Он не отказал

Каждый божий день словно день сурка. Подъëма сна вообще не было, работа: бытовые дела, потом всю ночь пялиться в потолок и размышлять. Кажется бессонница скоро его доведëт до крайностей, что он начнëт принимать снотворное. Нет, он отравиться ещё не хочет, но это был единственный способ поспать нормально: не полчаса, а девять часов крепкого и хорошего сна, словно удар крепкого алкоголя, пьянящий сон. C. хотел купить сильнодействующее снотворное, но ему отказали, ибо рецепта у него не было, а к врачу ему не хотелось идти. Так он и жил, потихоньку крыша ехала, и у него даже бывали галлюцинации. Эти галлюцинации прервал он. Рука с хлопком легла на исхудалое плечо, заставляя вздрогнуть и резко повернуть голову. Перед ним стоял молодой офицер, выглядел ухоженно: синяя рубашка довольно симпатично смотрелась, серая цепочка висела на его шее словно петля, о которой, как ни странно, он задумывался. Офицерская фуражка, погоны полицейского на плечах, синие брюки и прочее — выглядел он уверенно и властно, хоть и по старшинству он самый низкий. — Здравия желаю, сержант! Этот голос был уверенный и жизнерадостный. Он и забыл, что это такое — радость небывалая. C. оглядел вновь и вновь его, тот стоял смирно, как подобало младшему. Тобот C, каждый раз осматривал его пытаясь понять, чем он так его завлекает, было непонятно для него. Внешность? Нет. Характер? Он его даже не показал. Явно было что-то. — Здравия желаю... Приëм, — словно в трансе проговорил он. Sen вежливо поклонился и сел рядом возле стола, начиная незначительную беседу с ним, словно он его знает несколько лет. Это удивило сержанта, но он не отказал, он просто его слушал и иногда отвечал сам. Вскоре напряжение как ветром унесло. Ему было странно и приятно его компанией. Тот шутил и болтал о своих близких, пока кучерявый в трансе пытался слышать его и любоваться. У него появились некие чувства к нему, возможно любовь, но не точно, возможно ему приятна компания молодчика. Sen слегка почесал затылок и взглянул на него, затем его выражение привело его лица в улыбку, очень искреннюю, C сам ненароком поднял уголки губ, галлюцинации пропали, в глазах был Sen. Sen смеялся. Sen говорил. Sen делился. Смешанные мысли почему-то сложились в одну липкую кучу, а мысли о Sen сложились в полочку. C платонически и любя завлëкся к нему, его тянуло к нему, он и сам того не понимал. Но дни, когда Sen проводил с ним время, а эти дни были чуть ли не каждый день, C открылся ему и поделился с ним, что он около четырëх месяцев не спал нормально. Sen захотел решить эту проблему.