимый.       Он особенно выделил последнее слово, глядя в отчаянные глаза Мяса, как бы очерчивая границы, кто здесь кому принадлежит. Мясо - игрушка Вита, Вит - …Вит - возлюбленный Саши. Он ему принадлежит. В хорошем смысле. И вот так, пусть и бездумно, без задней мысли флиртовать непойми с кем он не имеет права.       - Да ладно тебе, ему итак сейчас несладко, - легко ответил Вит, выпрямившись во весь рост. - Смотри какой заплаканный. Твои слезы жгут твои раны на губах? - спросил он, глядя уже на Мясо. Тот зажмурился и кивнул в надежде, что блондин утрет их. Он выглядит более сердобольным, чем Саша.       Вит умильно улыбнулся честному ответу и неожиданно кровожадно впился ногтями в его верхнюю губу, тяня ее вверх, а пальцами другой руки в нижнюю, с силой оттягивая ее вниз. Мясо вскричал от боли - слои кожи вместе с клеем отходили от его губ, оголяя чувствительную блестящую плоть.       - Вит, что ты делаешь? - беспокойно спросил Саша и подошел ближе.       - Хочу с ним поговорить, - спокойно ответил доктор и скривился, начав сильнее раздирать склеенные губы.       - Он кусается и ругается, зачем тебе это? Стой! - брюнет схватил его за запястье.       - Да что с тобой? - удивленно спросил он, убрав руки от Мяса. Тот продрог всем телом и натужно пыхтел, сверля глазами пол от отчаяния и жгучей боли. Капельки пота, выделившегося от боли и волнения, и пара капель крови с губ смочили собой темный пол. Первые следы его пребывания в доме. Блондин оказался ничуть не лучше Саши. Нянькаться тут с ним никто не собирается. - Ты жалеешь его? Или… Ревнуешь? - сверкнув глазами с легкой улыбкой спросил Вит.       Саша схмурился и отвернулся, махнув волосами.        - О, не стоит, зайка, - с дружелюбным смешком сказал доктор. - Он не в моем вкусе. Он похож на мужика.       - Вит! - брюнет грозно на него посмотрел, но всего на мгновение - зубастая улыбка Вита заставила его растаять. - Балбес. Я не похож на бабу.       - На «женщину», - по-джентльменски поправил его Вит. - Ты и на мужчину не похож. Ты отдельный вид, и мне это очень нравится.        Он повернулся, совсем забыв о Мясе, будто его там и не было, и уверенно обнял Сашу за талию, заигрывая с ним томным взглядом.        - Проверим, сколько в тебе мужского, а сколько женского?       - Милый, не перед Мясом же, - смущенно отмазался брюнет.       - Это не первый раз, когда мы делаем это рядом с едой, - вслух промурлыкал Вит ему на ушко.       Мясо свел брови и возмущенно промычал.       - Что? - обернулся на него доктор. - Ты явно делал вещи и похуже. За них ты ответишь чуть позже. Мы по сравнению с тобой просто ангелы, а вот ты - последний черт. Кстати, меня он тоже украл, представляешь? - Вит задорно кивнул на Сашу, глядя в голубые глаза. - И вот где я сейчас. Кто знает, может ты вознесешься и станешь третьим-       - Замолчи, - Саша схватил блондина за лицо, не давая произнести больше ни слова. Тот округлил глаза и схватил его за запястье в немой просьбе отпустить. - С этого момента любой вид флирта с этим куском говна - табу. Еще раз - и я убью его, и так, что съедобного места не останется, - он наконец расслабил хватку и убрал руку от бледного лица.       - О-хо-хо, горячая кровь, - Вит потер место, где пальцы Саши обожгли кожу лица своей силой и сделал вид, что это «затыкание» не задело его самолюбие. - Вот это я в тебе и люблю. Мясо, - он обернулся на мужчину и грубо, в наглую схватил Сашу за задницу, прижимая его к себе. - Мы отлучимся на полчасика, и я вернусь к тебе.       - Мы еще не завтракали, - напомнил брюнет, любовно опустив веки и прижимаясь к Виту всем телом. Его руки лежали у доктора на груди, будто Саша был спасенной от злого зла девицей. Демонстрация «кто - чей» наконец получила реализацию в жизнь.       - Полтора часа. Не скучай и подумай пока, что тебе дороже: ягодичная мышца, грудная или бедренная. Я постараюсь прислушаться к твоей просьбе.  Он резко выпал головой вперед и громко щелкнул острыми зубами, отчего Мясо запуганно вздрогнул.        - Тебе неприятно находиться в проигрышном положении? Быть слабым и беззащитным? - Вит откровенно с ним сюсюкался. - Можешь пожаловаться на это своим жертвам, уверен, они тебя поймут. Auf Wiedersehen!       Он прощальным жестом махнул ему рукой и подтолкнул Сашу к лестнице. Немного отстал от него и начал подниматься следом, чтобы узреть лучшие виды. Он не собирался заниматься с ним сексом. Он куда больше жаждал ответов. Блондин вышел на первый этаж и обернулся на Сашу, застрявшего у двери.       - Не забывай выключать ему свет, - вежливо попросил тот и щелкнул выключатели. - Подвал у меня - просто рай для мужиков, не хочу, чтобы ему было хоть немного приятно там находиться.       - Ты прав. Пойдем на кухню. Я буду готовить, а ты расскажешь, как провернул все это и насколько мы в заднице.

***

      Саша связался со старым знакомым из МВД и они заключили сделку - «добрый дядя полицейский» помог ему найти подходящего по всем признакам человека и приказать подчиненным забыть о его существовании - у бывшего заключенного теперь ни имени, ни сведений в базе, ни возможности быть найденным - все обращения о пропаже (если таковые вообще будут) моментально будут отправляться прямиком в шредер, а в замен он попросил организовать ему новенькую студию в новостройке, которую не так давно достроили и в которой Сашины коллеги уже доделывали ремонт. Саша купил ее на начальном этапе строительства за ничтожные деньги и со сдачей достроенного дома под жилье приумножил сумму втрое. Вот только продать ее пришлось по цене, которую он заплатил изначально, этому самому знакомому, который уже на этой неделе подарит ее любовнице. Пусть живет поближе и имеет место, в котором всегда будет готова раздвинуть перед «большим дядей» ноги.       Саша не собирался рассказывать ему свою историю «с чего ему вдруг понадобился человек?», но и дядя полицейский не дурак - даже не стал интересоваться. Меньше знаешь - крепче спишь, а он и без того знал до бессонницы много. Ублюдку, педофилу, насильнику и живодеру конец в Сашиных руках (он знал, с кем имеет дело), а он как раз был гордым обладателем двух дочурок и уродливой микроскопической собачонки, принадлежавшей его жене.       - Мы «в заднице», как ты сказал, ни на сантиметр, - самодовольно подвел черту брюнет. - Мясо оказался недешевым удовольствием, но я бы никогда не стал экономить на тебе, мой милый.        Доктор убрал сковороду с огня на соседнюю холодную конфорку и подлетел к Саше, окрыленный легкостью того, что проблем у него не прибавится, каким бы гадким он не собирался быть. Саша действительно делал его жизнь более простой и куда более разгульной и богатой, чем без него, спорить с этим - все равно что пытаться доказать крестьянину 17 века что его жизнь не зависит от решений то злого, то доброго дядьки с неба.        Блондин ласково поднял лицо Саши на себя и наклонился, чтобы завершить разговор поцелуем. Тот сидел, необычно вальяжно для себя раскинувшись на стуле, и ждал свой завтрак. Ночь выдалась длинной, утро - трудоемким, он спал куда меньше своей нормы, но все поцелуи, благодарности и тем более приготовленный «с любовью» завтрак он заслужил, как не без скромности считал он сам и даже Вит. Как голодный муж с работы ждет жену с готовым ужином Саша утомленно, но жадно заглядывался на завтрак, над которым Вит все еще кружил за кухонным столом. Он всерьез увлекся украшательством и совсем забыл, что сильный голод не испытывает тут только он.       Саше не хотелось его торопить - тот так заботливо и кропотливо выкладывал ягоды на высокой стопке оладьев, посыпанной сахарной пудрой и украшенной листьями мяты, что совсем забыл про время, но брюнет знал, что каждому творцу нужно давать его столько, сколько он хочет потратить на свое творение.        Вит благодарен. Так благодарен! Он красиво развернулся на носке и поставил перед Сашей его порцию, а свою на противоположный край стола. Его оладьи казались менее ровными и кое-где подгоревшими, в отличие от идеальных - румяных и круглых, что были на чужой тарелке. Правило «все лучше - себе» по крайней мере на сегодня можно отложить. Саша заслужил. Пусть этот день станет знаменательным не только для Вита и его кулинарных эксперементов, но и для Саши, который достоин хотя бы на денек почувствовать себя особенным и любимым. Виту не сложно, он итак уже давно притворяется любящим партнером, так почему бы не дать Саше искреннюю частичку себя?       - Кушай, зайка, а я пока заварю тебе травяной чай. На какой полке заварник?       - Родной, не суетись, - мягко попросил брюнет. - Сядь и поешь со мной. Я, пожалуй, выпью бокальчик вина. Ты не против?       - Конечно нет, - Вит наконец сел и выдохнул. Нога немного ныла от долгой беготни по кухне, но он всеми силами пытался игнорировать свои раны.       - Я в бар. Вернусь буквально через минуту.       Саша улыбнулся, слегка оскалив клыки, и поцеловал Вита в лоб «на прощанье». Минута без него - уже мука. Хотя этой ночью ему скучать не пришлось - было некогда.       Он не останавливаясь щелкнул свет и быстро спустился по лестнице. Прошмыгнул мимо Мяса, будто не заметив его, и застрял у бара, выбирая себе вино. То тринадцатилетнее, что вчера его соблазняло, или это полусухое белое? Он немного потупил, уже крутя в руке бокал, снятый со стойки, старательно игнорируя надрывное мычание Мяса. Большим терпением он никогда не обладал, поэтому пришлось вступать в монолог.       - Братан, не еби голову, - безразлично фыркнул он. - Красное вино или белое? Мясо возмущенно подпрыгнул вместе со стулом.       - Я знаю, что ты больше любишь белое, не шуми. Мне-то какое взять? О, или ты хочешь, чтобы я тебя угостил?        Саша ехидно улыбнулся своей идее, налил в бокал порцию белого полусухого и вальяжно подошел к Мясу. Тот загнанно вжался в стул, уже жалея, что вообще решил как либо привлекать внимание. Встав напротив, брюнет занес бокал над головой Мяса, а затем аккуратно его наклонил, медленно и мерно выливая на его макушку вино. Алкоголь жег раненую кожу и глаза, будто разъедал его плоть заживо, отчего Мясо быстро затряс головой, чтобы скинуть с себя капли, мученически мыча и хныча.       Саша подлил белого вина и себе, после чего поднял бокал и произнес тост.       - Последний раз вместе пьем. За любовь! Именно из-за нее ты сейчас здесь сидишь. Мой возлюбленный с немного специфичными вкусами, но именно за его уникальность я его и люблю. Надеюсь, твое мясо ему понравится. Если тебе станет от этого легче, то я пробовать не буду - брезгую. Будь ты хоть немного приятным человеком - не пошел бы на убой.        Саша отпил буквально глоток, подлил столько же и поставил бутылку на барную стенку.       - Скотина, ты меня заболтал, - недовольно заключил он и отвесил Мясу затрещину. Не во всю свою силу, но вложив в нее все желаемое неуважение. - Когда мой любимый спустится к тебе, веди себя достойно, не позорься. Если он все-таки сделает так, что ты сможешь говорить, - Саша подошел вплотную, наклонил стул назад за спинку и угрожающе навис над Мясом в пяти сантиметрах от его обезжизненного от страха лица. Он говорил негромко, но четко и жестко. - Я тут же узнаю, - он кивнул в сторону скрытой камеры, которую Мясо с трудом разглядел под потолком у самого входа. -  Хоть одна подробность о нашей связи - и я приду и убью тебя. Голыми. Руками. - зрачки Сашиных глаз превратились в точки, но этого было не видно. Черные, животные глаза без живого, человеческого блеска. - Вырву твой язык. Сломаю и выверну все конечности. Выдавлю твои глаза, - он прикоснулся большим пальцем, каким и планировал выдавливать глаза, закрытого века Мяса. Тот зажмурился, иначе Саша без церемонностей надавил бы на глазное яблоко голыми руками. - Выбью все зубы, а в самом конце сломаю твою челюсть и сверну шею, как самой настоящей скотине. Ты меня понял?        Мясо закивал, уже потеряв возможность плакать - слезы кончились еще утром. Саша поставил его на место и похлопал по плечу.       - Надеюсь, что понял. Почувствуй, как это больно, прежде чем делать глупости, - низким голосом закончил он, взял в ладонь указательный палец Мяса и вывернул его вверх. Послышался громкий щелчок. Мясо взревел от боли. Он на секунду взглянул вниз, на подлокотник - палец стоял под углом 90 градусов по отношению к остальной ладони и не поддавался на попытки им подвигать. Его основание, место, где он был сломан, начало наливаться розовым отеком, пульсирующей болью пробивая все тело насквозь. Мужчина без слез, в голос зарыдал.        - Нытик, - холодно бросил брюнет и постепенно скрылся из виду, поднимаясь по лестнице.       Свет выключен. Дверь заперта. Сил больше нет, как и надежды.

***

      Саша сел за стол и практически залпом осушил бокал. Мясо злил его. Просто так, не почему. Он удволетворенно выдохнул и взял в руки нож и вилку, как примерный джентльмен при приеме пищи.       - Я слышал Мясо, - кажется, без обвинения заметил Вит. - Почему он выл?       - Воспитательные работы, - юлко ушел от вопроса брюнет. - У меня в детстве был щенок - я вечером со двора притащил, а на следущее утро отчим свернул ему шею из-за того, что тот нассал на коврик в прихожей. Это было зимой, у щенка скорее всего были простужены почки, поэтому он и напрудил лужу. Мясо тоже издевался над животными, так что я не сдержался, вспомнив Чешика.       - Чешика? - со смешком спросил Вит. Все, что говорил Саша до этого, разрывало его сердце в клочья, но это нелепое имя…       - Он вечно чесался из-за блох, так что я называл его так. Не суди строго, мне было девять, - с улыбкой ответил Саша, уткнувшись лицом в тарелку. Его самого дико смешила эта тупая кличка, которую он только что выдумал в дополнение к своей не менее выдуманной трогательной истории.       Доктор мог не плакать годами, но стоило ему увидеть или услышать что-то грустное про животных - его размазывало в сопли как мелкую девчонку. И Саша знал об этом. Однажды Вит случайно забрел на кладбище домашних животных, гуляя неглубоко в лесу, и волей-неволей загляделся на фотографии и прочитал несколько эпитафий. Вышел из леса он только через час - 20 минут он плакал, а 40 пытался найти правильную дорогу и выйти из леса к машине. «Котенку больно», «собачку обидели» и прочие фразы про животных доводили его до моментального тильта и грусти, от которых он не мог отойти еще некоторое время.       Грусть по щенку быстро сменилась злостью и ненавистью к Мясу. Ему стоит быть с ним жестче. И за гадкими идеями ему не приходится глубоко копать - они постоянно кишат на поверхности. С жестокими людьми только так. Сейчас лишь нужно успокоиться и закончить завтрак.  Он выдохнул и мигом отмел грусть и злобу.       Завтрак прошел спокойно и завершился густой похвалой и искренними комплиментами шеф-повару.       - Я готов отдать любые деньги, лишь бы ты готовил для меня почаще, - откровенно любуясь Витом заявил Саша. Он подпер рукой щеку и отодвинул пустую тарелку и бокал в сторону.       Доктор запил лимонной водой свою утреннюю таблетку и поставил стакан.       - Я уже понял, что ты любишь разбрасываться деньгами на всякую ерунду, - со смешком ответил он.       - Эй, это не ерунда! Дело не просто в еде. Да, она безусловно вкусная, и подача на высоте, но я о том, что ты готовишь для меня, понимаешь? Ты. Для какого-то меня. И, как мне кажется, ты делаешь это с любовью, ведь так? - брюнет сейчас выглядел как семиклассник, впервые признавшийся в чувствах своей красотке-однокласснице - такой взволнованный предстоящим ответом, с умоляющими сказать «да» глазами и напряженными плечами.       - Да. Я действительно с каждым разом вкладываю в готовку все больше смысла и заботы. Рад, что ты заметил, - скромно заключил Вит.        Саша искренне просиял всем лицом - от улыбки до глаз. В восприятии доктора он сделался таким красивым со счастливым выражением лица, таким безопасным и родным, что ему захотелось его обнять. Да, можно.       Он без суеты отодвинул свой стул и встал, чтобы подойти к Саше, но тот быстро поднялся и сам настиг его, нетерпеливо упав в его объятья. Брюнет обнимал его за шею и прижимал к себе его голову, держа руку на затылке и забравшись пальцами в белесые волосы, а Вит обнял его спину и талию, крепко, но ненавязчиво прижимая к себе. Саша не мог стереть с лица довольной улыбки - она будто застряла на нем, и никакими мышцами нельзя было ее убрать. Хорошо, что доктор его сейчас не видит - подумал бы, что он умолишенный.       - Я так тебя люблю, родной, - ласково пролепетал он, легонько двигая пальцами в его волосах. - Ты не представляешь себе, как я тебя люблю.       Такая глупость - приготовил ему завтрак - а он лепечет о бесконечной любви. Что же будет, если любить его искренне, без подвоха, вкладываясь столько же, сколько и он? Виту стало интересно.       - И я тебя люблю, дорогой. И хочу, чтобы ты знал о моей любви и всегда ее чувствовал. Что мне для этого сделать?       - Просто будь рядом, - сентиментально пробубнил Саша. Его глаза вдруг подернулись слезами. Они слышались в голосе. - Всегда.       - Я буду. Только не плачь из-за меня, пожалуйста, все ведь хорошо, - мягко попросил Вит. Он действительно не понимал, к чему тут слезы. Иногда он именно такой, как говорят о врачах - бессердечный и ледяной, с отсутствующей эмпатией.       Саша проскулил и положил голову любимому на плечо. Две теплые лужицы оставили свой мокрый след на черной майке, а их создатель прижался руками к упругой груди доктора, чтобы тот закономерно, будто читая его мысли, обнял его целиком, будто с головой накрывая пуховым одеялом. Саше никогда не было так уютно. С самого детства он ни разу не был так уязвлен. Если бы Вит решил зарезать его прямо сейчас столовым ножом или воткнуть в шею вилку, он бы никак не ответил. Просто бы умер счастливым.       Объятия затянулись на несколько минут, но при этом не выглядели нелепо. Саша мерно пускал слезы в хлопковую майку Вита, постепенно увеличивая уже общую лужу до размеров столового блюдца, а тот ждал, пока он выплачет все, не смея его торопить. Брюнет часто шмыгал и все потирал голову Вита, наслаждаясь мягкостью волос, а с его лица ни на секунду не сходила уже болезненная от долгости улыбка.       Последняя слезинка. Саша горячо выдохнул и отпрянул от любимого, счастливо глядя в его глаза, но лишь на пару секунд - следом тот закрыл их в звонком смехе.       - Чего ты? - растярянно начал брюнет, но потом заметил, «чего» - от плеча Вита до его носа тянулась прозрачная ниточка сопли. - Фу! Забудь об этом сейчас же! - взмолился он и, растерявшись, утер нос кулаком. Вит снял с себя майку под удивленный взгляд черных глаз и самым ее краешком вытер Саше нос, совсем как пятилетке.       - Все хорошо, - все еще посмеиваясь сказал он. - Это… Ха-ха, бывает. Не переживай, в соплях нет ничего ужасного.       - Есть! Боже, что мне сделать, чтобы ты забыл этот позор?       - Ничего, - спокойно, но не без довольства ответил Вит и взял Сашу за руку. За ту, которой тот утер нос. Доктор стал аккуратно вытирать с нее майкой мокрую вязкую дорожку. - Я никогда этого не забуду. Вытирать сопли такому влиятельному мужчине - мое новое достижение.       - Кошмар, - сердито пробубнил Саша. Он - грациозная лань, загадочная бестия, соблазнительный красавчик, но никак не жалкая плакса, которой вытирают размазанные сопли. Даже в детстве он не унижался до того, чтобы позволять кому-то это делать вместо него, так что пошло не так в его нынешний 31 год?       - Не расстраивайся. В твоей жизни явно были вещи и похуже, - Вит отбросил грязную майку на свой стул и взял Сашу за руки. Тот невольно засмотрелся на его полуголое тело - грудь, плечи и плоский живот, по которому хочется спуститься вниз поцелуями. - Мое лицо выше, сладкий, - вежливо напомнил блондин.        Саша дерганно перевел взгляд куда полагается при диалоге и нервно улыбнулся.        - Прости! Ты сексуальный… То есть, я сейчас принесу тебе новую майку, - «Господи, какой же я лох, так опозориться перед ним…», - поругал он себя уже в мыслях и хмуро опустил глаза в пол, собираясь идти наверх.       - Не надо. Тебе ведь нравится мое тело? Смотри, мне не жалко, - Вит был до того учтивым и милым, что у Саши закружилась голова. Он неожиданно быстро для себя перестал корить себя за неудачу и переключился на здесь и сейчас - ведь сделать это намного легче, когда у тебя есть небольшая команда поддержки. Доктор ненавязчиво зажал его к столу, все еще держа за руки, и приблизился вплотную, прижавшись к брюнету низом живота. - Может ты бы хотел чтобы это тело сделало тебе приятно? - соблазнительно промурлыкал он. - Я хочу попробовать кое-что новое с тобой, ты доверишься мне?       Прекрасно помня вчерашние эксперименты с бутылкой Саша неуверенно увел глаза в сторону вверх. Вит заметил сомнения.        - Не сомневайся, тебе понравится. Это будет не просто секс, а настоящая романтика, любимый.        После этого прозвища в свой адрес невозможно было отказать. Вит все меньше и меньше притворялся, и, кажется, Саша чувствовал это сердцем.       - Я верю тебе, родной, - ответил он с мягкой улыбкой. - Делай со мной все, что захочешь.       - Иди сюда, - ласково позвал блондин и поманил его за поцелуем.        Мужчины способны возбудиться за пару секунд, но Вит предпочитал действовать с Сашей согласно своему старому опыту с женщинами - тратить на петтинг как можно больше времени, чтобы заполучить нужный настрой, расположить к себе и заставить просить о дальнейших действиях. Это возбуждало и его самого, и доставляло удовольствие партнеру, какой же секс может быть без взаимного вожделения?       Он отпустил Сашины руки и плавно сполз ими по его телу на талию, неспеша залез под его кофту пальцами и осторожно сжал его грудь, так, будто делал это впервые. Его первый опыт прикосновения к женской груди был волнующим и оправдал всякие ожидания, сейчас чувства были совсем другими - не было мандража и застенчивости, но наслаждение это приносило ничуть не меньше. Одной рукой он прижимал к себе Сашу за талию, а пальцами второй начал играть с его соском, ни на мгновение не разрывая глубокий поцелуй. Он любил нарушать покой чужого рта своим языком, это уже напоминало проникновение, но главное - это нравилось его любовнику, заводило его, чего доктор и хотел добиться. От проворных пальцев на груди Саша стал нетерпеливо постанывать Виту в губы с просьбой взять его здесь и сейчас, но блондил любил тянуть, так что на это не повелся. Его рука с талии плавно соскользнула за резинку бежевых брюк и, минуя очередные кружевные трусы, пробралась к безукоризненно гладкой коже ягодицы. Вит стал легонько сжимать ее, раздвигать, наслаждаться сочностью и упругостью, уже сам себя изводя возбуждением от простых прикосновений. От нетерпения он стал сжимать другой рукой такую же тактильно приятную грудь и жаться к Саше пахом.  Брюнета невероятно возбуждало то, как жадно доктор его лапал. Не грубо, но ненасытно, явно желая его поиметь. Два стоящих члена были зажаты между ними и терлись друг о друга при каждом, даже малейшем движении блондина. Саша в очередной раз промычал ему в губы и недалеко отстранился.       - Пожалуйста, - горячо попросил он Виту в губы.       - Повернись ко мне спинкой и ляг на стол, - попросил и он в ответ.       Саша сделал все как велел Вит, согнув руки в локтях и положив их вдоль тела. Просящая, беззащитная поза, такая открытая и манящая: «возьми меня, я такой маленький и беспомощный перед тобой!». Доктор пробрался до пуговицы и ширинки на чужих брюках, быстро справился с ними и спустил их вместе с трусами вниз. Саша не услышал звука расстегивания ширинки штанов Вита и заинтересованно выглянул из-за своего плеча. Доктор обхватил ладонями две идеально круглые смуглые ягодицы и развел их в стороны. Между ними сразу сделалось немного холодно.       - Родной, только не делай ничего странного, - попросил брюнет, зная, что если Вит все-таки сделает, он не будет сильно против. Его самоуправство и властность всегда разжигали в Саше колкое возбуждение.       - Не бойся, зайка. Тебе понравится, - спокойно заверил тот.        Аккуратный белый соусник с золотой каемочкой и ажурной ручкой привлек взгляд Вита еще за завтраком, когда ему в голову и пришла идея посвятить себя доставлению удовольствия Саше «в одни ворота». В соуснике все еще был манговый конфитюр, который доктор налил в туда в дополнение к оладьям, и именно сейчас, уже после завтрака пришел его звездный час.       Вит подтянул к себе соусник за ручку и перехватил его в руку, взяв как полагается. Саша настороженно вслушивался в каждое его движение, с замиранием сердца ожидая дальнейших действий. Что пришло ему в голову на этот раз? Ему лишь оставалось надеяться, что этот самый соусник в самом конце не окажется в нем.       Между горячих ягодиц вдруг стал медленно стекать манговый конфитюр. Вит аккуратно наклонил соусник, свободной рукой отведя в сторону Сашину ягодицу, и поливал его попу словно румяный блинчик.       - Вит… - жалобно позвал брюнет. Он не знал, что сказать дальше, просто хотел обозначить, что действия доктора вызывают некоторые вопросы.       - Не переживай. Сейчас ты все поймешь, дорогой, - мягко ответил тот.       Он отставил соусник в сторону и встал на колени. Саша перестал пытаться отследить его логику - слишком сложно, поэтому просто вжался в стол и сжался нутром в ожидании неизвестного.  Раздвинув руками ягодицы в стороны блондин недолго порассматривал свое творение, поймав себя на мысли, что так близко он смотрит на место, которое так часто использовал в эти дни впервые, и слегка удивился, как такая маленькая, узкая и аккуратная дырочка так отважно и успешно принимала в себя не скромных размеров член и даже, прости господи, бутылку.       Вот они, один на один - любопытный нос Вита и дырочка, которая изрядно от него натерпелась. Пора поблагодарить ее за это. Доктор прикрыл глаза и провел языком по дорожке, которую проложил конфитюр. Саша тут же стыдливо сжался.       - Вит! - взволнованно возмутился он. - Языком прям туда?! Что ты делаешь?!       - Я стараюсь сделать тебе приятно. Расслабься, - неспеша ответил он.       - Как тебе не противно? Это же…      - Твоя попка? Я хочу взглянуть на нее поближе, она всегда так старается для меня, я собираюсь постараться для нее в ответ. Не бойся, это просто язык, - как только он договорил, этот самый язык принялся за дело.       - Вот именно! Это твой… - Саша тихо проскулил от стыда, зажмурился и уткнулся в стол лбом. То, что Вит вытворял с ним внизу было даже приятно, но менее странным от этого это быть не стало.        Вит стоит перед ним на коленях и вылизывает его задницу, растягивая ее в стороны руками, совсем не стесняясь, пусть и делая это впервые. Он умело работал языком только с девушками, не спускаясь так глубоко вниз, но суть была одна - води языком из стороны в сторону, вверх-вниз, кругами, целуй, сжимай в ладонях мягкие места и вовремя подтирай слюни, которые льются изо рта от возбуждения. Найдя подходящую конкретно этой персоне технику просто повторяй и наберись терпения - корень языка может побаливать из-за того, что сам язык постоянно находится снаружи, но это легко невелировать короткими передышками, во время которых язык временно подменяют пальцы.       Саша успел сконфуженно подметить, что ощущения, когда Вит водил вокруг пальцами перед тем, как их вставить удивительно сильно отличались от того, как он водил там же языком, не собираясь проникать внутрь. Язык куда более проворный, ловкий, может становиться то узким и острым, то широким и мягким, может изгибаться под разными углами и полностью повторять изгибы тела, а слюна помогает ему скользить по коже не хуже чем лубрикант помогает пальцам. Немного щекотно, сильно неловко и безумно приятно. Вит наконец нашел идеально подходящую Саше технику, отслеживая его реакцию и интенсивность тихих, сдавленных от смущения стонов. Тот зажмурился и так и не отрывал лица от стола, поэтому они звучали глубоко и гулко, выходя сразу врезаясь в поверхность деревянной столешницы.        Вит слизал стекающую вниз по дырочке слюнку и победно сделал вывод: водить языком кругами и периодически добавлять технику «вверх-вниз» - вот ключик к Сашиному оргазму, именно в моменты этих техник тот скулил и съеживался сильнее всего.       - Зайка, тебе нравится? - на всякий случай аккуратно спросил доктор. - Мне продолжать?        Ответ заставил немного себя подождать, пока Саша набирался духу признать извращения Вита доставляющими яркое удовольствие вслух. И про себя тоже.       - Не спрашивай, - слегка раздраженно ответил он. - Просто… - напряженный выдох и Саша выпрямил руку назад и прижал Вита за затылок на законное место - себе между ягодиц.       Тот уткнулся носом, вплотную прижимаясь лицом к чужой заднице и почувствовал как отчетливо сильно дернулся от возбуждения его член, прикрытый лишь вчерашними строгими брюками для «званого ужина». Первое, что он надел, проснувшись и не заморачиваясь поиском одежды в шкафу. Вчерашний деловой ужин превратился в бесстыдный горячий завтрак лишь благодаря тому, как отчаянно постарался Саша ночью, не ждя и не зная, что за это последует какая либо награда. Вит не мог не быть благодарным - такие решительные сроки, так еще и ублюдок, что кошмарил детей и животных, получит по заслугам, не в рамках закона, но в рамках морали. Размытой, в данном случае, но вполне рабочей.       Доктор прикрыл глаза и покорно продолжил. Саша не отпускал его - он беззлобно вцепился в светлые волосы и вжимал его лицом в себя, чтобы он больше не отвлекался на разговоры. Вверх-вниз, вверх-вниз. Бледные, изящные пальцы перехватили Сашин член, стоящий колом, и стали двигаться подобно тому, как доярки по утрам доят коров, а проворный язык набрался смелости и проник внутрь, встретив небольшое сопротивление - брюнет сжался от стыда.       - Родной, нет..! Я не могу больше! - битый мелкой дрожью предупредил он.       Под протяжный, сладострастный стон Саша кончил. Вит жадно сжимал его ягодицу, сильно оттягивая ее в сторону, а другой рукой держался за его член, будто за поручень в метро, горячо выдыхая через рот от усталости в его мокрую попу. Как только последняя капля Сашиной спермы коснулась пола, он без сил упал на колени, развернувшись к Виту лицом, и повалил его на спину с благодарным поцелуем. Пара мгновений и благодарность мутировала в невероятно сильную страсть, Саша чуть ли не сжирал лицо Вита поцелуями, лапая его щеки руками и беспардонно сжимая их, лишь бы посильнее насладиться тем, что он рядом и не имеет возражений.        - Трахни меня в задницу, - распаленно приказал брюнет, уже чувствуя бедром чужой крепкий стояк. Это действительно не звучало как просьба, это было требование.       Виту нравился этот напор, но это немного меняло его планы - он как раз придумал интригующую игру, в которой они поучавствуют все вместе - втроем, с Мясом.        - Но я собирался… - начал было он, но Саша зажал его рот ладонью.       - Сейчас, - брюнет деспотично сверкнул глазами. - Ничего не хочу слышать.        Как спятил. Но док не был противником этого сумасшествия, наоборот - он послушно его поддержал. 

***

      Щелк!       …и в подвале снова светло.       Вит неторопясь спускался с лестницы, на ходу закатывая рукава черной рубашки по локти. Заправленная в черные брюки с лаковым черным ремнем она делала из него правую руку главы мафии, которые, как обычно бывает, просто стоят рядом, сверкают мило-хитрым личиком и радуются беззаботности бытия и легким деньгим, заслуженными былой силой и верностью.       А вот и сам глава мафии, спускается следом - строгие серые брюки с высокой талией и заправленная в них белая рубашка. Волосы собраны в густой высокий хвост, ни единого торчащего волоска или выбивающегося из общей массы волос локона, кроме тех, что тот специально всегда оставлял спереди, чтобы прикрывали торчащие уши - строго и угрожающе. Удобная прическа - эти собранные волосы, означали для Мяса лишь одно - Саша настроен серьезно. С распущенными волосами он ни разу не появлялся ни на деловой встрече, ни на строящемся объекте, ни во время спортивных мероприятий, всегда этот жуткий, пугающий своим холодом идеально прилизанный хвост или пучок, не предвещающий абсолютно ничего хорошего. Распущенные волосы - они только в спокойной обстановке, чтобы голова отдохнула, либо специально для одного особого их фаната - того белобрысого, что стоял сейчас рядом и выбирал себе кий. Конечно же его взгляд зацепил тот, что с красной ручкой.       - Я ведь должен буду забить все семь шаров, чтобы победить? - спросил он, не отрываясь от кия - все рассматривал его, вертя в руке. Вит держал такой буквально второй раз в жизни.       - Да, милый, ты абсолютно прав, - мягко подтвордил Саша, приобняв его за плечо. Он стоял чуть сзади, уперев свой кий в пол. - Черная восьмерка забивается в последнюю очередь, а этот белый, - он указал на биток. - Загонять нельзя. Ну, я всегда готов дать тебе поблажку - я мастер в американском пуле.       Саша самодовольно ухмыльнулся и тут же получил от Вита унизительный тычек под бок.       - Спустись на землю. Я быстро учусь, - уверенно заявил блондин с не менее едкой улыбочкой. - Нам троим эта игра просто послана богом перфекционизма! - он широко развел руки и уверенно подхватил за талию Сашу, подходя поближе к Мясу. - Семь шаров, 14 суставов на одной ладони - две партии и Мясо за нас решит, кто победил, а кто Саша.       - Не переусердствуй, а то потом будет неприятно падать, - «вежливо» напомнил брюнет. - Я рассказал тебе правила пула, а теперь ты расскажи нам, как ты собираешься сделать игру более азартной. Передаю слово своему коллеге - Виталий Маркович с новостями спорта.       - Спасибо, Александр Сергеевич. На левом и правом побережье от ссаной лужи под названием «Мясо» расположены две надежно зафиксированые на подлокотниках ладони. Правая - моя, левая - твоя. Мясо будет выступать в роли нашего внимательного судьи. Он будет загибать свои шаловливые пальчики за каждый удачно забитый шар, а мы ему в этом поможем. На одной ладони 14 суставов, которые контролируют фаланги - за каждый удачно забитый шар мы будем ломать ему по одному суставу. Просто прогибаем фалангу вверх под углом чуть больше 90 градусов - и попадание засчитано. Та рука, которая окажется полностью сломанной первой - победила. 14 суставов - два раунда. Все может измениться в любой момент! Передаю слово своему коллеге, специалисту по беззащитным девочкам и щенкам. Вам слово, Мясо, что думаете по этому поводу?       Вит ловко провернул в руках кий толстой стороной вверх и приставил его к склеенному, окровавленному от попыток заполучить возможность говорить рту Мяса в качестве импровизированного микрофона.        Мясо и без того до этого постанывал от каждого нового слова Вита, шокированный тем, что тот для него подготовил, и сокрушаясь продолжению пыток, но сейчас он промычал особенно выразительно, стреляя глазами на свою левую руку. Опухший сломанный палец уже налился багровой кровью и все еще стоял по стойке смирно, указывая прямо на потолок.       - Я с ним согласен, это возмутительно! - сетовал Вит. - Ты начал играть без меня? - он без обвинения зыркнул на Сашу.       Тот посмотрел на Мясо. По-ледяному, как животное на кусок… как же точно он подобрал ему кличку. Этот взгляд не угрожал, он буквально хоронил. Безвозвратный конец. Он не выживет, а перед этим хапнет сполна. Взгляд черных звериных глаз напоминал об угрозе - проболтаешься - умрешь жестокой смертью, не проболтаешься - просто умрешь, но в игру с яростным запалом вступил Вит, который даже обычную смерть сделает далеко не такой безобидной, как хотелось бы. Сломать пальцы… Не просто пальцы, каждую фалангу - как жестоко и безумно, а главное - это никак не угрожает жизни Мяса. Он будет агонически страдать, но в итоге не умрет, максимум - потеряет сознание, но за барной стойкой уже лежит медицинское оборудование с препаратами на все случаи пыток - простой нашатырь в мгновение вернет его в игру, столько раз, сколько потребуется. Хоть все 14, все 28 суставов, которые будут ему выламывать один за другим. О, нет, 27 - Саша ведь уже постарался.        - Он ныл как телка, так еще и без причины, так что я ему ее дал, - Саша брезгливо отвернулся от Мяса и смотрел куда-то вдаль, удачно зацепив взглядом свою блестящую коллекцию алкоголя. Успокаивает.       - Не говори так, зайка, - чуть строго сказал Вит. - Телка - плохое слово. Мы тут, как никак, занимаемся перевоспитанием Мяса, не нужно учить его плохим словам. К женщинам нужно относиться с уважением. Вот он, - он указал на Мясо. Тот уже успел уйти в прострацию от постоянного страха и боли и сейчас выглядел как разбуженный забитый пес. - Их не уважал, поэтому сидит тут и наверняка жалеет, что когда-то принял решение быть насильником-педофилом. Правда, Мясо?        Мужчина яростно завертел головой в стороны, выражая свое немое «нет».        - Серьезно? Не жалеешь? - с отвращением и явным разочарованием переспросил Вит.       «Нет, не насиловал!» - кричал Мясо в мыслях, уже понимая, какую чудовищную ошибку только что совершил.       Вит горько хмыкнул.       - Твой наемный врач достал помимо всего прочего какой-нибудь спирт и перчатки для меня?       - Конечно, милый, - спокойно ответил Саша. Ему не понравилось, что Вит пытался учить его этикету, но ему не доставило труда это стерпеть. - За барной стойкой большая аптечка, там все, что тебе может пригодиться.        Блондин недолго повозился с аптечкой, достал бутылек с нашатырем и надел на руки белые силиконовые перчатки. Идеально, его размер. Пока он их надевал, Сашу кольнуло легкое возбуждение - так прекрасно изящные сильные руки доктора смотрелись в перчатках, доставая из памяти воспоминания об их первых осмотрах. Вит был добрый и обходительный, каким снова стал и сейчас.       - Я ненадолго забыл, что безнадежные случаи есть не только в медицине, - ровно говорил тот, откупоривая бутылек. - Немного напакостю тебе перед игрой, чтобы тебе было сложнее наблюдать за нами.        Набрав полный шприц нашатырного спирта доктор поморщил нос от резкого запаха и передал бутылек Саше, чтобы тот его закрыл. Двумя зажимами он без труда подцепил и зафиксировал верхнее и нижнее веко Мяса так, чтобы тот не смог моргать, и полностью оголил его глазное яблоко, крутящееся сейчас в яростном танце страха. Прекрасные голубые глаза, светлые и бестящие от слез, словно топазы. Красиво. Саша с интересом наблюдал за Витом, за каждым его движением, что тот уверенно и профессионально совершал, лишь бы сделать ублюдку больно.       Блондин поднес к оголенному глазному яблоку шприц. Кончик иглы почти «поцеловал» зрачок Мяса - так близко, лишнее движение - и он останется без зрения на левый глаз. Мужчина вжимался в стул, но как бы сильно он не пытался сделаться меньше, игла преследовала его зрачок, словно ночной сталкер. Глаз быстро высох, и в попытках увлажнить его Мясо закатил его вверх, но с вывернутыми наизнанку веками у него ничего не получилось. Слизистые век щипал колючий сухой воздух.       - Сейчас будет больно, - с привычным спокойствием предупредил доктор и стал потихоньку нажимать на ножку шприца, тонкой струйкой поливая оголенный, беззащитный глаз нашатырным спиртом.       Щипало. Не как в ванной из-за шампуня, а агрессивно, разъедая под собой плоть химическим ожогом и оставляя Мясо навсегда лишь с одним работоспособным глазом. Он взвыл от боли, раздирающей глаз и слизистые век, а еще через секунду к ним присоединились разодранные в мясо губы, на которые стекал спирт - оголенная плоть, в моменте горящяя, словно на нее лили лаву. Глаз в мгновение покраснел и стал видеть лишь муть перед собой, а веки болезненно отекли. Хрусталик глаза потерял способность видеть. Еще немного, и это будет безвозвратно, хотя в случае Мяса слово «навсегда» пугает не так, как обычно - его «навсегда» вряд ли даже пару дней продлится - его убьют гораздо раньше. Он уже надеялся, что это случится как можно раньше - он знал, на что способен Саша, но вот Вит - новенький и незнакомый, пугал его не меньше своими отпетыми идеями. Если сделать больно - это про Сашу, то поиздеваться - про Вита, и это куда страшнее из-за своей изворотливой жестокости и непредсказуемости.       - Ого, - удивленно произнес брюнет. - Мне нравится твой стиль, милый. Я бы ни до чего кроме избиения не додумался, - он прижался к Виту и поцеловал его в висок.       - Не умоляй своих достоинств, зайка. Если бы не ты, Мясо бы сейчас здесь не сидел, - док посильнее прижал к себе коллегу по пыткам за талию. Тот уверенно потянулся пальцем к густо розовому закатанному глазу, чтобы тыкнуть в него, как веткой в выброшенную на берег рыбу. Вит мигом схватил его за запястье. - Но иногда все-таки неплохо лишний раз подумать. Надень перчатки, прежде чем пихать руки в то, что превратило его глаз в это.       Саша ненадолго зажмурился от осознания собственной глупости. Рядом с Витом он совсем теряет голову, будто малыш, которому не надо смотреть по сторонам на пешеходном переходе, ведь он идет за ручку с папой, у которого все под контролем. В последнее время ему все меньше кажется необходимым следить за каждым его шагом и опекать, так что он и себе разрешил чуть расслабить пояс и выдохнуть.        Саша подхватил свой кий.       - Лень возиться с перчатками. Потыкаю так, - заинтересованно сказал он, совсем как дворовой мальчишка, и направил острие на распухшее глазное яблоко, которое потеряло способность видеть окончательно и сейчас лишь судорожно дрожало.  Вит старательно поливал его в течение секунд десяти, медленно, чтобы нашатырь успел проникнуть как можно глубже в ткани и безвозвратно обезобразить их. Щелочь разъедает плоть не хуже кислоты, а в данном случае - даже лучше. Все это кроваво-розовое разбухшее месиво перестало хоть как-то походить на прежний, здоровый глаз. Однако боль он чувствовал как прежде - пара тычков кием прямиком в отслаивающуюся сетчатку отозвались новой болью, тупой и местной, в отличае от той, что оставил после себя Вит - глубокой и продолжительно жгучей. От тычков кием глаз немного углублялся внутрь глазницы, а затем выпячивался назад, совсем как мячик, по которому бьют рукой, отбивая его от пола.       - Клево, - с улыбкой вынес вердикт Саша.       - Побаловались и хватит, - поддержал его док, взявшись за свой кий.       - А что если залить нашатырь ему в нос? - с живым интересом спросил брюнет.       - Идея безусловно жестокая, но он скорее всего умрет - дыхательные пути охватит отек, и он задохнется. Не хочу есть протухшее мясо на ужин.       - Прости-прости, - Саша виновато поднял руки. - Позже придумаем что-нибудь менее смертельное, а сейчас я хочу поиграть с тобой, милый, - соблазнительно сказал он, прижал руки к телу, чтобы его грудь казалась более пышной и аппетитной, и повилял ею, подчеркивая двусмысленность сказанного.       - Вечно тебе мало, - без упрека ответил Вит, немного опустив веки и улыбнувшись. - Ты вообще когда-нибудь испытываешь ощущение, что тебе «хватит»?       - Рядом с тобой - никогда, - жадно признался брюнет и и притянул к себе доктора за край воротника, вовлекая в романтично-страстный поцелуй.       Мясо, все еще подрагивая, отвернулся. Он не знал, можно ли ему смотреть на них в такие моменты - боялся спровоцировать агрессию. Эти два черта перед ним абсолютно непредсказуемые.       На «су-е-фа» они решили, кто будет разбивать шары, и что те, что полосатые, непременно будут принадлежать Виту. Саша не всегда мог отследить ход его мыслей и предпочтений, но с легкостью принимал каждое его решение.       Треугольник из шаров разбит. Ход Саши. Он походил вокруг стола, вдумчиво выбирая, какой из шаров имеет наивысшие перспективы оказаться в лузе после его удара. Вот она - симпатичная синяя двоечка, почти его любимый цвет. Он правильно расставил ноги и встал в стойку, нагнувшись над столом с идеально ровной спиной. Мясо насторожился и поднял голову. Если Саша сейчас забьет…       - Можешь пока выбрать, какой палец на своих кривых ручонках ты любишь меньше всего. Я сегодня в хорошем настроении, сломаю его первым, - с еле заметной улыбкой предупредил он Мясо.       - Сначала забей, ломалка, - весело отстегнул Вит, уперев свой кий в пол, словно трость.       Саша беззлобно цыкнул на него и совершил первый удар. Шарик звякнул, получив кием в бок, а затем ударил своего боевого товарища, столкнув его в цепкие лапы белой сети, что скрывалась под темной и загадочной лузой. Услышав, как шар был тихо схвачен сетью, Мясо чуть не потерял сознание. Сейчас все и начнется.        Саша выпрямился и победно улыбнулся.       - Умница, - искренне похвалил его Вит. Он ни на секунду не сомневался, что тот забьет. - Мясо, загни пальчик. Нужно записывать счет.       Саша приближался неспеша, будто пантера в засаде, довольствуясь каждым шагом, ведь с каждым новым паника Мяса становилась все отчаяннее. Его здоровый глаз дрожал зрачком и снова начал слезиться, а сам мужчина принялся резко мотать головой в стороны, выражая свое «нет», и истошно «кричать», раздувая щеки воздухом, которому не удавалось выйти с криком через рот.       - Тише, - хитро приказал брюнет, нагнувшись к лицу Мяса вплотную. - Так какой палец твой самый нелюбимый?       Мясо сжал руку в крепкий кулак, спрятав пальцы от этого стервятника. Саша проследил его взгляд и обнаружил это явное сопротивление. Это его, естественно, не устраивало.       - Хочешь, чтобы мы начали отрезать тебе пальцы, вместо того, чтобы просто ломать? - поинтересовался он.       Вит знал, что это банальная манипуляция - если начать отрезать пальцы, то скоро Мясо умрет от потери крови, и Саша это знает. Ну, по крайней мере, доктор на это надеялся. Он же знает? Знает же?       Блондин молчал и ждал реакции обоих. До этого все равно не дойдет. Какой идиот согласиться на такой компромисс?       Негромко усмехнувшись, Саша зажал кий между бедрами и потянулся к руке Мяса. Тот сдался. Разжал кулак, трусливо, не соглашаясь с самим собой, дрожа и громко пыхтя от страха, но разжал. Саша поудобнее взялся за верхнюю фалангу его большого пальца и с отвратительным щелчком выломал ее из сустава, загнув прямо в потолок. Мясо вскричал ревом дикого зверя, а затем горько заплакал почти без слез. Удручает.        Вит горько выдохнул.       - Не шуми так, а то у нас всех голова разболится, - устало сказал он. Мясо стал надоедать ему своими вечными криками и слезами. - Я не сомневаюсь, что люди, которых ты насиловал и животные, которых убивал, тоже орали от боли и страха, так хотя бы из уважения к ним перестать это делать. Будь мужиком и принимай последствия достойно, твою, блять, мать!       - Ты слышал моего любимого, - заносчиво подчеркнул Саша. Комфорт Вита ему дороже своего. - Будешь слишком шумным - вырву твой безобразный глаз и вставлю вместо него шар для бильярда!       - Не влезет, - тихо подсказал Вит.       - Значит сломаю кости вокруг глазницы и запихаю так, - как же легко и быстро он нашел ответ в своей жестокой голове.       - Впечатляет, - довольно похвалил доктор. - Снова твой ход. Дождаться не могу, пока придет моя очередь, обязательно промаж в этот раз!       - Я просто буду играть честно. Ты знал, что будешь играть с профессионалом, милый, - вежливо подметил брюнет, проходя мимо Вита к столу и ласково погладив его по щеке. Долго думать не пришлось - он еще с прошлого раза подметил несколько хороших вариантов.       Стойка. Удар. Шар в лузе.       Мясо без сознания.       - Зараза, - ругнулся брюнет. Он раздраженно подожел к Мясу и со всей силы воткнул толстую сторону кия ему между ног, попав прямо по яицам. - Просыпаемся!        Мясо очнулся от новой боли с тревожным, загнанным вздохом. Тихо похныкал, помня, что шумать нельзя, и обронил голову вниз, между плеч, чтобы не дразнить мучителей своим «нытьем». Его волосы, все мокрые от пота, удачно прикрыли его лоб и лицо до середины. От его шикарной укладки «зачесанные назад волосы» аля «американский мачо», что он делал этим утром, совсем ничего не осталось. Лак сошел с волос вместе с потом, а сами удлиненные пряди неприглядно растрепались - Саша не церемонился с ним как с Витом во время похищения, и просто таскал его держа за удобной длины прическу, когда это было надо.        - Если ты не заметил, я снова забил, - улыбаясь напомнил Саша. Мясо упал в обморок именно из-за этого - забитый шар для него означал очередной сломанный сустав. - Больше не отрубайся. Нам без тебя никуда, сложно будет играть, не зная счет.       Мерзкий хруст. Теперь большой палец левой руки Мяса своим ухоженным ногтем касался внешней стороны ладони - так сильно Саша постарался. От мужчины послышалось частое загнанное дыхание, иногда переходящее в хрипы и стоны, которые он как мог заглушал.       Стойка. Удар. Промах. Саша специально немного скосил - неправильно оставлять новичка без возможности сделать первые шаги.       - Наконец-то! - возрадовался Вит и схватил кий как полагается, не без довольной улыбки, конечно же.       Он посмотрел на стол и впервые растерялся - не увидел ни одного шара, который мог бы достигнуть лузы от одного удара битком. Саша заметил как его лицо медленно теряло уверенность, поэтому сразу поспешил на помощь. Он схватил сплошную красную «тройку» и поднял ее на уровень глаз.       - Пожалуй, следующим ходом я забью его, - он повернул шар цифрой к любимому. Именно этот шар препятствовал самому легкому удачному удару Вита - «тройка» стояла ровно между белым битком и желтой полосатой «девяткой», что была своим боком уже на треть в лузе.       Блондин благодарно улыбнулся, умильно сведя брови.       - Я не против, - мягко ответил он. - Так где он там стоял?       - Вроде… - наигранно задумался Саша. - Вроде здесь. Или тут. Плевать, оставлю его рядом с «восьмеркой».        Препятствие ликвидированно. Красная «тройка» перекочевала через полполя к запретной черной «восьмерке».       Попытка сделать правильную стойку. Удар, чуть косой - не по середине шара, а по его боку. Шар лениво упал в лузу. Мясо обдало холодным потом от этого тихого звука натянутой под весом шара сетки. Вит выкрикнул победное «Ха!» и на ходу всучил Саше в руки свой кий, быстрым шагом выдвинувшись к Мясу. Он взялся за блестящие темно-русые волосы и, дернув за них, поднял голову Мяса на себя.       - Моя очередь, - довольно объявил он, глядя в здоровый голубой глаз. Он в очередной раз восхитился тем, что нашатырный спирт сотворил с тканями глаза Мяса, превратив его в розово-красную блестящую опухоль, будто рак третьей стадии, задевший помимо самого глаза еще и оба века, отекшие и налитые багровым цветом. Голубая радужка сделалась мертвенно-серой и, кажется, если легонько поддеть ее ногтем ее можно запросто отковырять и оставить себе, запихнув в карман - отслоение тканей уже началось. Два изломленных пальца на левой руке и ни одного на правой, но сейчас Вит наконец внесет свою лепту в игровой прогресс. Он решил как и Саша начать с верхней фаланги большого пальца - так отслеживать счет будет легче, симметрия в этом деле не повредит. Ломать необходимо именно с верхней фаланги, постепенно двигаясь вниз, иначе палец, сломанный с нижней фаланги отечет и будет чувствовать боль от ломки верхней фаланги не на полную, а поблажек Мясу, между прочим, давать никто не собирался.       Его правая рука ходила ходуном от крупной дрожи - тремор, вызванный страхом и болью, доводил его чуть ли не до рвоты. Мясу казалось, что вот-вот - и он тронется умом, с начала пыток прошло не больше пяти минут, а он уже походил на городского сумасшедшего, из тех, кто обычно бегает по улицам голышом, безсвязно кричит и сверкает разлагающимися конечностями, из которых валятся опарыши или еще какая дрянь.       Вит не просто ломал, он пытался загнуть фалангу пальца на 180 градусов. Сперва он боролся с желанием Мяса обладать здоровой рукой - тот вжимал большой палец подушечкой в подлокотник, но в распоряжении доктора были целых две свободных руки и жестокая решительность, поэтому он с боем отодрал его палец, но не поспешил резко загнуть его одним движением, как делал Саша - вместо этого он медленно, тягуче выгибал его назад, ожидая заветного щелчка и встречая явное сопротивление - Мясо рефлекторно вжимал палец вперед, чтобы поставить его в нормальное положение. К его несчастью силы были на стороне Вита. Палец начинал издевательски медленно выходить из сустава с растянутым хрустом, который длился секунд пять и после завершился громким щелчком - дело сделано. Палец указывал на Мясо, «посмотри, какой ты жалкий!» - обращался он к самому себе. Блондин удволетворенно хмыкнул.       - В следующий раз я тоже попробую делать это медленно, - заинтересованно вступил в диалог Саша. - Это кажется интереснее, чем когда Мясо быстро отделывается.       - Ты ведь все делаешь быстро, - подтрунил его Вит.       - На что это ты намекаешь? - недовольно спросил тот, уперев кий в пол.       - Быстро влюбился в меня, быстро раздобыл мне Мясо, - с хитрой улыбочкой увильнул блондин. - Много всего.       - «Много всего», говоришь? Тогда я так же быстро уделаю тебя в бильярд! Спорим, ты даже до среднего пальца Мяса не дойдешь?       Вит призадумался. Будучи честным с собой он знал, что в бильярде, в игре, в которую он играет второй раз в жизни он полный ноль, в отличие от великолепного Саши, у которого буквально в доме расположен его любимый игровой стол. С другой стороны, даже до среднего пальца? Это еще одна фаланга на большом пальце и три на указательном… Пять удачных ударов за два раунда - и он победил. Попробовать стоит, если ставки как всегда ерундовые.       - Спорим! - кивнул он сам себе. - Ваши ставки, Александр Сергеевич?       - Массаж? Я не против, чтобы меня размял доктор-красавчик, - мечтательно заявил брюнет. Он в себе не сомневался - если не будет поддаваться Виту - точно победит.       - Ерунда. Надеюсь, ты знаешь, как правильно делать массаж - не люблю дилетантство в этом деле.       Вит решительно перехватил кий и направился к столу. Нужно осмотреть то, что он имеет - возможно, теперь биток в правильном положении, и он сможет забить снова.        Минута раздумий над столом и всякая уверенность сменилась лишь его недовольной миной. Он честно попробовал отбить биток о борт, чтобы тот потом ловко отскочил и ударил нужный шар, но навыков не хватило даже на твердый удар - кий соскользнул с шара, и тот лишь скромно и обиженно, вертясь вокруг себя, докатился до борта, даже не стукнувшись о него.        Вит ругнулся. Саша со своим «великолепием» оживленно вступил в игру.       Стойка. Удар о борт. Шар в лузе.       Хрусть!       Стойка. Удар. Шар в лузе.       Хрусть!       Стойка, удар, луза.       Хрусть!       Мясо натужно дрожал, словно маленькая собачонка, и старался сохранять рассудок. Когда Саша полностью сломал его указательный палец и взялся за средний мужчину вырвало от боли через нос - рвота быстро наполнила его рот, и не сумев выйти через него полилась носом, а все что осталось на языке Мясо смиренно проглотил. Резво отшагнув назад, чтобы потоки рвоты его не задели, Саша брезгливо смерил Мясо взглядом.       - Убожество, - с омерзением на лице произнес он, как всегда демонстрируя идеальную осанку. - Это просто пальцы! Мужик ты или насрано?       «Ох, он же сам себе выламывал суставы куда крупнее, чем пальцы, когда пытался катить ко мне в больнице… Он имеет полное право обвинять Мясо в том, что он тряпка,» - мерно размышлял Вит. Он призадумался, как бы сам себя вел в подобной ситуации. Не доставлял бы мучителю удовольствия смотреть на свои страдания - терпел бы сквозь зубы, не издавал бы звуков и старался бы не кривить лицом. Наверное, этого Саша и ждет от Мяса. Этого, и чтобы он не блевал в его сторону, хотя брюнету и доводилось быть по другую сторону - тот позорнейший момент, когда его вырвало в сторону Вита после первой операции он не забудет никогда.       - Не сердись, зайка. Не всем же иметь твою выдержку, - мягко сказал доктор. - Просто промахнись уже и я начну доламывать вторую его руку. Может он страдает из-за ассиметрии?       Саша весело усмехнулся и подошел к любимому.       - Не дождешься. Я получу свой массаж во что бы то ни встало.       - Тогда я сделаю тебе массаж простаты, - огрызнулся Вит.       - После основного, - спокойно согласился брюнет.       - Тебя не проймешь, - хмуро ответил док.       - И в этом моя сила. Нашел, чем угрожать своему пассиву. Что ж, - осмотрев стол Саша пришел к выводу, что следующий удар не принесет ему очко к победе. - Покажи, как сильно ты хочешь победить.        Стойка. Удар. Сплошная зеленая «шестерка» подобралась поближе к лузе, чтобы следующим Сашиным ходом быть забитой, если биток будет под нужным углом.       Вит прохрустел пальцами, разминаясь, и уставился на стол. Да!       Стойка - он запоминал, как стоит Саша во время своих ходов. Удар. Слишком сильный, шар подскочил, будто ошпаренный, и толкнул черную «восьмерку» под протяжный разочарованный мат доктора.       - Я начинаю думать, что тебе больше нравится делать массаж, чем получать, иначе я не понимаю, зачем ты так старательно проигрываешь, - с ядовитой улыбочкой и прищуром сказал Саша.       - Бей давай, - сквозь зубы раздраженно процедил Вит.       Брюнет взял последний из своих шаров в руки - зеленая «шестерка» по правилам игры была поставлена прямо перед лузой под идеальным для битка углом.       Стойка. Удар. Саша, победно улыбаясь, направился к Мясу.       - И седьмой, - бодро подвел он итог, медленно загибая среднюю фалангу среднего пальца под неестественным углом.       Хрусть! Мясо тяжело промычал, дрожа всем телом. Его будто било током - так сильно он трясся от натуги.  Вит пока недовольно вызволял шары из луз и собирал их в треугольник, пока брюнет развлекался самым интересным элементом игры, который Вит сам, между прочим, и придумал.       - Быстро к столу! Разбивай, - строго подогнал Сашу док, уже начиная терять терпение от своей отвратительной игры.       - Мой котенок сердится? - посюсюкался с ним брюнет, ласково гладя блондинистые волосы.       Вит ловко перехватил его руку за запястье и подтолкнул его к столу, плотно прижавшись сзади, чтобы отрезать Саше путь к отступлению. Он прижал его к себе за талию и насильно наклонил вперед, в ту самую стойку, ожидая, пока брюнет разобьет треугольник.       Саша продрог до кончиков ушей. Сильный, властный… нагнул его, прижался сзади и командует.       - Чего застыл? Бей, - торопил его Вит, подтолкнув его руку за локоть.       - Да… - уже летая в облаках покорно согласился Саша.       Удар. Слабоватый, шары еле-еле разошлись по столу, будто их только что разбудили и заставили бежать десятисантиметровку.       - Решил сделать подляну? - Вит сильнее сжал в руках чужую талию. Его голос звучал не слишком осуждающе, наоборот - он будто гордился Сашей за то, что тот решил «схитрить».       - Нет, милый, - невинно пролепетал брюнет. - Немного… отвлекся. Бей.       Вит отпустил его, и он недалеко отошел, давая доктору пространство. Стойка. Удар. Шары разлетелись так, как должны были - Вит большего и не хотел, хорошо разбитый треугольник - уже задел на будущее. Он кивнул Саше, чтобы тот принял ход. Быстро окинув поле взглядом Саша нашел шар, по которому нужно попасть. Не сколько ради того, чтобы его забить - больше из личных соображений. Он ловко прокрутил в руке свой кий и обошел стол так, чтобы встать к Мясу задом - на узкую сторону стола. Дотянуться до битка с этой стороны было сложновато, но этого он и добивался - он закинул бедро на край стола и уперся в борт коленом, полулежа начав прицеливаться. Мясо не сразу понял, что залип невидящим взглядом на чужую шикарную задницу, лишь когда Вит огрел его хлестким подзатыльником. Он будто выбил из него все мозги, отчего голова разболелась, а в единственном глазу заплясали цветные точки. Обоженный спиртом глаз совсем перестал подавать признаки жизни.       - Встань нормально! Что это за поза? Даже этот кастрат засмотрелся! - распалился доктор.       Он ревнует? Ему самому интересен ответ на этот вопрос, нужно будет поискать его, когда он останется в тишине. Он не любил рефлексировать - это отбирало время и загадочность характера, но иногда без этого никуда - иначе свои истинные чувства не понять.       - А ты? - соблазнительно спросил Саша, обернувшись назад, но не убирая бедра со стола - пусть тот кто надо вдоволь насмотрится, Мясо все равно уже опустил голову вниз, совсем как провинившийся пес. Вит стоял рядом, положив руку на изголовье спинки стула - тотальный контроль, а вот и оружие - сильная рука, будто отцовская, что выбивает из глаз… глаза звезды.       - Так ты специально вертишь задницей? - возмутился он. - Я же трахал тебя полчаса назад!       - Этого так ма-ало, - жалобно протянул брюнет, состроив уязвленное лицо. Он положил ладонь за свою ягодицу и оттянул ее в сторону, давая воображению доктора додумать то, как бы горячо он сейчас смотрелся, не будь на нем штанов. - Кажется, я никогда не смогу «наесться» тобой, но мне нравится пытаться, - он томно опустил веки и сжал ладонь сильнее, показывая, какой сочный зад Вит потеряет, если откажется. - Пойдем наверх, милый, и я исполню все твои желания.       - Хочу ни дня в жизни не работать, - легко ответил Вит.       - Ты можешь, - подтвердил Саша. - Не работай. Я нас обеспечу.       - Хочу в Тайланд, есть марихуановые кексы и плавать в горячем море на закате, - он неторопливо выдвинулся к брюнету.       - Я все устрою.       Вит подошел вплотную к вожделенно улыбающемуся Саше и прижался сзади, наклонился над его ухом.       - А еще я хочу трахнуть тебя здесь, прямо на глазах у Мяса, - нагло заявил он и уронил Сашу щекой в стол, прижимая и не давая вырваться.       - Я против! - он ударил кулаком по столу, пытаясь подняться из под Вита, но тот крепко навалился сверху и не давал возможности сбежать. Быть честным, Саша и пытался то не во всю свою силу. - Я не смогу, если он будет смотреть, слезь с меня!       - Не-ет, ты уже нарвался, мой дорогой, - милые прозвищи, по наблюдениям Вита, всегда действовали на Сашу положительно. - Я сделаю это с тобой здесь, а Мясо будет внимательно наблюдать, иначе лишится второго глаза. Правда, Мясо?       Блондин обернулся на мужчину и тот зашуганно закивал. Не то чтобы у него был выбор.       - Вит, некоторые твои идеи просто-       - Ужасны? - перебил он Сашу, резко подняв его к себе за воротник и крепко прижав к себе за талию. - Зато кончаешь ты из-за них отменно. Ты тоже хочешь этого - чтобы кто-то видел, как я тебя люблю. Что плохого в том, чтобы Мясо посмотрел на нашу страсть?       - Ты гадина, - неуверенно и раздраженно буркнул брюнет. Чужой член уже упирался меж его ягодиц и не давал трезво думать.       - Приму это за согласие, - спокойно, с улыбкой заключил Вит. Он в полголоса сказал Саше на ушко, заставив того судорожно выдохнуть от избытка чувств. - Я люблю тебя.       Док сам не знал, правда ли это, и если «да», то насколько. Сколько процентов его разума согласно быть с тем, кто похитил его, удерживал силой и убил любимую подругу? Ему нравится только тело или еще и характер? Этот жесткий, напористый, властный и самоуверенный мужчина - его вариант? Что с ним будет дальше, останься он с ним? Кажется, его жизнь становится куда лучше и легче, чем была без него. Саша амбициозный. Умный. Красивый.       Не предает ли Вит себя, выбирая его? Не станет ли он звездой второго плана? Может, это им движет Стокгольмский синдром? Саша покупает его всеми возможными способами, но если бы не любовь, он бы этого не делал. Это все ведь можно назвать любовью? Наверное… Стоит вернуться к этому позже. Все, что сейчас волнует Вита - это шикарная задница, что слегка трется о его член от нетерпения. Нечеловеческое либидо. С каждым днем они делают это все чаще, будто их тела хотят раз и навсегда слиться в одно целое и больше никогда не разлучаться. Странная мысль, как и это их взаимное притяжение, но пора перестать удивляться и просто отдаться в лапы судьбы. Возможно, все так и должно быть. Началось очень уродливо, но начинает расцветать с каждым днем и становиться прекрасным. Не спроста же либидо Вита бьет все рекорды - он даже в подростковом возрасте не был таким ненасытным.        - …он все равно не сегодня-завтра труп, так ведь? Я позволю тебе сделать это, - все еще с толикой сомнения сказал Саша. - И я тоже тебя люблю, родной. Больше всего на свете, - мягко заключил он, любовно оглаживая бледную щеку.       Вит радостно хмыкнул, по-доброму просиял и развернул Сашу к себе лицом, легко подхватив его ладони.       - Это будет чудесно, зайка. Я всегда хотел попробовать заниматься сексом у кого-то на глазах, но это сложновато реализовать, не нарушая закон. А Мясо вроде как не против, смотри какой любопытный, - Вит указал в его сторону. Саша скривился от омерзения. Да, он будет смотреть. Не из похоти - лишь чтобы сохранить себе зрение.       Сменить сторону стола, чтобы у Мяса был идеальный ракурс сбоку, как в классическом порно - вот и все приготовления. Вит аккуратно подвел Сашу на широкую сторону стола и бесцеремонно смел все шары в сторону одним широким жестом руки. Разыграют новую партию позже. Ласково обняв Сашу блондин начал с чувственных поцелуев, пока его партнер по играм плавно спустил руку с его груди на живот, затем на пуговицу брюк и следом сразу на уже стоящий член.       - Ты действительно быстро возбуждаешься из-за меня, это так лестно, - в перерыве между лобызаниями отметил брюнет. - Это и есть любовь, да же? По крайней мере, к моему телу…       - К всему тебе, - поправил его Вит. Саша прав. Не будь он ему приятен, он бы не был постоянно на низком старте рядом с ним. Наверное, это касается и его сложного, но интригующего характера. - Твой дурной нрав начинает мне нравиться. Ты сильный, поэтому я хочу быть рядом с тобой.       И этому поучиться. Этой целеустремленности и наглости Вит восхищался и немного завидовал - он хочет быть таким же, но себя не переделаешь - он слишком ленив и безразличен, чтобы покорять вершины, но такой человек рядом ему бы не помешал.        - Ты отбитая сука, но я не лучше, поэтому вместе нам хорошо. Мне кажется, все так и должно быть, - док говорил немного вопросительно и будто уговаривая самого себя. Он не знал, его ли это истинные чувства, навязанные Сашей или нестабильной психикой. Он в стрессе из-за того, что не понимает себя. Что реально, а что последствия манипуляций. Где он, а где тот, в кого он превратился под гнетом Саши. Настоящий Вит потерялся. Растворился. Где-то там, в далеке.       - Я рад, что ты это понял, - слегка снисходительно ответил брюнет. Он точно знал свое место и кто он такой - король вершины, который добился своего. - Ты - моя любовь, а я - твоя. Рядом со мной ты способен на все что угодно, милый. А теперь возьми меня, как тебе нравится. Ты главный, мое тело полностью повинуется лишь тебе.       Создать иллюзию власти чтобы обрести еще большую власть - что может быть более «по-Сашиному»? Он полностью расслабился и отдался на растерзание в жадные лапы любимого доктора. Тот развернул его к себе задом, опрокинул на стол, ловко стянул с него брюки и раздвинул его ягодицы, чтобы начать тереться между ними членом. Вит вдруг вспомнил про Мясо и обернулся на него. Тот резко поднял на него здоровый глаз, округленный от испуга. «Да-да, я смотрю, видишь?» - говорит его взгляд. Блондина это устроило. Он ухмыльнулся.       - Вставь мне уже, пожалуйста, - сладко попросил Саша.       - Нужно сходить наверх за смазкой, - недовольный этим фактом сказал Вит. Не хочется прерываться на такое.       - Просто плюнь мне на задницу и вставляй. Внутри все еще полно твоей спермы, обойдемся тем, что есть.       - Как грязно, - довольно промурчал блондин и начал собирать под языком побольше слюны.       - Я знаю, что тебе такое нравится, - томно ответил брюнет, виляя бедрами. - Мне тоже. Поэтому каждый наш секс так ярко отпечатывается у меня в мозгах и я постоянно хочу еще.       Вит остановил его ходящие из стороны в сторону бедра, посильнее раздвинул ягодицы и довольно метко харкнул на Сашину дырочку, отчего тот вздрогнул. Два тонких длинных пальца бледной руки принялись размазывать слюну по кругу и без лишнего томления вошли внутрь. Саша расплылся по столу, довольно прикрыв глаза. Чудесные ощущения.       - Внутри тебя и правда очень мокро, - с интересом отметил доктор.       - Это твоя заслуга, милый, - любовно отозвался тот. - Ты трижды кончил в меня этим утром. Мне нравится выжимать из твоих яиц все до последней капли.       - Ты наглый, - скрыв смущение сказал Вит. Таких признаний ему еще никто не делал.       - Не спорю. Ну не тяни же, я хочу твой член, а не пальцы.       Блондин обернулся на Мясо. Тот сидел и в полуобмороке от боли размытым взглядом наблюдал за тем, как Вит разрабатывает задницу их общего похитителя. Вот это карьерная лестница - от жертвы к ёбырю. Не такой уж Саша и дерзкий, когда его трахают в зад - прикрыл глаза и тихо, даже мило постанывает. Был бы он таким всегда - в мире было бы намного меньше проблем.        - Слышал, Мясо? Какая жадная женушка мне досталась, - язвительно позвал его Вит. - Раскрой глаза пошире, не хочу, чтобы ты что-то пропустил.       Саша под ним дерганно выдохнул и отвернул голову в противоположную от пленника сторону. Это баловство Вита, но никак не его. Да, на него будут пялиться, будто он на препарационном столе, но в конце концов он получит то, что хотел - очередной секс с извращениями. Это стало перерастать из простого хобби в ярую зависимость. Даже простое прикосновение способно вызвать страсть - Вит эдакий долгожданный подарок, которым никак не насытиться. Хорошо, что он всегда под рукой и его можно взять когда захочется. Для этого у Саши есть все необходимое, или даже чуть больше. Перестраховка никогда его не подводила.        - Ты готов, - сказал блондин, обращаясь к Саше, и вытащил пальцы наружу. Пару раз провел рукой по своему члену, обтирая с них влагу, и приставил головку ко входу. Брюнет в предвкушении провел ногтями по гладкой зеленой поверхности стола и чуть изящнее прежнего выгнулся в пояснице.        Эта грация и контроль за тем, чтобы постоянно быть в самом привлекательном ракурсе были куда больше присущи женщинам в скромном понимании Вита, и это не могло не возбуждать. Когда бы он не взглянул на Сашу, тот всегда с ровной спиной, отведенными назад плечами, в строгой стати и аккуратности. Во время близости или из простого соображения привлекательности его позы и акценты на собственной груди и бедрах заставляют восхищаться и рассматривать его дольше приличного. Одежда всегда аккуратно заправлена, волосы прямые и гладкие, с недавних пор постоянно заправленные за уши, что делает его более опрятным, обувь блестит, взгляд холодный и строгий, если не направлен на Вита, ладони мягкие и изящные, с активной, уверенной жестикуляцией. Он - идеал, до которого страшно дотронуться, ведь этим можно обезобразить его своей простотой. Но Саша сам похитил Вита, а значит счел его достойным. Вит достоин такого изысканного человека, и это вызывает в нем чуть ли не мальчишеское смущение.       - Родной, не заставляй меня ждать, - вежливо попросил брюнет, пусть его терпение уже кончалось. - Вставь его внутрь, во мне тепло и тесно, как ты любишь, - он одарил Вита соблазнительной улыбкой и подался назад, чуть ли не насаживаясь на его член самостоятельно.       - Ты великолепен, - все еще будучи в своих мыслях произнес доктор. Его бедра плавно подались вперед.       Саша наслажденно выдохнул через рот. Вит сказал это искренне. Это чувствовалось. Наслаждение у обоих пришло с двух сторон - ментально и физически. Вит трахает аристократичную задницу, Саша занимается сексом с тем, кто им восхищается и (по крайней мере, он на это сильно надеялся) любит. Это подвешанное чувство, будто гадание на ромашке - «любит - не любит» - нехило давит, поэтому Саша старается взять все под контроль всеми способами, порой не самыми здоровыми для себя или для Вита. Иногда от этого страдают и совсем невинные - метрах в трех от них сидит один такой и пытается дышать ровно и мысленно бодрить себя, чтобы не отключиться. Зрелище перед ним развернулось крайне занятное, настолько, насколько оно может быть таковым для гетеросексуального мужчины. Он не раз ловил себя на том, что смотрит на Сашин зад - машинально, иногда как ненаевшееся животное, с восхищением, но никогда с похотью. Ширина бедер и идеальная округлость ягодиц, эти длинные волосы и узкая талия - возможно, надень он своему ныне похитителю мешок на голову - он бы даже смог заняться с ним сексом. Спрятать куда-нибудь его здоровый член - да хоть в кружевные трусики - и вполне себе. Что-то он замечтался. Смотреть на то, как Сашу дерут в зад, а тот очаровательно стонет и выгибает спинку дело довольно занятное, отвлекает от боли, приводит в чувства, восстанавливает справедливость. Вот он - сильный и борзый, с членом в заднице стонет под каким-то мужиком как тупая сучка.       - Нравится? - с хищной улыбной спросил Вит, обращаясь к Мясу. Взгляд зеленых глаз зацепил бугорок в спортивных охотничьих штанах - у Мяса стоял. - Его попка узкая и жадная, сколько бы я ее не использовал. Чудо, правда?       Мясо закивал. Его здоровый голубой глаз  воспламенился огоньком жизни. Саша смущенно сжался, желая и вовсе раствориться, чтобы пленник его не видел, но эти ощущения, то, что Вит с ним делал, заставляли его терпеть стеснение и продолжать подавать голос. Слыша свои стоны и возбужденное дыхание любимого у себя за спиной он распалялся еще сильнее, они в раю, а там, на деревянном стуле, словно на яблоне, сидит змей и завистливо пошипывает. Даже большое красное яблоко есть, жаль, что всего лишь глазное, и его не удастся укусить и насытиться сочной влагой после изнуряющего секса. Вит выбивал из него все силы, но это лучшая усталость из всех, что ему доводилось испытать, а уставал он много - бессонные ночи, проведенные над проектами, которые позже принесли уйму денег, изнуряющие тренировки и первые победы в спорте, мозговые штурмы, благодаря которым Вит оказался в его власти, общение с утомляющими аналитиками, поясняющими ему за его финансовую составляющую и приумножающие его прибыль - все это забирало силы и приносило радость, но Вит был короной всех этих испытаний, а секс с ним - одним из самых больших бриллиантов в ней. Порой он выкладывается за них двоих, иногда ослабляет вожжи и дает Саше рулить, но всегда это доставляет им обоим невероятное удовольствие. В последнее время он все больше старается для Саши, нежели для себя - изучает его эрогенные зоны, эксперементирует, следит, на что его тело откликается сильнее, а на что слабее, и по пути рисует себе карту, выводя формулу успеха - все то, что он делает и отчего Саша кончает оргазмичнее всего.        - Вит… - голос брюнета звучал чуть тоньше и тише обычного. Он никак не мог собраться, чтобы говорить в полную силу - частые ритмичные толчки доктора выбивали из него дух. - Кончи в мою… Кончи в меня! Боже, милый, спусти в меня всю свою сперму, пожалуйста!       Блондин растянул предвкушенную улыбку. Ни одна из его бывших партнерш не просила его об этом - он сам выбирал вагинальный секс исключительно в презервативе, а в рот это делать они ему запрещали, и лишь Ната позволяла делать это себе на грудь. В общем, до таких пошлых просьб никогда не доходило, только один Саша, кажется, был на этом помешан. Это либо извращенный фетиш, либо тотальное принятие самого Вита и всего того, что он производит на свет. И, откровенно говоря, второй вариант ему нравился больше первого. Он будто в развратном порно, снятом для мужчин - там нижним только и надо что стонать погромче и умолять о членах и сперме, тогда любой недалекий зритель остановится на видео на подольше. Вит не любил эту фальш. Он смотрел лесбийское.       Когда Саша просит об этом так открыто у него сносит голову. Вот бы услышать это еще…       - Ты уверен? - хитро начал он. - Я итак все утро кончал в тебя, неужели твоей попке мало?       - Сделай это, или я сверну Мясу шею! - рыкнул Саша в ответ. Осадил так осадил.       Вит удивленно усмехнулся. Агрессия и жадность, вклиненные в добровольный секс - оказывается, это невероятно заводит. Он с лукавой улыбочкой глянул на Мясо.       - Я делаю это ради тебя, - сказал он ему. - Сделаем нашему похитителю приятно?       Мясо яростно закивал. С начала любовных игр он знатно пропотел от волнения и легкого возбуждения. Его прозвище все чаще стало звучать в манипуляциях и угрозах между двумя людьми, что издевались над ним, и он начинал чувствовать себя не только жертвой безжалостных маньяков, но и их ребенком, чьи родители в предразводной ссоре помыкают им между собой.       Саша простонал громче и дольше чем раньше, а после обессиленно схватился за борт стола перед собой, принявшись загнанно отдыхиваться в зеленое поле. Он звучал чуть плаксиво и подрагивал, чувствуя, как Вит вынимает из него свой член. Вслед за ним вытекло немного совсем свежей спермы, что доктор удостоил удволетворенного взгляда. Мило.       За спиной послышался резкий «взик!» - Вит застегнул ширинку своих брюк. Саша хотел сделать то же самое, но не нашел в себе сил. К его удивлению док сам одним движением задрал вверх его трусы вместе с брюками, и, одев его, подхватил на руки и плюхнулся в просторное кресло, посадив Сашу себе на колени боком. Тот мигом прижался к его груди, тесно обвив его шею объятиями.       - Это… так приятно… - вяло признался брюнет, обмякнув в объятиях Вита.       - Что именно, зайка?       Саша с приятной усталостью выдохнул и чувственно поцеловал любимого в щеку. Ему можно. Он сидит у него на коленях, целует его, наслаждается тесными взаимными объятиями, и все это по обоюдному желанию - это рай, тот, за которым Саша гнался все это время.       - Когда твой член заполняет пустоту во мне. Когда ты кончаешь в меня. Когда заботишься. Ты ведь мог просто сесть и выдохнуть, но вместо этого помог мне одеться и взял меня на руки, чтобы я не сверкал здесь голой задницей. Ты действительно меня любишь, так ведь? - надо говорить это чаще и увереннее, тогда Вит и сам в это поверит.       - Я люблю тебя, наглого, пошлого и жестокого, - отстраненно ответил Вит.       Он задумался, почему он решил поухаживать за Сашей, и пока так и не нашел ответ. Возможно, то, что он сейчас сказал - и есть правда, иначе зачем это вырвалось из его рта?       - Ведь ты такой же как я, любовь моя, - ласково заключил Саша, положив ладонь на чужую бледную щеку. Его черные, бездонные глаза воспламенились властным огнем. Он установил с Витом зрительный контакт и мысленно запретил ему отводить глаза с сторону. - Мы созданы друг для друга. Самоуверенность, сексуальные извращения, насилие - это и ты, и я. Когда мы вместе, мы сильнее всего. Когда ты рядом со мной, все твои качества обостряются, ведь тебе есть на кого положиться. Я - твоя опора, твой защитник и чирлидер. Ты - своя лучшая версия, пока рядом есть я. Все так и должно быть, милый. Ты должен быть рядом со мной. Всегда. Я дам тебе все, что пожелаешь. Теперь я - твое всё.       - Мое… Всё… - тупо повторил Вит, не в силах отвернуть взгляд, скованный дикими черными глазами напротив. У него действительно развязаны руки, когда он рядом с Сашей. «Рядом с Сашей» - будто он собачонка, мельтешащая у хозяина под ногами. Но «хозяин» кормит и не пинается, рядом с ним надежно, сыто и безопасно, много игрушек, удобная лежанка и пара теплых дырок для удволетвлрения низменных потребностей. Что плохого в том, чтобы принадлежать тому, с кем тебе комфортно? Так вроде и происходит, когда люди любят друг друга. Они принадлежат друг другу.       - Вот так. Умница, - Саша любовно огладил бледное растерянное лицо Вита. Зеленые глаза подрагивали из стороны в сторону от неуверенности, но все еще смотрели в черные и решительные напротив. - Я - твое все, а ты - все для меня. Наша любовь уничтожит все на своем пути. Все преграды. Всех… - он взглянул на Мясо. Они встретились глазами. Того бросило в холодный пот, сердце пропустило удар.        Один лишь Сашин взгляд творит такое. Любому идиоту понятно, что лучше играть с ним, чем против него. Но ведь Мясо пытался! И даже при таком раскладе он сейчас здесь, в этом навороченном подвале, привязанный к стулу, без зрения на один глаз и без нескольких пальцев. Нужно все рассказать Виту, во что бы то не стало, пока Саша окончательно не запудрил ему мозги! В нем еще есть здравый рассудок, стоит лишь до него добраться, но Мясо и сам не пальцем делан, иначе не было бы его здесь сейчас, так что у него есть шанс. Подать сигнал, на крайний случай - освободить рот, и можно объединиться и завалить этого уебка вдвоем! Если он не сделает это первым… время решает. Нужно время - и всего то.       - Мне так приятно, когда ты кончаешь мне в попу, - со смущенной улыбкой признался Саша, накручивая завиток белых волос себе на палец. - И когда в рот тоже. Я все еще могу чувствовать частичку тебя внутри себя, это поднимает мне настроение.       Вит смущенно отвел глаза, но не сдержал довольной улыбки. Это явно ему льстило.       - Иногда это не дает мне покоя, - ответил он, уставившись на чужие бедра и мягко поглаживая одно из них. Без похоти - оно красивое, а ткань брюк приятная на ощупь, и это вся причина. - Я сижу рядом с тобой, и в голове возникает это: «А ведь в нем прямо сейчас моя сперма», и я не знаю, что с этим делать. Я начинаю заводиться по-новой, но мы ведь только недавно закончили. Ты, наверное, устаешь от меня…       - Милый, что ты такое говоришь? - крайне ласково возмутился Саша. Он нежно накрыл щеки доктора ладонями и повернул его лицо на себя. - Я мечтал об этом год! Каждый наш с тобой раз - счастье для меня! Твои поцелуи, руки, голос, твой член - я никогда не насытюсь тобой на все сто процентов, ты - мое счастье, а секс с тобой - долгожданное проявление нашей любви. Я готов всегда и на все, слышишь? Запомни это хорошенько, котенок, и больше не смей сомневаться, - он любовно посмотрел на Вита, без этого властного взгляда - только трепет и самые нежные чувства, а потом так же любовно прижался губами к его губам, вкладывая в поцелуй все свое к нему обожание.       Вит поддался чувствам. Еще никто на него так не смотрел. Никто не говорил с ним так ласково, не сюсюкался, не обожал до мозга костей. Это подкупает, безжалостно и, кажется, безвозвратно. Он чуть дрожащими руками крепко, но ласково прижал Сашу к себе, не желая отлипать от его губ. Послышался его тихий, надломленный на выдохе стон облегчения. Саша так добр с ним. Так терпим. Так толерантен и всепринимающ. Блондину сделалось жарко. Где-то за зоной их слышимости Мясо тихо проскулил он отчаяния - Саша хорошенько обработал Вита, и на него стало меньше надежды. Но он все равно будет пытаться. Вит - единственный, кто может его спасти. Этот жалкий слизняк, тупая марионетка. Но пока это все, что есть у Мяса. К сожалению, к его огромному сожалению.

***

      Саша ушел наверх за напитками, а Вит остался в подвале готовить стол для второй партии. Стоило звукам шагов Саши удалиться от двери, Мясо тут же завыл, не громко, но выразительно, явно подзывая доктора к себе.       - Что такое? Ты заскучал? - наигранно обеспокоенно спросил он. - Ничего, сейчас разыграем вторую партию, и останешься без правой руки. Я, блять, на это надеюсь. Он ужасно хорош в бильярде, а я играю второй раз в жизни, так что не суди строго. Я не дам твою левую в обиду. Ай, да кого я обманываю! - он махнул на мужчину рукой. Знает, что не вытянет этот раунд.        Мясо стал отрицательно мотать головой и с акцентом укать. «Нет, нет, долбаеб! Посмотри на меня!»       Вит обернулся. Мясо стал стрелять глазами на свою правую руку. Параллельно этому он усиленно поднимал вверх безымянный палец, нелепо стучал им по подлокотнику, пытаясь не двигать другими пальцами, что машинально поднимались вверх вместе с нужным и натягивали мышцы до предела. При каждом движении сломанный большой палец отзывался болью, ныл и умолял перестать, но дать Виту понять, что все не так просто и посеять в его пустой башке зерно сомнения дороже какой-то там боли и дискомфорта.        - Ты… Хочешь мне что-то сказать? - настороженно спросил доктор. Мясо яростно закивал, положительно угукая.        - Не шуми так, придурок, - чуть тише сказал Вит и обернулся на дверь. - Поговорим вечером, когда его не будет рядом. Я распорю тебе рот скальпелем. Мужчина отрицательно помотал головой и вновь начал стрелять глазами на свою правую руку, оттопыривая безымянный палец. Блондин только и успел, что подойти к нему вплотную и взглянуть на его дрожащие пальцы, как Саша открыл дверь, излишне злобно надавив на ручку, и чуть заметно торопясь спустился вниз. Услышав его Вит тут же прильнул к столу, раскладывать шары для второй партии, а Мясо раздраженно закатил здоровый глаз - обожженный опух настолько, что им невозможно было двигать, он торчал далеко за пределами глазницы и выглядел как еще один розовый шар для бильярда. Придется перетерпеть еще один раунд, не сойти с ума от боли и вправить мозги одному блондину недоумку. Он же знает Сашу, какого черта он верит ему так просто?!       - Держи, милый, - брюнет с легкой улыбочкой всунул Виту в руки высокой стакан с лимонной водой.       Тот отпил немного и поставил стакан на барную стойку, не заметив, как Саша уже похоронил Мясо взглядом.       Камеры. Он все видел.       Док встретился с ним глазами, его, единственный голубой, изменился за долю секунды: до - раздраженный и злой, сейчас - поникший и испуганный до чертиков. Саша оставил его обтекать. От живых черных глаз у Мяса мороз по коже, но стоило им взглянуть на предмет обожания - недоуменного и задумчивого Вита, они вмиг сделались щенячьими и переполнились любовью. Блондин невольно улыбнулся этому теплу в Сашином взгляде. Мясо хотел что-то сказать? Плевать, он ведь буквально мясо, еще живое, но только лишь «еще». Как долго он продержится с отрезанным от бедра сочным стейком? День? Два? Вит не собирался продлевать ему жизнь, умрет как умрет, а затем отправится… Куда там Саша девает трупы? Это уже его заморочки.       (СТОП!       Откуда это всеобъемлющее доверие? Нужно подвергать критике слова того, кто украл меня и удерживал в своем доме силой.)       (Но ведь в конце концов все разрешилось! У нас теперь все хорошо.)       (У каких «нас»? У маньяка-убийцы и жертвы Стокгольмского синдрома?)       (Это не синдром. Саша правда хороший! Он любит, заботится,)       (убивает людей. И меня когда-нибудь убьет, будь что не по нему. Надоем - и окажусь в той же трупной яме, что и все предыдущие жертвы.)       (Нет, их он не любил, а меня любит! Он не смотрел на них такими глазами, я особенный!)       (Завались, тряпка! Развел сопли! Я взрослый мужик, какого хуя я проникся этой розовой херней?! Я притворяюсь, все это время. Все не по настоящему. Он не моя милая женушка, он убийца! Он убил Нату!)       (…)       (Выслушаю Мясо и убью Сашу, как и планировал. Он уже достаточно доверяет. Он верит в нашу любовь.)       (Потому что она настоящая.)       (Потому что я хороший актер. Я вжился настолько, что и сам верю в то, что люблю его. Это не так. Я хотел сделать ему больнее и набраться сил перед местью. Пора. Мясо может мне помочь, как я и планировал. Он будет пушечным мясом, его не жалко, и тогда все получится.)       (Я его задницу лизал не потому что я хороший актер. Я готовлю ему, вытираю ему сопли, забочусь, неужели все это без смысла? Я правда что-то чувствую. Это любовь. Любовь. Я способен на нее!)       (Я способен ее себе вообразить. Мне дали доступ к бесконечному отдыху, деньгам и двум дыркам и я тут же стал подневольной псиной. Он манипулирует мной. Это не любовь.)       (Любовь.)       (Обожгусь, если в это поверю. Убить. Убить уебка.)       Вит очнулся в чужих объятиях. Саша ласково обнимал его уже несколько минут, прижимая его голову к своей груди, будто мать своего ребенка. Подумав, что у того снова биполярный спор с самим собой, брюнет не придумал ничего лучше, чем молча оградить Вита от остального мира хотя бы телесно. Спор был, но не того рода, каким доктор обычно страдал. Он медленно поднял руки и обнял Сашу в ответ.       - Я люблю тебя, - тихо вырвалось у него изо рта. Он будто хотел проверить, поверит ли он себе, если скажет это вслух.       - Ты стал так часто это говорить… - Саша немного отпрянул, чтобы заглянуть в зеленые глаза. - Я тоже люблю тебя, родной. Все в порядке? - он ласково заправил мешающую белую прядь доктору за ухо.       Блондин согласно кивнул и вновь прильнул к чужой груди ухом. Горячее Сашино сердце билось ровно, медленно и громко. Саша спокоен и силен, как и всегда. Это успокаивает. Его размеренное сердцебиение словно шум волн - слушать можно целую вечность.       - Мне нравится, как бьется твое сердце, - расслабленно признался Вит. Хочется вырвать это сердце из грудной клетки и лично увидеть его последнее, предсмертное сокращение. Зацеловывать его, пока оно не остынет до комнатной температуры. Пожениться с ним и спать на соседних подушках, рядом, под одним одеялом.       - Спасибо? - неуверенно произнес брюнет. - Приятно слышать это от доктора. Слушай его сколько захочешь, котенок. Я всегда рядом, - он нежно погладил Вита по голове. Всегда рядом.       Сделалось немного жарко. Вит виском чувствовал, насколько мягкая у Саши грудь, и невольно потянулся к ней рукой - аккуратно накрыл ее ладонью, затем растопырил пальцы в стороны и несколько раз сжал, с чувством, бесстыдно лапая ее. Саша довольно улыбнулся. Он приручает Вита словно зашуганного кота, который с каждым днем подбирается все ближе, перестает вздрагивать, ложится рядом, затем на грудь, а потом и вовсе не представляет себе жизнь без нового хозяина. Пусть трогает его сколько хочет, его прикосновения - то, чего Саша и хотел, хочет и будет хотеть всю жизнь. Быть в руках Вита, принадлежать ему так же, как тот принадлежит Саше, будто их тела - одно неразделимое целое. Пусть док возбуждается и трахает его сколько хочет, пусть привязывается, пусть перестанет представлять свою жизнь без него, словно потерять Сашу равно потерять собственную жизнь. Он воспитает в докторе эту любовь, взрастит до огромной и могущественной, пусть в самом начале она и походила на преждевременный выкидыш, у которого не было ни шанса. Думая об этом и прикрыв глаза Саша гладил любимого по голове, хваля свой гений дрессировки, но в мыслях постепенно настала путаница, когда два пальца Вита аккуратно зажали между собой чувствительный сосок.       - Милый… - стесненно позвал брюнет тихим голосом.       Вит так же тихо вопросительно хмыкнул.       - Оу, - он «додумался». - Я не специально. По привычке, - легкая улыбка. Он специально. Наклонил к себе Сашину голову и сказал рядом с ухом, так, чтобы услышали только они вдвоем. - Вечером подрочешь мне своей грудью. Она очень отзывчивая, тебе должно понравиться.       - К-конечно, - звучало неуверенно лишь из-за того, что Саша был слегка смущен такой прямотой. - Я сделаю это. Ты научишь меня?       - Ничего сложного. Встанешь на колени, сожмешь мой член между своих сисек и потрясешь ими вверх-вниз. Я всегда быстро кончаю от этого, будет не трудно.       Саша расплылся в томной улыбке.       - Мне так нравится то, что ты всегда просишь чего хочешь и не стесняешься.       - Я давно мог спереть твой мобильник пока ты спишь и позвонить в полицию, но мне нравится вседозволенность, которая у меня есть рядом с тобой. Ты заперт со мной, а не я с тобой, красотуля, - Вит щелкнул Сашу по носу. Тот смиренно потер его, никак не возразив. - К столу. Мясо, наверное, уже заскучал. Надеюсь он не мазохист как ты и ему искренне не нравится все то, что мы с ним делаем.       - О, он точно не мазохист, - уверенно заявил брюнет, махнув рукой. Слишком уверенно для того, кто абсолютно не знаком с Мясом. - Он…  Он же ублюдок, пытавший людей и животных, не думаю, что он сейчас кайфует от нашей компании. Даже мне было бы неприятно сидеть со сломанными пальцами, милый, как бы сильно я не любил все то, что ты делаешь со мной во время секса.       - Ты меня успокоил, - мерно ответил Вит и ненавязчиво взял Сашу за талию, провожая к столу. Он сжал руку в кулак и поднял ее на уровень груди, и Саша тут же прочитал его мысли, сжав свой. - Су-е-фа!        Треугольник разбивает Вит.

***

      Левая рука Мяса полностью превратилась в сизое инопланетное нечто. Будто глубоководный кальмар или пришелец с растопыренными во все стороны щупальцами, все его пальцы, каждая фаланга была выгнута под пугающе неестественным углом, налилась отеком красно-фиолетового цвета на местах переломов. Сама ладонь тоже подернулась болезненным цветом и вся измокла от пота.  Его правая же была сломана даже не на половину - Вит успел заняться лишь большим пальцем и двумя фалангами указательного, не успев доломать последнюю, победную, слишком сильно ударив нужный шар битком и не загнав его в лузу. В процессе Мясо снова вырвало. В этот раз он постарался проглотить все сразу, чтобы рвотные массы не пошли носом - лучше так, чем постоянно ощущать в носу запах совственной блевотины.       Он весь взмок. Его волосы мокрые, будто только из под душа, лицо болезненно красное, спортивный костюм цвета хаки заляпан мокрыми пятнами пота в районе груди, шеи и подмышек. Он никогда не чувствовал себя грязнее и ничтожнее, будто свинья, смотрящая на своих хозяев, что точили ножи и разговаривали о том, какой маринад ему подойдет лучше. Сил плакать уже не было, хоть глаз уже перестал резать безбожной болью, ощущалось лишь натяжение и пульсация из-за отека, ну и конечно то, что он противоестественно выпирал из глазницы, словно хотел сбежать.       - Итак, я требую массаж всего тела при свечах, с аромамаслом, со спа-музыкой и с по пояс голым массажистом. Пальцы мне никуда не пихать - я помню наше сегодняшнее утро, забудь что у меня вообще есть нос и уши, я должен расслабиться, а не ждать очередную пакость! Про остальные отверстия… На твое усмотрение. Массаж не менее часа, и не филонить - я должен прочувствовать каждую свою мышцу, постарайся как следует!       - Зачем я вообще согласился? - уныло спросил Вит, развалившись на диване и заглядывая в потолок. Его оппонент серьезно взялся за их договоренность и требовал сейчас максимальной отдачи. Не стоит спорить с ним, если не уверен, что победишь на все 100%.       - Самонадеянность, родной, - Саша сел рядом на самый край и погладил доктора по бедру. - Это хорошая черта, но когда она есть у обоих, один точно проиграет.       - Сраный бильярд, - пробубнил под нос блондин, скрестив на груди руки. - В следующий раз делаем ставки на Апекс, там-то я точно так не проебусь.       - У Мяса кончились пальцы на левой руке. Как будем вести счет?       - У него все еще есть ногти, - отметил Вит, хитро улыбаясь. - У тебя тут есть плоскогубцы?       Саша тоже улыбнулся. Он лег к доктору на грудь, прижав к ней руки.       - Мне нравится твой настрой, милый. Часть ремонта в доме я делал сам, так что у меня есть полный набор инструментов.       - Сам? Я думал, что помимо убийств ты никакой грязной и тяжелой работой не занимаешься. Эдакие золотые ручки.       - «Золотые ручки»? - с удивлением переспросил Саша. - Я вырос в семье, где отчим был бесполезным куском говна, я справляюсь с абсолютно любой работой по дому и в саду. Я дважды делал ремонт в съемной квартире родителей, а в этом доме у меня просто не было времени, чтобы все сделать самому.       - Интересно получается, - с усмешкой сказал Вит. - Мы оба рукастые и оба из-за отцов, но ты из-за того, что твой был безруким, а я из-за того, что мой всему меня научил.       - Да… Это очень… - Саша задумался с каким то мечтательным выражением лица. Он вспоминал, как раз за разом пересматривал запись с камеры наблюдения в кухне Вита - тому привезли новый кухонный гарнитур и он сам собирал его и вешал на стену. С инструментом в руках и в одних серых спортивках. Такой сильный, такой сексуальный и умный, что в те моменты лицо Саши превращалось в лицо тринадцатилетней девочки, увидевший своего смазливого кумира с голой грудью на сцене. - Очень по-мужски, - наконец закончил он. - Кста-ати, у меня еще остались тонкие финишные гвозди и молоток, - он самодовольно зыркнул на Мясо. Тот слушал, и очень внимательно, с ужасом в единственном живом глазу.       - Хочешь прибить его пальцы к подлокотникам перед тем, как вырывать ему ногти? Ты гений, - промурлыкал Вит, довольный тем, как ловко Саша включился в эту игру «кто жестче». Время от времени они такие одинаковые, словно знают друг друга вечность, или даже больше. Может, поэтому та часть Вита, что за то, чтобы быть с Сашей во взаимной любви так громко за это агитирует? Потому что пока она побеждает. - Умница, - он погладил улыбающегося Сашу по голове. Хороший мальчик. И идеи хорошие. - Правда, у нас есть всего три пальца для этого.       - Почему? - расстроенно спросил брюнет.       - Сломанные совсем скоро онемеют и потеряют чувствительность, но тех трех здоровых, что на правой руке, ждет кое-что похуже, чем просто множественные переломы.       - Можно начать вбивать гвозди в суставы, так будет больнее?       - Конечно, - мягко и одобрительно подтвердил доктор. Будто пообещал ребенку купить долгожданную игрушку. - Лучше напарника по пыткам, чем ты, придумать сложно.       - Тогда я прямо сейчас схожу за инструментами, любимый, - Саша чмокнул Вита в губы и приподнялся.       - Сейчас? - глупо переспросил тот. Ему стоит сперва побеседовать с Мясом и только в случае если он его не убедит продолжать пытки. - Я думал, мы продолжим завтра…       - Чего тянуть? Мясо здесь и ему смертельно скучно, - брюнет махнул рукой в сторону пленника.       - Если из-за гвоздей случится сепсис, или Мясо потеряет слишком много крови он умрет и станет непригодным для еды. Его ляжку я отрежу съем только на ужин и зашью то, что от нее останется, так, чтобы он прожил как можно дольше. До завтра он точно дотянет.       Сепсис из-за чистого, нового стального гвоздя? Истечет кровью всего без пары ногтей? Саша вообще поверит в этот бред?       - Точно, я и не подумал, - виновато произнес брюнет. - Прости, что снова посягнул на твой ужин, милый.       Вит облегченно, еле заметно выдохнул. Его руки сами потянулись приласкать Сашу.       - Ничего. Ты не можешь знать всего, хоть и очень пытаешься. Ты любопытный, и мне это нравится.       - Спасибо, - Саша благодарно, с нежностью взял его за руку. - Пока я наводил тебе лимонную воду мельком увидел, что на улице идет первый снег. Там, должно быть, уже много навалило, хочешь посмотреть?       - Ты с ума сошел? - возмутился доктор. - Ты знал что на улице первый снег и не позвал меня? Быстро наружу, я напихаю снега тебе за шиворот!       Он поднырнул под Сашу и закинул его себе на плечо под его удивленный вздох. Про раны на ноге док благополучно забыл - обезболивающее действовало отлично, а сам Вит был слишком отвлечен, чтобы думать о том как жутко его мышцам придется, когда он будет подниматься вверх по лестнице с грузом на плече больше собственного веса.       - Родной, нога! - обеспокоенно воскликнул Саша, в секунду стерев с лица былую радостную улыбку.       - Тебе больно? - не менее обеспокоенно спросил Вит.       - Нет, твоя нога!       - Забей, ты легкий, - блондин поцеловал Сашу в бедро, что было прижато к его щеке. - Со мной все в порядке. На твоем месте я бы больше переживал за себя.       - Чего это?       - Сейчас натолкаю тебе снега в уши!       - Фу-у, не смей!       Голоса и смех постепенно удалялись, как и их источники. Еще пара секунд и щелкнул выключатель. Света в подвале снова нет. Два поворота ключа в замке, и стало совсем тихо.       Мясо снова в тишине и одиночестве. Как прекрасно. За всю свою жизнь он не радовался этому так сильно, пусть у него и было множество моментов, когда в доме было шумно и неспокойно, но это - это особый случай.       Из-за отека сломанные пальцы действительно медленно переставали болеть так сильно, как во время самого выламывания, и спустя пару часов вся левая рука и пара пальцев на правой превратились в одну надутую фиолетовую пульсирующую субстанцию, похожую на какие-то странные глубоководные водоросли из плоти.       Мясо успел поспать - он с раннего утра «на ногах», пусть половину этого времени и был в отключке из-за того, что Саша в него выстрелил. Еще Мясо успел обосстаться. Когда он проснулся от собственного храпа и неприятной мокрой прохлады в штанах, вздрогнув всем телом, он понял, что не может дышать - в панике он попытался хватать воздух ртом, обнаружил, что он не открывается и подумал, что все еще во сне, когда сознание решает стереть тебе рот или нос просто потому что. С огромным трудом он вдохнул носом - дышала лишь левая ноздря, и то наполовину, с громким сопением - после долгих рыданий нос заложило, а назальных капель - какая напасть! - под рукой не оказалось. Мясо был зависим от них, его сосудосущающие капли держали его на крючке зависимости уже пять лет, и стоило ему лишиться их буквально на несколько часов, как его нос тут же закладывало, словно бетоном. С трудом сопя он восстановил дыхание, окончательно осознал, где находится и принялся загнанно размышлять, сколько могло пройти времени. 15 минут? Час? Пять часов? Время здесь будто полностью отсутствоввло - нет ни дневного света, ни часов. Практически казино. Они с Сашей как-то раз просадили там кучу денег, выпендриваясь, у кого кошелек толще. Что же с этим безумным педиком сделалось? За что? Когда и чем все это кончится? Тупые вопросы. Лучше сейчас подготовить ответы на вопросы Вита, если их разговор вообще состоится, и придумать, как вдвоем завалить Сашу - в жестоком смысле - Вит же такая же жертва, нужно лишь надавить на это и вместе дать достойный отпор. Самое главное - освободить рот и успеть все сказать до того, как Саша придет карать его за то, что тот все разболтал. Нельзя умереть так жестоко и глупо. Каждая конечность будет вывернута и сломана, стоит времени лишь немного подвести Мясо. Все зубы выбиты. Язык вырван. Единственный глаз выдавлен. Саша способен на это. Он сильный и абсолютно безжалостный, игра в бильярд это доказала, а так же то, что при первой возможности тот предал их с Мясом многолетнюю «дружбу», если их взаимодействие вообще можно было так назвать, ради какого-то левого мужика, о котором Мясо знать не знал. Глупо было думать, что Саша рассказал бы ему о своем гомосексуализме, но это всегда как бы витало вокруг него - внешность, запах, одежда, женоненавистничество и вечное холостятское одиночество. Он ни разу не плакался Мясу об отсутствии секса, для которого нормальные мужчины непременно заваливают понравившуюся бабу, не говорил о детях, о будущем, да ни о чем - он почти не рассказывал о себе, будто не жил, а лишь существовал, двигаясь по энерции и из чувства конкуренции. Но примерно год назад Саша изменился. Он всегда был одинаково холодным и немного грубым, но при этом спокойным и собранным, а теперь вдруг стал быть то в безумно хорошем настроении, то мертвецки подавленном, очень часто пялился в телефон и другие свои гаджеты, перестал собираться с коллегами в баре и после работы сразу ехать домой, даже ни с кем не попрощавшись. Забил на хобби, стал скрытным и интровертным, часто ходил с различными травмами, перестал сорить деньгами и перешел работать на удаленку, из офиса в дом. В какой из своих многочисленных квартир он жил никто не знал еще до этого, но теперь он стал тотальным сычом и не говорил о своей жизни вообще ничего, лишь странно улыбался, осунулся и стал заложником своего телефона, взгляд - всегда в экран. Кто ж знал, что все эти признаки были о том, что одинокий бесчувственный педик горячо влюбился.       Мясо прикрыл здоровый глаз. Тот, над которым уже поиздевались, не закрывался из-за отекших век и глазного яблока, что выходило за пределы глазницы. Он излился слезами и высох, и за время сна на уголках, кажется, натекло немного мокрого гноя. Когда уже случится их серьезный разговор, решающий, какой будет дальнейшая судьба Мяса? Не терпится. Вит отпустит его - развяжет веревки, заплачет, будет молить его на коленях о прощении и поможет отомстить Саше за то, что тот издевался над двумя невинными. Потом Мясо отыграется на Вите - предаст в последний момент, уничтожит его, скроет все улики, затем съездит в больницу, а потом домой, к жене и сыну. Он в жизни по ним так не скучал, как сегодня. Наверное, потому что сегодняшний день был похож на последний.

***

      Снега нападало всего с полдециметра, но территория дома была настолько большой, что получилось насобирать снега на двух маленьких снеговиков с примесью листьев и грязи, что, между прочим, ничуть не умоляло их красоты, наоборот - делало их особенными. Изъяны - то, чем обладает все настоящее и искреннее, поэтому и снеговики, и люди, что их лепили, были сотканы из изъянов и грязи. Маленькие снежные человечки и представить себе не могли, что руки их создателей творили буквально полчаса назад, им и не надо, иначе они бы тут же растаяли от стыда за своих «отцов».       Вит даже не стал пакостить и набивать Сашин шиворот снегом - сейчас крайне важно иметь его полное доверие и расположение.        Несмотря на снежную погоду прудик во дворе замерзать не собирался - он героично принимал на себя снежинки и топил их своей решимостью, будто считал, что никогда не «умрет». Весь в своего хозяина. Уже через месяц он станет жалкой застывшей лужей, похороненной под толстым слоем снега. Смотря на этот бесстрашный пруд Виту навивались воспоминания. Озеро. Лавочка. Слезная история Саши. Восхитительный минет и труп лучшей подруги в багажнике. Все было как во сне, конец которого он не помнит, ведь все действительно резко прервалось - укол дротиком в плечо - и вот доктор снова в постели, будто только проснулся от кошмара.       (Все было по-настоящему.)       Пруд топит снежинки. Вит сидит на снегу, обнимая со спины того, кто убил его подругу за то, что та любила Вита. Он тоже ее любил. Все еще любит. А он даже не знает, где сейчас ее тело. Ее изкореженный труп. Страшная, жестокая смерть. Не думай.       (НЕЛЬЗЯ)       Не вспоминать ее. Это все испортит. Да, он настолько вошел в роль, что начал считать Сашу своим любовником. Так и надо, но нельзя терять голову. И нельзя вспоминать ее, чтобы эмоции не вылезли наружу. Завтра все будет хорошо. Все наконец прекратится. Этот снег проживет дольше тех, кто безжалостно приминает его к земле своими задницами в дорогих дубленках.       - Зайка, - ласково сказал блондин Саше на ухо. - Пойдем в дом. Сделаю тебе массаж, м?       - Милый, - довольно промурлыкал тот, запрокинув голову назад и положив ладонь на чужую румяную от легкого ветра щеку. - Пойдем. Ты был такой тихий, все в порядке?       - Да. Просто задумался… - он сейчас непременно спросит «О чем?». - Вспоминал все, что со мной делала моя массажистка. Это было потрясающе, - Саша ревниво схмурился. - Хочу сделать тебе настолько же приятно.       Хмурые брови расслабились. Брюнет польщенно увел глаза вниз и поводил пальцами по щеке Вита. Все в порядке.

***

      Виту сделалось плохо, но он не подавал виду. В его жизни такое бывает: делаешь операцию или принимаешь пациента и тут раз - напала апатия, руки опускаются, глаза тускнеют, но ты останешься профессионалом и продолжаешь делать то, что должен. Если в этот момент доктор в разгаре важного диалога - он вежливо продолжает его, если ведет машину - продолжает ее вести, бегает на вечерней пробежке - продолжает бежать. Энерция доводит все до конца, а потом он сидит в тишине и одиночестве и восстанавливает загнанное, запутанное сознание.       В этот раз бессилие выдалось тяжелым и мучительно тягучим, благо Вит успел уложить Сашу лицом вниз на кровать без лишних диалогов и приступить к выполнению проигранного долга. Физическая работа не напрягает так сильно как общение, а спа, как известно, славится своей безмятежностью и тишиной. Расслабляющая музыка, приглушенный свет, аромат масла были не только для Саши, они скорее были для Вита, действуя успокаиваюше.       Вит уже знает, как пройдет завтрашний день. Это будет чудесно. Что бы ему не сказал Мясо, он сыграет свою роль во всем этом, так или иначе. Осталось дотерпеть этот день, дотерпеть Сашу, ужин, ночь и немного утра. Все будет хорошо. Скоро все. Будет. Хо-ро-шо.        Настолько ответственно взявшись за дело блондин даже не заметил, как прошел час. Он проработал все мышцы на теле Саши, от ушей до пят, стараясь не делать ему слишком больно, но при этом настойчиво проминая все места так, чтобы тот прочувствовал, иногда постанывая - то от удовольствия, то от боли, когда Вит перебарщивал с силой.       Саша словно вошел в пятое измерение, где все мышцы ощущаются особенно отчетливо, тело становится особенно сильным и набравшимся энергии, а душа чувствует себя отдохнувшей. Странно лишь то, что за все время Вит ни разу не проявил к нему интерес, что Сашу искренне подкосило. Ну неужели за целый час полного доступа к его телу, особенно во время проработки мышц груди, бедер, талии, боков и даже ягодиц у него в голове ничего не щелкнуло? Саша лежал совсем беззащитный в одних стрингах и масле и не удостоился внимания своего полуголого массажиста. Эти невероятно сильные и ловкие руки не делали абсолютно ничего «лишнего», но именно на это «лишнее» Саша и рассчитывал изначально.        Он от всей души поблагодарил любимого доктора за массаж, сел на кровати и потянулся с довольным мычанием.       - Ох, мне стало так жарко после твоего массажа, безумно хочу пить. Горло аж сухое! - слегка демонстративно сказал он и взял с тумбочки со своей стороны стакан холодного зеленого чая с имбирем.        Вит проверил, не так же ли сухо у него во рту. Кажется, довольно таки сухо. Он взял свою лимонную воду и подобно Саше осушил весь стакан. Они одновременно наслажденно выдохнули и поставили стаканы на место. Вита развеселила эта синхронность. За этот час он успел прийти в себя и теперь окончательно обрел хорошее настроение. Мысли о Нате изжили себя. Игра в любовников продолжается.       Саша неожиданно подсел вплотную и кокетливо закинул ногу на ногу. Его правая ладонь накрыла бедро Вита, а левая ласково легла на его грудь.       - У тебя такие сильные руки, родной, - томно сказал он, плавно ведя вверх по чужому бедру. - Спасибо еще раз, это было невероятно.       - Спор есть спор, - размыто ответил блондин. Ему приходилось заново учиться терпеть и «любить» своего похитителя после тех «теплых» воспоминаний, что нагрянули на него во дворе. Саша кончиками пальцев, совсем легонько дотронулся до его члена. - Твое либидо меня порой даже пугает, - с полуупреком сказал он, скептично опустив веки. Несмотря на это его член начал подавть признаки активности практически на ровном месте.       - Не нужно меня бояться, милый, - хитро прищурившись ответил Саша. - Я просто хочу поблагодарить тебя. Любыми способами. Я полностью подчинюсь тебе, как и всегда, делай со мной все, что захочешь. Любую, абсолютно любую грязь, м? - соблазнительно промурчал он. - Можешь бить меня, кусать, оскорблять, душить, трахать куда захочешь. Разве это не рай для тебя, мой любимый садюга?       Вит раздраженно закатил глаза. Несмотря на это, когда Саша накрыл его член рукой и начал ненавязчиво водить вверх-вниз, тот стал подрагивать и решительно наполняться кровью.       - Ты такой вульгарный, - заключил он, смотря куда то в сторону. Он вдруг повернулся на Сашу и грубо схватил его лицо. - Но раз ты настаиваешь, я сделаю это с тобой. Встань раком и покажи, как ты хочешь, чтобы я тебя выебал.       Саша довольно посмеялся, не открывая рта. Он кротко поцеловал доктора в губы. Залез на кровать с ногами, встал так, как тот сказал, сам спустил трусы и завлекающе повилял бедрами, одной рукой оттягивая свою ягодицу в сторону и показывая свою дырочку, уже давно подрагивающую в предвкушении.       - Пожалуйста, - выразительно попросил он. - Используй меня, мою… Заткни мою попку своим огромным членом. Член самого брюнета уже давно истекал смазкой в полной боевой готовности. То, как Вит наминал Сашу во время массажа, подействовало очень эффективно.       Док встал с кровати и принялся расстегивать ремень. Вынул его из шлевок, сложил вдвое и взял в руку сторону с пряжкой. Саша хищно наблюдал за каждым его движением, обернувшись назад, иногда невольно опуская взгляд с лица на отчетливый бугорок на брюках. Как же он хотел его.       Вит замахнулся и огрел Сашин зад ремнем, попав еще и по его пальцам. Он так и планировал - «невзначай» сделать больно. Брюнет болезненно шикнул и одернул руку, сжав ее в кулак.       - Больно же! - возмутился он, уже зная, что за этим непременно последует еще один удар.       - Терпи, - безразлично сказал Вит и ударил еще раз. Еще, еще и еще. Ему не было жалко Сашу - тот сам попросил, к тому же, он причинил Виту намного больше боли. Несравненно больше. Если бы не все то, что Вит пережил из-за Саши, у него бы рука не поднялась так безжалостно бить ремнем человека. Никто не заслуживает такого, лишь самые-самые ужасные люди.       Саша громко стонал от боли, прикусив нижнюю губу и уткнувшись лицом в одеяло. От каждого удара он вздрагивал и сжимался - жесткая кожа ремня против его нежной и до алого раскрасневшейся. Это будто было не поркой перед сексом, а банальным жестоким избиением, но тот, на кого обрушивались удары, и сам был далеко не невинной жертвой. Вит поймал себя на мысли, что лупит Сашу ремнем не из-за страсти, а из-за злости и отчаяния. Он безумно устал от всего этого. Он хочет, чтобы это все наконец закончилось, прошло, как плохой сон, чтобы все люди, что были хоть как то причастны к этой истории окружили его, праздно хлопая, и сказали, что это был социальный эксперимент, новый особо жестокий выпуск «шоу Трумана», грубый пранк, придуманный Натой за то, что тот не вернул ей деньги за обед в больничной столовой, да что угодно, лишь бы она была жива, а Саша был просто хорошим актером, случайно попавшим под его горячую руку. Вит бы искренне извинился перед ним, обнял бы Нату и выдохнул, тяжело-тяжело, но после этого снова смог бы жить спокойно. Но так бывает лишь в кино и сказках. Ната - не спящая красавица, которую можно оживить поцелуем, Саша - не милый мягкий белый кролик, а он - не главный герой, которого в самом конце непременно ждет хэппи-энд. Всех в этом доме ждет смерть. Она уже внизу, на пороге за входной дверью, ждет, когда у Вита кончится терпение и он поубивает всех вокруг. Возможно, умрет и сам во время ожесточенной драки или решит покончить с жизнью, поставив жирную точку в этом отвратительном спектакле.       - Милый, хватит! Эта боль слишком сильная, чтобы приносить мне удовольствие! - чуть обиженно признался Саша и прижал попу к кровати, чтобы Вит перестал его пороть. Он шикнул и немного привстал, перенеся вес на руки и бедра - ягодицы все еще жгло от ударов.       Пелена ярости спала с глаз и ясным взглядом Вит увидел жалкое лицо Саши и его избитые до кровоподтеков ягодицы и бедра. Длинные прямоугольные полосы пурпурно-красного цвета тянулись вдоль нежной смуглой кожи, уродуя ее и делая абсолютно несексуальной. Рука дрогнула, ремень упал на пол, громко брякнув бляшкой.        - Боже… Прости меня! - Вит кинулся к Саше и обнял его, положив голову ему на плечо, чтобы тот не видел его лица. - Прости! Я не должен был так… Бедный, мой любимый, мне так жаль!       - Все хорошо, - слегка неуверенно сказал Саша. Вит переборщил со «страстью» по его вине. - Не переживай, милый, все в порядке. Ничего… Просто… Немного переборщил. Не волнуйся. Я сам виноват, я должен был сказать раньше…       Док сжал объятия крепче. Господи, как же это было ХОРОШО! Он буквально избил Сашу ремнем, а этот жалкий уебок берет всю вину на себя! Это невероятно! Больше нельзя терять контроль над собой, но это - это было нечто! У него все еще стоит, интересно, согласится ли Саша продолжить? Ах, нужно же притвориться любящим партнером.       - Как мне тебя пожалеть? Проси что угодно, сладкий, - злорадная улыбка наконец слезла с лица Вита и он отстранился, чтобы по-щенячьи заглянуть Саше в глаза. - Я все сделаю, чтобы тебе стало легче! Я пока схожу за льдом, а ты-       - Нет, - брюнет схватил его за запястье и потянул обратно, усадив рядом с собой. - Не так все и плохо, если подумать… Ты мог бы… Мог бы поласкать мою грудь, чтобы я «отвлекся»? Да?       - Конечно! - нераздумывая выпалил док. - Только дай мне одну минутку, я быстро - на кухню и назад.       Вит увернулся от очередного хвата за запястье и улизнул вниз. Если не успокоить кожу этой смуглой попки льдом после таких жестоких испытаний Саша еще не скоро согласится на анальный секс - ему будет банально больно от любого прикосновения, но не в интересах Вита лишать себя главной из двух дырок. Меньше чем через минуту он вернулся со льдом, замотанным в махровое кухонное полотенце и с двумя стаканами - в одном лимонная вода, во втором холодный зеленый чай. После секса его всегда мучает жажда. Он осторожно положил полотенце рядом с Сашей и расправил его, чтобы лед распределился равномерно.       - Прошу, Ваше Величество. Остудите тылы, - услужливо сказал Вит, покорно прикрыв глаза и подав «молодому Господину» руку.       - Балбес, - усмехнулся Саша и взял его за руку, с наслаждением пристроившись на холодное полотенце. Он немного поерзал, чтобы лед лег поудобнее и не колол зад, и поднял глаза на доктора. - А теперь к делу. Сделай мне приятно, придворный шут.       - Придворный шут? - с заигрыванием угрожающе переспросил блондин.       Он улыбнулся. Саша тут же перенял эту заразительную соблазнительную улыбку. Вит легко толкнул его в грудь, и он податливо упал назад, безоружно откинув руки. По привычке он широко раздвинул ноги, глядя на великолепно возвышаюшегося между ними любимого, но тот сдвинул их обратно и забрался сверху, сел Саше на живот и широко раздвинул ноги сам, буквально оседлав брюнета под собой.       - Какая странная поза, - заинтересованно сказал он.       - У «придворного шута» еще есть пара козырей в рукаве, - хитро заявил Вит. Его руки накрыли объемную грудь Саши и изучающе сдвинули ее вместе, попутно огибая большими пальцами ореолы сосков. - Сейчас королевская особа удволетворит меня своей грудью.        Вит отпустил чужую грудь и она пришла в естественное положение, разойдясь по сторонам. Ее обладатель оголил зубы в заинтригованной ухмылке.       - Вы не против, Мой Лорд?       - Продолжай, малыш. Мне уже нравится, - нагло заявил Саша, положив обе руки на его колени.       Вит расстегнул ширинку и без стеснений вывалил свое достоинство на Сашину грудь - о нее ударился колом стоящий член, почти достающий до его рта. Он искушенно усмехнулся, широко открыл рот и высунул язык. Один только его рот выглядел безумно сексуально - мокрый от активно выделяющейся от предвкушения слюны, горячий розовый язык, ниточка слюны, тянущаяся от клыка до языка и пухлые влажные губы. Вит оголодало сглотнул и пальцем вздернул Сашин подбородок, чтобы тот закрыл рот.        - Тебе не кажется занятным то, что как только я достаю член ты тут же открываешь рот? - самодовольно заметил он.       - Меньше слов, больше дела, котенок. Продолжишь болтать или лучше трахнешь уже мои сиськи?       - Ты такой бесючий, когда прав.       - А ты такой сексуальный, когда сидишь сверху, - Саша едко улыбнулся и в любовании плавно провел руками от колен Вита до верха его бедер, а затем одной рукой взял его за талию, а второй за член, и пару раз ему передернул, попутно сглотнув море слюны, что выделилось под языком от вожделения. Он прямо чувствовал, что это шикарное тело, которое он так свободно оглаживает, полностью принадлежит ему - играйся как хочешь, смотри, пока не надоест, используй, пока не кончатся все силы. - Мне так нравится, что ты наконец-то полностью мой. Я могу делать с тобой что угодно, а ты - что угодно со мной. Такие отношения меня полностью устраивают.       «Я могу делать с тобой что угодно» - на этих словах у Вита закономерно зачесались кулаки. Он захотел стереть это самодовольное выражение с лица Саши, утопить его в его же крови, разбить, сломать и уничтожить эту наглую рожу. А еще ему захотелось припасть к нему в объятия и никогда не отпускать - «…а ты - что угодно со мной». Вит - самостоятельная единица, которая слишком себя обожествляет, чтобы быть чей-то собственностью, но иметь кого-то в своем полном подчинении он совсем не против. Саша готов на эту полную взаимность и равенство, более того - он жаждет этого всем сердцем, но вот Вит, которого украли с улицы и заставили себя любить с таким мириться не собирался.       - Меня полностью устроит, если ты замолчишь.       - Мы уже начали играть? - соблазнительно произнес брюнет и провел по члену Вита рукой на себя. - Заткни меня, если так этого хочешь.       Доктор недовольно рыкнул. Даже когда он добивается чего хочет Саше это как назло внезапно начинает нравиться. Он беспрепятственно всунул два пальца в его рот и надавил на язык, прижав его и отрезав Саше путь к нормальной внятной речи. Другой рукой блондин взялся за его правую грудь - масло не полностью впиталось в кожу после массажа и сделало ее очень гладкой, упругой и скользкой, поэтому выводить дразнящие круги вокруг чужого светло-розового соска было легко и приятно. Легкий щипок, новый круг, теперь Вит зажал его меж двух пальцев и мягко натирал, иногда гладя самую верхушку, вызывая этим особенно яркие эмоции на Сашином лице. Тот начал предвкушенно надрачивать член Вита рукой и сжимать его коленку каждый раз, как тот делал что-то уж очень ощутимо приятное с его чувствительной грудью.       Неспеша вынув пальцы изо рта и оборвав тонкую ниточку слюны, что тянулась от них до Сашиного языка, Вит отобрал у брюнета свой член и провел влажной головкой по левому соску. Два розовых чувствительных куска плоти на удивление отлично играли между собой, создавая интересное сочетание на подобии арбуза с брынзой или утки по-пекински с манго и пюре из цветной капусты - неожиданно, вкусно и для особых ценителей. Новый вид извращения понравился обоим, как бы странно это не выглядело со стороны, и вскоре Вит взялся за обе груди, свел их вместе, плотно обжимая ими свой член, и начал двигать бедрами, попутно то сильно сжимая грудь, то умело ублажая пальцами вставшие от возбуждения соски. Саша машинально приоткрыл рот и с жалким от сильного желания лицом смотрел то на Вита, сидящего сверху и смотревшегося невероятно притягательно и аппетитно, то на его член, что активно терся меж грудей и быстро то отдалялся, то обнадеживающе близко приближался ко рту, почти касаясь головкой нижней губы. Блондин так делал специально - его самого заводила мысль, что вот-вот, еще сантиметр - и он уже откровенно дает Саше на клык. Клыки у того были действительно острые, но никакой угрозы не представляли - он каждый раз умело прятал их во время минета.       - Ты бесстыдно дразнишь меня, - обличительно заявил Саша, держа голос как обычно бархатным и уверенным.       - Хочешь, чтобы я отымел тебя в рот? - с довольным прищуром спросил доктор.       - Хочу, - с разъедающей жадностью подтвердил он. - И тебе лучше сделать это, пока я не откусил тебе яйца.       - Тебе стоит научиться просить вежливо вместо того, чтобы угрожать мне каждый раз, - тактично заметил Вит.       - Ты прав, - тон сделался мягче и виновнее. - Прости, я только учусь быть пай-мальчиком. До этого мой стиль общения всегда помогал мне добиваться своего.       - Со мной так себя вести нельзя, понял?       - Да, дорогой, - с возбужденной покорностью отозвался брюнет. Его начали заводить эти разговоры и игры в «хорошего мальчика». - Ради тебя я стану послушным.       - Умница, - с улыбкой ответил Вит. Он плавно подался бедрами вперед, подсунув свой член Саше под нос. Тот скосил на него глаза и приоткрыл рот, высунув ему навстречу кончик языка. - Ну, так ты хотел о чем-то меня попросить?       - Трахни мой грязный рот, милый, перевоспитай меня… Пожалуйста.       - Видишь, как просто, - добродушно ответил блондин. - Открой ротик пошире. Да-а, вот так, хороший мальчик.       (Завтра эта хищная до членов пасть будет умолять меня о пощаде.)       Вит улыбнулся так жутко, что Саша заподозрил в нем что-то нехорошее, но ему, конечно же, должно быть, показалось. Во время моментов страсти он порой выглядит злобно и устрашающе, но это делает его только сексуальнее - эдакий хищник, догнавший и издевающийся над жертвой. Бешеный волк и хитрая лань. Обилие ответственности, забот и зла на окружающий мир подталкивают Сашу на островыраженный мазохизм - «я тогда действительно плохо с ним поступил» - плевок в лицо - и он прощен; «она не заслужила того, что я ей наговорил» - шлепок по заднице - прощен; «я обманул их на крупную сумму» - пощечина во время секса - прощен. Вит отпускал его грехи один за другим, вина, то немногое, что от нее оставалось после обработки его черствым сердцем, улетучивалась восвояси. Он наделал гадостей, потрахался и почувствовал себя королем мира, все как и должно быть. Он долгое время не мог позволить кому-либо прикасаться к себе, не говоря уже о сексе, но встретив Вита он почувствовал, что это тот самый палач, в чьи руки он без раздумий упал бы, чтобы тот поймал его за шкирку, дал пощечину, уложил к себе на колени и отшлепал как самого плохого ребенка. Так было в его детстве - напакостил - получил крепкой рукой от родителей, и можно снова чудить, но во взрослом возрасте, когда он стал куда сильнее их обоих, это перестало работать. Только Виту Саша решился доверить эту важную миссию - он теперь его персональный священник, отпускающий его грехи после тщательной исповеди. Этот на первый взгляд добрый доктор способен быть самым настоящим наказанием, и не только в сексе - он обладает твердым характером и эгоистичен натурой, неуправляем, уперт и самоуверен, с ним сложно построить что-то искреннее и доброе, но это возможно, и путь к этому, как считал сам Саша, лежит через им обоим хорошо знакомое насилие. Пустив его в русло страсти можно расположить Вита к себе, а там и до любви всей жизни не далеко - Вит эмоционален и умеет ценить человеческое тепло - это Саша знал наверняка. Так оно и было. Все было бы именно так прекрасно, как он и задумал, но беда в том, что док не прощает обид - похитить его, лишить жизни его близкую подругу и заставлять себя любить насильно означает для обидчика верную смерть. Он ведь чуть не поддался на все это, заигравшись в «идеального партнера», но чувство неисполненной мести вернуло его к разуму. Он все еще испытывал к Саше крайне противоречивые чувства, но был полон решимости. Саша сильный, красивый, умный, богатый и извращенный, идеал по внутренним и внешним параметрам, но его решение брать все в свои руки и буквально подстраивать реальность под свои хотелки, будто люди - это его бездушные куклы, которыми можно вертеть как вздумается, забило крышку его гроба, тщательно сколоченного Витом за все эти дни в своих приготовлениях. Злость помноженная на притворную любовь рождала ярую страсть, в которую Вит искренне верил, а та со своим окончанием приносила стыд - за то, что был так жесток на время этих фальшивых брачных игр. Саша ведь тоже человек, неужели его совсем не ранит, что его «любимый» с ним так беспощаден в постели? Стыд вел за собой вину и долг - нужно быть с Сашей поласковей, чтобы тот продолжал верить, да и просто так, после такого он заслужил человеческого тепла. Порой он говорит такие вещи, после которых начинаешь считать его своей судьбой - что-то безысходное, обнадеживающее и рушащее все разумные установки, которые Вит сам долго строил до этого. Все чаще ему начинает казаться, что где-то Саша прав - они будто созданы друг для друга - одинаково жестокие, испорченные и жадные. Не лучшие качества, но команда из них двоих получается действительно устрашающая. Совокупность их знаний, способностей и идей рождает одного огромного монстра, которому абсолютно ничего не страшно, пока оба его родителя находятся в гармонии между собой. Это могла бы быть очень насыщенная и интересная жизнь - они вдвоем плюс то время, что им отведено перед смертью. Но не в этот раз, не в этот. Если они действительно созданы друг для друга, как постоянно твердит Саша, они встретятся в следующей жизни и начнут все с чистого листа, без похищений, манипуляций и насилия. Возможно, они даже встретятся в аду, где обернутся чертями и будут кошмарить все круги один за другим, пока их не выпнут оттуда под зад, пока они не останутся с пустыми руками в абсолютной прострации, зато рядом, вдвоем, душа и кусая друг друга от злобы и любви.       Такие мысли придавали Виту решимости сделать то, что он планировал, и ни в коем случае не отступать. Слишком многое позади, чтобы все бросить. От этих раздумий в его сердце поселился маленький костерок, пылающий спокойной любовью к Саше, ждущий, пока придет избавление. Когда Вит воплотит все в жизнь, все будет хорошо. Все будет в порядке. И с ним, и с Сашей. Его план стал священной миссией, исполнив которую он избавит всех в этом доме от грехов и злобы. Он никогда не был религиозным, это было не про поклонение и веру в бога, а про эгоистичное обожествление собственной личности и идей. Как Саша свято верит в судьбу быть вместе, Вит верит в то, что искупление исправит их плохое начало и превратит его в новое, чистое и правильное. При условии, что здесь действительно замешана судьба, если нет - это будет ярой, концентрированной местью, и его полностью устраивают оба варианта. Ему вдруг стал этот мир абсолютно понятен. Все пазлы сошлись в цельную картинку, ниточки сплелись в колючий свитер, ветер перестал дуть и гнать волны по глади озера. Все закономерно, логично, справедливо. Теперь он действует на автомате, знает, как все должно быть. Осталось лишь доиграть последние минуты их грандиозного спектакля - с чувством, с самоотдачей и абсолютно без сожалений.  Вит кучно держал чужую грудь, терся между членом и на четверть загонял его в Сашин рот, при том лаская его соски и борясь с желанием смахнуть упавшую на левый глаз прядку волос, что щекотала губы и мешала обзору. Лед, завернутый в целофановый пакет и махровое полотенце постепенно превращался в теплую лужу под Сашиным задом, уже давно успокоив кожу, а сам брюнет все ждал, пока доктор закончит свои полумеры и использует его потенциал полностью. Глупо покупать спорткар, который разгоняется до пятиста километров в час, чтобы ездить на нем по городским пробкам не превышая скоростной режим, и так же глупо, по мнению Саши, заталкивать в его рот всего пять-шесть сантиметров от длины, когда в нем могут поместиться все что есть, хоть по самые яйца.        Как и было обещанно доктор закончил довольно быстро, кончив на горячий язык, и слез с Саши, чтобы сесть рядом. Тот тут же привстал на локтях, проглотил и оголодало уставился на Вита томным взглядом в ожидании продолжения. Он слизал с уголков губ лишнюю влагу и положил ладонь на чужое бедро.       - Еще захотел? - довольно спросил блондин.       - Мхм, - соблазнительно подтвердил Саша. - Ты так бездарно тратил мое умение сосать, что я хочу наверстать упущенное, - он покорно подкрался к Виту вплотную на четвереньках. - Ты ведь можешь трахнуть мой рот намного, намного глубже, милый. Заставь мою глотку работать для тебя.       Доктор взял Сашу за лицо - грубо сжал его щеки и настойчиво повернул на себя, приблизившись еще сильнее и сделав взгляд таким же томным.       - Даже когда ты просишь меня трахнуть тебя в рот ты остаешься таким же наглым и манипулируешь. Ты неисправим.       - Исправь меня, - возбужденно промурчал Саша. Крепкая хватка сильной руки Вита сделала его податливым и заставила думать о самом непристойном. Он расслабился всем телом, буквально растаял в ожидании следующей сексуальной грубости со стороны своего садиста. - Я перестану быть таким гадким, если ты меня накажешь.       Хитрая вожделенная улыбка, податливое тело и кард-бланш на жестокость, что еще надо, чтобы согласиться? Вит взял в руки ремень, мирно спящий рядом, словно змея, и накинул его на Сашину шею, продев кончик в пряжку и создав подобие поводка.        - Если после этого ты действительно перестанешь быть таким невыносимым, я готов тобой заняться, - с косой улыбкой сказал доктор.  Он резко дернул за конец ремня, туго затянул его вокруг чужой шеи, заставив Сашу податься вперед и отчасти лишив его воздуха. Рыба-карась, игра началась!

***

      Небо сделалось розово-оранжевым, но где-то там, за серыми снеговыми облаками, и теперь выглядело как покрытая женщина - сказочно красивая, желающая показать себя всему миру, но вместо этого вынужденная прятать себя под безликой плотной тканью цвета полевой мыши.       Саша лежал поверх Вита и в обессиленном блаженстве восстанавливал силы, которые док выжал из него до последней капли. Голова, яйца и желудок пустые, тело обмякло, словно сдувшийся шарик, а душа на вершине посторгазменного наслаждения - покой и обостренное чувство любви, что всегда приходят в паре после секса.       - Слезь с меня, зайка, я хочу пить, - отстраненно попросил Вит.       Саша тихо угукнул и уже собрался откинуться на соседнюю подушку, но резко опомнился, оживился и сам потянулся к тумбочке.       - Я подам, родной.       Поцелуй в чуть потный бледный лоб. Сашина рука неловко соскользнула, опрокинув стакан и разлив лимонную воду по полу. Вит устало выдохнул и приподнялся.       - Я сам! - осек его брюнет. - Схожу на кухню и налью тебе новую, а лужа - ничего, полы из кварцвинила.       - Я вытру, - Вит с изможденной улыбкой прикрыл глаза и поцеловал Сашу в висок. Его самого раздобрило после стольких оргазмов и уймы совместно потраченных сил. Саша единственный, кем Вит мог вертеть в постели как того душа захочет, и даже после того, как тот полностью выдохся, доктор смог доиграть свою партию практически в соло, используя чужое тело словно мастурбатор. После этого злость и неуважение отступили на второй план, и настроение стало миролюбивым и всепринимающим.       Он сорвал с кровати простыню - она и без того была вся в мокрых пятнах - и промакнул ею лужу. Собрал остальное постельное белье в кучу и отбросил в сторонку, пока Саша хозяйничал на кухне.       Самая верхняя полка кухонного гарнитура, самый дальний темный угол, тот, в котором стояла коробка с хрустальными бокалами, которые никогда, кроме как на Новый Год никому не пригождались - продуманный ход, так Вит точно туда не залезет. За этими бокалами скромно пряталась бутылочка с лимонным соком - самая обычная, желтая, из пластика, в форме и размером с лимон, а внутри - лимонный сок, точно из магазина. Саша налил воду в стакан и разбавил в ней отмеренную на глаз порцию лимонного сока. У него это получалось так же точно до миллилитра, как у самого Вита - Саша смотрел на записи с камер наблюдения и запоминал, как сильно тот давит на бутылку и сколько секунд из нее льется сок. Вторая бутылочка с соком - внешне абсолютно такая же, но холодная, только что из холодильника, отправилась на место теплой бутылки, а та, что хранилась в шкафу, оказалась на дверце холодильника. Хватит на сегодня сексуальной активности, Саша уже не двадцатилетний мальчик, а Вит все еще способен совершать невероятные по длительности секс-марафоны. До завтрашнего дня никакой ему лимонной воды с микродозой виагры, только самая обычная, сок для которой сейчас охлаждается в холодильнике. В конце концов доктор свыкнется с мыслью, что Саша его возбуждает, и начнет обходиться без возбудителя в своем любимом напитке, а пока такое позитивное подкрепление не помешает. По характеру и внешне Вит совсем как золотистый ретривер, и как этих милых собачек дрессируют радоваться каждый раз, как они видят человека, что дает им лакомство, Саша приучает Вита испытывать к себе возбуждение, страсть, а дальше уже и любовь. Собака Павлова, над которой ученый проводит очередной бесчеловечный эксперимент, точно так же как и Вит абсолютно не подрзревает, что ее используют в личных целях. Иван Павлов - ради научных открытий, Саша Исаковский - ради привития взаимной любви. У ученого благородная цель - двигать прогресс и познавать мир через эксперементы, у Саши - сугубо эгоистичная. Вряд ли кто-то в мире сильно обрадуется или поумнеет, узнав, что у Вита крепко на него стоит.       - Я закинул постельное в стиралку! - послышалось из прачечной на первом этаже. Саша вздрогнул.       - Умница, дорогой, - чуть громче обычного сказал он. Вит уже без стеснений изучает свой новый дом и приспосабливается к быту, как славно.       Блондин подпер дверной косяк кухонной двери плечом и дождался, пока Саша подаст ему воду. Осушил весь стакан целиком, довольно выдохнул и громко поставил его на столешницу.       - Ах, так намного лучше, - с улыбкой сказал он и притянул к себе Сашу за руку, обнял его со спины и поцеловал в шею, немного спустив ворот халата - на этот раз скромного и длинного, но все еще из шелка. - У тебя ничего не болит?       - Нет, милый, - ласково ответил Саша, накрыв ладони Вита своими. Этот вопрос источал заботу - во время этой долгой БДСМ сессии Вит причинил Саше много боли, от которой тот, тем не менее, наслажденно кончал. - Только спина, немного. Мне нравится, когда ты берешь меня раком, но эта поза просто убивает мою поясницу.       - Пенсионер, - самодовольно выдал доктор.       - Малолетка, - в той же манере ответил Саша.       Они на мгновенье замолчали. Вит перестал оглаживать чужие плечи и сцепил руки в замок, держа их перед Сашей и прижимая его к себе, оперевшись спиной на стену за собой. Тот аккуратно обхватил их теплыми ладонями и прикрыл глаза.        - Чур постель застилаю не я! - одновременно выкрикнули оба, после чего удивленно друг на друга оглянулись. Одно очко в пользу Сашиного убеждения о том, что им судьба быть вместе. Вит со своим прагматичным счетом проваливается в тартарары.       - Ты повторил за мной!       - Нет, ты! 

***

      Ужин сегодня обещался быть в русских традициях - отварной молодой картофель в мундире со сливочным маслом и укропом, нарезка из свежих овощей и два щедрых куска мяса - нежирная вырезка из свинины и кусок человека, которому вот-вот предстоит им поделиться.       Вит пошел заниматься этим в одиночесте. При одной только мысли, что на него кухне будут жарить человечену, Сашу начинало тошнить. Он подготовил две сковороды и попросил Вита пожарить их стейки по отдельности, чтобы мясо Мяса не дай господь не прикоснулось к его невинной свинке.       После душа Саша налепил патчи под глаза от зачинавшихся из-за истощения морщин и улегся в кровать с ноутбуком, пока Вит, веселый и бодрый, собрал волосы в низкий пучок и отправился в подвал.       Щелк! Свет включен. В нос ударил запах застаявшейся мочи. Вит выразительно ругнулся и хлопнул дверью. Уже через несколько минут он явился к Мясу с двумя ведрами, полными воды, и дорогими Сашиными духами в кармане. Он взял их из прихожей, и они, должно быть, стоили не одну его месячную зарплату. Когда доктор спустился достаточно низко, чтобы увидеть лицо Мяса, он удивленно присвистнул. Весь его подбородок и шея были залиты свежей кровью, которая еще блестела на свету. Рот Мяса был почти полностью открыт - уголки губ все еще были склеены. Он глубоко и размеренно дышал через него, щуря здоровый глаз от боли.       - Ты настолько хотел со мной поболтать? - с усмешкой спросил блондин, поставив одно ведро на пол рядом со стулом.        Мясо остервенело смотрел на него исподлобья, почти рыча. Он сдерживал всю ту грязь, что хотела вылиться на Вита: со всеми обвинениями, оскорблениями и проклятиями, но он твердо знал: скажет лишнего - сначала получит от Вита, а потом и от Саши, который просматривает камеры со звуком, и не известно, от кого ему достанется больше.       - Я не мог дышать, - сквозь зубы процедил он. - У меня зависимость от назальных капель, и твой дружок об этом знает.       Откуда? Нутро Мяса сжалось. Сердце пропустило удар. Он сболтнул лишнего. На втором этаже Саша приподнялся на кровати, держа в руках ноутбук. Его лицо изуродовала злость.       Все то время, что Мясо провел в одиночестве и темноте, он постепенно откусывал внутреннюю сторону своих склеенных губ. Его передние зубы усердно работали, порой прерываясь, чтобы не упасть в обморок от болевого шока. Откусанную плоть приходилось глотать, а кровь из открытых ран лилась в рот и изо рта через небольшую выгрызанную дырку. Мясу пришлось проглотить какое-то количество собственной крови, пока он не разгрыз губы настолько, чтобы сделать щель, через которую ее можно было пускать наружу. Во рту стоял омерзительный вкус железа. Нос не дышал - его окончательно заложило, поэтому при каждом вдохе и выдохе ему приходилось терпеть адскую боль от того, как воздух быстро бороздил его уязвимую, голую плоть.        Вит твердым рывком окатил Мясо холодной водой, выплеснув все 10 литров разом в его лицо. Мужчина взревел от неожиданности и холода, ошарашенно кругля здоровый глаз, направленный на бесстыжее лицо напротив. Вит поставил ведро на пол и взялся за второе.       - Не надо! Холодно!       - В этом и суть, - скептично ответил доктор. На этот раз вода щедро окатила и без того мокрые штаны. - Будем считать, что ты помылся. Запах был невыносимым. Ты не мог потерпеть и сделать это после того, как я отрежу часть твоей ноги? Это портит весь аппетит.       - Вит… - дрожа от холода подал голос Мясо. Ему было тяжело говорить - уголки губ были склеены, и звучало так, будто он все время говорил сквозь зубы. - Я не хочу умирать, - на этих словах его голос начал звучать уж совсем жалко. Он вот-вот расплачется. - Я этого не заслужил… Я не…       - Заткнись.       Вит отставил ведро и подошел вплотную, взял Мясо за лицо и поднял на себя. Он приблизился так тесно, что со стороны казалось, что он вот-вот его поцелует. Они установили зрительный контакт. Лицо Вита было серьезным и напряженным, совсем не таким, каким было секунду назад.        - Он слышит нас? - практически без голоса спросил блондин. Если бы Мясо не прочитал по губам, он бы не услышал и не понял, что тот сказал. - Если «да» - скажи, что ничего мне не расскажешь.       - Я ничего тебе не скажу! - отчаянно выпалил Мясо.       - Он видит? - так же беззвучно спросил Вит.       - Я уже сказал, что ничего тебе не скажу!       По мокрой щеке Мяса прилетела хлесткая пощечина. Вит выпрямился и расправил плечи.       - Ну и молчи, уебок.       Он прошел мимо и присел за барной стойкой над аптечкой. Усиленно обшарив ее вдоль и поперек, он с гневом принял тот факт, что Саша оставил лишь одну дозу наркоза в стеклянной ампуле. Жадная мразь. Это все усложнит.       Он склонился над аптечкой так, чтобы его спина прикрывала все, что он делал, с какого ракурса ни посмотри.       Шприц полон прозрачной жидкости, инструменты и инвентарь, необходимые для «операции», обработаны и педантично разложены на барной стойке. Вит взялся за спинку стула и передвинул его вместе с Мясом поближе к приборному столу. Взял в руки ножницы и распорол насквозь мокрые штаны в районе бедра, надев перчатки ощупал его, выбирая, где будет резать, и поднял с пола мешок, который был на голове Мяса, когда тот только очутился в этом подвале.       - Вит, нет-нет-нет-нет-нет! - запротестовал Мясо. - Я не-! Ты убьешь меня!       - И? С плохими людьми только так, - безразлично ответил тот, пожав плечами. - Ты не умрешь, - он перешел на тот невесомый шопот. - Притворись, что спишь. И ни звука, - все, что успел прочитать Мясо по его губам перед тем, как тот накинул на его голову мешок.       Это будет сложно. Вит рассчитывал на куда большее количество наркоза, чтобы хватило и на Мясо, и на Сашу, но раз его «любимый» пожадничал, придется изощряться. Операция должна была проходить на бильярдном столе - Мясо бы спал, а Виту было бы удобнее работать и обеспечить стопроцентную выживаемость - не зря все операции проводят на лежачих - так кровь просто вытекает, а не хлещет фонтаном из-за давления, которое возникает в сидячем положении. Мешок скроет гримасу боли, но главное - чтобы Мясо не двигался и не издавал никаких звуков, чтобы Саша поверил в его убедительную игру в человека без сознания.        Вит закатал чужой рукав и наложил жгут на плечо. Вены были и без того отлично видны - от долгого напряжения в теле они очевидно выступали. Доктор щелкнул по шприцу и выпустил из него воздух, немного оросив перчатку нашатырным спиртом, протер спиртовой салфеткой предплечье Мяса и заслонил собой весь обзор, склонившись над ним вплотную. Он подставил иглу к коже и выпустил жидкость рядом, просто окропив руку Мяса спиртом. Конечно он не стал вкалывать его внутрь - последствия будут не самые хорошие, по крайней мере, вкус мяса точно испортится, но раз Вит решил исполнить свою давнюю кровожадную мечту - попробовать человеческое мясо - все должно быть идеально. Шприц отправился на край стола. Мясо демонстративно расслабился. Выглядело реалистично ровно до того момента, как Вит провел ледяным скальпелем по коже - он не резал, просто намечал себе путь. Ему еще предстоит зашить бедро так, чтобы Мясо продержался в живых еще минимум сутки и смог более-менее сносно ходить.       - Еще не отрубился? - удивленно спросил Вит и крепко похлопал Мясо по плечу. - Подождем еще немного. 

***

      Уделив жестокому зрелищу еще пару минут Саша захлопнул ноутбук и отложил его в сторону. Вит успел лишь сделать глубокий разрез до самой кости, выпустив наружу уйму крови.       Мясо потел, плакал и скрежетал зубами - что угодно, лишь бы не издать ни звука боли и не дергаться. Свежий сочащийся кровью кусок плоти, толщиной с хороший стейк, отправился на серебряный поднос, чтобы выпустить остатки лишней крови и посуществовать немного отдельно от своего хозяина, а доктор принялся хитрым швом с помощью медицинской иглы-крюка зашивать открытую рану. Вит не постеснялся отрезать кусок грамм на 400, и жадность его не подвела - лишняя кровь стечет, немного воды испарится при жарке и вот он - идеальный по весу стейк, сытно и по ресторанным стандартам. Вскоре кухня разразилась аппетитным запахом жаренной свинины - так пахло из обоих сковородок, между которыми Вит активно переключался, не забывая менять лопатки - черная для стейка из свинины, красная, которую Саша купил специально для этого, для стейка из человечены. Брюнет ни коем боком не хотел иметь дела с поеданием человеческого мяса и считал это омерзительным, но вслух об этом не говорил - это мечта Вита, нельзя принижать ее. Быть честным, зажарь Вит кусочек самого себя, Саша съел бы его хоть с пола. Чужая телесность ему отвратительна, но вот его любимый - это объект всеобъемлющего принятия. А его мелкие шалости и странноватые желания - часть его личности, в которую Саша и влюбился, и он не позволял себе их осуждать.       Стол накрыт. Как только человечина оказалась на тарелке, Саша тут же выбросил всю кухонную утварь, что ее касалась при приготовлении, без выражения омерзения на лице, тихо и смиренно. Они сидели друг напротив друга - Вит, с аппетитом взявшийся за нож и вилку, и Саша, без энтузиазма смотря на свой стейк и нежелая даже глаза поднимать на то, что было в тарелке у его возлюбленного.       - Приятного аппетита! - с зубоскальной улыбкой весело сказал доктор. - Давай есть, я сейчас захлебнусь своими же слюнями!       - Да, милый, - терпимо согласился Саша. Этот ужин не вызывал в нем ни грамма желания, каким бы голодным он ни был.       Нож мягко вошел в человечину, отрезал длинную полосу, а затем разрезал ее на три квадрата. Приходилось прикладывать усилие, как при разрезании готовой свинины, но как бы Вит не не любил красное мясо, конкретно на этот кусок он обливался слюнями. С нетерпением и детским интересом он наколол кусочек на вилку - небольшой, чтобы распробовать все нотки вкуса, а не просто набить рот - и прикрыв глаза положил его в рот. Жевал секунд 15, проглотил и удволетворенно улыбнулся.       Саша сидел молча и так и не притронулся к еде. Лицо его было напряженным - он сдерживал рвотные позывы и старался выглядеть при этом как обычно.       Вит выдохнул.       - Это невероятно, - мечтательно признался он, не обращая на Сашин вид никакого внимания. - Текстура как у говядины, а вкус как у свинины, только слаще. Но самое главное - это мясо нам подобного, в этом вся прелесть - значит сила на нашей стороне. На эти ощущения реально можно подсесть. Хочешь? - он протянул в сторону Саши свою вилку с наколотым на нее кусочком человеческого мяса.       Брюнет крепко прикрыл рот двумя руками. Его щеки быстро раздулись из-за того, что рот наполнился рвотой, он подскочил, опрокинув свой стул, и убежал в ванную, упал там на колени перед туалетом и выпустил рвотные массы изо рта. Вит в смятении охнул. Что для него было мечтой, для других было настолько отвратительным? Очередное доказательство: он - непонятый гений. Он смел с лица самодовольную улыбку и спешно отправился к Саше, прихватив с собой стакан с водой, чтобы тот прополоскал рот. Он присел на корточки рядом с ним, собрал его волосы и вручил воду, заглядывая в его лицо с вопросом «как ты?».       - Ох, - устало выдохнул Саша и утер рот. - Прости за это, родной. Я наверняка испортил тебе аппетит…       - А я тебе, - подбодрил блондин, потирая чужое плечо. - Не переживай за меня, я вернусь и съем все до последнего кусочка, до последней капли кровавого сока, человечина на вкус просто-!       Вновь скривившись Саша снова выпустил в унитаз содержимое желудка.       - Прости, - искренне извинился доктор. - Ты, наверное, считаешь меня мерзким после этого, - без доли сожалений предположил он.       - Нет, милый, конечно нет, - «успокоил» его Саша. - Просто это немного не выписывается в мои рамки, но ты всегда вправе иметь свои. Ты экстравагантная натура, я знал, на что иду. Сам факт поедания человеком другого человека… Немного мерзок для меня.       - Да, я вижу, самую малость.       - Ничтожные копейки.       - Ерунда.       - Мелочи.       - Можно я пойду доем пока не остыло?       Саша посмеялся.       - Конечно, - весело разрешил он. - Я поем позже, а пока приведу себя в порядок. Наслаждайся, милый. Ты давно об этом мечтал.       Вит поцеловал брюнета в висок и бодро направился в кухню, лишь на секунду задержавшись в дверях. Он обернулся на Сашу и от сердца сказал:       - Эй, спасибо. Если бы не ты, я бы никогда…       Он не стал договаривать, чтобы не спровоцировать очередной рвотный позыв.       - Все потому, что я люблю тебя, котенок. Не забывай об этом, - мягко, немного устало ответил Саша.       - Я не забуду, - чуть грустно ответил Вит и поскорее отвернулся, чтобы уйти прочь.

***

      Тугой пучек на затылке, роба с защитным принтом цвета хаки, высокие кожаные сапоги на шнуровке и плотно затянутый ремень с амуницией.       Саша поднялся на 23 этаж на лифте, состоящим, казалось, только из отполированных до жгущего глаза блеска зеркал. Знакомый номер квартиры - он уже был тут несколько раз до этого, но сегодня, ранним утром и будучи готовым пустить друга на мясо - впервые. Звонок в дверь разбудил семью из трех человек, но открывать ее отправилась лишь она - жена и мать, до истощения худенькая и низкая, проклиная мужа за то, что скинул ее с кровати, чтобы она посмотрела, кто пришел, и того, кто находится за дверью, разбудившего ее и ее шестилетнего сына.       - Саша, - угрюмо констатировала она, даже не пытаясь улыбнуться из вежливости. Она открыла дверь и держала ее, не желая впускать гостя.       Тот угрожающе возвышался над ней из-за роста, и если быть совсем откровенной, зная его характер, даже немного пугал.       - Лида, - с едкой улыбочкой ответил брюнет. - Позови сюда Адама, не хочу разбудить ребенка криком.       - У «ребенка» есть имя, - раздраженно ответила она. Конечно есть, вот только Саша даже не пытался его запомнить. Девушка поправила халат, чтобы скрыть легкий намек на грудь в зоне декольте, и заправила длинные русые волосы за уши. - Зачем тебе Адам?       - Это мужской разговор, - с пренебрежением, но снисходительно улыбаясь сказал Саша.       - Настолько мужской, что ты приехал к нему лично в шесть утра?      - Будешь тянуть время дальше или мне начать звать его самому?       Девушка устало выдохнула, открыто демонстрируя свое недовольство, и пошла в спальню, тихо буркнув себе под нос слово «козел». Саша все слышал, но ему было плевать - это ведь всего лишь женщина. Скажи это ему мужчина он бы начистил ему морду, но когда так говорит слабый пол ничего не поделаешь, женщины истеричны и импульсивны по своей природе, ты же не будешь требовать от дикой обезьяны с гранатой полного послушания?       Адам. С любовью к западной культуре у своего тем не менее полностью русского окружения требовал ставить ударение на первый своего имени. Холодные голубые глаза, чуть отпущенные темно русые волосы, слегка подкаченный и коренастый, ростом не более метра семидесяти. Работая в той же сфере, что и Саша, он был богаче засчет того, что начал карьеру года на четыре раньше - возраст и опыт Адама перебивали все Сашины амбиции посредством простых цифр - больше насмотренности, знаний и связей делали его и другом, у которого есть чему поучиться, и главным конкурентом, из которого стоило вытянуть все знания, чтобы подняться так же высоко и сбить его с пьедестала. Эдакий старший брат, к которому волей не волей заглядываешь в рот. Это было одной из самых веских причин, почему Лидия не любила Сашу - чувствовалась в нем какая-то фальш и зависть, которой Адам, ослепленный своим великолепием, не замечал, и на подсказки жены об этом безразлично отмахивался. Адам был горд дружбой с Сашей, ведь он - неприступная крепость, которую только Адаму удалось покорить. По крайней мере, он думал, что удалось.       И вот его личный трофей стоит в его дверях в шесть часов утра и хитро улыбается, ожидая реакцию на свой внешний вид.       Заспанный Адам мигом очнулся ото сна, расхохотался, широко раскинул руки для приветствия и бодро зашагал в сторону друга.       - Охохо, серьезно?! - радостно, громким скрипящим после сна голосом спросил он, пару раз крепко хлопнув Сашу по плечу. - Ты наконец созрел? Лидия схмурилась и пихнула его в плечо.       - Будь тише, разбудишь Мирона, - злобно шикнула она.       - Иди в спальню, - не удостоив жену даже взгляда в ее сторону бросил Адам.       - Да, я в полной боеготовности, - весело ответил Саша, тотально игнорируя присутствие Лидии в прихожей. - Собирайся! Я взял с собой пистолет.       - Не смеши меня, Санек! На кого ты собрался охотиться с пистолетом? На мертвого зайца? Я возьму дробовик и карабин, если ты планируешь завалить крупную дичь - это наши лучшие друзья.       - Ты никуда не поедешь! - возмущенно встрепенулась Лидия. - Мы сегодня едем к Мирону на утренник, а потом к родителям в гости, мы договаривались еще на той неделе!      - Иди. В спальню, - по-ледяному грубо отрезал Адам, так и не посмотрев на нее, будто та была комарихой, что пила его кровь, и чтобы отогнать ее от себя ему не стоило прилагать каких-то усилий - махнул рукой - и ее как не бывало. - Планы поменялись. Сегодня я еду на охоту. А ты бери сына и езжайте на все четыре стороны, у тебя есть своя машина, я именно для этого тебе ее и купил.       - Она у тебя такая самостоятельная, - издевательски отметил Саша. - «Своя» машина у женщины, ну надо же!       - И не говори, - с улыбкой продолжил Адам. - Можно ли найти питомца лучше, чем жена? - он прижал Лидию к себе за плечо и без нежности его потер.       - Уверен, что да, - скептично заключил Саша.       - Мне не понять тебя, холостяка. Женщина - лучший друг человека, что бы ты не говорил. И конкретно эту женщину я всем сердцем люблю, иначе откуда бы у нее было все это? - Адам обвел взглядом свою огромную квартиру.       - Тебе и правда с ним повезло, - обращаясь к Лидии сказал брюнет. - Не сердись на него, я верну его тебе уже завтра днем.       - Слишком оптимистично, - поправил его Адам. - Если мы сразу наткнемся на дичь - то да, а так - жди меня дня через три-четыре, любимая. Я переведу тебе денег, найми няню, сходи на шоппинг или в спа, развлекись как-нибудь, идет?       Мужчина поцеловал жену в висок и улыбнулся, теперь уже смотря на нее как на равного собеседника. Та скинула со своего плеча его руку, тихо буркнула - «Да плевать», и направилась в спальню.       - Приготовь нам оружие, Лид, и собери мне сумку с одеждой, - крикнул Адам ей вслед, а затем обратился к Саше. - Есть хочешь? Она нам что-нибудь сварганит перед дорогой.       -       Нет, я уже позавтракал, - соврал тот. Он ужасно не любил домашнюю стряпню и питался только в ресторанах и кафе. Лишь еду, приготовленную Витом он ел с трехкратной жадностью и бесконечным наслаждением. Он бы сейчас не отказался от завтрака, приготовленного его умелыми руками, даже если бы это была подгоревшая каша на воде. - Заедем в кофейню и продуктовый, возьмем еды про запас… Ох, блять, - тихо закончил Саша увидев, как из своей комнаты вышел заспанный ребенок.       Адам поджал губы и закатил глаза, не оборачиваясь на него. Жена была права - надо было быть тише, чтобы не пришлось лично объясняться перед детсадовцем по какой причине папа не будет присутствовать на его утреннике, на который они, между прочим, вместе учили песенку.        - Дядя Саша! - все еще сонно, но радостно воскликнул мальчик и подбежал к тому с объятиями.        Саша невольно скривился. Маленькие детские ручки обхватили его ноги, лохматая головка прижалась к его паху, а запах горячего вспотевшего детского тела подобрался к носу. Хотелось оттолкнуть его и выйти на свежий воздух, а лучше - быть потроганным единственным человеком, который ему не противен, чтобы перебить память об этих касаниях, но тот сейчас мирно спал в его доме и ни о чем не подозревал.       Саша терпеливо похлопал ребенка по спине, чуть крепче, чем обычно хлопают детей такого возраста. Причиной теплого приветствия была избирательная щедрость Саши к маленькому Мирону - то придет в гости с футбольным мячом, то с яркими красками, то с целой барабанной установкой. Все эти «радушные» подарки в дом Адама попадали ровно после того, как тот повздорит с Сашей. Не оценил новый проект - получай футбольный мяч, пусть пацан разнесет в доме все окна; занял Сашино парковочное место - жди его к вечеру с барабанами, пускай мелкий уничтожит их уши и спровоцирует конфликт с соседями. Несколько подарков спустя Адам зарубил себе на носу, что Саше дорогу переходить ни в коем случае нельзя, иначе последствий не оберешься.       - Я сегодня без подарка, - сразу признался брюнет и самую малость пихнул мальчика коленом в живот, чтобы тот наконец от него отлип.       Мирон тут же переключился на своего отца, жалобно заглядывая ему в глаза. Адам подхватил его на руки, посадив себе на предплечье, и завел с ним задушевный разговор о том, что мальчики, на чьи утренники не ходят их папы, ровно через неделю попадают в аквапарк, на целый день и с неограниченным запасом мороженного.

***

      Ехать решили на Сашином порше. Он решил это еще сидя в своем подвале в раздумьях, а Адаму не было резона спорить - они наконец едут на охоту вдвоем, да, с этим неприступным, закрытым и грубым мужчиной, что может быть лучше покоренной вершины? У Адама было множество поводов сблизиться с Сашей, но все были в эгоистичных целях - получение почетного звания друга самого Александра Исаковского - самого противоречивого архитектора города, выудивание новых знаний и хитростей для работы, кража идей и инсайдов, да и простое дружеское времяпровождение - все остальные его друзья были лживыми пустышками, и только Саша был искренним - такой вывод сделал Адам, смотря на его откровенную грубость и наглость. Саша не подбирал выражений, называл вещи своими именами и никогда не притворялся «хорошим», он был именно такой сволочью, какой казался и являлся, и все об этом знали. Вот только тот был намного гнилее, чем Адам смел предпологать.       Времени у Саши не было даже чтобы подделать улики. Он мог разыграть сценку длиною в сутки для правдоподобности - разбить лагерь, походить по лесу, оставляя за собой следы ботинок и поломанные ветки, оставить отпечатки пальцев (свои и Адама) на оружии, прожечь костер, дать другу переночевать в палатке, а затем подстроить изчезновение, но этих суток у Саши не было - дома его ждал Вит, крайне уязвленный и борящийся с сомнениями, нельзя оставлять его одного надолго.       До нужного леса оставалось еще три часа езды. Саша уже выехал в лесополосу, где ни камер, ни сведетелей, и честное слово, он терпел Адама уже слишком долго. Тот болтал о работе, на которой пропадал с понедельника по четверг, о бабах, с которыми шлялся по пятницам, и о своей семье, с которой проводил время по выходным. Такой поток бесполезной информации раздражал брюнета до того, что он забыл о том, как сильно хотел спать.       Саша уже совсем не слушая и не отрываясь от дороги с постным лицом нажал на кнопку бардачка, что был перед пассажирским сиденьем, на котором расположился Адам. С самого верха он взял пистолет, ловко подцепив на палец, и закрыл бардачок.       - О, это тот самый убийца мертвых зайцев? - с дружелюбной усмешкой спросил Адам, отвлекшись от своей невероятной истории о том, как его сын учился завязывать шнурки.       - Нет, живых козлов, - безразлично ответил Саша, направил на друга пистолет и выстрелил.       Из шеи Адама стал торчать дротик со снотворным, а тот отключился беспробудным сном, нелепо упав вперед - благо он пристегнулся, иначе разбил бы себе лицо.       - Заебал, мудак, - устало ругнулся Саша и положил пистолет обратно. - Надо было сделать так сто километров назад, - он притормозил и опустил салонное зеркало, которое располагалось над его водительском местом. Фотография смеющегося Вита, сделанная на улице исподтишка, заставила Сашу наконец расслабленно улыбнуться. - Дорого же ты мне обходишься, красавчик, - без тени осуждения сказал он и любовно тыкнул в чужой нос на фотографии.       Надо позвонить менту, который покрывал его от убийств - на этот раз с новостью о «пропаже» человека, а потом сложить этого самого человека в багажник, не без удовольствия затолкав с ноги торчащие конечности. Широкое золотое обручальное кольцо с безымянного пальца правой руки снять, дорогую кожанку и толстую золотую цепь - тоже. Улики богатой жизни, все, кроме свежего бронзового загара, уничтожены. Даже укладка, на которую Адам потратил 15 минут их общего времени безобразно растрепана грубой Сашиной рукой. Все по медицинской части и немного по маньячной его личный врач привезет позже, включая секундный клей, чтобы у Адама даже шанса не было оправдаться перед Витом.       А теперь самое болезненное - сильно укусить себя за руку, чтобы след от зубов остался надолго и был логичным оправданием склеенного рта - «о, Мясо так сильно кусается, его рот небезопасно оставлять открытым!».       Мешок на голове. Адам истошно стонет от страха, плотно привязанный к стулу, пока Саша педантично завязывает на его шее красную ленточку.        - Не визжи, тебя все равно никто не услышит, - устало сказал ему брюнет. Ему уже давно хотелось спать и не слышать посторонних звуков, он далеко не маленький мальчик, и теперь «не спать до утра» скорее смертный приговор, чем что-то веселое. - Мой финансовый аналитик сказал, что из-за тебя я теряю 38% своего дохода. Эта огромная цифра не давала мне покоя. Ты мой главный конкурент, а мой кошелек, знаешь ли, не резиновый, особенно сейчас, когда я встретил свою любовь. Его содержание дорого мне обходится, так что пора тебе уйти с беговой дорожки и уступить место более молодому и талантливому мне. Вит попробует человеческое мясо, как и мечтал, а я избавлюсь от конкурента, но самое главное - мир покинут твои блядские нудные истории! И не жди, что мы будем с тобой добры, у Вита своя правда, которую я лично ему навешу про тебя, а в гневе он очень, очень жесток. На твоем месте я бы предпочел умереть сразу, но это продлится некоторое время.       Шаги стали отдаляться. Свет, который проглядывался сквозь ткань мешка изчез. Темно и тихо. Через несколько часов Вит проснется и разбудит Сашу, а пока у брюнета есть несколько минут, чтобы полюбоваться доктором, спящим и беззащитным. Он подляжет к нему, не отбирая одеяла, положет голову ему на грудь и уснет, слушая тихое сопение и мерное, спокойное биение сердца. Вот он - его дом. Не строение, в котором они живут - сам Вит.

***

      Утро следующего дня. Саша проснулся чуть раньше обычного и позавтракал своим вчерашним ужином - вчера до него руки так и не дошли, запах человечины в перемешку со свининой отчетливо стоял на кухне до самой ночи, несмотря на работающую вытяжку. Или ему, по крайней мере, так казалось - самовнушение порой брало верх над Сашей.       23 этаж. Он оделся как вчера утром, растрепал волосы в пучке, добавил на одежду пятна грязи и изрядно ее помял так, будто пробежал в ней через густой лес, зацепляясь за ветки. Стоя перед входной дверью квартиры Адама он сначала полностью расслабил лицо, затем сделал его жалким и испуганным, скривившись от деланной вины и страха. Звонок в дверь.       - Ты?! - возмущенно удивилась Лидия. - Где Ад-       Саша, смотря на нее одичалыми глазами, шикнул на нее и толкнул ее вглубь квартиры, чтобы зайти самому. Лидия остервенело ударила его по ладоням, взбешенно округлив глаза, а тот захлопнул за собой дверь, не обращая на взбешенную женщину никакого внимания.       - Он пропал! - с надрывом в голосе «признался» Саша, крепко держа Лидию за плечи и слегка потрясывая ее. - Я потерял его в лесу! Он ушел и..! Я не-!       Лидия грубо скинула с себя чужие руки. Ее взгляд странным образом изменился.        - Успокойся, истеричка! - прикрикнула она и отступила назад. Ей хотелось ударить Сашу по лицу, чтобы привести его в чувства, но она понимала, что хорошим это не кончится. - Проходи, и прекрати орать в моем доме.       «Твоем?» - насмешливо пролетело в голове Саши, но он промолчал, и, изображая тревогу, поплелся за Лидией. На кухне солнце припекало своим последним осенним жаром. Саша сел напротив жены друга и загнанно начал.       - Ночью, уже под утро, Адам разбудил меня и сказал что слышал кого-то в кустах… Я остался спать, а он ушел на звук. Потом я услышал несколько выстрелов и уснул, так его и не дождавшись, а утром обнаружил, что его нет. Я облазил весь лес вдоль и поперек, орал как резанный, чтобы он вышел на мой голос, но так его и не нашел. Нужно вызвать полицию, вместе мы сможем его-       - Нет! - резко отрезала Лидия. Слишком нервно, стоит успокоиться. - Не сможем. Он изчез, понял меня?       - Да что с тобой?! - искренне возмутился брюнет. - Это же твой муж!      - Ты правда думаешь, что я его люблю? - холодно спросила она.       Саша перестал понимать, во что они играют. Это совсем не та реакция, которую он ждал.        - Выстрелы звучали из дробовика?      - Вроде да, - неуверенно подтвердил он.       - Отлично. Он без вести пропал в лесу во время охоты. Ты избавился от конкурента, я - от тирана и изменщика. Все, что было Адама - теперь мое и Мирона. А теперь вали из МОЕГО дома, - с наслаждением заключила она, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.       - Сумасшедшая баба, да что с тобой не так?! - уже начиная злиться с напором спросил Саша. Он подался вперед и схмурился - очень уж не любил быть не в курсе событий.       - Я высыпала всю дробь из патронов, - с уверенной улыбкой ответила Лидия. - Он стрелял холостыми. Прямо сейчас его, должно быть, доедает какой-нибудь медведь. Мы ведь оба будем молчать об этом?       Саша раздраженно рыкнул и отвернулся.        - Я тебя насквозь вижу, - язвительно заявила она.       - Будешь меня раздражать - повыкалываю твои виделки, - злобно огрызнулся брюнет.       - Так что, мы договорились? - мирно протянув руку для рукопожатия спросила девушка.       - Стерва, - раздраженно пришурившись сказал Саша. Он скрепил договор рукопожатием - первым в своей жизни с женщиной. И усмехнулся. - Мы могли бы даже стать друзьями, не будь ты персонажем второго плана.       - Кем? - недоуменно спросила Лидия.       - Женщиной.       - Ты педик? - устало от переизбытка сексизма спросила девушка. Вполне логичный вопрос - ненавидешь женщин - значит без ума мужчин.       Саша растерянно забегал глазами.       - Откуда ты-       - Стой, так ты реально педик? - с удивленным смешком повторила она. - Хотя это неудивительно. Тебя вчера знатно драли, а?       - Совсем страх потеряла?! - Саша встал, громко ударив рукой о стол.             Лидия испуганно вздрогнула, но продолжила.       - Шея и руки, пидорская ты задница, - сказала она, намекая на красные отметины и синяки, и сразу начала жалеть. Саша выглядит как мужчина, способный ударить женщину. - Ты же не с Адамом-?       - Фу, блять! Ты его видела?!       - Это мой муж.       - У тебя отвратительный вкус. Мой мужчина выглядит как ангел, - гордо заявил брюнет.       - А ты, значит, его черт, - подрасслабившись кинула Лидия. - Такие следы оставляют только на женщинах. Тебя трахают как женщину? - она явно хотела его унизить.       - Женщина бы не выдержала такого, - хвастливо парировал Саша.       - И ты ему позволяешь?       - Я прошу его об этом.       - Где Адам на самом деле?       - В медвежей пасти.       - Врешь.       - И что с того? Главное, что он нам больше не обуза.       - Ты абсолютно прав.       Саша расслабленно улыбнулся. Лидия тоже.       Допрос окончен. Брюнет взял из коробочки с восковыми мелками, принадлежавшей Мирону и лежавшей на обеденном столе, голубой мелок, и прямо на стене написал свой номер.       - Звони, если что, - спокойно сказал он.       - Стену было портить не обязательно, - с укором заметила Лидия.       - Я зауважал тебя, - внезапно признался Саша. - Твой план, желание забрать все имущество себе и отомстить за измены… Это сильно…       - …для женщины? - с усмешкой закончила она. - Не стоит недооценивать нас, иначе потом будет больно падать. Как Адаму, например, - она сделала ударение на второй слог. Адам ужасно этого не любил, и при нем Лидия не решалась так делать, но теперь… Она может проявлять свою волю без всяких последствий.       - У меня есть хорошие юрист и финансовый аналитик, - проигнорировав ее слова продолжил Саша. - Если будут проблемы - позвони мне, я дам тебе их номера. Мне пора. Пока, стерва, - с доброй улыбкой сказал он.       - Пока, педик, - дружелюбно ответила она. 

***

      Саша вернулся домой рано, но Вит, на удивление, не спал. Он проснулся утром, а не днем, и, не застав Сашу дома, босым вышел на улицу. Стоя на холодном снегу и смотря на застывший за ночь пруд его посетила мысль: «Я сегодня умру». Такая простая и привычная, что он принял ее как факт, без тревоги. Вокруг все застыло. Ветра нет, небо чистое, ни облачка, деревья стоят, словно картинки на картоне - не шелохнутся, даже кончиками веток. Даже снег не переливается под солнцем - просто лежит, как декорация.       Мясо умер этой ночью. Истек кровью. Еще когда Вит отрезал от него кусок вчера вечером тот потерял много крови из-за сидячего вертикального положения - стоило положить его на бильярдный стол, и тогда сегодня утром он рассказал бы всю правду. Но теперь он просто бесполезный кусок мяса, примотанный к стулу, и даже не с большой буквы - имена ведь есть только у живых. Вит провел с ним добрых минут 20 - собирал анамнез и корил себя за его скорую кончину. Он волновался не о смерти «несчастного», а о своем профессионализме. Что он за хирург, не справившийся с простой ампутацией? На смену разочарования пришел гнев - Вит таки обнаружил белый след от обручального кольца на загорелой руке Адама - они совсем недавно всей семьей летали к океану и сильно загорели на пляже. Значит мясо не просто не был заключенным - он был состоятелен и женат.       Устал. Вит смертельно устал. В его голове разверзнулся ад. Притворство, боль, непонимание собственных чувств, мотание из стороны в сторону, бесконечная ложь, возобновившиеся биполярные приступы, насилие. Он хотел домой, но прежнего дома у него уже никогда не будет. Ничто не будет как прежде после Саши. Он сломал его. Запутал. Пусть все закончится как можно скорее.       Ворота автоматически открылись. Порше заехал во двор по скрипящему снегу. Не став парковаться, Саша выбежал из машины и кинулся к Виту, стоявшему на терассе без обуви, в одних штанах и одеяле.       - Родной! Заболеешь же! - брюнет быстро настиг Вита, тревожно оглядывая его.       - Все хорошо. Я ждал тебя, - с усталой улыбкой сказал тот и раскинул руки с одеялом, чтобы укрыть его вместе с собой. У него даже не возникло вопросов к его странному внешнему виду.       Вит был спокоен и уверен на вид. Саша решил, что это хороший признак.       - Прости, я думал, ты еще будешь спать в это время, - признался он.       Он ласково взял бледное лицо в ладони и приподнял. Нежный, любовный поцелуй в губы. Затем в щеки, лоб и нос. Он успел соскучиться за столь короткое расставание. Вит обнял его спину и слегка потер ее, выражая согласие.       - Ничего.       - Пойдем в постель. Я хочу быть с тобой еще ближе, знаешь?       - Хочешь, чтобы я тебя трахнул?       - Ты умеешь читать мысли, милый? - кокетливо спросил брюнет, ласково поглаживая свободной рукой чужую щеку.       - Ты держишь меня за член.       - Неочевидный намек.       Вит усмехнулся.       - Закрой глаза и покажи мне свою шею.       - Это какая-то новая игра? - заинтрегованно спросил Саша.       - Да. Игра на доверие.       - Я полностью тебе доверяю, родной. Делай со мной что хочешь.       Саша убрал волосы в сторону и наклонил голову вправо. Его шея, длинная и тонкая, беззащитно предстала перед Витом. Он взял оба конца одеяла в руку, а другой, параллельно целуя чужую шею, залез в карман. Средним пальцем он скинул с иглы шприца колпачок, а затем неспеша ввел снотворное в шею. Саша даже не успел понять, что произошло, и мертвым грузом свалился на пол преддомовой терассы. Вит не поймал его. Его игре в любовь пришел долгожданный конец.

***

      Все как в тумане - зрение и разум. Пахнет как дома. Свет слегка приглушен, под задницей мягкий диван. Где Вит? ГДЕ ВИТ?!       - Проснулся, - послышался родной голос. Спокойный.       - Милый… - вяло начал Саша, и обнаружил, что встать сам не может - он безжалостно туго связан вдоль всего тела. Веревки врезались в голую кожу запястий и сильно натирали, остальные ощущались так же болезненно, но через ткань костюма защитного цвета.       - Хватит меня так называть, - отрезал Вит.       - Но я же… люблю тебя, пожалуйста… - все еще немного бессильно сказал тот.       Вит с размаху огрел лицо Саши пощечиной. По силе это напоминало яростный удар с кулака. Звук эхом разнесся на весь подвал. Голова загудела.       - Полегче, родной…       - Я вернул тебя в чувства? - по ледяному спросил он.       - Это какая-то новая игра, да? - обнадеженно спросил Саша. Разум окончательно прояснился после удара. Он всем сердцем надеялся, что его предположение - правда, но подсознательно дрожал от накрывающего голову страха и паники. - Ты ведь отпустишь меня, когда мы закончим? - он звучал жалко. И впервые эта ничтожность на его лице и в голосе была настоящей.       - Ты еще не понял? Тебе пиздец, - безжалостно ответил Вит. Он был зол как черт. Наконец истинные чувства вылезли наружу, теперь можно не скрывать их, быть по отношению к Саше такой мразью, которую тот заслуживает. Он подошел вплотную и схватил брюнета за волосы у самых корней, чтобы причинить как можно больше боли. - Ты больной уебок. Ты серьезно думал, что украдешь меня и я с этим смирюсь? Полюблю тебя со временем? Привыкну? Свобода - это все, что у меня есть, и если ты забираешь у меня последнее, я буду драться за это до кровагого месива на твоем смазливом ебале! Ты УБИЛ дорогого мне человека, зная, как она важна для меня! Ты думал только о себе тогда и все это время! - взревел Вит, как дикий зверь, брызжа слюной, а затем чуть спокойнее продолжил. - Ты умрешь так же, как она. Ты наконец сдохнешь.       - Нет-нет-нет-нет, Вит, нет! - в ужасе запричитал Саша. Он не мог вырваться - блондин крепко держал его за волосы и кричал ему прямо в лицо, так остервенело и отчаянно, что хотелось плакать. - Я люблю тебя! Я что угодно сделаю-!       - Ты уже сделал, - перебил его Вит и бросил его на пол, больно ударив головой. В ушах зазвенело. - Где пистолет?       - Милый, не надо… - слезы наворачивались, голос дрожал. Страшно.       - Где. Пистолет. - безразлично повторил Вит, наступив Саше на горло. Он был в ботинках.       Брюнет молчал, но когда док стал проворачивать грязную ребристую подошву на его шее и давить сильнее, лишая воздуха, тот закашлял, пытаясь сказать, и Вит убрал ногу.       - Сейф под барной стойкой! Код тринадцать двенадцать!       - Ты, блять, серьезно? Мой день рождения? - сквозь зубы от злобы спросил Вит.       - Ты - тот, ради кого я живу! - уже рыдая крикнул Саша. Все это походило на сонный паралич - страшно, не сдвинуться, и все самые ужасные сценарии стоят перед глазами, не желая заканчиваться.       - Ты живешь ради себя и только ради себя. Захотел - украл человека. Захотел - убил. Тебе плевать, чего хочу я, ты хочешь, чтобы я был рядом, и заставляешь меня делать это ради себя. Из-за твоего эгоизма мы в этой кромешной заднице, из нее уже не выбраться, ты это понимаешь, тупорылая ты мразь?!       Саша разрыдался еще громче. Совсем как ребенок. «Нет, как жалкая сучка,» - поправил он себя. Он в жизни так не рыдал. Столько боли и отчаяния он не испытывал даже в детстве - он просто глотал в горле ком и со спокойным лицом ждал момента, когда сможет выпустить эмоции оторвавшись на чем-нибудь или ком-нибудь другом. Сейчас он знал, что такой возможности не будет. Его жизнь рушится прямо здесь и сейчас, его любовь… оказалась безответной.       Вит быстро нашел сейф, ввел код-пароль и достал пистолет. Проверил магазин - полный. Он ни разу не стрелял, но это не должно быть чем-то сложным. Он щелкнул спусковой крючок и нажал на курок. Лампочка над Сашиной головой вдребезки разбилась и погасла под его позорный испуганный вскрик.       - Если я отпущу тебя, ты побежишь? - сосредоточенно спросил Вит, встав у него над головой.       - Да? Нет! Я не знаю!       Вит выстрелил Саше в колено. Прямо в коленную чашечку. Пуля раздробила сустав и дала крови бесконтрольно выливаться из тела.       - Не побегу! - шипя от боли отчаянно закричал Саша. Есть ли правильный ответ на этот вопрос? - Я останусь с тобой! С тобой, что бы ни случилось! Лиши меня ног, если после ты простишь меня, я готов на это ради тебя!       Выстрел. Другое колено прострелено с той же холодной, медицинской точностью. Саша взревел от боли, и следом захныкал, не зная, как выйти из ситуации. Вит сошел с ума.       - Ты все продолжаешь на что-то надеяться? - Вит присел на корточки и взял Сашу за волосы, подняв его голову на себя. - Послушай меня, услышь - каждый раз, когда я говорил тебе, что люблю тебя, я врал. Мое «люблю» означало «убью», и только это давало мне силы продолжать притворяться. У тебя шикарное тело и мне было приятно его трахать, но это все, на что ты годишься - быть дыркой, без любви, без привязанности и теплых чувств, потому что таких как ты не любят - их хотят растоптать. Ты не партнер, ты - конкурент.       - Скажи мне, каким я должен быть, и я буду! - отчаянно крикнул Саша, зажмурившись. Ему было больно смотреть в эти ледяные глаза, полные искренней ненависти.       - Ты так меня и не понял, - чуть устало произнес доктор. - Посмотри на свои серьги, - он заправил пистолет за ремень брюк и оттянул одну из массивных золотых серег-колец вниз. - Ты стал ходить в них с нашей второй встречи, потому что из моих переписок узнал, что мне такое нравится. Не спрашивая меня. Ты сразу зашел с притворства.        Вит резко дернул серьгу вниз, порвав мочку надвое. Серьга полетела в сторону, громко звякнув об пол. Саша скривилсяя от боли.       - Потому что я - не твой партнер, я - твоя жертва, и меня это, как видишь, не устраивает.        Вторая мочка разорвана. Вторая серьга улетела в сторону и закатилась под диван. Мочки Саши изошлись кровью, пачкая шею и ворот.       Вит поднялся. Зрительный контакт между ними длился секунд пять. Безчувственные зеленые глаза безотрывно впивались с глубокие черные, прикрытые пеленой слез и со страхом выглядывающие из-за прищуренных век. Доктор крепко взял Сашу за волосы, оторвав его голову и торс от пола.       - Пойдем покатаемся, - на этих словах на его лице промелькнула наслажденная улыбка. Как давно он хотел это сказать.       Саша сразу все понял. Вит намотал его волосы себе на кулак и отправился к леснице. Болезнный способ подняться. Корни волос ноют от боли, ноги безвольно болтаются и оставляют за собой непрерывный кровавый след, пробивающей болью отзываясь в коленях на каждой ступени, из глаз градом льются слезы.       Вот Вит бросил его на снег. Порше уже стояла посреди проездной дороги, готовая ехать в свое последнее путешествие, ворота открыты, а возлюбленный повязывает толстую веревку, тянущуюся от заднего бампера, вокруг его тела, бьющегося в дрожи.        Улыбаясь, блондин отходит от него, садится за руль, громко хлопнув дверью, и заводит двигатель. Саша молил его не делать этого, клялся, просил прощения, рыдал. Вит словно оглох. Он просто улыбался, как умолишенный, не дрогнув ни единым мускулом и двигаясь уверенно, словно делал что-то совсем обычное.       Они проехали два километра на большой скорости. Покрутили пару виражей. Вит развлекался как только мог, впав в маниакальную радость, самую страшную, которая с ним только случалась. Еще один-полтора километра - и Саша бы точно погиб. Вит резко затормозил и вышел из машины, чтобы посмотреть на плоды своего хаоса.       Затылок Саши был в кровь разбит - волосы вместе с кожей отошли от задней части головы. Наверняка была черепно-мозговая травма. На резком повороте его на несколько секунд развернуло передом и он проехался по асфальту левой щекой и краем лба, содрав с лица кожу и немного мышц. Левый глаз был подбит и уже опух - напоролся на камень или ветку. Плотный качественный костюм с защитным принтом позорно разорвался по всей задней части, позволив асфальту словно терке пройтись по спине, ногам и ягодицам, содрав с них несколько сантиметров плоти наживую, что было самым болезненным после разбитого в дребезги сердца.       Он был в сознании все это время. И даже сейчас. Он очень не хотел умирать во время поездки - лишь бы смотреть на лицо человека, сделавшего это с ним, перед самой смертью. Пусть он будет последним, что Саша увидит, уйдя из жизни. Он этого хотел.       Вит вышел из машины. Подойдя к Саше, с довольством его осмотрев он сел к нему на грудь, выбив из нее воздух, и взял в руки пистолет.       - Все еще любишь меня после такого, «зайка»? - напочь растоптав всю былую напускную нежность из последнего слова язвительно спросил блондин.       Саша на секунду закатил глаза, собираясь упасть в обморок от боли, но Вит крепко огрел его по лицу пощечиной.  Послышалось тихое «да».       - Как я могу винить тебя в этом? - слабо, негромко и медленно, собирая последние силы, сказал Саша. - Ты защищаешь себя. От меня. Но я не хотел тебе зла.       - Ты похитил меня! - яростно ответил доктор.       - Чтобы любить. Разве это - плохо? - его голос хрипел от бессилия. Глаза периодически закрывались.       - Ты сам видишь, к чему это привело.       Вит направил пистолет в середину лба Саши, положив палец на курок. Вот так все и закончится.       - Хочешь убить меня - убей, - спокойно сказал тот. - Но помни, что я буду любить тебя и после смерти. Я буду приходить к тебе во снах, беспокойных и счастливых. Ты будешь вспоминать меня жаря мясо и вправляя пациентам суставы. Каждый раз прикасаясь к дорогим тканям ты будешь думать обо мне, будешь есть фрукты или видеть на дороге белый порш - и я тоже буду рядом, в твоей голове. Твой шрам на ноге будет напоминать о нашем доме, запах хлопка - тоже.       С каждым словом Вит начинал дрожать все сильнее. Пистолет в его руке трясло до безобразия, дыхание сбилось. В голове стучал громкий, учащенный пульс, раздающийся горячим эхом в ушах. Саша улыбался. Беззлобно.       - Видя высоких сексуальных девушек с длинными волосами ты будешь думать обо мне, даже занимаясь с ними сексом ты будешь вспоминать мои стоны и то возбуждение, от которого сходил с ума из-за меня. Я буду повсюду и ты никогда от меня не избавишься, «Я» в каждой мелочи, в каждой мысли, всегда у тебя за спиной, трогаю твои плечи и напоминаю о том, как ты убил свою любовь собственными руками. Ты принадлежишь мне и будешь принадлежать даже после моей смерти. Ты - МОЙ. Навечно.        Саша замолчал. Его улыбка сделалась совсем не такой безобидной, какой была вначале. Он искренне верил во все, что говорил. И Вит верил тоже. С пустым лицом, абсолютно без всяких эмоций Вит направил дуло пистолета на свой лоб. Одновременно спокойствие тихого холодного дня нарушили две вещи - звук выстрела и громкое, пронзительное Сашино «Нет!».

***

      В глазах вспыхнул белый свет. Звук выстрела пронесся рядом, Вит упал Саше на грудь. Он не мертв. Он не мертв. Он просто… Просто без сознания. Да! ДА!!!       Вспышка. Они оба дома. Вит сидит на полу в их спальне, прикованный к стене ошейником с толстой, тяжелой стальной цепью. Во рту кляп, на глазах повязка, все тело связано, руки - за спиной. Послышался звук приближающихся шагов. Он поджал колени к груди. Боится.       Саша присел на корточки напротив и сдернул с его глаз повязку.       - Не у одного меня тут дурной характер, а, милый? - с издевкой спросил он. - «Пряник» мы попробовали, теперь пришло время «кнута». Ты меня любишь?       Вит отрицательно замотал головой, ненавистно схмурив брови. Саша усмехнулся. Он замахнулся и огрел доктора хлесткой пощечиной. Вит ошарашенно выпучил глаза и вжался в стену за собой, как загнанный дворовый пес. Такой же жалкий и беспомощный.       - Да, теперь я буду тебя бить, - брюнет безразлично оценил его взглядом и достал из кармана сигарету, зажег, сильно затянулся и выпустил густой дым блондину в лицо. Тот закашлялся. - Ты ведь больше всего на свете ненавидишь боль. Даже сильнее, чем меня, правда?       Вит снова помотал головой. Сашин взгляд подернула злоба. Он потушил о плечо Вита сигарету, долго прокручивая ее на месте и оставив круглый красный ожог. Тот схмурился и простонал, от боли прижав плечо поближе к телу.       - Ну, а теперь что скажешь?        От переполняющей ненависти грудь блондина тяжело вздымалась. И все таки Сашу он ненавидет больше, чем боль. Тот снял с него кляп.       - Пошел ты нахуй, бешеный пидор, - сквозь зубы с бесчеловечной ненавистью прошипел Вит.       Саша раздраженно цыкнул. Его рука резко впилась Виту в горло, ударив его затылком о стену, и принялась его душить.        Вспышка.        Сколько времени прошло? Судя по тому, как выглядит в прошлом успешный хирург, недели две. Вся его правая рука от плеча до тыльной стороны ладони была покрыта ожогами от сигарет, словно его обсыпало из-за ветрянки. Шея пошла лилово-желтыми синяками от постоянного придушивания. Темные круги под глазами сделались цвета ночи, лицо осунулось и было до того безжизненным, что походило на лицо самой смерти.        - Ешь, - напомнил Саша, держа ложку с кусочком лосося перед сухими разбитыми губами любимого.       - Ты дашь мне мои таблетки? - неживым голосом спросил Вит, смотря в стену напротив, просто на автомате - он уже давно тронулся умом от нестерпимого желания убить себя.       - После того, как мы займемся сексом. Хочешь, чтобы эти мысли ушли? Ты хочешь, так постарайся хотя бы ради себя самого.       - Нет, - все так же находясь в прострации ответил тот. - Я лучше сдохну. Я безумно хочу умереть. Пожалуйста, - он стал повышать голос, выходяя из апатии. - Пожалуйста, дай мне сдохнуть! Убей меня!!! УБЕЙ МЕНЯ!!! -  диким криком разразился Вит, со всей силы подавшись вперед и громко лязгнув цепью.       Саша смотрел на него с отвращением. Он своими руками из жизнелюбивого, доброго человека сделал безумца, умоляющего о смерти. Быть честным, Саша и сам уже потерял интерес к жизни. С таким Витом тяжело. Очень. Шантаж таблетками не помогает. Пытки болью - тоже. Ничего не помогает.       Брюнет отложил ложку на тарелку и надел на Вита кляп, а затем обнял его, крепко цепляясь пальцами за его спину. Он разрыдался от горя, а Вит мычал, словно дикий зверь, пытаясь выбиться из его объятий, и тоже рыдал. Они оба на исходе своих сил.       Вспышка.       Саша только вернулся домой после поездки в магазин. Дома было тихо, как и всегда. Когда он поднялся на второй этаж на пороге спальни он выронил пакеты из рук. Они забились крупной дрожью.       Вит мертвым лежал на полу. Он разбил себе голову о край тумбы, все было в крови - и белая стена, изуродованая густыми свежими брызгами, и расквашенный лоб Вита, пробитый до костей. Он лежал в луже собственной крови с глубоко закатанными глазами. Некогда зеленые - сейчас они стали серыми, полупрозрачными и необремененными, как у рыбы. Он умер точно так же, как и все его растения в этом доме - увядая день за днем, страдая все больше и больше, и в конце концов окончательно погибнув.       Саша упал на колени рядом с ним и взял его на руки, крича от горя и безумия.

***

      Большая белая палата. Утро, октябрьское солнце, дразнящее лицо холодными золотыми лучами. Саша вскрикнул и подорвался с койки. В вене его левой руки был катетер, капельница мерно подавала в его кровь лекарство. Он сдернул маску ИВЛ и тут же обнаружил, что его левая рука прикована к койке наручниками. Вынув катетер из вены он попытался вскочить на ноги и выбежать в коридор, но колени были прострелены и отказывались работать как полагается, поэтому он просто сел, чуть сгорбившись от боли.       - Эй! - громко крикнул он. - Эй, кто-нибудь! Медсестра, врач, вашу мать!       Из коридора скрипя резиновыми кроксами в палату забежала медсестра - молоденькая девушка лет двадцати.       - Где он?! - яростно задал вопрос Саша.       - К-кто? - озадаченно спросила та. Наручники на руках Саши пугали ее с первого дня его прибывания в палате, означая, что сразу после восстановления в больнице он отправится в суд, а оттуда в тюрьму, и явно не за хорошее поведение.       - Вит! Виталий Фишер! Где он, ебаная ты идиотка?!       - Не кричите на меня! - возмущенно защитилась она.       Врач, услышавший крики, спешно вошел в палату, закрыв своим плечом молодую медсестру. Он не впервые имел дело с преступником, так что смелости и профессионализма ему было не занимать.       - Фишер Виталий Маркович, тот, с кем Вас обнаружили на дороге - мертв. Он застрелил себя в голову. Он лежал на Вас, пока вы были без сознания и истекали кровью, но Вас нашла женщина и сообщила об этом полиции и бригаде «скорой». Вы были в коме три дня. После восстановления Вы отправитесь в суд по подозрению в убийствах и похищении как минимум двух людей. Можем вызвать Вам госудорственного адвоката прямо сейчас, или дать Вам Ваш телефон для связи с Вашим действующим адвокатом. Если есть вопросы, можете задавать их мне.       На душу Саши будто уронили скалу. Он опустил взгляд в пол и приоткрыл рот, медленно вдыхая и выдыхая через него, чтобы хотя бы на вид быть спокойным.       Это конец. Конец его жизни. Больше не за что бороться.       - Я… - неуверенно начал он и поднял глаза на врача. - Мне мешает эта игла…       Он взглянул на свою руку и начал вытаскивать катетер из вены.       - Нет-нет, не трогайте, - начал врач и подошел к нему вплотную, чтобы вернуть все на место. - Вы еще слишком слабы-       В секунду Саша вывернулся и взял мужчину на удушающий. Тот закряхтел, лицо налилось кровью и густо покраснело, пока тот безвольно болтал руками в воздухе, безвучно умоляя сестру о помощи.       - Принеси мне нож! - выкрикнул Саша. - Живо, или я сверну ему шею!       Медсестра в ужасе завизжала и пулей вылетела из палаты.       - Давай же, давай, блять, пока я его не убил!!!        Не прошло и двадцати секунд и девушка вернулась из подсобки персонала со старым ножом с пластиковой ручкой и растерянно встала в проходе, не зная, что делать дальше.       - Я принесла, принесла! Отпустите его!       - Положи на тумбу и отойди!  Как только нож оказался под рукой у Саши тот с силой толкнул от себя врача, что жалобно раскашлялся, и схватился за прибор.       - А теперь съебались отсюда! И дверь закройте! - уверенно крикнул он, пусть его тело и била крупная дрожь.       Дверь хлопнула. Саша в палате один.        - Боже мой, господи! Как Вы?! - перепуганно спросила медсестра, держа коллегу за плечо.       - Все в порядке, - хрипло ответил врач.       - Я уже вызвала охрану и сообщила полиции!       - Он сейчас убьет себя, - все так же хрипя сказал он. Да, он не в первый раз работает с преступниками.       Дверь в палату выбили спецработники в полном обмундировании и вбежали в нее с громким предупреждением о том, что стоит отдать им нож и лечь лицом вниз, но обнаружили там лишь безобидного мертвого мужчину, лежавшего в красной от крови койке.       Саша вскрыл себе вены на руках старым тупым ножиком для фруктов, а после, чтобы уйти из жизни быстрее, вспорол себе и горло.