В жарких странах

За окном раздался громкий взрыв: то ли петарда, то ли салют, то ли беспилотник сбили. Арсений и бровью не повёл. Антон, напротив, так испугался, что выронил на пол электронную сигарету. Ударившись о ковролин с глухим звуком, она замигала красными и белыми огоньками. Шаст поспешил её поднять. – С пола прямо в рот, серьёзно? – конец фразы Арс договаривал уже тогда, когда Антон сжал губами кончик сигареты. Она продолжала мигать красным и белым, как семафор, предупреждающий о скором поезде. Арс поморщился. В полумраке гостиничного номера мигающий огонёк бил по уставшим глазам и очень раздражал. Точно так же, как раздражало то, что утром Шаст написал ему "Надо поговорить, приходи ко мне после концерта", а сейчас сидел, свесив голову, как провинившийся школьник и, что самое главное, молча. После концерта больше всего хочется завалиться спать, можно прямо в одежде для выступлений и на нерасстеленную кровать. Особенно, когда завтра у вас перелёт и фотосессия, а послезавтра – снова концерт. И меньше всего хочется сидеть на неудобном стуле в клубах дыма, которые пускает твой коллега, который позвал тебя к себе в номер и вот уже минут пять безмолвствовал. – Мы так и будем в молчанку играть? – раздражённо спросил Арс. Шаст поморщился и наконец-то вынул сигарету изо рта. Вид у него был растерянный, несчастный и раздражённый одновременно. – Мы с Ирой теперь пара. Официально. Вчера я ей позвонил, извинился перед ней за всё то время, которое из-за меня она провела в подвешенном состоянии... – Поздравляю, – перебил его Арс. – Молодец! Мужик. Горжусь. Давно было пора, – насмешливо произнёс Арсений, зачем-то сопровождая каждое слово кивком головы. Антон замялся и покраснел, но собрался с мыслями и продолжил. – Я ей билет взял, она завтра к нам в Стамбул прилетит... – Вот Стас обрадовался, наверное! – воскликнул Арс, с сарказмом или нет – не очень понятно. – Это всё прекрасно. Очень за вас рад. Меня зачем было сюда звать? – Дело в том... Антон запнулся. Пальцы его правой руки постукивали по пластиковому корпусу электронной сигареты. Арсению казалось, что вместо постукиваний он слышит автоматную очередь. Каждая клеточка в его теле была оголена, напряжена, раздражена. – Короче, – от безысходности Антон решил зайти через самое быдлятское и раздражающее слово-паразит. – Теперь между нами больше ничего не может быть. – Между нами что-то было? – с насмешкой спросил Арсений. – Да блять! Антон упал на кровать, закрыл лицо руками и издал что-то среднее между тяжелым вздохом и страдальческим стоном. – Я знал, что ты пизданёшь что-то вроде этого, – наконец продолжил он. – Но ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я. Этого больше быть не может. Арс, конечно, прекрасно понимал, о чём говорит Шаст. Чего он действительно не знал – как это назвать. Отношения? Они никогда не чувствовали себя парой, не вели себя, как пара, не говорили друг другу и тем более кому-либо другому, что они пара. Секс по дружбе? Но ведь их связывал не только секс, да и дружбой то, что было между ними, сложно было назвать. Они умудрялись жить каждый своей жизнью и параллельно время от времени познавать друг друга и самих себя через друг друга. Они никогда не знали, когда состоится их следующая совместная ночь, и что они будут делать: смотреть и обсуждать режиссёрские версии фильмов Тарантино или проверять, возбуждают ли их укусы. Кстати, на последний вопрос ответ "да". – Ты так говоришь, – Арсу всё сложнее было держать более-менее ровный тон, – Как будто всё это было только моей инициативой. – Я вообще ничего такого не сказал, – совершенно справедливо возмутился Шаст, затем смягчился. – Арс, я ни о чём не жалею. Но мне пора двигаться дальше. – Дай угадаю: свадьба, дом, дети... – Да, и что? – с раздражением воскликнул Шаст. – Ты что, сам не женат? У тебя детей нет? Антон прикусил язык – понял, что залез на территорию с табличкой "не влезай – убьёт". Всё, что касалось отношений Арсения с женой и детьми, они обсудили ровно один раз, после чего Арс наложил на эту тему строжайшее табу. – У меня прекрасный брак, – ледяным тоном заявил Арсений. – Желаю и тебе того же. – Спасибо, такого брака мне не нужно. Арсений как ошпаренный вскочил со стула и в пару шагов оказался у двери. – Стой! Ладонь сжала дверную ручку. – Арс, прости. Антон оказался таким же проворным – он уже был позади Арсения, обнимая его поперёк груди. Тот постоял немного в раздумьях, держась за ручку, но отпустил её. – Иди сюда. Антон увлёк Арсения за собой на кровать. Тот поддался, но, присаживаясь на край, выпутался из объятий Шаста и отвернулся от него. В ответ Антон положил руку Арсению на бедро. Сквозь тонкую ткань штанов Арс почувствовал, что ладонь горячая и влажная. Есть шанс, что такими скоро станут щёки Арсения. – Ты мне очень дорог, – сказал Антон тихо, искренне и с нежностью. – Я тебе очень благодарен за всё, что между нами было. Но это совсем не мой путь, понимаешь? Я же много раз тебе говорил, я скучный человек, намного скучнее, чем тебе кажется. Я хочу жить скучную счастливую жизнь. С собакой гулять, с коляской. Жить без двойного дна и... – Ты её любишь? Арсений смог сказать это так, чтобы не прозвучало репликой из плохого сериала. Разве что голос чуть дрожал. Совсем немного, можно было бы списать и на усталость после концерта. – Иру?.. – Шаст переспросил так, как будто бы речь могла идти о ком-то еще. – Люблю – негромко ответил он. – Люблю и поэтому не могу и не буду с ней так поступать. Арсений, который всё это время сидел, опустив голову, вытянулся и запрокинул её назад так, что у него хрустнула шея. – Ну слава богу, – сказал он не Шасту, а в потолок. – Зарождается нормальная, скрепная ячейка общества. – Я не считаю, что твой брак ненормальный, – поспешил перебить его Антон. Арсений ничего ему не ответил. С минуту он посидел в такой позе, как будто грелся под тёплыми лучами солнца. Но над ним был лишь тусклый свет гостиничной люстры. – Если ты всё про себя знал, почему ты ещё тогда не отказался? – наконец спросил он. – А ты мне разве что-то предлагал? – вопросом на вопрос ответил Шаст. – Не от чего было отказываться. Антон в деталях вспомнил их первую совместную ночь. Это в Краснодаре, тоже летом. Сначала они впятером сидели у Арсения в номере, пили местное вино, закусывая арбузом и персиками, и играли в монополию. Первым отвалился Стас – со своей привычкой вставать в пять утра он всегда ложился спать рано. Затем отчалил Серёжа – ему написала какая-то старая знакомая, которая в Инстаграме увидела, что он в Краснодаре. Наконец, и Дима пожелал парням спокойной ночи. Игра закончилась. Вино – нет. – Шаст, ты такой тихий был сегодня. Что-то случилось? Арсений сидел на полу, улыбаясь, как чеширский кот, и подперев щетинистую щёку кулаком. Антон, кажется, никогда не видел его таким взъерошенным и пьяным. – Ничего, – пожал плечами Шаст и залпом допил содержимое своего бокала. – Просто захотелось. Так сказать, вышел из привычного амплуа. – Но тебе не идёт быть тихоней, – Антон не понимал, Арсений правда очень пьяный или придуривается. – А ещё это небезопасно. – Что небезопасно? – не понял Шаст. – Ну вот захочет тебе кто-то что-то плохое сделать, а ты и не пискнёшь, – цокая языком сказал Арсений. – Ты убивать меня что ли собрался? – недоумённо засмеялся Шаст. – Нет, всего лишь поцеловать. – Что?.. – опешил Антон. В ту секунду, когда Арс накрыл губы Шаста своими, тот понял, что он абсолютно трезвый. Арсений потом говорил, что всё продумал – в случае негативного исхода у него был шанс списать своё поведение на вино сомнительного происхождения. – Ну ты же не дал мне тогда по роже, – усмехнулся Арс. – Попробовал бы сам дать по роже в такой ситуации. – В такой – это в какой? – Ты издеваешься? – устало выдохнул Антон. – Напомни мне. Неожиданное предложение. Антон подумал немного, затем потянулся к Арсению и поцеловал его настолько не настойчиво и нежно, насколько был способен. Арсений не сразу ответил на поцелуй, но, всё-таки сделав это, положил руки на спину Шаста и поспешил прижать его к себе. Оттаял – подумал Шаст Сука, режет без ножа – пронеслось в голове у Арса. Его рука скользнула на шею Шаста. – Всё-таки задушить меня собрался? – прошептал тот, разрывая поцелуй. – Не сделал этого тогда, не сделаю и сейчас, – усмехнулся Арс. – Кто ж тебя знает. За всё это время я понял о тебе только то, что ничего о тебе не знаю. Ладонь Шаста, которая всё ещё лежала на бедре Арсения, скользнула между бёдер. – Этого тогда не было, – возразил Арс, но руку не убрал. – Ага, а ещё это было в номере не у меня, а у тебя. И в Краснодаре. – Мы же в Сочи, это почти Краснодар. – Вот и сделаем ещё одно допущение, – прошептал Антон, поглаживая напряжённый член Арсения через ткань. Они снова начали целоваться – теперь уже совсем не так невинно, как до этого. Затем оба с ногами забрались на кровать. Ладони Арсения щекоткой бегали по голове, шее и длинной спине Антона и обратно. Арс позволил снять с себя футболку и сам выбрался из штанов с трусами. Когда Антон медленно растягивал его пальцами, Арсений лежал, утопив лицо в прохладной подушке и беззастенчиво постанывая в неё. Вообще он мог быть абсолютно тихим: иногда в целях конспирации, иногда просто в качестве любопытства – а смогу ли я. Как оказалось, Арс мог быть абсолютно безмолвным во время прелюдии, во время секса, и даже во время оргазма. Но сейчас в этом не было абсолютно никого смысла. Зачем ограничивать себя в чём-то, если это всё равно в последний раз? Арсения оторвали от приятной на ощупь подушки. Шаст аккуратно потянул его на себя, заставив выгнуться, прижался грудью к его спине. В тот минимум времени, который у них остался, он явно хотел вложить максимум близости. Антон двигался очень нежно и очень медленно, и это было совсем на него не похоже. В эту ночь Арс снова узнал о Шасте что-то новое. И о себе, конечно же, тоже. Оказалось, если кончать в расстроенных чувствах, можно невольно заскулить, да так, что твой партнёр по сцене сексу испугается и не угомонится, пока три раза ему не скажешь: – Всё в порядке. Мне просто так захотелось. Лёжа на спине и тяжело дыша, Арсений пытался нащупать электронную сигарету. Шаст нашёл её быстрее и вложил её Арсу в ладонь. Тот глубоко затянулся, и Антон не стал ему напоминать, что она валялась на полу. Вообще-то Арс гордился своей силой воли. Ему не составляло труда каждое утро вставать на пробежку, каждый вечер читать минимум 30 страниц, каждую субботу полтора часа заниматься йогой. Но сейчас он не смог бы вылезти из постели Антона, даже если бы к его виску приставили пистолет. К счастью, Шаст и не попросил от него этого. Накрыв их обоих одеялом, он крепко обнял Арса со спины, совсем как дети обнимают любимую игрушку в страхе, что ночью её может кто-то отнять. Кажется, он уже спал. У Арсения сна не было ни в одном глазу. – Знаешь, если бы ты меня попросил, я бы, наверное, развёлся, – неожиданно признался он сам себе вслух. Некоторое время провисела тишина. – Арс... – вздохнул Шастун устало и несчастно, и Арсению стало очень стыдно. – Ты правда можешь представить себе нас как пару? Как семью? Ты видишь хотя бы один вариант, как такое было бы возможно? – Нет, – честно ответил Арсений. И он был абсолютно уверен, что сейчас они с Шастом думают об одном и том же. Наверняка это было бы возможно технически. Можно было бы до поры до времени скрывать всё ото всех, а потом рассказать только самому близкому кругу, а в соцсетях нарисовать такую картинку, чтобы никто никогда ничего не заподозрил... Но размеренной жизни у Шаста с Арсом не было бы никогда. Что бы между ними не происходило, оно никогда не было спокойным и скучным. Наоборот, каждая их встреча представляла собой азартный заплыв вдвоём в бурное море на разных судах, чтобы посмотреть – а что на этот раз будет? Иногда корабль разлетался в щепки, и приходилось добираться до берега вплавь, борясь с волнами и глотая солёную воду. Но спустя время они снова и снова лезли обратно в море. Но теперь капитан Шастун уходит в отставку. За окном снова что-то взорвалось. Антон не дёрнулся, значит, не услышал, значит, уже спал. Арсений положил свою руку на ту, которая обнимала его поперёк талии. Какая-то часть Арса пожалела о том, что это был не беспилотник. Что он не влетел в окно, осыпав их градом осколков, похоронив их под стеклянным дождём, и не взорвался, разнеся на мелкие кусочки весь гостиничный номер и их самих. Возможно их атомы после этого пересобрались бы в совсем других людей. И у них были бы и обручальные кольца, и собака, и дом, и коляска.