Наш диагноз — любовь

Смена только началась, а Йеджи уже была готова уронить голову на клавиатуру и уснуть мёртвым сном. В коридоре мужчина устроил скандал администратору, что было слышно даже в приёмном покое, в углу наркоман бился в судорогах, пока студенты-практиканты и санитарка пытались привязать его к каталке, чтобы тот не свалился и не разбил голову о кафельный пол, на кушетке у стены, напротив поста, храпел тучный алкаш, надув разбитые губы и подложив кулачок под грязную щёку, и Йеджи, честно, хотела бы так же прилечь рядышком, несмотря на жуткую вонь спиртного и биологических жидкостей, исходящую от мужчины. Девушка устало поправила собранные волосы, ожидая, пока программа в компьютере наконец погрузится, объяснила милой бабушке, где находится кабинет КТ, поручила студенту сопроводить женщину в травматологическое отделение, и только хотела немного расслабиться, отложив журнал поступивших пациентов, как в приёмный покой закатилась каталка с пострадавшей. Двое фельдшеров быстро подключили её к кислороду, а Йеджи уже приготовилась заполнять данные о поступившей пациентке. Она оторвала взгляд от монитора, поднимая выше — на девушку в синей форме, облокотившейся на стойку и тыкая что-то в планшете. — Неизвестная, на вид лет тридцать пять, попала в ДТП, вылетев через лобовое стекло, падение с высоты собственного роста, — твёрдо отчеканила фельдшер, мимолётно взглянув на постовую медсестру и приулыбнувшись. — Без сознания, 4 балла, дышит самостоятельно, АД девяносто на пятьдесят, вены спавшиеся. Рваная травма головы, возможны переломы ребёр, шейного отдела позвоночника, множественные ссадины, порезы и ушибы. Катетеры поставлены, наружнее кровотечение остановлено, вводили кеторолак и преднизолон. — Паспорт или телефон при себе? — громко стуча по клавишам, пробормотала Йеджи, вбивая данные. Двое фельдшеров уже удалились с каталкой, а практиканты вовсю кружили около пострадавшей, помогая дежурному хирургу с осмотром. — Нет, полиция пытается установить личность. Хван лишь кивнула, параллельно набирая номер реанимации и вызывая необходимых врачей. Фельдшер перед ней не сдвигалась с места, погрузившись в свой планшет, и Йеджи лишь на секунду подняла свой взгляд на девушку — та это заметила и подмигнула, вгоняя медсестру в краску. — Занята сегодня вечером? — прощебетала она как ни в чём не бывало, когда Йеджи положила трубку стационарного телефона. — Рюджин, потом поворкуете, у Йеджи работы непочатый край. Девушка ойкнула, когда ребро широкой ладони несильно стукнуло её по макушке, и хотела зарядить молодому парню локтём, но вовремя одумалась, лишь прожигая его взглядом. Парень в такой же синей форме кивнул Йеджи, видя, как та уже заполняет лист первичного осмотра. — Одна сегодня на посту? — произнёс он, искоса наблюдая, как пьяный мужчина, которого он только что привёл в отделение, медленно ложится на кушетку, присоединяясь к компании ободранного алкаша, что уже видел десятый сон. Хван лишь вздохнула, желая утопиться в море бумаг и документов, разрываясь между обязанностями. — Лиа убежала на пары буквально полчаса назад, до этого пациенты же вообще не поступали, — жалобно почти захныкала она, распечатывая направление на КТ и рентген. — Вот именно когда я одна осталась, так сразу поток начался… — Потерпи, солнце, это временно, — фельдшер, что уже собиралась уходить, задорно хихикнула, когда Хван сердито нахмурилась, надув губы. — Ладно, мне пора. Надеюсь, мы с тобой ещё пересечёмся сегодня. Девушка в синей форме ушла, едва не забыв свой планшет на стойке. Её коллега вздохнул, зарываясь в отросшие тёмные локоны, и прикрикнув на алкаша, чтобы тот не сваливался с кушетки, обратился к Йеджи: — Разберись сначала с той, что после ДТП, этому, — он пальцем указал на пьяного мужчину, — думаю, стоит протрезветь только, ну и рану на лбу зашить. Йеджи оставалось только вздохнуть, сдерживая желание пробить монитор, когда программа в очередной раз очень не вовремя зависла.

***

— Я вам уже который раз объясняю — КТ нужно сделать, чтобы исключить возможные черепно-мозговые травмы и кровоизлияния, даже несмотря на то, что у него на носу всего лишь ссадина… — Но ему уже делали томографию на той неделе! — женщина явно не собиралась уступать медсестре, пока её муженёк тихо сидел на кушетке, временами трогая пластырь на переносице. — Это ведь было до удара, — Йеджи устало вздохнула, настойчиво протягивая пациенту направление на обследование. — Вы сами сказали, что он ударился головой. Нам нужно убедиться, что у него действительно только ссадина, а не что-то серьёзное… Практиканты уже помогали мужчине пересесть на кресло-каталку, и его супруге пришлось смириться, хмуро заткнув рот. Когда те удалились, Йеджи протёрла глаза, унимая бурлящее раздражение, и вернулась на пост, принимая бумажки от коллеги-медбрата. — Опять чересчур заботливые родственники пациентов мозги делают? Хван даже вздрогнула, резко отрываясь от непринуждённого разговора с напарником по несчастью на сегодняшней смене Чонином, вовсе глаза уставившись на знакомую счастливую мордашку — Шин Рюджин, собственной персоной. — И не говори, думают, что КТ с промежутком в неделю — вредно, — хмыкнул Ян, кивая санитару, чтобы тот помог пьянице с разбитым лицом и приспущенными штанами не свалиться на пол. Рюджин оглядела «красавчика», который всю дорогу до больницы на скорой просил сигаретку у неё, а после начал втирать про былые времена и прочую фигню в алкогольном бреду, и вкратце доложила: неизвестный, имя не называет, подрался с такими же дружками около дешёвого заведения с выпивкой. Йеджи сухо кивнула, уже вызывая перевязочную медсестру на пост, чтобы та оценила масштаб предстоящей работы на лице пьяницы и подготовила всё к возможной операции по зашиванию. Распечатав направление и отдав его студентке, она молча уставилась на Рюджин, что всё ещё стояла у стойки, улыбаясь в ожидании чего-то. — Вопрос всё ещё открыт, — произнесла она, постукивая пальцем по дереву и честно признаться, Йеджи хотелось бы спрятать лицо за историей болезни, дабы фельдшер не заметила лёгкий румянец. — Ты свободна вечером? — У меня сутки, — лишь пробурчала Хван, стараясь увлечь себя работой, но программа в очередной раз не хотела работать, будто насмехаясь над ней, вынуждая на контакт с девушкой, от которой сердце медсестрички трепещет каждый раз от волнения. Нервно крутя ручку между пальцами, она продолжила, видя проницательный взгляд. — У меня нет свободного времени, тем более, когда сессия совсем скоро. — Неужто ты не можешь выкроить хотя бы часок-другой? — тут же строя жалобные глазки, почти проскулила Шин, как грустный пёсик, не хватало только поникших ушей и хвоста. Чонин ехидно прищурился, уже представляя, какие вопросы будет задавать во время перерыва в сестринской, а Йеджи едва удержалась, как бы не пригрозить проткнуть его лисьи глаза шариковой ручкой, что опасно сжималась в её почему-то потной ладони. — Хотя бы не сегодня, может, на этой неделе… — Рюджин, поставь её уже перед фактом: «Йеджи, завтра свидание в шесть, отказы не принимаются», — за спиной фельдшера вырос мужчина средних лет в строгих очках и с задорной, почти игривой ухмылкой. Шин дёрнулась и медленно повернулась, смущённо улыбаясь старшему — дежурному на посту хирургу Ким Сынмину, вернувшегося с короткого обеденного перерыва. Чонин хихикнул, тут же притворяясь, будто кашляет, пока Йеджи заливалась краской с ушей до пят. — Ну что вы, доктор Ким, — стушевалась Шин, немного отступая от мужчины, бросая короткие и мимолётные взгляды на медсестру, будто пытаясь считать её реакцию. — Нельзя же так с девушкой… — Ну, окучивай её и дальше, — Ким поправил очки, не торопясь возвращаться к работе. Йеджи хотелось лишь провалиться под землю, молясь о том, чтобы смена закончилась как можно скорее. — Надо хватать своё счастье за нос, так сказать, а не мять мягкие места в ожидании чего-то… — Доктор Ким! Чонин не сдержался, громко заржав, когда Хван сдавленно пискнула, прерывая монолог хирурга, вызывая у него тихий смешок. Рюджин от неловкости почесала затылок, смотря то на Сынмина, то на Йеджи, и присоединилась к смеху медбрата, только гораздо тише, смущённо поглядывая на пунцовую Хван. Вдруг она выдала, за что чуть не получила от неё по голове: — Доктор Ким, может, вы дадите мне пару советов как добиться вредной и упрямой девушки, после работы конечно же? Мне и правда нужен совет опытного человека… — Рюджин, ты-то не начинай! — Йеджи обессиленно уронила голову, пытаясь оградить себя бумагами от внешних звуков, но хриплый, практически беззвучный смех, а также милейшие ямочки на лице фельдшера выбили её из колеи окончательно. Йеджи резко встала, хлопнув ладонями по столешнице и спешно выбежала в коридор к автомату с кофе, желая хотя бы там побыть наедине со своим роем из мыслей в голове. Троица, оставшаяся на посту, переглянулась, а после доктор Ким махнул рукой: — Засмущали девочку, бывает, — он по-дружески толкнул фельдшера в плечо, выглядывая из-за оправ очков, и хитро подмигнул. — Можешь всегда обращаться ко мне за советом, буду только рад помочь. Рюджин лишь неловко хихикнула, все ещё смотря в дверной проём, где недавно скрылась спина Хван.

***

Часы на телефоне показывали ровно два часа ночи, а в приёмном покое было тихо и спокойно; глаза Йеджи уже слипались, и хотела было она оставить пост на свою коллегу Лию и удалиться в сестринскую, дабы поспать часок-другой, но взглянув на пустующее рабочее место рядом, она как раненный зверь тихо вздохнула, оглядывая дно картонного стаканчика с разводами от выпитого кофе. Видимо, Лиа сама по-тихому свалила и наверняка видела не первый сон, развалившись на кушетке, так что Йеджи оставалось только ей позавидовать, продолжая и дальше клевать носом. Музыка в наушниках отвлекала от звенящей тишины в приёмном покое, но сон не отгоняла, ещё чуть-чуть, и Хван точно бы ушла в горизонтальное положение тут же, на полу под рабочим столом, медленно сползая с кресла. Но голову тут же прояснил ударивший в нос резкий аромат спиртного, к которому у Йеджи должен был уже выработаться иммунитет — но не в этой жизни, судя по всему. Услышав непонятное ворчанье и лепет, Йеджи взбодрилась, выпрямляясь и проводя ладонями по лицу, отгоняя последние остатки сна, устремляя взор вперёд — на фельдшера, что пыталась уложить буйного алкаша на кушетку, ругаясь и отбиваясь от его рук. Только Хван встала на помощь своей коллеге, как мужчина притих, послав Рюджин на три заветные буквы и отмахиваясь. Шин на это лишь закатила глаза, брезгливо стягивая резиновые перчатки и бросая их в ближайшую урну, направляясь к зевающей медсестре, что уже готовилась оформлять историю для поступившего пациента. — Ничего нового — неизвестный, напился в подворотне, упал в лужу и валялся там, пока жители первого этажа не обратили внимание на его ор под окнами, — пробурчала фельдшер, убирая прилипший жухлый лист со своей рабочей синей куртки. — Пусть протрезвеет, если начнёт буянить — ударь его, я разрешаю. Йеджи едва заметно приулыбнулась, решив, что займётся работой попозже — когда пьяный пациент придёт в себя и соизволит хотя бы своё имя выговорить. Вместо этого, она устало подпёрла голову ладонью, любуясь хмурым личиком и надутыми губами, что продолжали ворчать и иногда ругаться на мужчину, когда тот подавал признаки жизни, покрывая всех матами. Йеджи настолько залюбовалась, что не заметила, что Рюджин несколько секунд делает то же — только недоумённо, слегка расстерянно. — Не говори только, что у меня на лице что-то, — Шин тут же начала протирать щёку рукавом, и Джи тихо прыснула, одновременно краснея от смущения. — Или ты… просто пялилась на меня? — Нет конечно! — Хван слабо стукнула ладонью по столу, отчего задетая ручка подскочила и упала на пол, укатываясь в сторону. Рюджин коварно ухмыльнулась, наклоняясь и не сводя глаз с покрасневшего лица. Она тихо произнесла, чтобы только Йеджи её услышала, хоть в отделении и находилось всего трое человек: — А жаль, я вот только и делала бы, что смотрела на тебя, — она увернулась от удара папкой по лицу, смеясь. — Воу-воу, потише, ты же не хочешь оформлять меня как пострадавшую от черепно-мозговой, да? Хотя, твоё сонное личико такое милое, кажется, мне нужна консультация у кардиолога… может, проведёшь осмотр? Вдруг я в критическом состоянии по причине пленительной красоты твоих глаз… — Это я скоро попаду в критическое состояние с твоими подкатами, — Йеджи на автомате протянула руку к стакану, ожидаемо не обнаружив там желаемого напитка и чертыхнувшись. Рюджин, продолжая улыбаться как довольный кот, заметила это и тут же предложила: — Недостаток кофеина? Одну секунду, фельдшер Шин Рюджин приступает к срочной реанимации, только сбегаю сначала за лекарством, — и она подорвалась с места, скрываясь в коридоре под тяжёлым вздох со стороны. Очень скоро она вновь объявилась на посту с двумя стаканчиками горячего кофе из автомата в руках и с счастливой лыбой до ушей. — Спасибо, — будто нехотя буркнула Хван, сама тая внутри от такого незначительного на первый взгляд поступка. Она аккуратно взяла напиток и на долю секунды пальцы Рюджин коснулись её — обыкновенный жест, что заставил бабочек внутри обеих запорхать в разы сильнее. Фельдшер не торопилась покидать свою «подругу», чему Йеджи была и правда благодарна — чего таить, ей нравилось вот так непринуждённо болтать с Рюджин, стоя у низкого подоконника и попивая остывающий капучино (откуда Шин известны её предпочтения?), поглядывая, как тёмное небо постепенно светлело, что обозначало скорый рассвет. Их смены часто совпадали, они почти постоянно пересекались на рабочей почве, но ещё никогда не болтали просто так, без формальностей, позабыв, что они находятся на рабочем месте, в рабочей форме. Не как коллеги, а как… что-то большее? Пусть Рюджин порой и отвлекала от работы своими попытками привлечь внимание Хван, порой раздражала нелепыми подкатами, но отрицать тот факт, что у неё получилось завладеть сердцем привлекательной медсестры — бесполезно. Йеджи и сама понимала, что придерживается холодной и безразличной маски просто по привычке — уже на второй месяц работы в приёмном отделении и на второй месяц после их знакомства как коллег, Рюджин одним своим появлением вызывала не головную боль, а трепетное чувство в груди, разгоняющее волнение по телу. Рабочие обязанности заставляли Йеджи засунуть свою медленно развивающуюся влюблённость далеко в глубины души, но теперь, все границы и сдерживающие обстоятельства стёрлись. Были только они двое, тёплый кофе и бьющиеся в унисон сердца, рвущиеся друг к другу. Отдавшись моменту, первый шаг сделала именно Хван. Она придвинулась ближе, не сводя глаз с ободка картонного стаканчика, слегка помешивая остатки напитка на донышке. Устало склонила голову набок, положив её на плечо фельдшера и притихла, вслушиваясь в едва слышное жужжание бактерицидной установки. Рюджин буквально задержала дыхание, почувствовав тяжесть на себе; она уставилась в одну точку, боясь пошевелиться и спугнуть это драгоценное мгновение, с такой силой сжимая стакан, что тот вот-вот погнулся бы. Йеджи беззвучно усмехнулась, потираясь щекой; ей было всё равно, что форма Шин после тяжёлого рабочего дня была пропитана различными запахами — она их буквально не замечала. Только неровное дыхание фельдшера, бит её сердца и тепло, исходящее от закалённого тела. Шин прочистила горло, прерывая тишину своим хриплым голосом: — Устала? — Да, — Йеджи улыбнулась — в другой ситуации она бы съязвила, но сейчас этого не хотелось. — Сумасшедший был день… благо впереди выходные. Рюджин провела языком по сухим губам, будто собираясь с мыслями. Она глубоко и шумно вдохнула, прежде чем выпалить: — У меня тоже послезавтра выходной… может, всё-таки… — Хорошо. Йеджи прекрасно знала, что Шин хотела озвучить, потому без промедления дала согласие, краем глаза видя, как расцветает лицо девушки. Она вновь невольно залюбовалась, но в этот раз не стала отворачиваться, позволив их носам едва ощутимо коснуться, когда фельдшер повернула к ней голову. Рука сама нашла холодную ладонь с огрубевшей кожей, нежно сжимая в своей, а взгляд упал на блестящие карие глаза девушки, замечая в них собственное отражение. — Ты серьёзно?.. — А что, похоже, что я шучу? — Хван усмехнулась, переплетая пальцы. — Если ты хотела предложить провести вечер вместе — я согласна. Этот прекрасный момент могло прервать что угодно — внезапно отключившийся свет, например, — но судьба решила иначе, выдвинув свой гениальный ход. Только Йеджи набралась смелости, чтобы податься вперёд, видя ответное желание в глазах Шин, — и тишину отделения, как гром среди ясного неба, разразил громкий храп пьяного мужчины, что наполовину сполз с кушетки на пол в собственную лужу. Обе девушки отпрянули друг от друга, как ошпаренные, почти в ужасе уставившись на позабытого ими пациента, а после переглянулись. И рассмеялись, за громким смехом скрывая свою нервозность и лёгкий стыд.

***

Наконец-то наступило восемь часов утра. Йеджи со спокойной душой передала пост другой медсестре, вытягивая руки вверх и разминая мышцы плечевого пояса, уже представляя, как сменит кроксы на удобные кроссовки, снимет голубую хирургичку и по-человечески позавтракает, если не отрубится раньше. Лишь на мгновение она задержалась, чтобы перекинуться парочкой слов с заменяющей её Джимин, а в приёмный покой уже вкатилась каталка с полноватым старичком, подключённым к системе. — Пак Гюмин, 68 лет, решил побаловаться с «запрещёнкой», в итоге подскочил сахар, — Рюджин уже светила вовсю своей улыбкой, по привычке обращаясь к Йеджи, на что та вежливо её поправила, кивая в сторону своей коллеги. — Ой, точно, ты же уже отработала своё. В общем, у дедушки сахарный диабет второго типа, а он решил позавтракать сладостями — в итоге гипергликемическая кома, уровень сахара в крови тридцатка, инсулин уже ввели — восемь единиц. Хван усмехнулась, увидев, как Рюджин в момент стала серьёзной и сосредоточенной, обращаясь к Джимин — ей не доводилось ещё воочию увидеть профессионализм фельдшера на месте происшествия, но в моменты, когда та докладывала о состоянии пациентов, Йеджи невольно заслушивалась её уверенным, глубоким голосом, чувствуя приятные мурашки, бегающие по загривку. Но весь серьёзный образ обрушился крахом, стоило Рюджин искоса взглянуть на Хван — и фельдшер вновь расплылась в улыбке до ушей, подмигивая. Йеджи лишь закатила глаза, но сдержать уголки губ не смогла, позволив и себе улыбнуться. — У меня кстати тоже смена закончилась, — проронила она будто невзначай, закрывая планшет и покидая пост вслед за Йеджи. — И что планируешь делать? — На самом деле, я бы последовала примеру мистера Пака, что-то меня в последнее время слишком на сладкое тянет, — мечтательно проговорила Шин, на ходу стягивая куртку. — Особенно, на тебя. Каждый раз голова кругом, давление скачет и пить очень хочется — может, у меня тоже гипергликемия, как думаешь? Стоит ввести дозу инсулина — или лучше твоей лучезарной улыбки и милого смеха? Она громко рассмеялась, привлекая взгляды молоденьких санитарок, не пытаясь увернуться от удара кулачком от смущённой Йеджи. Та надулась, демонстративно отворачиваясь, но вдруг её взгляд смягчился, и она снисходительно, почти по-матерински, произнесла: — Милая моя, кажется, ты путаешь симптоматику, — она не притворно улыбнулась, видя, как Рюджин замирает от столь резкой смены настроения. — Головокружение и повышение давления — это классические проявления тахикардии, а не гипергликемии… Хван уверенно шагнула вперёд, сокращая дистанцию и нависая над застывшим фельдшером, прошептала ей на ухо: — И лечится она не улыбками и смехом, а устранением источника стресса. Тебе нужно расслабиться, с чем я отлично могу помочь. Сегодня, в семь, около университетского кафе. Или ты предпочтёшь и дальше ставить себе нелепые диагнозы? Йеджи не стала дожидаться ответа — решительно развернувшись, отчего распущенные длинные волосы хлестнули окаменевшую девушку по лицу, она зашагала к дверям сестринской, и прежде чем скрыться в комнате, она послала воздушный поцелуйчик, оставляя Рюджин одну в коридоре наедине с бураном из собственных чувств в груди. Рюджин рвано выдохнула, восстанавливая дыхание, и прижала ладонь к груди, где бешенно стучащее сердце грозилось вырваться наружу — вдогонку за скрывшейся медсестрой. — Блять, и правда тахикардия…