Divine Rainbow

Тишина. Не та, что царит в библиотеке или пустом соборе. Это была всепоглощающая, абсолютная тишина вакуума, где даже звук собственного сердца не мог нарушить безмолвия. Сандэй висел в космической пустоте, его тело было легким и невесомым, лишенным привычной тяжести. Но его руки, вытянутые по швам, были скованы. Не цепями и не сталью. Они были закованы в сияющую, переливающуюся субстанцию, похожую на радугу, сотканную из света. Она мягко светилась, мерцая всеми цветами спектра, но по краям переливалась густым, чистым золотом, словно оправа драгоценного камня. Он пытался пошевелиться, но ленты света лишь мягко, но неумолимо стянулись, удерживая его на месте. И тогда из сияющей мглы перед ним возникла фигура. Это был мужчина с волосами белее свежего снега, ниспадающими мягкими прядями. За его головой парило сияющее кольцо, как у далекой планеты, состоящее из миллиардов радужных частиц, медленно вращающихся вокруг него. На лбу алела шелковая повязка, в центре которой горел единственный, идеально ограненный бриллиант. Его торс был обнажен, и кожа сияла тем же мерцающим светом, что и кольцо. Самым жутким были его руки — они казались собранными из парящих, не связанных между собой фрагментов, как кусочки пазла, которые держались вместе силой его воли, и каждый фрагмент тоже излучал радужное сияние. Шипе. Эон Гармонии. Не абстрактная концепция, а живое, дышащее существо. Он приблизился беззвучно, его белые стеклянные глаза без зрачков были прикованы к лицу Сандэя. В них не было ни гнева, ни благости — лишь холодное, всеобъемлющее любопытство. Сандэй попытался что то сказать, но в космосе не было звука. А Шипе и не стал слушать. Он просто наклонился и прижал свои губы к его губам. Это не был нежный поцелуй. Это было поглощение. Шипе впивался в его губы с такой силой, что у Сандэя перехватило дыхание, которого и так не было. Он чувствовал, как радужный свет из уст Эона проникает в него, заполняя легкие, горло, заливая мозг сладким, удушающим нектаром. Он пытался отстраниться, вырваться, но сияющие оковы держали его, а пазловидные пальцы Шипе впились в его волосы, не давая отвести голову. Мир плыл перед глазами, превращаясь в калейдоскоп из звезд и радужных спиралей. Он задыхался, но не от нехватки воздуха, а от переизбытка божественной сущности, насильно вливаемой в него. Сандэй проснулся. Он резко сел на кровати, его грудь вздымалась, сердце бешено колотилось. Простыни были мокрыми от пота. Он провел рукой по лицу, пытаясь отдышаться, отогнать наваждение. И замер. Во рту был вкус. Тот самый. Сладкий, приторный, словно он только что съел сотню растаявших леденцов, смешанных с космической пылью. Он сглотнул, и вкус стал только отчетливее. С невероятным, растущим ужасом он поднес ладонь ко рту и сплюнул. На его белую кожу упала капля слюны. Прозрачная, но... переливающаяся. Как бензин на воде, она играла всеми цветами радуги, отливая тем самым золотым, что было на его снах-оковах. Он смотрел на это маленькое, необъяснимое чудо на своей ладони, и леденящий холод пополз по его спине. Его взгляд медленно поднялся к потолку, словно пытаясь пронзить его и увидеть бесконечный космос. Ответом ему была лишь сладкая, радужная тяжесть на языке. Доказательство того, что его бог не просто явился ему. Он пометил его. И поцелуй был лишь началом.