Murmure

Тэхён проснулся поздно, хотя спал плохо. Разговор с Чонгуком словно крутился в голове на повторе, не давая мыслям покоя. Иногда ему казалось, что он всё это придумал, что никакого разговора не было, горькой правды не прозвучало, и всё осталось таким же, как раньше: измена, боль, а затем катарсис. Но стоило закрыть глаза, и перед ним снова возникало лицо Чонгука, когда тот сказал: «я не изменял тебе». Тэхён резко сел на кровати и провёл руками по лицу. — Чёрт… В комнате всё ещё стояла раскрытая коробка с их прошлым, Тэхён вчера так и уснул рядом с ней. Он снова посмотрел на неё, а потом захлопнул крышку. — Ничего не изменилось, — тихо сказал он сам себе. «Ври больше», ответило ему его внутренне «я». Весь день он пытался заняться какими-то глупостям, чтобы выбить всю дурь из головы. Он пересадил все цветы в своей квартире в новые вазоны, потому что внезапно посчитал, что старые не подходят к его интерьеру. Поменял наконец-то протекающий кран на кухне, устроил генеральную уборку, и в перерывах успел обо всем рассказать Чимину. Тот долго кричал в трубку о том, что Тэхён должен задуматься, поговорить, не рубить с плеча. Он ни капли не верил в то, что Тэхён забыл Чонгука и периодически напоминал ему об этом, чем неимоверно бесило Тэхёна. Тот лишь отмахнулся и выбил, продолжая заниматься монстерой. Дни прошли незаметно, словно в тумане и урагане мыслей. Очень часто в голове всплывала их прошлая жизнь и маленькая квартира, в которой они были спрятаны от всего мира, но счастливы. Сейчас бы Тэхён в неё не вернулся. За годы прожитые вдали он полюбил комфорт, и себя. Тот Тэхён побежал бы безоглядно за Чонгуком, но этот Тэхён лишь старается не паниковать и не поддаваться ему. Один разговор выбил его из колеи, что совсем не похоже на Тэхёна. Он не узнает себя, и это ещё больше бесит. Он правда убедил себя, что всё в прошлом, далеко и закопано очень глубоко. И когда собирался домой он понимал, что столкнуться с Чонгуком в миллионом Сеуле проще простого, но он пошёл на этот риск. Правда не знал, что всё обернётся так. Сегодня у него снова занятие с Джиа. В школе её дела стали лучше, дети её не трогают. Маленький гений спокойно выполняет все задания, и начинает адекватно реагировать на похвалу других учителей. Тэхён знает, что это его заслуга. Но как бы ему хотелось, чтобы этот ребёнок сам захотел раскрыться миру. К особняку он приехал как обычно. Дворецкий встретил его привычным кивком. Взгляд Хосока из изучающего перерос в дружелюбный, и у Тэхёна начали закрадываться мысли, что это не просто дворецкий. Приятель? Нет. Друг? Определенно да. Тэхён помнит, что Чонгук очень быстро мог наладить контакт с любым человеком, а про Хосока он всегда высказывался исключительно положительно. Он часто говорил: «Хосок мне как старший брат. Только его слово в этом доме что-то значит для меня». — Добрый день, господин Ким. Джиа в мастерской. — Спасибо, господин Чон. — Просто Хосок, господин. — Тогда я просто Тэхён, Хосок. В конце концов ты старше меня, — спокойно ответил Тэхён. — Конечно, как пожелаете. Прошу, — дворецкий вызвался провести Тэхёна. — Как дела у Джиа? Тэхён незаметно выдохнул. На момент он подумал, что его ждёт расспрос о Чонгуке. Но Хосок знал своё место, и несмотря на семейные отношения с Чонгуком, он бы никогда не посмел влезть в его личную жизнь. — Она удивительна, не так ли? — Чонгук в детстве таким же был, — начинает Хосок и Тэхён напрягается. — Не от мира сего, но очень талантливым. Жаль, что вместе с талантом в комплект не вошли хорошие родители, — едко подмечает Хосок, когда они подходят к мастерской. Тэхён аж застыл. — Простите? — Вы знаете о чем я говорю, Тэхён. Его родители — тот ещё кусок дерьма. И я очень жалею о всём, что пришлось пройти Чонгуку за всю его жизнь. Но это вы и сами знаете, я думаю, — пожимает плечами Хосок и открывает дверь. — Боюсь, я не настолько осведомлен. — Бросьте, Тэхён. Вы мне нравитесь, но лжецов я не люблю. Мне пора идти, — слегка поклонившись, Хосок оставляет Тэхёна тупить возле двери с мыслью о том, «а что же пришлось пережить Чонгуку за время его отсутствия?». Тэхён обещает подумать об этом после (затем, сразу ужасается этой мысли, потому что зачем ему это надо) и входит внутрь. Мастерская встретила его запахом красок и тихим скрипом мольберта. — Здравствуйте, учитель, — сразу сказала Джиа, даже не оборачиваясь. — Здравствуй. Тэхён подошёл ближе и заглянул на её холст. — Ты изменила композицию. — Сегодня ночью смотрела на звёзды, пыталась выглядеть Кассиопею, — спокойно ответила девочка. — Не уверена, что я её рассмотрела, но сильно вдохновилась звёздным небом. Тэхён лишь кивнул. За время проведенное с Джиа он уже узнал о ней несколько фактов, и один из них — девочка обожает звёзды, и всё что с ними связано. И не зря, ведь в её глазах тоже светят звёзды, яркие и тёплые, в отличие от небесных тел. Она увлеклась астрономией два года назад. Сначала это были мультики, затем папа дарил ей звёздные энциклопедии и рассказывал сказки про инопланетян. А после на шестой день рождения ей подарили телескоп, от которого она часто не отлипает по ночам, прячась от Чонгука, потому что тот ругает если девочка засиживается. И вот из холста на Тэхёна смотрит созвездие Кассиопея, выполненная в стиле граттаж, где-то местами с неточностями, с детскими вставками и правками, но такая живая и красивая, захватывающая дух. — Я говорил это много раз, но, Джиа, ты очень талантлива, — Тэхён не устанет ей это повторять. За время прожитое в Лондоне, Тэхён видел много талантливых людей. Он всегда восхищался теми, кто развивает талант, а не забрасывает его и прячет в шкаф. И вот в Лондоне ему довелось повидаться с многими людьми, и талант некоторых приводил его в настоящий восторг. Точно также, как с маленькой мисс Чон. — Спасибо, учитель Ким. Чем сегодня займёмся? Они работали почти час. Параллельно Джиа рассказывала о том, как дела у Персика, сколько новых роз пересадили в их саду, и что новенькая девочка в их классе захотела с ней подружиться. Предложение о дружбе малышка конечно отклонила. Тэхён лишь тяжело вздохнул, и сделал ей поправку на холсте. Кассиопея стояла где-то в стороне, и сегодня они писали обычный натюрморт, который Джиа прошла ещё год назад, но Тэхён хотел отточить её мастерство до идеала в любом направлении. В дверь мастерской тихо постучали. Джиа первой подняла голову. — Входите. На пороге стоял Чонгук, в простых тёмных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, без привычного делового костюма и галстука — почти по-домашнему, с бумажным стаканом ароматного кофе в руке. Тэхён замер на секунду. Чонгук поймал его взгляд и едва заметно улыбнулся. Аккуратничал. — Не помешал? — Отец, — спокойно сказала джиа, — Мы работаем. — Вижу, солнышко. Я не помешаю вам. Чонгук подошёл ближе, но не стал вторгаться в их личное пространство. Он знает, как Джиа не любит посторонних во время работы, даже если это родной отец. Он поставил на стол рядом с Тэхёном бумажный стакан. — Я проезжал мимо своей любимой кофейни, решил взять и тебе. Вчера ты кофе не допил, — невзначай бросил Чонгук, и едва заметно улыбнулся. Тэхён тупо посмотрел на стакан. Чонгук сейчас серьезно? — И что? — Решил компенсировать, — спокойно ответил Чонгук, ухмыляясь. Он словно игрался, как кошка с мышкой, игриво стреляя глазами в Тэхёна, игнорируя осуждающий взгляд дочери, говорящий: «пап, ну ты дурак?» Джиа незлобно фыркнула. — Папа, ты ужасно пытаешься. — Что именно? — невинно спросил Чонгук, не отводя взгляд от Тэхёна, которому хотелось провалиться под землю от абсурдности ситуации. Чонгук флиртует с ним в присутствии его дочери? Какой скандал! — Подлизываться. Тэхён не выдержал и тихо рассмеялся, посмотрев на Чонгука таким взглядом, словно сказав: смотри, тебе утёрла нос твоя семилетняя дочь. — Ладно, — вздохнул он. — Я ухожу. Не буду мешать великому искусству. Пойду в одиночестве страдать от того, что моя родная дочь разбила мне сердце! — Папа, ты такая королева драмы. Не позорь меня, — пробормотала девочка, добавив яркости веточке сирени. — Я ещё и позорю её! Как ты можешь так поступать со мной, милая? Со своим старым отцом, который. — Папа? — Да, милая? — улыбнулся Чонгук понимая, что дочь приняла правила его игры. — Дверь там. Закрой её, пожалуйста. С другой стороны, — не жалея отца отрезала Джиа, и полностью погрузилась в работу давая понять, что тема закрыта. Чонгук снова показательно страдальчески вздохнул, посмотрел на Тэхёна тёплым взглядом, едва заметно подмигнул и скрылся за дверью, оставляя их самих. Тэхён посмотрел на дверь, затем на стакан. Потом снова на дверь, и вернул взгляд обратно на стакан, взял его в руки и сделал глоток. Джиа наблюдала за ним с таким выражением лица, будто смотрела сериал, со скучающим выражением лица, словно драма в этом сериале не имеет свойства заканчиваться. — Что? — не выдержал тэхён. — Ничего. — Но ты смотришь очень странно на меня. Это из-за кофе? — осторожно начинает Тэхён. Доверие Джиа — словно висящий мост над пропастью: одно неверное движение, и ты безвозвратно летишь вниз. — Он никогда так не делает. — Что? — Кофе. Стоит говорить, что Джиа немногословна, как и её отец? Односложные ответы девочки вводят Тэхёна в ступор и он не понимает: этот дрянной кофе одобрен ею, или нет? Тэхён нахмурился. Седьмое чутье подсказывало ему, что девочка знает многое. Не всё, в силу возраста, но определённо знает, что Тэхён не последний человек для её отца. — Что не так с кофе? — Он принёс его вам. Такие случаи я могу посчитать на трех пальцев одной руки. Значит, вы правда важный человек. Тэхён вздохнул. — Джиа… — Я не буду спрашивать. Я знаю, кто вы. И меня всё устраивает. К тому же это не моё дело. И всё же, я ещё мала, чтобы обсуждать и понимать такие вещи, учитель Ким. Я просто хотела подразнить отца, не принимайте плохо на свой счёт. Давайте продолжим, — спокойно сказала девочка, слегка улыбнулась и снова повернулась к холсту. Тэхён кивнул и отложил кофе в сторону. До конца занятия он к нему больше не прикоснулся. Занятие закончилось через час. Уже близился вечер, и Тэхён собирал свои вещи, когда снова услышал шаги. Даже не удивился когда понял, что в мастерскую бесшумно зашли. Джиа уже попрощалась с учителем и ушла гулять с Персиком. Он даже не обернулся, сразу почувствовав, что это Чонгук. — Ты караулишь меня? — беззлобно подметил Тэхён, и повернулся к источнику его беспокойства. — Нет, — спокойно сказал Чонгук, облокотившись о дверной косяк. — Просто ждал. — Зачем? Чонгук пожал плечами. — Хотел провести тебя. — У меня есть ноги, Чонгук. И я знаю, где дверь. — Я знаю. Они, кстати как я помню, весьма привлекательные, — невзначай подметил Чонгук. Тэхён аж застыл от услышанного. — Чонгук, если ты думаешь, что после вчерашнего… — Я ничего не думаю, — мягко перебил тот. — Тогда что ты делаешь? — Хочу провести тебя. Это запрещено? — Нет, не запрещено. Но зачем? Да, мы поговорили вчера. Ты узнал правду, я тоже. Что ты от меня хочешь? — устало говорит Тэхён. — Я похож на попугая, Тэхён? Я хочу просто провести тебя, повторяю в третий раз. — Для попугая тебе не хватает зелёных волос, но во всём остальном очень даже, — глупо хихикает Тэхён, и заставляет Чонгука улыбаться. — Ты же сам мне вчера дал время. — Дал, правильно, — кивает Чонгук и сразу становится серьезным. — Что тогда случилось сегодня? Ты решил включить режим 2х? — Принести тебе кофе и проводить до машины — это значит включить режим 2х, Тэхён? Не буду скрывать: сегодня я зашёл потому что хотел тебя увидеть, а кофе это лишь предлог. Но это не значит, что я забрал у тебя отданное вчера время и тороплю куда-то. Я ведь имею право заботиться о тебе, не так ли? — Не уверен, — даёт заднюю Тэхён, и суетливо собирает оставшиеся вещи. — Это давит на тебя? — обеспокоено глядя на внезапно вспыхнувшего Тэхёна, спрашивает Чонгук. — Я… я не знаю. Что я должен ответить, Чонгук? Ещё месяц назад я жил в Лондоне и понятия не имел, что меня ждет дальше. А сейчас мы стоим в твоей мастерской и обсуждаем что? Твой подход ко мне? Тактику завоевания? — Нет, тактику завоевания я тебе не расскажу. Иначе ты перехитришь меня, — забавно хмурится Чонгук. — Я не буду давить на тебя, и не хочу этого делать. Поэтому сегодня я предлагаю тебе провести тебя до машины, а не довезти тебя самому до дому. — Ты невыносимый, ты в курсе? — Говорили, спасибо. Давай я помогу тебе собраться, там снова портится погода, — говорит Чонгук и подходит ближе, забирая Тэхёнову сумку из рук. — Но ты всегда можешь остаться, если хочешь. — Откажусь от столь заманчивого предложения, спасибо. Я не дурак оставаться в логове волка, — отвечает Тэхён, заставляя Чонгука ухмыляться. Он что-то думает с пару секунд, а затем говорит: — Ты прав. Маленьким лисятам там опасно. Но, — тихо говорит Чонгук, и делает шаг ближе, заставляя Тэхёна упираться о рабочий стол сзади. Он исследует его лицо, взглядом ласкает его губы и глаза, на мгновение опускается на шею, и поднимается назад на губы, заставляя сердце учащенно биться, а Тэхён глазами бегает по мастерской испуганным лисёнком, которого загнали в угол. Чонгук нежно хватает его за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза, приближая на неприлично близкое расстояние к своим губам. — Я никуда не тороплю тебя, Тэхён, запомни. Я ждал тебя семь лет и поверь, мне не составит труда подождать тебя всю оставшуюся жизнь. — Даже… даже если я скажу тебе нет? — хриплым голосом спрашивает Тэхён, заставляя себя смотреть только в глаза напротив, иначе сдастся. Канет в обрыв, безоглядно и без сожалений, похоронит всего себя, которого он построил за эти семь лет. Забудет все обиды, принципы, недосыпанные ночи, всю боль, которую он ощущал. Чонгук вообще понимает, какую власть над ним имеет? Навряд ли, думает Тэхён. Он даже не догадывается. Даже не догадывается о том, какая борьба внутри человека напротив. — Даже если. Меня устроит даже вариант быть ковриком под твоей дверью, если ты каждый день будешь на него наступать, — шепчет в ответ Чонгук и отстраняется за секунду от ошибки. Ему тоже трудно держать себя в руках. Хочется его схватить, прижать к себе и всю жизнь целовать. Но боится спугнуть, поэтому берёт себя в руки и делает шаг назад. — Я бы посмотрел на это, — смеётся в ответ Тэхён, и вся нервозность вдруг испаряется. — Не сомневайся, я способен тебе это продемонстрировать. — Вот так просто? Ляжешь, испачкаешь свою безупречную репутацию ради мальчишки из квартиры на окраине города? — Хочешь об этом статью на Форбс? Оформим, — спокойно говорит Чонгук, и едва заметно поморщился. В памяти всплывает их прошлое, маленькая уютная квартира, где он и прятал Тэхёна. То, за что он себя никогда не простит. Он не должен был так поступать. Он должен был взять его за руку, притащить в чертов отцовский дом и поставить перед фактом, что он без этого парня дальше не двигается. Но он был молод, малодушен и трусом, который боялся за его благополучие, своего отца, который мог в моменте испортить ему всю его дальнейшую жизнь. Но он часто думал о таком исходе, когда смог бы переубедить отца, если бы попробовал. И ему больно думать о том, что всё могло сложиться иначе, у них давно могла бы быть семья и совместная жизнь. И несмотря на боль с другой стороны он не жалеет ни о чем, потому что у него есть Джиа. А Тэхён… Он и правда станет ковриком под его дверью, если это даст ему ещё один шанс. — Завязывай, Чонгук. Мне пора. Проводишь? — Конечно, я ведь за этим и пришёл, — нагло улыбнулся Чонгук и указал рукой на дверь. — Прошу. Они молча последовали по саду, которому казалось не было конца и края. Белые розы лишь насмешливо шелестели листьями провожая их. — Тэхён, — тихо сказал Чонгук, когда они подошли к машине. Водитель внутри уже дожидался. Удобная функция, от которой Тэхён хотел отказаться, но после решил не вредничать, чем порадовал Чонгука. — Да? — нервно спросил Тэхён. — Я правда не собираюсь снова ломать тебе жизнь. И, если ты почувствуешь обратное, я не стану тебя держать. Я ошибся много лет назад, и больше я не допущу подобного. Только если ты разрешишь. — Чонгук. — Да? — Время. Ты же помнишь? — Конечно, — согласно кивает Чонгук. — Я просто к слову. Не слушай меня, я слишком нервничаю рядом с тобой. — Не слушать? Так всё что ты сказал — глупости? — подначивая спрашивает Тэхён. — Нет! — как-то резко ответил Чонгук, даже немного напугав Тэхёна. — Прости. И перестань ржать! Мне будто семнадцать рядом с тобой и я стою в ступоре пока подбираю слова. Не издевайся. — Хорошо, — отсмеявшись, говорит Тэхён. — Я пойду? — Да, конечно. До встречи, Тэхён. — До встречи, господин Чонгук, — из вредности говорит Тэхён, и садиться в машину, которая уносит его прочь от этого дома и его владельца, который стоит у ворот и глядит вслед, пока силуэт машины окончательно не испаряется. Следующие дни прошли в спокойном режиме. Тэхён шёл на работу, возвращался домой, готовил, ел и ложился спать. Единственной странностью были курьеры с цветами, которые навещали его каждый вечер. Теперь в его квартире был рассадник, у него закончились вазы, а сегодняшние лилии спокойно отдыхали в ведерке, которое он случайно нашёл в кладовке. Чонгук словно с цепи сорвался, но никаких других действий не было. Он лишь заваливал его квартиру цветами. Он не писал ему, кроме двух случаев, когда попросил перенести занятия с Джиа, потому что они уехали за город. Тэхёну было тоскливо без девочки, он наперед распланировал их занятия, и теперь их придется отодвигать. Но он написал лишь лаконичное «ок» и закрыл диалог. Тэхён даже подумал, что Чонгук передумал, потому что он ожидал экскаваторского напора, но тот лишь, как истинный завоеватель, менял тактики со скоростью света, потому что следом за курьером пришёл ещё один и принес ящик клубники и записку. «Сейчас не сезон, но я знаю, как тебе её хочется в это время года». Тэхён лишь улыбнулся, и положил записку в отдельную, новую, коробочку, в которой он хранил все его письменности, которые шли в комплекте с цветами. В них ярко отображался почерк Чонгука, его мысли, и его чувства. И это приятно грело душу, потому что Чонгук не скидывал ни на кого доставку цветов, а самолично этим занимался, хотел угодить. Это подкупало. Цветы были не только дома, но и на работе. Когда на следующей неделе он пришёл на занятия с Джиа, в мастерской стояла ваза с пионами. — Это откуда? — спросил он. Джиа даже не подняла головы от книги. Она углублённо изучала «Путь художника», которую Тэхён посоветовал пару дней назад. — Папа принёс. — Зачем? — Не знаю, — пожала плечами девочка. — Сказал, что в мастерской слишком пусто. Тэхён скептически посмотрел на цветы. Чонгук не умел врать. Это знал Тэхён, и, по всей видимости, знала его дочь. — У него весь сад из роз. — Значит, он старался, — философски заметила Джиа. Тэхён промолчал. Едва ли он скажет что-то на такое заявление, потому что Чонгук правда старался. И это было заметно не только цветами. Следом — пошли другие милые жесты. В один из дней Мелисса зашла в мастерскую ровно в середине занятия и поставила на стол два контейнера. — Господин Чон попросил передать. Тэхён прищурился. — Что именно? — Чтобы вы не забывали есть. Джиа довольно улыбнулась. Её папа — такой глупый влюбленыш. — Я же говорила. — Что именно? — Что он пытается. Тэхён лишь вздохнул и снисходительно посмотрел на дьяволицу, которая выглядела подозрительно довольной. — Джиа. — Я молчу, — хитро улыбнулась девочка, и отложила кисти в сторону. К пятнице Тэхён начал понимать, что Чонгук действительно никуда не торопится. Он не появлялся во время занятий, не караулил его чтобы подловить и поговорить, а если они и общались, то не подходил слишком близко. Но всегда был где-то рядом. Иногда Тэхён замечал его через окно мастерской — тот разговаривал по телефону на террасе, активно жестикулируя и что-то объясняя. Иногда слышал его шаги по коридору, которые стихали когда он подходил ближе к двери, но не решался постучать, и спустя пару минут уходил прочь. Иногда ловил на себе его взгляд, когда выходил из дома, и садился в машину, которая по-прежнему его привозила и отвозила. Но каждый раз Чонгук вел себя так, будто ничего особенного не происходит. Это раздражало. Это бесило. Доводило до белого каления. Тэхён, который был готов к наступательным действиям и предусмотрительно встал в оборону, не увидел завоевательских подходов. И это сбивало с толку. Он был готов к давлению и активному проявлению, но всё было слишком обыденно. Он правда представлял себе это всё по-другому, и где-то в глубине души был разочарован. Часть мозга, отвечающая за здравый рассудок говорила радоваться, что на него не давят, не таранят, а вот глупое сердце пищало и хотело больше внимания. В один из дней Тэхён не выдержал. Занятие только закончилось, Джиа ушла в дом, а Тэхен проверял домашнее задание, которое на позапрошлом занятии задал девочке, когда услышал знакомый голос за спиной. — Тебе не нравится? Тэхён даже не шелохнулся, и продолжил читать эссе маленькой девочки про историю искусств. — Что именно? — обыденно, даже лениво, прозвучало в ответ. Тэхён хотел казаться максимально незаинтересованном в разговоре. Глупый червячок под названием «обида» глубоко разъедал его внутри. — Цветы. — Они красивые, — он лишь пожал плечами, и почувствовав тяжелый вздох за спиной, обернулся к собеседнику. — Но? Чонгук стоял в дверях мастерской, привычно опершись плечом о косяк, изучал его эмоции. — Но ты делаешь это специально. Как по методичке. Чонгук чуть наклонил голову. — Что именно? — Всё это, — он окинул комнату взглядом, будто это могло что-то прояснить. — Ухаживания? Ты не чувствуешь в них души? Я не понимаю тебя, Тэхён. — Манипуляцию, — просто прозвучало в ответ. Чонгук тихо усмехнулся на такое заявление. Уж что что, а такое он не ожидал услышать. — Тэхён, если бы я манипулировал тобой, ты бы уже был в моём доме. — Я и так в твоём доме. — Ты понял меня. Чонгук подошёл ближе и остановился у стола, снисходительно смотря на него сверху вниз, словно мама на нашкодившего ребёнка. — Я просто стараюсь быть рядом, но и в то же время я не хочу давить на тебя. Мне нравится дарить тебе цветы, я знаю что ты их любишь. Но также знаю, что из-за своей работы ты забываешь поесть, и это сказывается на твоем здоровье. Я просто тихо забочусь о тебе. — Зачем? — Ты знаешь. Тэхён резко встал и посмотрел на него. Хотелось вложить всю ярость во взгляде, да только где ей взяться… Стоило Чонгуку посмотреть на него, так Тэхён подтаивал как пломбир на солнце и ни о чём не жалел. — Это глупо. Твоя тактика… она глупая. И ни к чему не приведёт. — Ты обсуждаешь со мной подход к себе? — Прошло семь лет. — Не тупой, считать умею. — У тебя была семья. — Опять невероятный факт. У нас викторина? — И ты думаешь, что после всего этого… — он резко замолчал будто понял, какую глупость хотел сейчас озвучить. — Что? Тэхён сжал пальцы на краю стола, к которому буквально пригодился. — Что я просто вернусь к тебе? Что у нас всё будет как в дешёвых дерьмовых романах? Да, ты не изменял мне, Чонгук, я понимаю этого. Но прошло семь лет, у тебя дочь, а у меня за плечами семь лет ненависти и боли. И ты правда думаешь, что я правда просто вернусь к тебе после всего пережитого и случившегося? Я тебя предупреждал ещё в самый первый день, но ты… Ты сбиваешь меня с толку, ты рушишь все мои устои и правила за эти годы. И ты играешь со мной в кошки-мышки. Сегодня ты отправляешь мне глупые сообщения о том, как прошёл мой день, засыпаешь комплиментами и цветами, а завтра ты проходишь мимо меня в своём же доме и не замечаешь. Я это как должен расценивать? Несколько секунд они молчали. Чонгук и правда играл с ним в холодно-горячо потому что не знал, какой подход больше подойдет Тэхёну. Этому незнакомому Тэхёну, который спустя семь лет всё такой же красивый стоит в его мастерской. Этому незнакомому Тэхёну, которого он очень хочет в свою жизнь обратно. — Я не думаю, что ты вернёшься. Точнее, не так, как я себе это представлял. — Тогда зачем это всё? Я не обещал тебе шанса, Чонгук, но я правда не понимаю тебя. Чонгук сделал ещё один шаг, сократив расстояние между ними до минимума. Кажется они целую вечность не стояли так близко и не разделяли одно дыхание на двоих. — Потому что я всё ещё хочу тебя. Я чёртов эгоист. И я буду снова и снова пытаться, менять тактики, изучать тебя, подыскивать к тебе ключ, биться о твою закрытую дверь, даже сражусь с драконом, если это надобно будет. Я совершил ошибку и мне за неё расплачиваться, но ответь мне на один вопрос Тэхён, — его голос снизился практически до шёпота и звучал очень интимно, словно демон-искуситель затуманивал разум Тэхёна. — Почему ты здесь? — Ты знаешь, что я здесь ради твоей дочери. — Не ври мне, — прозвучало в ответ. — Или ври, но хотя бы убедительно. Ты мог сбежать в первый же день, я бы не стал держать тебя, но ты остался. Моя дочь удивительная, но раз ты спустя столько лет живешь по новым устоям и правилам, разве это всё, — он показывает на себя руками, — входит в твои планы, а, Тэхён? — Набиваешь себе цену? — Нет, Тэхён. Я пытаюсь добиться от тебя правды. Ты врёшь мне, но перестань врать себе. Я завтра оставлю тебя в покое, и спустя время ты сам начнешь искать пути ко мне. Ты думаешь если я от тебя не отказался за эти годы, я поверю в то, что ты отказался от меня? — Ты невыносимый и всё такой же самовлюбленный нарцисс, — зло прозвучало в ответ. Тэхёну захотелось его больно-больно ударить. — Может быть. Но это не меняет того, что я знаю тебя, Тэхён. Ты жертвовал собой ради меня, всегда был на моей стороне, уставший после учёбы готовил мне ужины, пока я вкалывал на подработках. Ты правда думаешь, что я поверю, что ты меня больше не любишь? — А может я поумнел, а? И понял, что растрачивал себя на тебя, когда нужно было любить себя! Об этом ты не думал? — почти прокричал в чужое лицо, и сократил между ними расстояние, слегка обойдя его. — Хочешь узнать, что сейчас чувствую я? Ты за пару дней перевернул мою жизнь верх дном, и сейчас требуешь каких-то объяснений. Мне нравится твоё внимание, это правда, я не буду врать. Ты говоришь, что не давишь на меня, но твоя игра в кошки-мышки действует как раз таки наоборот. Ты завоевываешь по методу кнута и пряника, это не самая хорошая идея, Чонгук. Чонгук тупо смотрел на него в ответ, и анализировал. В голове он себе выстроил план, по которому он действовал. Он хотел окружить его внимание и заботой, но со стороны, без своего присутствия, чтобы это не выглядел навязчивым. Но стало только хуже, и это стало выглядеть… вот так. Он в моменте понял, что облажался. Желание угодить Тэхёну, в перемешку со своими желанием и амбициями, привели его к провалу. — Прости. Тэхён, мне правда жаль. И за всё сказанное я тоже у тебя прошу прощения. Давай не будем ругаться, я прошу тебя. Мы можем сделать вид, что этого не было? Я хотел начать всё сначала, нормально, не так, как вышло. Прошу, я… — Как ты себе это представлял? — Тэхён внезапно его перебил. — Ты о чем? — Ты сказал, что не думаешь, что я к тебе вернусь, точнее точно не так, как ты себе это представлял. Как ты себе это представлял? Чонгук начал перебирать пальцами, слегка отошёл от Тэхёна в сторону, и отвёл взгляд. — Я много думал об этом, постоянно. И в каждой фантазии мне хотелось быть с тобой, но я всегда доходил до того, что ты не прощал меня. Хотя мне просто хотелось обнять тебя и простоять с тобой всю жизнь. И мне всё равно в роли кого. Твоего друга, парня, мужа. Я просто думал о том, что хочу тебя рядом. Вот такой я эгоист, Тэхён. Прости меня за это. — Тогда обними меня. Чонгук резко обернулся, и неверяще посмотрел Тэхёна. — Что? — Обними меня, Чонгук. Чонгук не стал дожидаться, чтобы Тэхён повторил в третий раз, быстро схватил его за талию и прижал близко к себе, глубоко вдыхая запах его духов, что Тэхён любил утром на себя наносить. Мгновенно стало так спокойно, все внешние звуки испарились, а проблемы стали вдруг… так неважны. Важен был лишь человек в его руках, который несмело сомкнул свои руки на чужой спине, и прижался ближе. Важно было лишь то, что самое заветное желание спустя семь лет перестало быть желанием, и стало реальностью. Чонгуку неважно, это жёлтый или зелёный свет, ему лишь важно трепетно держать его в руках столько, сколько он позволит. Говорят, увидеть Париж и умереть. Чонгуку не нужен был Париж. Ему нужны были объятия Тэхёна и можно умирать. Он шепчет всякие такие глупости на ухо Тэхёну, сердце которого сжимается с каждым словом всё больше. Тоска, что обволакивала его сердце, постепенно уходит, обратно наполняя его любовью. Странно, на улице видимо начался дождь, а в мастерской стала протекать крыша, иначе Тэхён не понимает, почему его щёки вдруг намокли.