Сладких снов

Когда Дань Хэн впервые видит, как Кафка выходит из портала, держа на руках маленькую фигурку в нарядном плаще с красными лентами и кошачьими ушками, первая мысль, которая посещает его — что она похитила ребёнка и нарядила его в одежду Рена с кошачьими аксессуарами по какой-то странной причине. Через несколько томительных секунд его лишённый сна разум вновь обретает рассудок — движение его ушей слишком реалистичное, а человеческие младенцы не такие маленькие, — но он по-прежнему не имеет малейшего понятия, что она держит в руках. А затем она говорит: — А-Рен. В этот момент Дань Хэн замечает, что тёмно-синие ушки окаймлены пурпурным мехом, а длинные волосы, разделённые золотой заколкой, имеют тот же двухцветный оттенок. Два пушистых ушка настороженно приподнимаются, голова отрывается от плеча Кафки. Маленький носик дёргается, и существо начинает суетиться у неё на руках. — Когти, — мягко предупреждает она, но в её голосе слышится веселье, несмотря на то, что её любимая куртка испорчена, должно быть она невероятно любит это существо. Не то чтобы Дань Хэн понятия не имел, что это за существо, просто оно такое… такое милое, и ни за что на свете Рен не смог бы превратиться в это маленькое милое существо с кошачьими ушками. За исключением того, что это определённо лицо Рена, обращённое на него — маленькое, с кошачьими ушками и парой очень знакомых красно-золотистых глаз. Позади него раздаются три сдавленных вскрика, один из которых быстро переходит в смущённый кашель. Глаза Рена загораются пылким блеском, и он прыгает на Дань Хэна с криком «Ня!». Когти вперёд. Инстинкты выживания, выработанные за годы внезапных атак со стороны Рена, заставляют Дань Хэна отреагировать, и Пронзающий Облака оказывается в его руке прежде, чем он успевает это осознать. Встревоженные глаза цвета морской волны встречаются с потрясёнными малиновыми. Дань Хэн с облегчением выдыхает, когда удар его копья отражается с громким лязгом тёмно-бордовым клинком, и Рен быстро возвращается в безопасные объятия Кафки. Дерьмо. Краем глаза Дань Хэн видит, что Март смотрит на него так, словно он пнул щенка, но что более критично, Кафка… Он никогда не видел у Кафки такого выражения лица — пристального и враждебного, без улыбки на лице. Дань Хэн быстро опускает своё копьё, но она продолжает направлять свой клинок на него. Рен сжимается в её объятиях, а её блузка мнётся от его лапок. — … Он напугал меня, — Дань Хэн не собирается извиняться. Независимо от его нынешнего состояния, это всё равно всё ещё тот же Рен, даже если никто, кажется, этого не помнит. — Ты пришла обсудить произошедшее с Реном? — спрашивает Вельт, подходя к стоящим рядом Дань Хэну и Химеко. Кафка бросает на них холодный взгляд, но убирает свой клинок в ножны. — Так и есть. Суть в том, что во время миссии Рен подвергся воздействию артефакта. — Эффект временный и пройдёт через несколько недель. Проблема в том, что он больше подвержен влиянию подсознательных мыслей, он ничего не ест и не спит. Он чем-то озабочен, его тревожит голос Мары в его голове, который не даёт ему покоя. А-Рен не может так общаться, — она почёсывает Рена под подбородком, и он мурлычет в ответ на её действие, издавая отчётливо нечеловеческий звук. … Рен умеет издавать только кошачьи звуки? Это было бы забавно, если бы только Кафка не обращалась исключительно к Дань Хэну, как будто ему нужно было это знать. — Но он, кажется, с тревогой ищет что-то, кого-то. У Дань Хэна плохое предчувствие, он определённо знает, к чему всё идёт. — Ты хочешь сказать, что ему нужно одеяло, как ребёнку? — с иронией спрашивает он; всё, что угодно, лишь бы отсрочить неизбежное. Кафка поспешно закрывает уши Рена, но тот, похоже, ничего не слышит. Его состояние действительно ужасное, но это явно не проблема Дань Хэна. — Нет. Элио сказал, что мысли Рена стали примитивнее, и им управляют инстинкты, но он не омолодился. Следи за своими словами. Рен прекрасно всё понимает, даже если не может говорить по-человечески. — Так что же тебе нужно от нас? Кафка хмыкает. — Шёпот Духа частично работает, но ему не хватает ключевого элемента. Человека, которого он ищет и который даёт ему чувство безопасности. — Я последний человек, с которым Рен чувствовал бы себя в безопасности, — прямо заявляет Дань Хэн. Он убивал Рена бесчисленное количество раз, и это число превзошла только Цзинлю, и при мысли об этом его тошнит. Должно быть, это какой-то скрытый след Дань Фэна, поскольку у него нет логической причины чувствовать себя виноватым из-за этого — он должен был убить или быть убитым, и, хотя Рен воскреснет, то вот Дань Хэн нет. — Это было раньше. Но теперь, ты дал ему обещание. Это были пустые слова? Дань Хэн поджимает губы. — Это не так. — Я верю, что ты больше не направишь на него оружие, — говорит она, и это не просьба, а требование. — Я буду защищаться, если понадобится, — не уступает Дань Хэн, — но у меня нет желания причинять ему вред. Кафке это не слишком нравится, но, тем не менее, она принимает это. — А мара? — не то чтобы Дань Хэн думал, что Рен сможет причинить какой-то реальный вред, когда он… в таком состоянии. Кафка загадочно улыбается. — Пока ты здесь, Шёпот будет звучать. Дань Хэна это совсем не успокаивает. — Рен, послушай меня. Пушистые ушки дёргаются. — Отбрось осторожность и иди к тому, кто тебе нужен. Рен тут же поворачивается и смотрит на него. Их взгляды встречаются и Дань Хэн делает два шага вперёд, пока Кафка заключает Рена в объятия. Маленькие лапки цепляются за его плащ, а тёплый комочек устраивается на сгибе локтя. — Ешь как следует. Отдохни хорошенько, — продолжает завораживающий голос, в его словах столько силы, что веки Дань Хэна тяжелеют, несмотря на то, что он не является адресатом Шёпота. — Тот, кого ты так ищешь — здесь, так что больше не волнуйся. — Мн, — говорит Рен, опуская голову на грудь Дань Хэна. Он медленно моргает, но его глаза остаются полуоткрытыми. — Ему нужно услышать кое-что ещё, но не от меня, — говорит Кафка Дань Хэну, — Ты ведь знаешь, что это, не так ли? Дань Хэн сглатывает, осознавая, что за ним наблюдают. Наклонившись, он тихо говорит прямо в пушистое ухо. — Я останусь с тобой, — обещает он. — Я буду с тобой до конца. Дыхание Рена выравнивается, его веки закрываются. Пушистый хвост, обмотанный бинтами, расслабляется, мягко обвиваясь вокруг руки Дань Хэна.

~

Рен спит в течении следующих двадцати четырёх часов. С перерывами — потому что, как только Дань Хэн начинает отходить — Рен просыпается. В первый раз, он укладывает Рена на свою кровать, а сам идёт на кухню, чтобы проверить, что у них есть. Достаточно ли у них молока? Кафка сказала, что Рен по-прежнему человек, просто с некоторыми кошачьими повадками, поэтому он может есть всё, что угодно, но если у него нет аппетита… не покажется ли ему рыба более аппетитной? Его размышления прерывает шарканье лап по полу, а затем когти вонзаются в икру Дань Хэна. — Ауч! Рен?! — Дань Хэн едва успевает сдержать рефлекторный удар ногой. — Прекрати это. Рен шипит на него, прижав уши и махая хвостом. — Я как раз собирался посмотреть, что у нас есть для тебя поесть. Когти втягиваются, но Рен продолжает цепляться за его штанину. Он задумчиво оглядывает Дань Хэна, а затем начинает карабкаться по нему, как по дереву. — … Ты хотел пойти со мной? Рен замирает на бедре Дань Хэна, и бросает на него презрительный взгляд. Очевидно. Дань Хэн хмуро смотрит на него в ответ. — Я и не думал, что ты настолько зависим, что не можешь вынести даже пятиминутной разлуки. Рен угрюмо поджимает губы, опускает уши, и чёрт возьми, эта его новая форма действительно несправедлива. Вздохнув, Дань Хэн снимает Рена со своего бедра и берёт его на руки. — Я подогрею тебе молока, — говорит он в знак примирения. Рен трёт глаза и кивает, слишком покорно прислоняясь к Дань Хэну. Должно быть он всё ещё не оправился, понимает Дань Хэн с уколом совести. В итоге он носит Рена с собой весь первый день. Когда Дань Хэн садится работать над базой данных, Рен сворачивается тёплым калачиком у него на коленях. Два дня спустя Рен выглядит более бодрым, поэтому Дань Хэн пытается установить между ними некоторую дистанцию. Несмотря на то, что он изменился, это всё ещё Рен, и Дань Хэн чувствует себя неуютно из-за близости Рена. Дань Хэну не нравится, когда кто-то вторгается в его личное пространство. Непродолжительное общение — это нормально, он ценит компанию команды «Экспресса», но в целом предпочитает одиночество. Однако Рен, видимо является исключением… Дань Хэн напоминает себе, что их отношения не такие, и это всё отголоски прошлого. — Я собираюсь поработать над базой данных. Оставайся здесь и спи. — Дань Хэн встаёт с кровати и снова укрывает Рена одеялом. Но спустя пять минут, Рен уже карабкается по брюкам Дань Хэна с недовольным выражением на мордочке, раздражённо размахивая хвостом и намеренно проделывая когтями дырки в ткани. Дань Хэн раздражённо смотрит на ещё одни испорченные брюки. — Моё рабочее место находится всего в полуметре от кровати, — возражает он, не скрывая своего раздражения. — Просто спи там. Я не буду передвигать тебя каждый раз, когда мне нужно в туалет. — он не потерпит, чтобы Рен ходил за ним. Он ожидает, что тот начнёт шипеть, но Рен лишь смотрит на него снизу-вверх, сидя на бедре Дань Хэна и скрестив руки на груди, как будто его совершенно не впечатляют его оправдания. Дань Хэн отказывается продолжать делать то, чего хочет Рен. Схватив Рена (аккуратно) за воротник, чтобы тот не поцарапал его когтями, он укладывает его обратно на кровать. — Это моя комната. Я делаю тебе одолжение, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, — это уважать мои желания. — Рен то втягивает, то выпускает когти, прищурившись. Приняв молчание за согласие, Дань Хэн говорит: — Если не хочешь спать, можешь почитать книги или воспользоваться телефоном. Он возвращается к работе. Уйдя с головой в изучение противоречивых сведений о происхождении видов, Дань Хэн не замечает ничего подозрительного, пока не слышит звук рвущейся бумаги. Он поднимает глаза и видит, как Рен разрывает одну из его книг. Разъярённый Дань Хэн подходит к нему и оттаскивает его за шиворот, но Рен успевает разорвать книгу пополам. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Дань Хэн с трудом сдерживается, чтобы не встряхнуть Рена за воротник. Рен презрительно усмехается, выпуская когти, но Дань Хэн крепко держит его за загривок, не подпуская к себе. Дань Хэн поднимает Рена так, чтобы они оказались лицом к лицу. — Я не обязан позволять тебе оставаться здесь или терпеть такое поведение; с проклятием Шуху ты выживешь, даже если не будешь ни есть, ни спать. Я сказал, что буду сопровождать тебя, а не прислуживать тебе и выполнять твои приказы. Рен хмурится, но перестаёт вырываться и угрюмо висит в его руках. Снова усаживая Рена на кровать, Дань Хэн настороженно смотрит на него, но Рен только отворачивается, издавая «Хм», и недовольно шлёпая хвостом по одеялу. Дань Хэн подходит ближе к книге, чтобы осмотреть её, но она настолько сильно повреждена, что восстановить её невозможно. — Это лимитированное издание, которое больше не печатается, — говорит он, стиснув зубы. Пушистые уши поворачиваются в его сторону. Вздохнув, Дань Хэн выбрасывает книгу в мусорное ведро. Он осматривает остальную часть комнаты и находит приоткрытый шкаф с двумя парами носков и разорванной рубашкой. Держа их в руке, он пристально смотрит на виновника, который стоит, скрестив руки на груди, и не выказывает ни малейшего раскаяния. — Если ты ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, то я отправлю тебя обратно к Кафке. В конце концов, мы ничего не должны Охотникам за Стеллароном. Не дожидаясь ответа, он выбрасывает испорченные вещи и возвращается к терминалу. Он слишком взволнован, чтобы сосредоточиться, и поэтому вместо этого делает кое-какие покупки в интернете, заказывая себе несколько новых комплектов одежды. Через некоторое время позади него раздаётся шелест бумаг и какой-то странный стук, но Дань Хэн не оборачивается. В обеденное время Дань Хэн присаживается на корточки возле кровати и видит, что телефон Рена лежит рядом. — Я пойду пообедаю, — говорит он, ожидая, что Рен заберётся к нему на руки, но тот отворачивается. Пожав плечами, Дань Хэн направляется в салон-вагон. — Где А-Рен? — спрашивает Март, нахмурив брови от беспокойства, когда Дань Хэн приходит один. — Он дуется, — честно отвечает он. Он возвращается в Архив с тарелкой лосося, приготовленного на гриле. Когда чуть позже вечером приходит Март, еда всё ещё остаётся нетронутой. — Будь осторожна, это всё ещё Рен, — предупреждает Дань Хэн Март. Она закатывает глаза, глядя на Дань Хэна, а Рен шипит на неё. — Дань Хэн издевается над тобой? — сочувственно спрашивает Март. Рен подозрительно замолкает. Дань Хэн теряет дар речи от возмущения. Какие-то пушистые отростки и преданность Март резко изменили ситуацию. — Я не издеваюсь над ним. Он порвал мою одежду и книги, — оправдывается Дань Хэн, но они не обращают на него внимания. — Так вот почему ты не ешь? Бедняжка. Вот, у меня есть для тебя кружка тёплого козьего молока. Дань Хэн поворачивает голову только для того, чтобы убедиться, что Рен не собирается напасть на неё или сделать что-то в этом роде. Он напрягается, когда видит, что красно-золотой взгляд направлен на Март, которая выглядит невозмутимой, хотя раньше она называла эти глаза жуткими. — Я добавила миндальную пудру в стиле Сяньчжоу, Кафка сказала, что ты любишь такое. Рен навостряет уши, и несколько раз взмахивает хвостом, собираясь с мыслями. В конце концов, он всё же забирает у неё кружку, держа её в лапах и медленно потягивая. Кружка в два раза меньше него. Лицо Март краснеет от её героического усилия не завизжать, а психика Дань Хэна получает критический удар. — Можно я тебя сфотографирую? Ну пожалуйста? — Март умоляет Рена сложив руки. Рен хмурится. Он смотрит на неё, а затем на чашку в своих руках. Наконец, он неохотно кивает. — О боже мой! Спасибо! Март взволнованно достаёт камеру. Позже Дань Хэн корчит гримасу, глядя на присланные ею фотографии, но всё равно сохраняет их на телефон. Для шантажа.

~

Когда Рен не притрагивается к своему ужину, Дань Хэн начинает немного беспокоиться, хотя и знает, что Рен просто упрямится. Но к вечеру Рен становится вялым. Тогда Дань Хэн берёт его на руки, но он не реагирует и не прижимается к нему, как в предыдущие разы. Действие «Шёпота Духа» ослабевает? — Ну почему ты такой упрямый? — бормочет он. Он знает, что ведёт себя так же упрямо, но неправильно всегда уступать, особенно здесь. Это убежище и его дом, которое он создал для себя, — элементарное удобство, которого он был лишён из-за этого человека. И поведение Рена, его действия — Дань Хэн видит, что внутри него всё тот же древний бессмертный, даже если тело, в котором он находится, стало меньше. В воздухе чувствуется запах животного, от которого Дань Хэн морщится. Это напоминает ему, что Рен не мылся три дня. — От тебя воняет, — сообщает ему Дань Хэн. — Ты собираешься в ванну. Рен действительно реагирует на это: он слабо сопротивляется и шипит, когда Дань Хэн кладёт его в раковину, чтобы помыть. Значит, кошки действительно ненавидят воду. Рен совершенно не хочет сотрудничать, а его лапы не достают до спины, чтобы как следует вымыть длинную шерсть, поэтому Дань Хэн моет его сам. Он не слишком пристально смотрит на обнажённое тело и аккуратно намыливает его мягкой мочалкой. В знак протеста хвост несколько раз шлёпает его по руке, и мыльная вода попадает на его одежду, но Дань Хэн был к этому готов и поэтому заранее переоделся в старую рубашку и шорты. Купание Рена, определённо станет сущим кошмаром, когда он наберётся сил, но он надеется, что к тому времени они смогут отправить его обратно к Охотникам за Стеллароном. Дань Хэн вытирает его полотенцем и меняет повязки на лапе и хвосте Рена, недоумевая, почему раны никак не заживают. Он мог бы попробовать «Облачный гимн», но после купания, на морде Рена появилось убийственное выражение вдобавок к смертельной усталости. Бесперспективное сочетание. … Может быть, завтра.

~

На следующее утро, когда Дань Хэн встаёт с кровати, Рен просыпается, но остаётся в постели, отказываясь идти с ним в вагон-ресторан на завтрак. Под глазами Рена залегли тёмные круги. Его хвост даже не дёргается. Дань Хэн невероятно расстроен тем, что не может понять, в чём дело: в упрямстве или в чём-то ещё. Когда Дань Хэн заходит в салон вагона-ресторана, Пом-Пом кричит ему: — Дань Хэн, посылка для тебя. Пом-Пом каким-то образом проверяет посылки на безопасность, поэтому Дань Хэн просто благодарит её и кладёт посылку рядом, чтобы изучить её позже, а затем садится завтракать. — На завтрак рыбная похлёбка, — говорит Дань Хэн, вернувшись в Архив и поставив миску у кровати. Рен лежит к нему спиной, расслабленно прижав хвост к простыням, но его дыхание слишком поверхностное, чтобы можно было сказать, что он спит. Дань Хэн некоторое время смотрит на его маленькую спину и решает дать Рену несколько минут, прежде чем пытаться уговорить его поесть. Сев за стол, он достаёт посылку. Отправитель… книжный магазин? Отправлено экспресс-почтой… Дань Хэн срывает обёртку. Внутри, тщательно упакованная в пузырчатую плёнку, лежит книга, идентичная той, которую Рен уничтожил вчера, только эта совсем новая и всё ещё в полиэтиленовой упаковке. — Чёрт. Рен не просто упрямится. Отложив книгу, Дань Хэн быстро подходит к маленькому телу на своей кровати. — Рен? Не получив ответа, он подхватывает Рена на руки, чтобы осмотреть его. Его красные глаза полуоткрыты и не фокусируются, тело вялое. Прижав его к груди, Дань Хэн поспешно звонит Кафке. После его краткого объяснения произошедшего, Кафка молчит целую минуту. — Попробуй покормить его с рук. Скорее всего, он поест, если это будешь делать ты. — говорит Кафка мягким тоном. Дань Хэн предпочёл бы чтобы она сделала ему выговор или высказала обвинения, которые терзали бы его чувством вины. — Он должен прийти в себя, как только поест и поспит. Я сказала, что Рен не спал четыре дня, но и две недели до этого он почти не спал. Судя по твоему описанию, он был таким большую часть времени. Просто рядом с тобой он становится более возбудимым, — объясняет Кафка. Две недели? — Почему ты не сказала мне? — если бы Дань Хэн знал, он не был бы так настойчив. — Я не считала хорошей идеей утаивать эту информацию, но А-Рен не хотел, чтобы я рассказала тебе об этом. Дань Хэн ошеломлённо смотрит на безвольное тело Рена. — Я уверена, что Рену сейчас нелегко, но я надеюсь, что ты сможешь проявить к нему терпение. Как ты, наверное, заметил, у него сейчас не самое лучшее настроение, — говорит она с усмешкой. — А его нынешнее состояние только усугубляет ситуацию. Нескольких дней должно хватить, а потом вы снова сможете флиртовать, как обычно. Дань Хэн давится воздухом. — Это не флирт. Мы не флиртуем. — Я позвоню тебе в конце недели, чтобы обновить «Шепот духа» на Рене. Раз в неделю будет достаточно, — беспечно продолжает она. — В ближайшие несколько дней у Охотников за Стеллароном будут дела, так что я не смогу ответить на твой звонок, но ты можешь мне писать. Думаю, ты и так знаешь, что делать. — … Да. Я о нём позабочусь. Рен ест, но не очень охотно. Дань Хэн кормит его с ложечки. Остаток дня он спит на коленях у Дань Хэна, пока тот работает, и просыпается только тогда, когда Дань Хэн будит его, чтобы покормить. К вечеру Рен всё ещё вялый, но он внимательно следит за тем, как Дань Хэн меняет повязки на его хвосте и лапе. — Можно я попробую исцелить их с помощью магии Облачного гимна? — Тц, — говорит Рен. Дань Хэну не нужен переводчик с кошачьего, чтобы понять, что это значит: Бессмысленно. Однако, Рен не отодвигается, поэтому Дань Хэн воспринимает это как призыв к действию и осторожно поднимает лапу кончиками пальцев, проводя по ней Облачным гимном. Он с трудом сдерживается, чтобы не сжать розовые подушечки лап, окружённые чёрным мехом, который переходит в человеческую кожу на запястье. Когда он заканчивает, Рен говорит: «Мяу», а затем выглядит раздосадованным из-за того, что издал этот звук. Он нетерпеливо указывает на бинты. Рана зажила… Рен имеет в виду, что она снова откроется? Нахмурив брови, Дань Хэн перевязывает рану чистыми бинтами. Пушистый чёрный хвост намного мягче, чем лапы, но Рен настороженно наблюдает за ним, поэтому Дань Хэн не осмеливается задержать руку.

~

На следующее утро, когда Дань Хэн подносит ко рту ложку с рисовой кашей, Рен проглатывает её, а затем выхватывает миску, потому что сегодня он достаточно бодр, чтобы чувствовать себя униженным из-за того, что его кормят. Сидя на столе рядом с тарелкой Дань Хэна, Рен ставит миску на стол и наклоняет её, чтобы вылизать кашу. Март падает в обморок. Химеко выглядит бледной. Стелла бесстыдно встаёт так, чтобы ей было удобно сделать фото под лучшим углом. А Вельт… его очки зловеще сверкают, а в руках таинственным образом появляются блокнот и карандаш. Дань Хэн впадает в ступор. Заметив, что Дань Хэн не двигается, Рен со стуком ставит миску на стол и неодобрительно хмурится, глядя на застывшую фигуру Дань Хэна, вилка которого лежит на нетронутой тарелке. — Ня! — ругается Рен, указывая на его полную тарелку. Почему ты не ешь? В уголке рта Рена виднеется кусочек рыбы. Дань Хэн протягивает руку, чтобы вытереть его большим пальцем. Но прежде чем он успевает воспользоваться салфеткой, Рен хватает его лапками и облизывает дочиста. На заднем плане хором звучит «О боже мой», пока Дань Хэн отдёргивает руку, механически накалывает яичницу и подносит вилку ко рту. Довольно хмыкнув, Рен возвращается к еде.

~

Постепенно некоторая ясность ума возвращается к Рену, по мере того, как он приходит в себя после сильного недосыпа, и наступает его очередь попыток дистанцироваться от Дань Хэна, раздражённого его зависимостью. Дань Хэн не вмешивается в его дела, и позволяет ему бродить по Экспрессу. Пока его мара подавлена, а гнев Рена, направлен внутрь — это достаточно безопасно для команды. Спустя два дня Рен начинает выглядеть также плохо, как и в начале. Нельзя отрицать, что их отношения изменились, но насколько сильно Дань Хэн хочет быть связан с Реном? К тому моменту, как он находит ответ наступает ночь, а Рен всё ещё не вернулся. Дань Хэн отправляется на его поиски. Он находит Рена на смотровой площадке, большие окна по обеим сторонам вагона, доходящие до потолка, открывают вид на просторы космоса. Рен сидит на одном из длинных диванов, который расположен в самом центре. При появлении Дань Хэна его уши дёргаются, но взгляд остаётся отстранённым, устремлённым куда-то вдаль. Дань Хэн садится рядом с ним. — Ты ненавидишь его, — начинает Дань Хэн, смотря на звёздное море. — И ты скучаешь по нему. Рен рычит в ответ, из его сжатых лап капает кровь, когти впиваются в его собственную плоть, а в радужках виднеется золото. Дань Хэн готов призвать Пронзающий Облака, даже если от одной мысли о том, чтобы применить его против Рена, у него скручивает живот. — Так и есть, — Дань Хэн настаивает на своём, потому что это правда — разве не в этом суть? Чёрный хвост яростно хлещет, зубы скрежещут, пока Рен борется с собой, а его маленькая грудь тяжело вздымается. А потом борьба покидает его тело, а плечи опускаются в знак поражения. Дань Хэн даёт ему время прийти в себя, прежде чем продолжить. — Я не он, — заявляет он. — Он — моё прошлое, а не будущее, к которому я стремлюсь. Точно также, как Рен не является больше Инсином, Дань Хэн не является Дань Фэном. Всё не так однозначно, ни в отношении того, что преемственность верховных старейшин была нарушена Дань Фэном, а в его собственное перерождение вмешались Наставники, и даже в случае с Реном и Инсином. Но Дань Хэн должен провести это различие, чтобы они могли оставить прошлое позади и двигаться дальше самостоятельно. Изо рта Рена течёт струйка крови, а губы разодраны от скрежета зубов. Дань Хэн ненавидит этот разговор, но ему всё равно нужно это сказать, и это всё равно проще, чем если бы Рен был в своём обычном состоянии. Они никогда не могли вести искренний диалог, не переходя на оскорбления и обвинения. — Тем не менее я решил взглянуть в лицо прошлому. Я принял власть верховного старейшины, поэтому сделаю всё возможное, чтобы исправить ошибки своего предшественника. — Дань Хэн рассеянно касается руки в том месте, где когда-то был наруч. — Я не оставлю тебя одного, чтобы ты всё нёс на своих плечах, — тихо добавляет он. Было бы проще отвернуться от Рена и идти вперёд, не оглядываясь, но он понимает, что не может сделать этот последний шаг, чтобы разорвать последние связывающие их узы по причине, которую он не может назвать. И… он больше не уверен, что ему мешают сделать это исключительно остаточные чувства Дань Фэна. — Это мой выбор, — это всё, что он может предложить. Вздохнув, Дань Хэн кладёт раскрытую ладонь на сиденье между ними. — А что выберешь ты, Рен? У Дань Хэна сердце уходит в пятки, когда он смотрит на бескрайнюю пустоту, усеянную холодными мерцающими звёздами. В отражении окна видна склонённая голова Рена, а в воздухе витает медный запах крови. В конце концов маленькая лапка оказывается в центре ладони Дань Хэна. Когда Дань Хэн нежно обхватывает лапку Рена, его сердце наконец успокаивается.

~

Рен перестаёт его избегать. Он снова засыпает на коленях у Дань Хэна, когда солнце стоит высоко, и с каждым днём всё дольше бодрствует. Он просыпается, когда приходит время есть, и когда Март пробирается к нему, чтобы угостить подогретым миндальным молоком. По мере того, как увеличивается продолжительность его бодрствования, Рен начинает проявлять беспокойство. Иногда он может часами медитировать, сидя на коленях у Дань Хэна. А в другие дни, он не может усидеть на месте, и ходит туда-сюда в перерывах между дремотой, стучит по телефону или листает журналы Март — книги Дань Хэна кажутся ему слишком скучными. Или отжимается и качает пресс. Когда Дань Хэн впервые увидел, как маленький котёнок Рен отжимается, он чуть не умер со смеху. В ответ он издал полный набор сердитых кошачьих звуков: зашипел, фыркнул, зарычал и оскалился. Рен даже клацнул зубами, но каким-то образом удержался от того, чтобы вцепиться в Дань Хэна когтями, вспомнив его ультиматум. Он дулся весь оставшийся день, шипя на него, пока Дань Хэн не отнёс его на кухню и не приготовил для него свежий миндальный чай Сяньчжоу. Дань Хэн выполняет всю кропотливую работу по замачиванию, измельчению в пюре и варке зёрен. Рен сидит на столешнице, всё ещё поджав губы, но придирается к процессу, «ня» — когда хочет, чтобы Дань Хэн добавил больше сахара или воды, и «тц» — когда хочет, чтобы их было меньше. Он наконец успокаивается после того, как Дань Хэн наливает ему чашку миндального чая и чашку с густым миндальным десертным супом. Он даже мурлычет в объятиях Дань Хэна, когда тот несёт его обратно в Архив. Иногда Рен сворачивается калачиком у него на коленях, а иногда предпочитает бродить по дому, Дань Хэн привык к тому, что котёнок постоянно ползает по нему, и почти не замечает, когда Рен забирается ему на ногу или взбирается по груди, чтобы усесться на плече. Он даже почти не надевает плащ и ходит в рубашках с короткими рукавами, чтобы чувствовать, как мягкий хвост Рена щекочет его, когда котёнок сидит у него на руках.

~

Купание, как и предсказывал Дань Хэн, становится настоящим испытанием, пока Стелла не даёт ему большую банку кошачьей мяты. Пушистые уши Рена прижимаются к голове, и он рычит на Дань Хэна, стоящего у раковины. Он явно знает, что задумал Дань Хэн. Однако он всё равно не может устоять, когда Дань Хэн высыпает кошачью мяту в раковину, до краёв наполненную тёплой водой. Рен несколько минут расхаживает по краю, возмущённо распушив хвост и подёргивая носом, борясь с искушением. В конце концов, Рен заходит в воду, издавая противоречивое мурлыканье. Дань Хэн добавляет ещё немного кошачьей мяты. Это очень эффективно успокаивает Рена: он мурлычет, как моторчик, и кладёт голову на ладонь Дань Хэна, пока тот его купает. ~ Дань Хэн изо всех сил старается не привязываться и не терять бдительность, но это всё равно, что бороться с непреодолимым притяжением. Он пытается убедить себя, что Рен — кот, он даже пытается мысленно называть его Рен-ня на протяжении двух дней, но это не помогает. Он не может убедить себя в том, что это всего лишь кот, когда это, несомненно Рен. Рен, который почти каждую ночь забирается к нему на плечо, чтобы просто стоять там и смотреть сверху вниз на Дань Хэна, пока он ворчливо уговаривает стать его подушкой для обнимашек в разумный час. Рен, который насмехается над его пищевыми привычками, а затем тычет в него своим маленьким кулачком не слишком нежно, заставляя его пойти на кухню и принести еду для них. Рен, чей хвост одобрительно виляет, пока он делает вид, что ему всё равно, когда Дань Хэн полирует Пронзающий Облака.

~

Дань Хэн сообщает Кафке о состоянии Рена. — … так что он может вернуться к Охотникам за Стеллароном, — заканчивает он тихим, отчаянным голосом. Прячась в шкафу. Там, где его не услышат определённые люди. Если Март и Стелла узнают, что он пытается избавиться от Рена… По спине Дань Хэна пробегает дрожь. — Но разве ты не ладишь с А-Реном? — лукаво спрашивает Кафка. В этом-то и проблема. Дань Хэн слишком привык к тому, что, когда он ложится спать к его груди прижимается маленькое тёплое тельце. Рен просто рядом. В его пространстве. Это слишком удобно для комфорта. — Ты сказала, что это временно. — Так и есть. Но пока Рен в таком виде, его проблемы вернутся, как только он окажется вдали от тебя, — утверждает Кафка. — Сейчас он чувствует себя хорошо. Он не такой уж и хрупкий, — возражает Дань Хэн. — Рен не хрупкий, но и не отличается стабильностью даже в обычных обстоятельствах. Скажи мне, как он сейчас с тобой? Дань Хэн прикусывает губу. Стабилен. Был только один случай, когда в глазах Рена вспыхнуло золото мары, когда Дань Хэн слишком сильно его дразнил, но это легко было уладить, проведя с ним какое-то время. — Почему бы тебе не подумать об этом ещё немного? — предлагает Кафка. — И Дань Хэн, если хочешь отправить Рена обратно, тебе придётся сказать ему об этом самому. Проклятье.

~

Дань Хэн и Стелла получают задание уничтожить меметических монстров в Зоне Памяти. — Это займёт максимум два дня. Мара плохо реагирует на мир, созданный из воспоминаний, и это может негативно сказаться на твоём состоянии. Думаю, тебе лучше остаться на Экспрессе. Рен недовольно поджимает губы, но коротко кивает в знак согласия.

~

В стране грёз Стелла бросает на Дань Хэна любопытный взгляд. — Ты без своего плаща? Дань Хэн замедляет шаг. Он забыл об этом, потому что в последние недели почти не носил его. Его обнажённые руки мёрзнут. Стелла ухмыляется. — Хвост Рена очень мягкий, не так ли? Дань Хэн решительно шагает вперёд. — В отчёте говорилось, что меметические монстры впереди.

~

Дань Хэн возвращается в Архив уже поздно вечером. Он тихо открывает дверь, и видит, что Рен спит на футоне. Он свернулся калачиком в гнезде, которое сделал из плаща Дань Хэна, маленькими лапками вцепившись в лацкан и уткнувшись мордочкой в воротник. Его уши прижаты, а хвост обвит вокруг его тела. Грудная клетка Дань Хэна тревожно сжимается от нахлынувшей нежности. Он достаёт свой телефон и молча делает несколько снимков с разных ракурсов — рефлекторная привычка Март. Сглотнув, он подкрадывается ближе и снимает видео, потому что уши Рена дёргаются во сне, хвост сворачивается, когда он зарывается в куртку Дань Хэна, и это просто… просто так. Материал для шантажа. Верно. Убрав телефон, Дань Хэн присаживается на корточки у кровати и тихо зовёт: — Рен, я вернулся. Красные глаза распахиваются, Рен вскакивает на лапы и тянется к Дань Хэну, который поднимает его на руки и крепко прижимает к себе. Хвост Рена обвивается вокруг запястья Дань Хэна, он тихо мурлычет, и Дань Хэн впервые в жизни чувствует себя вернувшимся домой. Вот как он понимает, что попал в серьёзную передрягу.

~

Дань Хэн отправляется на очередное краткосрочное задание, на этот раз намеренно оставив свой плащ Рену. У них наступает короткое затишье в работе, во время которого он отправляется бродить по местному рынку, покупая разнообразные закуски из сушёной рыбы и йогуртовые напитки, чтобы принести их домой. Он с нетерпением ждёт реакцию Рена. Рен всегда делает вид, что презирает его подарки, но на самом деле, он берёт их, когда Дань Хэн не видит. Позже он свернётся калачиком на коленях у Дань Хэна и будет притворяться спящим, пока Дань Хэн будет гладить его уши и хвост. — Рен, я вернулся, — зовёт Дань Хэн, входя в комнату через раздвижную дверь, и замирает на месте, потому что это не тот Рен, к которому он привык. Рен, рост которого составляет шесть футов с лишним, развалился на кровати, закинув руку на поднятое колено. Его покрытая шрамами мускулистая грудь обнажена, а позаимствованные спортивные штаны неприлично низко сидят на бёдрах, чтобы не мешать хвосту, который всё ещё при нём. — Мм, — говорит Рен. Он морщит нос и переводит взгляд на пакет с угощениями в руках Дань Хэна. Дань Хэн смутно замечает, что его белый плащ скомкан на подушке. — Когда ты…? — Дань Хэн указывает на него. — Сегодня утром, — хрипло произносит Рен с непроницаемым выражением лица, внимательно наблюдая за Дань Хэном. Дань Хэн прочищает горло, полиэлитен сминается под его сжатой ладонью. — Когда ты собираешься вернуться к Охотникам за Стеллароном? Пушистые уши оттягиваются назад, багровые глаза прищуриваются. — Это, — из руки Рена, выглядящей как у человека, появляются заостренные когти, — выглядит, по-твоему, здоровым? — Он зажимает свой хвост двумя пальцами, проводит ими по всей длине и показывает Дань Хэну. — Теперь ты мыслишь здраво, так что тебе нет необходимости больше оставаться, — спокойно отвечает Дань Хэн, хотя у него сжимается горло при мысли о том, что Рен уйдёт, даже несмотря на то, что… Рен поднимается на ноги и крадучись приближается к нему, угрожающе размахивая хвостом. Дань Хэн стоит на месте, напрягаясь, пока Рен приближается к нему и они не оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. Рен не прикасается к нему, а только наклоняется, чтобы носом коснуться ключицы Дань Хэна. Горячее дыхание Рена вызывает ответное желание в животе. Рен проводит носом по его шее, вдыхая его запах, точно так же, как он делал это последние недели, только вот это не то же самое. Дань Хэн слышит тихий смешок у себя над ухом, а затем Рен возвращается и плюхается на футон, изучая пакет, который он выхватил из рук Дань Хэна. — В любом случае, наш корабль отправился в другую галактику на задание. Они вернутся не скоро, по крайней мере, это займёт не меньше недели. — он открывает питьевой йогурт. Дань Хэн звонит Кафке, и она подтверждает слова Рена. — … и А-Рен всё ещё под воздействием, не так ли? — в её голосе слышится ухмылка, которая отражается на лице Рена. Дань Хэн сбрасывает звонок. — Я попрошу Пом-Пом подготовить для тебя комнату, — говорит Дань Хэн. Мелкие волоски на предплечьях Дань Хэна встают дыбом, когда в глазах Рена вспыхивает золото. Они молча смотрят друг на друга. Напряжение резко спадает, когда появляется Март. — А-Рен! Я принесла… — весёлый голос Март срывается на крик, когда она замечает перемены в Рене. Мгновение ошеломлённого молчания, а затем: — Не-е-ет, — жалобно стонет Март, — я ещё не сделала достаточно фотографий. Мой маленький А-Рен… Дань Хэн подаётся вперёд, но Рен реагирует не так агрессивно, как он ожидал, а лишь рычит: — Не называй меня так. Март печально смотрит на большие пушистые уши. Её взгляд опускается вниз… Подойдя, Дань Хэн хватает плащ с подушки и бросает его Рену. — Надень. Рен вопросительно смотрит на него, но накидывает плащ на плечи. Март осторожно подходит к нему, в её глазах появляется задумчивый блеск. — Я приготовила для тебя тёплое миндальное молоко. — она протягивает ему чашку. Рен поджимает губы. Осторожным взглядом он смотрит на неё и берёт чашку. Когда она смотрит на него большими глазами, ожидая ответа, он делает глоток. — Спасибо, — грубо говорит Рен. В этот момент в комнату врывается Стелла со словами: — А-Рен, я приготовила… — и повторяет всё то же самое, только на более низкой громкости. Вздохнув, Дань Хэн идёт искать для Рена рубашку подходящего размера. Стелла приготовила куриную печень. Она часто приносит что-то случайное, например, куриные сердечки, перепёлку или кролика. — Это полезно для кошек, — сообщает ему однажды Стелла тоном человека, делящегося великой мудростью. — Он не кот, — поправляет её Дань Хэн в миллионный раз, даже не надеясь, что она его услышит. — Где ты вообще это берёшь? Стелла пожимает плечами, отвечая: — Кафка, скинула мне ссылку сайта. Где-то там в галактике, Кафка смеётся над Дань Хэном, он просто уверен в этом. — Можно мы тебя сфотографируем? Пожалуйста? — умоляют Март и Стелла после того, как Рен съедает их угощения. Рен сердито смотрит на них. Он ворчит, и девушки воспринимают это как разрешение. Он даже помогает им, поворачиваясь туда-сюда по их указанию, но не принимает никаких особых поз. За ужином шумно, а после Рен решает сделать несколько отжиманий, пока Дань Хэн безучастно сидит за своим терминалом. Это уже совсем не смешно, когда в метре от него блестят от пота накачанные мышцы. Дань Хэн так занят, что забывает попросить комнату для Рена. Пижама свисает с его руки, и он в смятении смотрит на мужчину, развалившегося на его кровати. — Не могу поверить, что ты спишь на земле, — ворчит Рен. — Это настоящий ад для моей спины. Верховный старейшина не может позволить себе даже приличный матрас? — ехидно добавляет он. — Я не Верховный старейшина, и я не говорил, что ты можешь остаться спать здесь. В салоне вагона есть сиденья, на которых ты можешь спать. Я уверен, что там будет удобнее. — Прошлой ночью, когда я спал в твоей постели у тебя не было никаких претензий ко мне, — говорит Рен, прикрыв глаза, — как и двадцать восемь ночей до этого. — Ты был сам не свой, — обосновывает Дань Хэн. Уши и хвост Рена ничего не выдают, он сознательно держит их неподвижными. — Значит, мне не рады в моём собственном обличье, не так ли? — тихо спрашивает он. «Всё верно» — хочет сказать Дань Хэн, должен сказать в затянувшейся тишине, но слова застревают у него в горле. — Иди прими душ. Я не хочу, чтобы твой пот испачкал мои простыни. — Дань Хэн закрывает рот, чувствуя, как краснеют его уши. Он готовится к насмешкам Рена, но тот просто сидит с недовольным выражением лица. — Ты всё ещё боишься воды? — недоверчиво спрашивает Дань Хэн. — Я не боюсь воды, — шипит Рен, распушив хвост. — Мне просто это не нравится. … Им понадобится ещё много кошачьей мяты.

~

Когда маленький Рен прижимается к груди Дань Хэна, сжимая маленькими лапками его рубашку, ему уютно и комфортно. Рен обычного размера такой же прилипчивый, только теперь это похоже на объятия осьминога-убийцы. Дань Хэн вжат в его грудь, а Рен беззаботно храпит, не подозревая о бедственном положении Дань Хэна. Это… неприятно, когда ты зажат в тисках обжигающего жара Рена, но Дань Хэна убаюкивает ровное биение его сердца у самого уха.

~

На следующее утро, Рен без сопротивления позволяет Дань Хэну высвободиться из его объятий, и лежит неподвижно, как доска, уставившись в потолок с гримасой боли на лице. — Твоя спина? — догадывается Дань Хэн. — Это пиздец, — категорично подтверждает Рен. Дань Хэн напоминает себе о том, что это именно Рен настоял на том, чтобы спать здесь, и возвращается к своим утренним обязанностям. Когда он возвращается из ванной, Рен не сдвинулся с места, но его глаза закрыты, руки расслаблены, а дыхание ровное. Дань Хэн колеблется, нерешительно нависая над ним. — Перевернись. Рен изучает выражение лица Дань Хэна, а затем с трудом переворачивается на живот с приглушённым стоном, демонстрируя Дань Хэну свою скульптурную спину. Сглотнув, Дань Хэн садится на кровать. Он знает, что делать, но его смутные воспоминания относятся к совершенно другой ситуации. Полуобернувшись, Рен протягивает руку назад и хватает Дань Хэна за бедро, подтягивая его к себе, чтобы тот сел ему на талию, и снова откидывается на спину. — Вот так. Начинай с шеи, а затем используй Облачный гимн. Когда Дань Хэн начинает массировать его шею и плечи, Рен бесстыдно стонет, и его стоны эхом отдаются в ладонях массажиста. И он продолжает в том же духе, так же шумно, пока лицо Дань Хэна не краснеет как помидор. Должно быть, он делает это нарочно, потому что Дань Хэн никогда не слышал, чтобы кто-то так громко стонал от оргазма, даже когда испытывал настоящий оргазм. А может, Рен просто шумный в постели, услужливо подсказывает ему разум. А затем непрошеные воспоминания всплывают в памяти, чтобы подтвердить этот факт. Дань Хэн старательно разминает Рена, превращая его в бескостную массу, чтобы потом сбежать в ванную, пока Рен лежит в блаженной прострации. После этого он поправляет свою одежду и дважды тщательно моет руки с мылом. Но когда Дань Хэн делает два шага в комнату, Рен резко открывает глаза и раздувает ноздри. В глазах Рена вспыхивает огонь, но затем он, похоже, решает, что не стоит прилагать усилия, чтобы пошевелиться, когда ему и так комфортно. Это хорошо. Именно этого и хочет Дань Хэн. Он не разочарован. — Мы купим тебе новую кровать. Сегодня же, — требует Рен позже. — Что-нибудь ортопедическое, ради Эона. Им действительно нужен матрас побольше. В противном случае, Дань Хэну придётся спать в салоне вагона. — Ты не можешь выйти на улицу в таком виде, — Дань Хэн указывает на низко висящие брюки, едва прикрывающие интимные части тела Рена. Рен пожимает плечами и снимает свои штаны. Дань Хэн разворачивается к стене. Он не уверен, что сможет пережить этот день, не говоря уже о недели с Реном. Судя по звукам, доносящимся со стороны его шкафа, он лишается ещё большей части своего гардероба. — Готово, — объявляет Рен. Рен решил сделать прорезь в задней части штанов для своего хвоста, и закрыть её одной булавкой. — Я вижу твою задницу, — заявляет Дань Хэн. — Там полнолуние? — … Нет. — Тогда всё в порядке. Это совсем не всё в порядке, вот почему Дань Хэн стоит за Реном, а рядом с ним на столе лежит коробка с булавками. — Подними хвост. — Он мешает. Дань Хэн не задумывается об этом слишком сильно, пока Рен не бросает на него мягкий взгляд через плечо. Дань Хэн не краснеет. Рен поднимает хвост, и Дань Хэн усердно принимается за работу.

~

Дань Хэн не видит смысла в том, чтобы тестировать разные футоны и матрасы в мебельном магазине. — У меня нет проблем со спиной, и меня вполне устраивает моя текущая постель, — отмечает Дань Хэн. Рен поднимает его и укладывает на матрас. Продавцы в магазине хихикают в стороне, с улыбкой наблюдая за ними, и Дань Хэн слышит что-то, что подозрительно похожее на «молодожёны». Чтобы сохранить остатки своего достоинства, Дань Хэн неохотно пробует всё, что ему предлагает Рен, но каждый раз ставит бесполезную оценку «Нормально» для каждого из них. Однако, это не работает, потому что оказывается, что Рен может что-то понять по его бесстрастному выражению лица. Дань Хэн оценивает точность в мрачные девяносто процентов, а Рен довольно кивает про себя, каждый раз, когда Дань Хэну особенно нравится одна из кроватей. Рен покупает простыни плотностью в тысячу нитей и слишком много подушек. — Не будь расточительным. Тебе нужна только одна, — говорит Дань Хэн, в основном от растерянности. — Я их покупаю, и они предназначены для меня. Дань Хэн вспоминает о том, как агрессивно Рен его обнимал, вздрагивает и соглашается с тем, что, возможно, подушек нужно побольше. Может быть, он сможет выстроить между собой и Реном защитную стену из подушек. Вернувшись с огромным количеством новых постельных принадлежностей в руках, они натыкаются на Стеллу и Март. — Это для Рена, — быстро поясняет Дань Хэн, пока они не надумали себе чего-то лишнего. — Вам двоим стоит снять номер, — безразлично говорит Стелла, что звучит даже менее логично, чем обычно. — Может, в следующий раз вам стоит запереть дверь. — рядом с ней лицо Март начинает приобретать розовый оттенок. Что? О, Эоны, они, должно быть, слышали, как Рен сегодня утром стонал, как порнозвезда. — Мы не… это было не… — Мы обязательно это сделаем, — говорит Рен, тем самым укрепляя в сознании девушек мысль о том, что они занимались сексом, и уводит Дань Хэна в Архив.