Кошелек или жизнь

      Это обычное утро субботы за пару недель до Хэллоуина — ты сидишь на кухонном островке, болтая ногами в воздухе и держась за кофейную кружку, как будто от этого зависит твоя жизнь. Ты не выспалась прошлой ночью, и жалуешься Зейну на него же самого — не очень искренне (и вы оба об этом знаете), но это не мешает ему подыгрывать и кивать.       Где-то между твоим притворным возмущением, шкворчанием бекона и вторым кофе Зейн виновато кашляет в кулак и отводит взгляд от твоих голых коленок.       — Кстати… — произносит он, вперив взгляд в сковородку с почти готовой глазуньей, — кажется, с вечеринкой у Тары ничего не получится. Извини.       Ты замираешь, перевариваешь слова Зейна, постепенно пропуская их смысл в свой полусонный мозг. Когда это происходит, твои плечи невольно опускаются. Ты ставишь кружку на стол с тихим разочарованным стуком.       — Почему? — тихо спрашиваешь ты, не скрывая теперь уже искреннюю обиду в голосе. Вечеринку в честь Хэллоуина Тара запланировала очень давно, и Зейн обещал быть твоим «плюс один» — даже против парных костюмов не возражал. И тут вдруг…       — Сейчас сезон гриппа, — осторожно начинает Зейн, и голос у него виноватый-виноватый, совсем без намека на недавнее веселье. — Болеют даже врачи, персонала не хватает, и график дежурств постоянно перекраивают.       Зейн не договаривает, но ты и так знаешь: его попросили, и он не смог отказать. И ты понимаешь, правда понимаешь его вечное стремление помочь всем, кому только возможно… но ты расстроена. Дело даже не в вечеринке самой по себе — тебе просто хотелось провести праздник вместе.       — И… в каком отделении ты будешь дежурить? — спрашиваешь ты тихо, уже зная, что ответом будет «интенсивная терапия», что тебя туда даже не пустят, что…       — В педиатрии, — отвечает Зейн и наконец-то смотрит на тебя — смотрит удивленно, потому что видит, как загораются твои глаза, и пока не понимает природу этой радости.       Но ты — ты уже все поняла и придумала.       — В таком случае… кошелек или жизнь, доктор Зейн?

***

      Зейн выбрал кошелек, а если точнее — сумел откупиться приготовленным завтраком, безоговорочным согласием с твоим планом и даже обещанием подключить к нему Ивонн, Грейсона и доктора Райли. Единственным встречным условием, которое он выдвинул, было не наряжаться в костюм медсестры, который ты изначально подготовила для вечеринки у Тары — с чем ты с легкостью согласилась.       Зейна такая твоя покладистость порядком насторожила.       — У тебя есть какая-то другая идея, — не вопрос, утверждение. Зейн поправляет очки и смотрит на тебя выжидающе.       — И не одна, — сообщаешь ты с улыбкой. — Например, принцесса и ее прекрасный принц. Уверена, мне пойдет плащ. И с мечом обращаться умею. Зейн только насмешливо приподнял бровь.       — А я, выходит, буду принцессой?       — Конечно. Птицы, кошки, белки… ты же вылитая Белоснежка! Волосы черные, как смоль, и все такое, — все больше веселишься ты, наблюдая, как вытягивается лицо мужчины.       — Не в этой жизни, — выдавливает он, наконец, и легонько шлепает тебя по заднице, не намекая даже, прямо указывая, что тебя ожидает за хулиганство. — Думай дальше.       Ты на это только закатываешь глаза и улыбаешься — потому что на деле уже все придумала и подготовила.

***

      — Я отказываюсь. Это не было частью сделки.       — Это часть костюма! — восклицаешь ты и снова тянешься к черной рубашке Зейна, но он только поднимает руки вверх, чтобы она была вне твоей досягаемости. На его лице — благоговейный ужас, паника, неверие, что ты способна на такое кощунство, как порвать его рубашку. Тебе это рубашка настолько осточертела, что ты бы с удовольствием сожгла ее на костре, если бы только представился случай.       — Это варварство, — парирует Зейн невозмутимо и поднимает руки еще выше. Просто на всякий случай и уж никак не потому, что ты чуть согнула колени, готовясь к прыжку веры.       — Это искусство! — патетично восклицаешь ты. — И месть. И вообще, у тебя их таких четыре. Ничего страшного.       По глазам Зейна становится ясно, что еще как страшно, но когда тебя это останавливало? Даже не так: когда у него вообще получалось тебя остановить?       Вот и в этот раз он в итоге сдается — а потому в Аксо вы заявляетесь сразу облаченные в костюмы очаровательной некромантки и ее не менее очаровательного, и, что гораздо важнее, послушного зомби. Сверхурочные Зейна несколько облегчили тебе работу — его мешки под глазами не пришлось оттенять для правдоподобности гримом, но ты все равно добавила немножко сине-зеленых теней, нарисовала подводкой неуклюжую пародию на шов Франкенштейна. Но главным предметом гордости была отвоеванная черная рубашка, которой ты добавила несколько надрывов и порезов. Ивонн встречает вас у входа в отделение педиатрии, и у нее милые крылышки феи и блестки размазаны по щекам. И при виде вас — твоих неоново-зеленых колготок, разрисованного лица всегда такого серьезного Зейна — она молчит, но очень выразительно улыбается. К твоему собственному удивлению, тебя это совсем не раздражает, а скорее даже наоборот.       Дежурство в детском отделении подразумевает обход маленьких пациентов и их родителей, и Зейн старательно делает вид, что ничего такого не происходит — делает стоическое лицо, поднимает руки на манер зоми из дешевых ужастиков и изображает смешную походку. У тебя в руках колдовской котел, полный конфет, которые ты раздаешь детям. Зейн нет-нет да таскает оттуда тянучки, чем очень смешит детей и порядком удивляет взрослых, для которых такая сторона доктора Ли в новинку. Тебе хочется вперить руки в бока и гордо сказать, что это все твоих рук дело, но… зачем? Все ведь и так очевидно.       Вы заканчиваете обход уже в десятом часу — незадолго до отбоя. Основная работа для Зейна на этом заканчивается, но дежурство есть дежурство, и вам предстоит провести в больнице всю ночь.       Вы поднимаетесь к нему в кабинет — поднимаетесь, впрочем, громко сказано: ты повелеваешь “своему зомби” доставить тебя к месту, и он, вскинув насмешливо брови, в следующую секунду перекидывает тебя через плечо и так проносит через всю больницу, пока ты вслух размышляешь, должна ли сообщить всем о своем похищении, оставив за собой след из конфет заместо хлебных крошек.       В коридоре перед его кабинетом вы все равно что совсем одни — даже огни толком не горят.       — Вот где настоящее варварство, — театрально вздыхаешь ты, что в твоем положении, честно говоря, не слишком удобно, но Зейн уже остановился перед дверью своего кабинета и возится с ключом.       — Всего лишь выполняю приказ, — сухо отвечает Зейн и чуть сильнее сжимает руку на твоем бедре. Ты в отместку немного наклоняешься вперед и от души хлопаешь его по заднице.       Зейн замирает, с шумом втягивая воздух, и ты понимаешь, что расплата не за горами, но продолжаешь подливать масла в огонь.       — Приказываю немедленно меня отпустить!       — Нет, — просто отвечает Зейн, наконец, отмерев, и споро расправляется с замком. Всего несколько секунд, и вы уже внутри — и он все еще не спешит возвращать тебя на землю.       Тебя такой расклад, разумеется, не устраивает.       — Ты мой зомби, — напоминаешь ты, недовольно надув губы, даже если он этого не видит, — и должен мне подчиняться.       — Твое заклинание дало сбой, — произносит Зейн, медленно подходя к своему столу. Усаживает тебя на него, и ты не успеваешь толком перевести дух, как оказываешься в кольце его рук, без возможности отстраниться. Не то чтобы ты собиралась, конечно…       — Сбой? И чем же мне это грозит? — насмешливо тянешь, почти мурлычешь ты, скользя кончиками пальцев по лицу Зейна, от нарисованного шва к уголку губ, приподнятому в намеке на улыбку.       Он перехватывает твою руку, подносит пальцы к губам и сообщает с интонацией, от которой у тебя внутри что-то сжимается в предвкушении.       — Ничем хорошим. Кошелек или жизнь, моя госпожа?       — Кошелек! — свободной рукой ты тянешься к котелку, на дне которого еще осталось несколько карамелек, но Зейн ловит твою вторую руку и тоже удерживает.       — Неправильный ответ, — сообщает он перед тем, как опрокинуть тебя на собственный стол.       Потому что правильный ответ — правильный ответ слаще любых конфет, ярче карамели, насыщеннее пряностей. Правильный ответ щекочет поцелуями кожу, искрами пробегает по венам, теряется в воздухе смехом, стонами, шорохами и скрипам. Правильный ответ здесь, между вами, в празднике, который вы, несмотря ни на что, отмечаете вместе.       Правильный ответ – жизнь.