На краю болота

Лондонский туман в этот вечер был особенно густым и едким, пропитанным гарью магического производства и запахом мокрого асфальта. Он застилал витрины потёртых магазинчиков на Косом переулке, скрывал верхушки зданий и, казалось, проникал прямиком в лёгкие, затрудняя дыхание. Идеальная погода для бегства. Драко Малфой стоял у окна дешёвой таверны, втиснутой между двумя обваливающимися домами. Его длинные пальцы сжимали подоконник так, что кости белели под кожей. В комнате пахло пылью, старой древесиной и тоской. Весь его скарб уместился в одну потрёпанную кожаную сумку, лежавшую у двери. Билет на корабль до Норвегии, отходящий в полночь из забытого порта, ждал в кармане его мантии. Он смотрел на своё отражение в грязном стекле – бледное, отточенное страданием лицо, тени под глазами, которые не могли скрыть даже чары. Он был похож на призрака, застрявшего между мирами. Миром, где он был наследником древнего рода, и миром, где его имя стало синонимом грязи и предательства. Он утопал в этой грязи с головой, и каждый вздох был наполнен ею – воспоминаниями о страхе, о клейме Тёмной метки на его руке, о леденящем душу приказе, о мольбах матери, о бездонных глазах отца в зале суда. С каждым днём становилось тяжелее дышать. Единственным чистым, хоть и болезненным, островом в этом болоте был он. Гарри Поттер. Как будто сама мысль о нём обладала силой призыва, дверь с треском распахнулась. На пороге стоял он, запыхавшийся, с мокрыми от дождя волосами, прилипшими ко лбу. Его глаза, зелёные как вспышка Запретного заклинания, горели лихорадочным огнём. - Ты уезжаешь, — это не было вопросом. Голос Поттера был хриплым, сдавленным. Драко не обернулся. Он продолжил смотреть в окно, на своё искажённое отражение. - Наблюдательность не подвела, Поттер. Золотые очки в сторону. Он услышал, как Поттер сделал шаг вперёт, как его мокрые башмаки глухо стукнули по половицам. - Почему? - Не будь ребёнком, — холодно отрезал Драко. — Здесь не осталось ничего. Ни для кого. А уж для меня и подавно. - Это неправда! — голос Гарри сорвался, в нём послышалась знакомая Драко отчаянная ярость. Та самая, что заставляла его бросаться на защиту других, не думая о себе. Теперь она была направлена на него. - Ты… ты же видишь. Ты помогаешь. Восстанавливаешь магическую Британию. Ты… - Я отбываю наказание! — резко обернувшись, прошипел Драко. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас пылали. — Я отмываю своё проклятое имя кружкой за кружкой в Министерстве, под присмотром твоих дружков-мракоборцев, которые смотрят на меня так, будто я только и жду, чтобы снова начать читать «Тёмные искусства для начинающих»! Я не восстанавливаю, я искупаю! И это болото, Поттер, оно засасывает. С каждым днем я чувствую, как оно затягивает меня глубже. Я не могу так больше. Гарри стоял, сжимая кулаки. Он выглядел измождённым, будто нёс на своих плечах тяжесть всего мира. Потому что так оно и было. Он был их символом, их надеждой, их спасителем. И он так же, как и Драко, захлёбывался в болоте прошлого. Только его болото было сложено из лиц погибших, из последних вздохов Сириуса, Ремуса, Тонкс, Фреда… из ожиданий всех, кто верил, что он сможет сделать их жизнь лучше. - А я? — прошептал Гарри, и его голос внезапно сдал, стал тихим и уязвимым. - Я что, часть этого болота? Драко зажмурился, будто от физической боли. - Ты – его центр. Его самое глубокое место. Смотреть на тебя – это всё равно что смотреть на все битвы, все потери, всю эту… эту проклятую историю. - Но я тоже здесь! — Гарри сделал ещё шаг, они стояли почти вплотную. — Я захлёбываюсь так же, как и ты! Каждый день я вижу их глаза. Каждый день кто-то ждёт, что я совершу очередное чудо. Но чудеса закончились, Драко! Они закончились в тот день в Хогвартсе! Он схватил Драко за запястья, и его пальцы обжигали кожу, словно раскалённое железо. - Ты… ты единственный, кто не ждёт от меня чудес. Единственный, кто видит не «Мальчика-Который-Выжил», а просто… меня. Тот, кто помнит, что жизнь… что она может быть не только про войну и потери. Что она может быть просто… жизнью. Драко попытался вырваться, но хватка Поттера была железной. - Отпусти, Гарри, — его голос дрогнул. — Пожалуйста. Мне больно. Смотреть на тебя – мне больно. Оставаться – невыносимо. - А мне будет в тысячу раз больнее, если ты уедешь! — вскричал Гарри, притягивая его ближе. Их лбы почти соприкоснулись. — Я уже потерял почти всех. Я не могу потерять и тебя. Ты – моя соломинка, Драко. Единственное, за что я могу ухватиться, чтобы не утонуть окончательно. Ты напоминаешь мне, что после войны вообще возможна какая-то другая жизнь. Возможны… чувства. Возможно это – то, что между нами. Слёзы, которых Драко стыдился и которые никогда не позволял себе показывать, наконец вырвались наружу, беззвучно скатываясь по щекам. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел себя за то, что позволил Поттеру так глубоко проникнуть в его броню. - Я устал, Гарри, — прошептал он, прекратив сопротивление. — Я так устал от этой боли. - Я знаю, — голос Гарри тоже стал влажным от слёз. — Я тоже. Но давай тонуть вместе. Пожалуйста. Не оставляй меня одного в этом болоте. Он отпустил его запястья и вместо этого прикоснулся к его лицу, проводя большим пальцем по мокрой щеке. Это прикосновение было нежным, тёплым, живым. Оно было полной противоположностью всему холодному и мёртвому, что их окружало. Драко закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. Он чувствовал, как его решимость тает, как ледяная стена, которую он так тщательно выстраивал все эти месяцы, даёт трещины и рушится под натиском этой отчаянной, цепкой надежды. Он не мог дать ему обещаний. Не мог сказать, что всё будет хорошо. Они оба были слишком изломанными, слишком погружёнными в тени своего прошлого. Но когда он открыл глаза и увидел в зелёных глазах Гарри не героя, не спасителя, а просто такого же испуганного, одинокого человека, который из последних сил цеплялся за него, как за спасительный якорь, он понял. Они оба были по горло в грязи. Но, возможно, вместе у них было чуть больше шансов выкарабкаться. Или, по крайней мере, не дать друг другу окончательно задохнуться. Драко Малфой медленно, почти нерешительно, наклонил голову и прижался лбом к плечу Гарри Поттера. Это была капитуляция. Это было поражение. Но впервые за долгие годы это также походило на начало чего-то нового. Сумка так и осталась стоять у двери. А билет на корабль до Норвегии, смятый в кулаке, беззвучно упал на пыльный пол.