Истории, которые когда-то были реальностью

      Вообще-то, Юань обычный парень, живущий мирной жизнью. Обычный городской житель, со всеми сопутствующими радостями и проблемами. Радости: удобство, комфорт, любимая (или не очень) работа, некая анонимность и свобода среди многоэтажек, легко затеряться в шуме города.       Из проблемок: всё-таки не очень любимая работа, повышенный уровень тревожности (как и у большинства современной молодежи), лежащие в закладках номера телефонов психолога и психотерапевта. К ним Юань ещё ни разу не ходил, даже не звонил, если уж на то пошло, всё-таки гложили сомнения. В общем, никакой тишины, благодати и целая куча дедлайнов.       В целом, Юань думал, что просто устал. Ну вот устал и всё. А что? Одна нервотрепка в повседневности, на выходных решаешь проблемы, которые не успеваешь решить в будни и отсыпаешься. Или пытаешься отоспаться, потому что с той же тревожностью нарушается и сон. Плохо поспал – проснулся уставшим, не отдохнул и время потратил, и уже начинаешь загоняться о в пустую потраченном времени.       И не говорите этому Юаню про все эти травки-муравки, пустырники, ромашки и глицины! Чтоб на него успокаивающие настои подействовали, ему надо эти травки с корнем жрать на завтрак, обед, ужин и во все перекусы.       В общем, задолбался этот Шень, что уж говорить, кого стесняться.       Да и друзей у него немного, которым можно выговориться, а у тех – подобные же проблемы, черт бы побрал этот капитализм. Даже любимое хобби и ругань в комментариях уже не приносила былого удовольствия.       И в какой-то момент один из его друзей (а также один из авторов новелл, которого Юань критиковал и комментировал просто под каждой главой каждой его работы) в один из дней предложил приехать к нему на пару дней. Ну не просто к нему в квартиру или типа того, у Юаня как бы своя крыша над головой есть. А в домик в деревню, вот эту вот китайскую деревушку, где летом можно познать дзен (если тебя не сожрет мошкара, конечно). Ну вот просто, подальше от городского шума, суеты, тишина и чилл, как в тех популярных видосах с ютуба про быт в китайской деревушке.       Друг – Шан Цинхуа, - сразу предупредил, что хоть в доме все и нормально – свет, отопление, вода на месте, но вот туалет все-таки на улице.       Юань подумал, переспал с этой мыслью, да и согласился, чего бы и нет? Почему бы и не съездить на пару дней, коль приглашают. Да и с другом время проведет и отдохнет. Поэтому, не сильно долго мучаясь над вопросом, отписался Цинхуа, потом взял пару дополнительных отгулов на работе (которые ему без труда предоставили, потому что сил выносить язвительность и зубоскальность уставшего Юаня не мог уже никто) и собрав манатки с гостинцами, отправился в путь.       Встретили его с распростёртыми объятиями, от которых Шень наигранно отбивался, со смехом поправляя очки. - Ладно, веди меня в свой уголок тишины и благодати, чтоб я преисполнился и просветлился. – Со смешками продекламировал Юань, вручая пару пакетов с продуктами Цинхуа.       Пешком они шли добрый час по обычной дороге, а потом ещё минут 40 шлепали к самому домику Шана. Они пёрлись через тропинки, лес, какие-то полуразрушенные каменные дорожки, прежде чем наконец дошли до места назначения. Юань протяжно выдохнул, с облегчением ставя сумки на крыльцо и со стоном разминая руки и спину. — Вот это вы забрались, конечно… Фух, жесть какая. Но красивая жесть. – Посмотреть было на что, конечно, природа была тут не сильно декоративная, но и не совсем уж дикая. Хорошо выглядит, мирно и тихо. - Хехех, на самом деле домик строился в нормальном месте… Но об этом я тебе потом расскажу, устроим вечер легенд и деревенских историй! – Воодушевленно и с некоторой хитринкой проговорил Цинхуа, открывая дверь в дом и пуская туда Шеня.       Сначала был путь на кухню, довольно уютную и симпатичную, где они, болтая, разложили продукты. Потом была экскурсия по самому домику, по выделенной Юаню комнате, где он скинул вещи, а затем и по прилегающей к домику небольшой территории, в том числе и показали Шеню уличный туалет. В целом, ничего особенного и вполне облагороженный, не просто дырка в полу. Даже освежители есть и все такое, изнутри красивенько все. В общем, все цивильно и не так трешово для городского жителя, как могло бы быть.       Пол дня они болтали, пол дня шлялись по окрестностям, пару раз пересеклись с местными жителями, которые с любопытством и опаской смотрели на Шеня. Вскоре начало темнеть, так что они засели в большой комнате, недалеко от кухни, Цинхуа плотно задернул шторы, приглушил основной свет о приготовил на двоих чай с небольшой миской сладостей. Юань с некоторой опаской посмотрел на булочки – помнил он одну такую, чуть на тот свет не отвалился после нее. Так что под насмешливый взгляд Шана, Шень их мужественно проигнорировал.       И так, вечер деревенских историй начинается. - Ты там утром у меня спрашивал, чего это мы в отдалении ото всех дом построили, да? – Заискивающе спросил Цинхуа, и получив ответный кивок, продолжил вещать с наигранной таинственностью. – На самом деле, это не совсем так. Раньше на этой территории было много домов, раньше, место, где стоит сейчас этот дом, было самым центром деревни.       Юань посмотрел на Шана приподняв брови, мол де, что ты мне тут мелишь? Тут были бы заброшенные дома, постройки. - Да ты слушай дальше, не строй свое скептичное лицо! Это не я придумал, не меня критикуй! – Тут же замахал руками Цинхуа, открещиваясь от любых претензий заранее. - Ну вот, значится, раньше это часть деревни была ее «сердцем», все крутилось тут, все люди тут собирались, гуляли и болтали. Тут и лес рядышком, как ты заметил, удобно вблизи за ягодами ходить и грибами. Поглубже – за дичью, птицами, ещё чуть дальше – поля, где в те времена растили зерновые культуры… - Цинхуа поймал смеющийся взгляд Шеня и честно добавил, - Юань, я в душе не ебу, что они там растили, рис или пшено, отстань. Этих полей, точнее, того, что там росло, уже давно нет, злыдень ты несчастный.       Шень чуть чаем не булькнул от смеха, но кивнул, милостиво принимая объяснение. - Кхм. Ну понятное дело, что, как и во всех деревнях, нечисть тут уважали, местами боялись, местами почитали, а местами ни во что не ставили. Ну, тут уж от самой нечисти зависело и от самого человека. – Доверительно поведал Цинхуа.       Далее Цинхуа поведал Юаню про то, что знал сам. Цзаошэнь – мудак, живущий за печками. Не дашь ему подношение – еду портить будет, не давать ей нормально приготовиться. Ушэнгуй – провокатор, появлялся в домах, где часто люди ругались, а ему это только всласть, потому с удовольствием подстегивал ссоры. Егуй – голодный дух, портящий припасы. Не специально, конечно, просто от его прикосновений еда слишком быстро портилась. Много всякого по мелочи было, по сути, объясняющее с мистической стороны вообще все происходящего.       Был и дух, который все помочь пытался, да руки не из того места росли и все, к чему он прикладывал усилия, шло наперекосяк - Цзюнь-Шень. Иногда даже перед важным делом говорили специально «Цзюнь-Шень, отдыхай, пожалуйста, мы тут сами быстренько управимся!» А потом ещё и отвлекали его, специально клали что-нибудь уже сломанное или испорченное, чтобы отвлечь этим делом.       Юань выразительно посмотрел на Шана, прекрасно заметив созвучность своей фамилии. - Так вот, слушай давай, а то щас в собственном яде захлебнешься, вон уже пузыри в чай пускаешь! – В единственном, в чем чуть не захлебнулся Шень, это в собственном же чае, чуть попутно не выплюнув тот на Цинхуа.       Были духи и поглавнее, пострашнее: хозяин земель леса, бог урожая, бог земли, хозяин водоемов… Вот к ним с уважением и почтением относились, подношения делали и небольшие придорожные храмики.       Так вот, ходила даже не молва, а история, что есть среди этих божеств, один Большой Бог, главное божество среди них и среди нечисти. И называли его Тайгу Мошэнь, считалось, что ранее он был человеком, которого звали Ло Бинхэ, жителем той же деревни, за многие поколения до этого. Дитя рожденное от благородной девы и сильнейшего в то время духа. И шепотом ходили истории, что этот Тайгу Мошэнь испытывал искреннюю симпатию к Цзюнь-Шеню, собственно, от того и Цзюнь-Шеня никто не ругал лишний раз и были с ним предельно вежливы.       До определенного момента.       Пока не случилось так, что все стали забывать, что Цзюнь-Шень не столь часто и вмешивается в людские дела, предпочитая и не лезть к людям лишний раз, больше обитая где-то в глубине лесной рощи, проводя время с другими духами и время от времени осторожно выводя заплутавших гостей леса. Но отчего-то во всех своих несчастьях стали винить его, хотя самого духа и рядом не было в тот момент. Сначала мысленно, молча. Потом украдкой, ругаясь и злобно сплевывая на землю после неудачи. А потом и вовсе откровенно хаять стали, никого и ничего не боясь, и не стесняясь. Разумеется, невиновному в их бедах духу было обидно, аж до смерти обидно. Он ведь и раньше все из лучших побуждений делал, а потом и вовсе перестал к людям лезть, а на него тут всё подряд стали вешать, во всех несчастьях винить, грязью обливать.       Не жаловался Цзюнь-Шень своему доброму другу – Тайгу Мошэнь, но каким бы был другом Бинхэ, если бы оставил все как есть без своего внимания?       Решил он припугнуть людей, сначала по мелочи, потом все крупнее. Стали пропадать птицы, скот. Начал редеть урожай, ломаться утварь. Люди же, не понимая сути беды, ещё сильнее ополчились на невинного духа, даже став пытаться изгнать того, навредить, как только могли придумать.       Все, кроме жителей этого дома, в этом доме наоборот семья привечала Цзюнь-Шеня, жалея духа, оставляя тому маленькие, в меру своих возможностей, подношения.       Впрочем, это не спасло, а лишь оттянуло конец. В одну из ночей Цзюнь-Шень … Пропал. Растворился без следа, без прощаний и слов.       Терпение Ло Бинхэ не могло быть вечным, а потому, когда упала последняя капля, остальные люди, прямо вместе с домами… Исчезли. Буквально за одну ночь. Без криков, без шума, без разрушений. Просто будто бы в ночи земля разверзлась под домами обидчиков дорогого сердцу друга Ло Бинхэ, поглотила тех, а на утро все снова было как обычно. На месте остался лишь один единственный домик – этот, где Цзюнь-Шеня не обижали.       Цинхуа замолчал, отпивая наконец свой остывший чай, а потом вдруг добавил: - А та деревня, это на самом деле просто разросшаяся соседняя, а не наша. Так что, технически, от исходной деревни остался только мой дом, вот такие дела. – И улыбнулся так довольно, будто это он сам Цзюнь-Шеня защищал от людских злых глаз и языков.       За окном уже было совсем темно, времени перевалило за полночь. Юань выдохнул, встал и размял ноги, а потом и потянулся, кряхтя. - Ну и сказочник ты, Цинхуа, не зря ведь автором новелл работаешь, м-м-х. Пойду я, разомнусь и заодно опробую "непривычное городскому жителю уборное место". Если долго не вернусь, значит - спасай, провалился туда, куда не должен. – Пошутил и заодно известил о своих планах Юань, направившись к выходу из дома.       По пути ему Шан крикнул о том, что они забыли корзины на улице и пускай Шень их захватит тогда на обратном пути. Юань махнул рукой, мол услышал, и пошел к пункту назначения, так сказать.       На улице было приятно свежо. Лето уже закончилось, но холод осенней поры ещё не вошел в силу. Листья были желтыми, но не опавшими до конца, так что ночью было свежо, но довольно красиво. Особое очарование было в тишине. Не полной, конечно, все же это не вымершее место, были слышны классические ночные звуки, но не было слышно шума машин, не было слышно и музыки или криков других людей. Так что был в этом свой особый вайб.       Сделав все свои дела, и даже не испугавшись (почти) чертового огромного ночного мотылька, прилетевшего на свет, Юань завернул к забору, чтобы забрать пару корзин. Уже взяв их в руки, Юань краем глаза заметил за невысоким заборчиком во тьме какой-то силуэт. Отчетливо вздрогнув, Шень резко разогнулся, тихо ругнувшись себе под нос. Во тьме ночи ничего не было ни видно, ни слышно. Всё ровно также, как когда он вышел из дома.       Вздохнув и передернув плечами, Юань решил, что все-таки история Цинхуа про всякую нечисть повлияла на него в большей степени, чем он думал.       Шень, перехватив корзинки поудобнее, чуть вразвалочку потопал в сторону крыльца вдоль заборчика, медленно и неспешно. Впрочем, спустя секунду он затормозил, да так резко, что даже чуть не свалился вперед по инерции, от того, что вновь что-то углядел боковым зрением со стороны забора. При чем не просто что-то статичное, а конкретно движение.       И это точно не тот сраный мотылек.       По спине пробежал холодный пот. Юань вновь вслух и уже громче чертыхнулся, склоняя Цинхуа с его историями. Не успел Шень и шага сделать, как вновь почудилось движение за забором, теперь ещё и со звуковым сопровождением, как будто бы кто-то шуршал, наступая на опавшую листву. - Какой-то жирный мотылек…       В голове Юаня зародилось подозрение, что Цинхуа, желая растрясти и оживить своего друга и самого преданного критика, устроил для него шоу. И подогрел его разум всеми этими историями про нечисть, и корзины эти попросил забрать, а пока Юань делал свои дела, сныкался за забором и теперь шуршит, пугая. Странно, что не завывает, с него сталось бы.       Все это в голове Юаня звучало не только логично, но и идеально вписывалось в модель поведения этого шибанутого автора.       Так что, когда ещё раз Юань услышал это странное шуршание, он резко развернулся к забору, собираясь долбануть пустой корзиной по башке шутника, однако… Напоролся не на Цинхуа. Прямо из-за забора на него смотрело человеческое лицо.       Уже блин-блять, пиздец, учитывая, что поблизости соседей то и не было, как мы все помним.       Второй нюанс, эта…это… Этот «мотылек», хоть и имел отчетливо видимые во тьме аристократичные черты лица, был мертвенно бледным. Но самое главное, подсвечивающийся символ на лбу, и не менее яркие глаза, с тлеющим светом изнутри. Они были чуть-чуть изогнуты из-за яркой и широкой улыбки существа. Следующее, что успел обработать ошалевший от страха мозг Юаня – ногти. Черные, длинные, идущие от изящных тонких пальцев, обхвативших верхушку забора.       Воздух встал где-то в горле, Юань не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Все мы помним, с каким намерением Шень обернулся? Движение, во время поворота, уже было запущено, так что, паникующий и судорожно соображающий мозг не стал отклонять действие «бей», просто дополнил его «бей и беги нахер». Что Юань, в общем-то, и сделал.       Шибанул со всей уже силы — это «Нечто» пустыми корзинами, те стукнули существо с глухим стуком и Юань, не будь дураком, не стал ждать и смотреть, что там будет дальше, а вполне себе быстро припустил в сторону дома, побив все свои личные рекорды по скоростному испуганному бегу.       Шень сам не понял, как открыл и захлопнул со всей силы дверь, бесконечно шепча ругательства и наконец почувствовав то, как сильно дрожат его руки. Он все ещё слабо надеялся, что это был какой-то всратый костюм, который надел Цинхуа, а у страха (у нервного Юаня) глаза велики, и сейчас Цинхуа войдет в дом, жалуясь на то, что Юань оставил ему шишку на лбу.       Но надежды рухнули в тот момент, как удивленный Цинхуа выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем: - Бро, ты чего какой? И где корзины?       Ноги стали ватным, так что Юань сел там, где стоял, пытаясь выровнять дыхание. - Иди-ка ты с со своими корзинами…       Рассказ занял о произошедшем немного времени, основную часть времени Юань просто вываливал свои ощущения бледнеющему слушателю. После рассказа, Цинхуа не стал успокаивать Шеня, а наоборот, перепроверил дверь, замки, шторы и нет ли открытых форточек. А потом пришел к перебравшемуся на диван Юаню с листком уточнил, не такой ли символ был на лбу существа. Юань посмотрел, тоже взбледнул, и кивнул – да, форма завитушек была именно такая.       Шан с тяжелым вздохом известил Юаня, что тот каким-то макаром привлек либо приспешника Ло Бинхэ, либо самого Ло Бинхэ. И что Юань пизданул грязными корзинами самого настоящего демона, который, по каким-то причинам, не пытается пока что проникнуть в дом.       Юань почувствовал, что:       1. Его тошнит.       2. Это не тупой розыгрыш. - Какое же блядство… - Устало выдохнул Шень и приготовился к бессонной ночи. Даже к двум, поезд у него только послезавтра. И ему не жалко бы купить билеты на завтра, да только не на что, по расписанию на завтра ничего нет.       Впрочем, ночью все было в порядке, тихо. Юань и Шан уснули под утро. Днем вышли на улицу из дома в поисках корзин, которых не было. - Вот ведь паскуда, спиздил… - Недовольно пробормотал Юань под ошалевший взгляд Шана. - Бро, ты бы поаккуратнее. Это ты свалишь к себе в город, а я тут вообще-то останусь. – Юань посмотрел на него как на дебила и ответил, что если этому «мотыльку» надо будет, то он за ним в город попрется, так что они уже в одной лодке.       Но и день, и следующая ночь прошли мирно, без лишних шумов и «жирных мотыльков». Юань уже даже выдохнул, начав думать, что это была разовая ужасающая акция от этого мира, этакая встряска, чтоб не загонялся по пустякам.       В день отъезда Юань и Шан тепло попрощались, и Юань даже позвал уже самого Шана как-нибудь приехать уже к нему, потому что сам Юань после таких приколов к нему не поедет.       Дни вновь потекли мирно, обычно. Но встряска действительно помогла Юаню, тот и правда перестал так остро реагировать на происходящее в жизни. Они время от времени переписывались с Цинхуа, так что Юань мог быть спокоен за своего друга.       А вот через какое-то время он перестал быть спокоен за себя, потому что в один из обычных бытовых дней в офисе, когда он буднично занимался своими задачами, к нему подошел коллега и сказал, что сейчас будут представлять новенького.       Юань не заинтересовано посмотрел на него, подойдя ко всем собравшимся вокруг новичка в компании и замер – это был он. Он. Ло Бинхэ. Тайгу Мошэнь.       Та самая хрень, которую он видел ночью.       Единственное отличие – отсутствие завитушки на лбу и длинных черных ногтей. Тот, как только увидел Юаня, сладко улыбнулся, один в один, как в ту ночь. Юань, пока все остальные коллеги приветствовали Ло Бинхэ, слинял к себе за рабочий стол, впервые надеясь, что он просто сошел с ума. Взяв в руки телефон, Шень сразу же написал Цинхуа: «Он приперся ко мне в офис.»       Сообщение было прочитано, но не отвечено.       Через несколько часов, когда интерес к новичку упал и все вернулись к своим задачам, Ло Бинхэ подошел ко столу Юаня, который смотрел на него затравленным кроликом и мысленно жалел, что у него нет под рукой ничего, что можно было бы кинуть этому существо в лицо, чтобы свалить.       Ло Бинхэ же растянул губы в широкой милой улыбке, так, что глаза превратили в полумесяцы и наклонившись ближе к Шень, негромко, но четко и с какой-то особой радостью проговорил: - Наконец-то нашел своего Цзюнь-Шеня. Наконец-то нашел тебя, а-Юань.