В комнате, полной искусства, я смотрел бы только на тебя

      Антон ощущал себя в Петербурге, как рыба, выброшенная на берег. После пыли и грохота военных лагерей, после однообразия провинциального гарнизона, роскошь и суета давили на него и даже раздражали. Особенно остро он почувствовал это, когда экипаж остановился у особняка графа Арсения Попова: дом был невообразимо огромным и величественным даже по меркам местных.       Антон глубоко вздохнул, переборов изначальное желание развернуться и сбежать. Ну не для него это всё, не по себе ему! О чём только Поз думал, когда рекомендовал его в няньки этому хлыщу титулованному? Он, конечно, просил друга помочь с работой, выражал робкую надежду, что б она была далека по возможности от того, чем он занимался на службе, но не настолько же! Антон понятия не имел, как обращаться с детьми, он их попросту боялся, потому что они маленькие и хрупкие, а он большой и нерасторопный. А у Арсения тем более дочь. Девочка! Чему он может научить девочку?! Но Поз уверил, что как раз есть чему, потому что Арсений не просто так искал гувернёра среди отставных военных, он хотел чтобы его дочь в первую очередь научили стрелять, а так же хорошо держаться в седле. На самом деле желание достойное уважения: время сейчас непростое, случиться может всякое и позаботиться о том, чтобы твой ребёнок умел хоть как-то себя защитить, это правда...       Антон тряхнул головой, прогоняя лишние мысли, выпрямился и прошёл через калитку. Как бы там ни было, он действительно для этого дела не годится и единственная причина почему он вообще приехал: Поз уже договорился о встрече. Очень некрасиво будет не явиться, когда тебя ждут. Даже оскорбительно. А оскорблять титулованного хлыща себе дороже. Хотя вроде как Поз говорил, что никакой этот Арсений Попов не хлыщ, хоть и титулованный... Но к этому заверению Антон отнёсся со скептицизм: повидал он в своё время этих графов, было из чего такой вывод сделать.       Дверь ему открыл дворецкий — по-другому в этом доме и быть не могло — и учтиво поприветствовав, проводил до кабинета. Представил и скрылся, как будто его и не было здесь никогда.       — Добрый день, майор. Рад, что вы приехали.       К Антону вышел высокий статный мужчина и легко протянул руку для рукопожатия.       — Добрый, ваше сиятельство.       Антон ответил на рукопожатие, смущённо подавляя в себя желание поклониться.       Надо же какой... красивый. В простых чёрных брюках и белой рубашке, с чуть растрёпанными немного вьющимися волосами, с тёплым взглядом глубоких голубых глаз и доброжелательной улыбкой этот Арсений выглядел таким непринуждённым и обаятельным, что Антон на мгновение забыл, где находится.       — Прошу, присаживайтесь, — Арсений указал на кресло у массивного дубового стола. — Надеюсь, дорога не слишком утомила вас?       — Спасибо, ваше сиятельство, всё в порядке.       Антон сел, стараясь не выдать внутреннего напряжения. Он привык к строгим кабинетам начальства, но здесь всё было иначе: книги в старинных переплетах, тонкий аромат дерева и кожи, портреты предков на стенах — ни казёнщины, ни показной роскоши.       Арсений занял место напротив, откинувшись в кресле с естественной грацией.       — Я бы попросил вас немного рассказать о себе, но на самом деле мне и так уже всё известно от нашего общего друга. С Дмитрием Темуровичем в разведку лучше не ходить, согласитесь?       Арсений усмехнулся и Антон не смог удержаться от скромной улыбки в ответ.       — Да, Поз он... кхм, простите... Дмитрий Темурович такой. Но без дурных намерений, поверьте.       — А вы и правда с ним хорошие друзья: редко кому он позволяет называть себя "Поз".       — Он был моим старшим, когда я только начинал свою службу. Мы... через многое прошли, ваше сиятельство.       Секунду Арсений молча разглядывал Антона.       — Как вы ладите с детьми, майор?       Антон растерянно моргнул от такой внезапной смены темы.       — Надеюсь хорошо. Своих у меня нет, но с детьми Дмитрия Темуровича я общий язык нашел быстро. Если он меня не обманывает, то они меня даже любят.       — Это замечательно.       Антон подобрался.       — Ваше сиятельство, у меня нет педагогического образования...       — О, не волнуйтесь. Я знаю. Это неважно. Вы начитаны, у вас хорошо поставлена речь, вы дальновидны и проницательны. Да и к тому же... Думаю, Дмитрий Темурович вам вкратце уже обрисовал, что я ищу не совсем обычного гувернёра. Моей Кьяре пошёл двенадцатый год, она давно уже самостоятельная девочка и ей не нужна нянька. А так же тот, кто будет обучать наукам и искусству — таких предостаточно. Ей нужен наставник иного рода... Я хочу, чтобы вы обучали мою дочь самообороне и стрельбе.       Арсений замолчал, внезапно подавшись вперёд, он поставил локти на стол, сцепил руки в замок, облизнул губы; его голос стал твёрже.       — Война может и закончилась, майор, но в стране всё ещё не спокойно. Я человек, как вы видите непростой, и у меня есть определённые недоброжелатели. Не так давно на мою семью пытались совершить покушение... К счастью, всё обошлось, но тогда я по-настоящему задумался о том, что возможно одной охраны недостаточно, нужно, чтобы моя дочь тоже умела держать оружие. Как говорится: пусть лучше эти знания ей никогда не пригодятся — молюсь, чтобы не пригодились — чем... Вы понимаете меня, майор?       — Да, ваше сиятельство.       — Кьяра — мой единственный ребёнок. Моя жена — её мать — умерла несколько лет назад так и не подарив мне второго. Я сделаю всё чтобы её уберечь.       — Понимаю.       — Но?       Антон завис. Неловко прочистил горло.       — Простите?       — Я чувствую, что что-то не так.       — О... Нет. То есть... Не примите на свой счёт, ваше сиятельство, просто мне и в голову раньше не приходила мысль стать гувернёром. Одно дело, найти общий язык с детьми своего друга, где стоит поиграть с ними пару часов, привести сладостей и всё — победа. А совсем другое постоянно быть рядом, обучать, наставлять...       — Вы боитесь, что не справитесь?       — Я... Да. Да, ваше сиятельство. Если быть совсем уж откровенным, то я приехал только потому что Дмитрий Темурович уже с вами договорился о встрече и я не хотел его подставлять. Думал поговорю с вами, а потом тактично откажусь, поскольку совсем не имею опыта и не вижу себя в этой роли. Но на самом деле... Да. Я просто боюсь не справиться.       Арсений чуть склонил голову, не отрывая внимательного взгляда от Антона, и вдруг тепло ему улыбнулся. У Антона от этой улыбки странно ёкнуло в груди; он сглотнул.       — Вы честный и не стыдитесь сказать о своих страхах... Мне это очень нравится. Позвольте тогда ответить на ваше откровение своим: на самом деле, это я упросил Дмитрия Темуровича сказать, что он уже договорился со мной о встрече, чтобы точно заманить вас к себе. Он же наоборот, как и подобает, сначала намеревался поговорить с вами, но был уверен, что вы точно откажетесь, о чём меня без стеснения и предупредил. Но я слишком уж сильно хотел вас увидеть, поэтому и подтолкнул его к обману. Простите. Это трудно объяснить, майор, но дети Дмитрия Темуровича сказали о вас то, что поселило во мне стойкое чувство, что вы именно тот человек, которого я ищу. Они сказали, когда вы рядом, им не страшно, а это лучшая характеристика, которую я слышал. Я хочу, чтобы моей Кьяре не было страшно в моё отсутствие, майор, поэтому мне нужны вы.       Антон хлопал глазами, не зная, что ответить. Такие слова безумно смущали и как будто накладывали дополнительную ответственность: не хотелось разочаровывать того, кто очарован.       Арсений, поняв, что тишину Антон не заполнит, продолжил.       — Жить вы будете здесь, вам предоставят прекрасную комнату со всем необходимым. Так же в вашем распоряжение будет всё, что вообще находится в моём доме: оружейная, сад, конюшня, библиотека, зал для занятий... Вам понравится мой дом, майор, уверяю. У вас будет два дня в неделю выходных, которые вы можете потратить для своих личных нужд за пределами дома. В жаловании я вас, само собой, не обижу.       — Спасибо за это щедрое предложение, ваше сиятельство. И за ваши слова ранее... тоже спасибо. Я могу немного подумать?       — Конечно.       Арсений поднялся из-за стола, давая понять, что разговор подошёл к концу. Антон поднялся со своего места следом за ним.       — Я не хочу давить, но сами понимаете, что ответ мне желательно получить как можно скорее.       — Понимаю. Если позволите, я дам вам ответ в течении двух дней?       — Это было бы прекрасно.       Арсений вновь оказался перед Антоном — уже на шаг ближе, чем ранее — вновь протянул руку для рукопожатия. Антон протянул свою в ответ.       — Что ж... Рад был с вами познакомиться, майор. После всего, что я о вас слышал, правда рад. И буду ещё больше рад, если вы примите моё предложение.       Арсений смотрел прямо в глаза, улыбался искренне, говорил с душой. Будучи куда выше по положению, он так спокойно разговаривал и вёл себя с Антоном почти как с равным, что это, если честно, немного сбивало с толку. Антон был очарован его голосом, его плавными движениями, глазами и улыбкой. Манерами, речью, статью. Красивый мужчина, приятный человек. Антон не помнил, встречал ли он когда-нибудь кого-то хоть немного похожего на Арсения. А ещё Антон со стыдом поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется отпускать его руку...       — Майор?       Антон моргнул.       — О чём вы задумались, майор?       Антон моргнул дважды. Арсений чуть наклонил голову, прищурил взгляд; улыбка как будто стала немного шире. Кожа ладони горела. Антон опустил взгляд на их всё ещё сцепленные руки и, осознав, неловко разорвал рукопожатие. Господь всемогущий, сколько же он, дурак, так его держал?! Как неудобно.       — Простите.       Антон чувствовал, как начинает заливать жаром лицо, и хотел провалиться сквозь землю от понимания, что ему этот процесс никак не остановить. А заметив, как Арсений машинально потёр свою ладонь, это желание усилилось вдвое: он похоже ещё и силы не рассчитал — отдавил своей мозолистой клешней все холёные графские пальцы.       Но Арсений к счастью недовольным, или того хуже — оскорбленным, совершенно не выглядел. Он тихо смеялся.       — Прощу, если согласитесь принять моё предложение.       Антон только и смог, что смущённо улыбнуться в ответ.       Они вышли из кабинета, Арсений окликнул дворецкого, попросил его проводить Антона до двери и пожелав ему спокойной дороги вернулся назад к своим делам.

***

      — Я бы на твоём месте согласился. Граф достойный человек, а его дочь — прелестнейший ребёнок.       — Могу ли я теперь доверять твоим словам после того бессовестного обмана?       Дима закатил глаза.       — Да, брось. Это была ложь во благо. Зато вместо категорического отказа от такого замечательного предложения из-за своей неуверенности и недостаточности информации, ты сейчас сидишь и раздумываешь. А почему, друг мой? Потому что всё оказалось не так страшно, как ты вообразил.       — Мог бы хотя бы предупредить, что он... такой.       — Какой "такой"?       Антон, открыв рот, витиевато махнул рукой в воздухе, но так и не сумев подобрать нужного слова, рот закрыл. Вздохнул. Если честно, он понятия не имел, что именно собирался сейчас сказать.       Дима недоумённо поскрёб голову на такой пантомимический пассаж.       — Вообще не понял, о чём ты. Он тебе не понравился?       Антон смущённо отвёл взгляд: почему-то этот обычный проходной вопрос отозвался в груди странным трепетом.       — Понравился.       — Ну и?       — Ты же знаешь, Поз, я человек простой и мне не по себе со всей этой... знатью. Я далёк от их светских манер и вечно боюсь опростоволоситься и прослыть невежей.       — Антош... — Дима почти с отеческой теплотой похлопал его по плечу; рассмеялся, — вот об этом вообще можешь не переживать. Тебя же не приёмы у государя вести нанимают, а ребенка обучать. Одного заметь, не десять! Так, что хватит искать отговорки и соглашайся. Ну не съедят же тебя там, право слово!

***

      Антон всегда знал: если Поз захочет его уговорить, то уговорит! Но справедливости ради, он не так уж и сильно этим уговорам сопротивлялся... Именно поэтому Антон отправил Арсению письмо со своим согласием уже на следующий день. А ещё через пару дней направлялся с вещами в его дом непосредственно сам.       Был уже глубокий вечер, когда он доехал. В доме его встретила приятная пожилая женщина: невысокая, немного полная, суетная.       — Проходите, майор, прошу вас. Какой же вы рослый, надо же... — Она улыбалась. — Я Мария Фёдоровна — экономка. Мне поручили всё вам показать, рассказать и вообще быть вам подмогой по мере необходимости в любых делах. Если у вас вдруг возникнут какие-то вопросы, смело обращайтесь ко мне!       — Спасибо. Извините, что так поздно: с самого утра такой сильный дождь, дорогу размыло, не решился выехать раньше, ждал, пока распогодится.       — Ох, дорогой мой, не переживайте! Правильно сделали! Я в этом городе всю свою жизнь живу, знаю как у нас может лить. Пойдёмте быстрее на кухню, я напою вас горячим чаем с булочками, вы согреетесь, а потом покажу вашу комнату.       — Его сиятельство отдыхает?       — Арсений Сергеевич в отъезде, вернётся к концу недели, а вот Кьярочка — да, уже спит. Вы познакомитесь с ней завтра. Ну же, майор, идёмте. Чай остывает!       Антон обернулся, чтобы прихватить багаж, а его и след простыл. Он даже не заметил кто и в какой момент унёс его чемоданы.       — Идёмте-идёмте, майор, прошу...       Мария Фёдоровна отвела его на кухню и как и обещала напоила душистым травяным чаем и накормила ещё теплыми сладкими булочками. Потом проводила до комнаты и, пожелав добрых снов, удалилась.       Антон закрыл за ней дверь и устало выдохнул. Огляделся. Комната была просторной и уютной, в меру аскетичной. Для бывшего военного — самое то. Антон не смог бы расслабиться в более шикарной обстановке и Арсений как будто это чувствовал, определяя его сюда.       Он сел на кровать, потянулся: кости затрещали. Взгляд упал на свои чемоданы у шкафа — так вот куда они пропали – но желания их разбирать не было совершенно. Антон решил: завтра, всё завтра. Разделся, расстелил постель и лёг спать.       Когда утром Мария Фёдоровна пришла будить его к завтраку, Антон уже проснулся и привёл себя в порядок.       — Как вам спалось на новом месте, майор?       — Спасибо, хорошо.       Они спустились на кухню, где Антон позавтракал вместе с другим персоналом, а потом Мария Фёдоровна устроила ему экскурсию. Сначала она показала весь дом изнутри, затем повела наружу. На всё про всё ушло часа два точно. Антон только в одной конюшне полчаса проторчал. А сад? Такой огромный!       Когда они вернулись в дом, едва переступив порог, слух уловил звуки фортепиано.       — Кто это играет?       Мария Фёдоровна просияла.       — Это Кьяра музицирует. Она скоро закончит, я как раз за это время успею накрыть столик в саду. На улице так свежо после вчерашнего дождя и наконец-то солнышко, ну что за благодать! Вы попьёте чай и познакомитесь!       — Позвольте я вам помогу?

***

      То, насколько Кьяра оказалась похожа на своего отца, было поразительно. Те же, чуть завивающиеся к концу тёмные локоны, голубые глаза, пушистые ресницы; носик, родинки, даже улыбка — просто мини копия Арсения в женском роде! Она поприветствовала Антона по всем правилам этикета и скромно уселась за стол, слушая, как Мария Фёдоровна, объясняет ей кто такой Антон и зачем он здесь.       — А я знаю. Мне отец о вас уже всё-всё рассказал. Вы не просто будете за мной приглядывать и помогать в моих нынешних занятиях, но и научите стрелять, правда?       — Да. Тебе когда-нибудь приходилось держать в руках оружие?       Кьяра почти с гордостью вздёрнула нос.       — Много раз! У нас вон какая оружейная. Я даже неплохо умею фехтовать: отец учил раньше, когда было больше свободного времени. А ещё... — Она чуть наклонись к Антону, понизив голос до заговорщического шёпота, — я пробовала метать ножи. Сама.       — Что очень плохо, моя дорогая. — Вклинилась в разговор Мария Фёдоровна, пододвигая к ней вазочку с печеньем и наливая чай. — Теперь всё подобное должно происходить исключительно под присмотром Антона Андреевича. Представляете моё лицо, майор, когда на кухне внезапно пропали все ножи для масла?       Антон усмехнулся, а Мария Фёдоровна, со вздохом закончила:       — И какой только чёрт на эту глупость дёрнул...       — К нам в город приезжали циркачи, мы ходили на их представление и там как раз был такой трюк: метания ножа в мишень, перед которой стояла девушка. Очень будоражащее зрелище, мне понравилось! Вот я и захотела...       — У тебя получилось? — Спросил Антон.       Кьяра поджала губы.       — Нет, — вздохнула, — не получилось.       — Я хорошо умею метать ножи. В военных лагерях развлечений немного... Это было одно из самых популярных. Так что я набил в своё время руку. Если хочешь начнём именно с этого? Только ножи для масла нам не подойдут.       Глаза Кьяры засияли. Антон не смог сдержать улыбки.

***

      Они поладили моментально. Антону пришлось признать: Поз опять оказался прав — Кьяра прелестнейший ребёнок, а он только зазря себя накручивал. Несколько дней пролетели на одном дыхании и когда в какой-то момент Мария Фёдоровна вошла к ним в зал для занятий, с улыбкой сообщив, что прибыл экипаж Арсения, Антон удивился: оказывается уже конец недели.       Кьяра тут же радостная побежала встречать отца, а сам Антон сначала задержался перед зеркалом, прежде, чем пойти следом. И когда его только стал так заботить внешний вид? Но руки сами потянулись пригладить волосы, расправить незначительные складки на одежде и стряхнуть невидимые пылинки. Сердце неожиданно сбилось с ритма и тело охватил лёгкий мандраж. Антон вздохнул и влепил себе мысленно подзатыльник. Ну вот, что это такое? С чего вдруг? Соберись!       Он увидел Арсения в холле. Тот прижимал Кьяру одной рукой к своему боку и с улыбкой слушал её щебетание. Антону было не разобрать, о чём она ему рассказывала, но это явно было что-то хорошее. Приблизившись, он чуть склонил голову.       — Ваше сиятельство.       Арсений поднял на него взгляд.       — Рад вас видеть, майор. Надеюсь, вы хорошо устроились? Сам я, к сожалению, вас встретить не смог, но Мария Фёдоровна должна была обо всём позаботиться.       — Не переживайте, всё хорошо. Я всем доволен.       — Чудно. — Он обратился к Кьяре. — Мне нужно ещё поработать, милая. Я пойду к себе, а ты с Антоном Андреевичем возвращайся к тому, чем вы занимались. За ужином ты мне обязательно всё расскажешь.       Кьяра кивнула, отлипая от него. Арсений ещё раз улыбнулся ей, потом Антону и отправился в свой кабинет.       Второй раз они пересеклись в библиотеке. Был уже поздний вечер: весь дом давно отужинав, потихоньку готовился ложиться спать. Антон хотел выбрать книгу, почитать перед сном: либо у себя в комнате, либо прямо здесь — в библиотеке, у камина. Арсений же дал добро пользоваться всем, что есть в его доме, так почему бы и нет?       Он пробегал пальцами по многочисленным переплётам, когда за спиной тихо спросили:       — Не спится, майор?       Антон вздрогнул, обернулся.       — Да вот что-то... Подумал чтение меня сморит. — Он взял одну книгу наугад и продемонстрировал Арсению. — Не возражаете?       — Что вы, настаиваю!       — Спасибо. Доброй ночи, ваше сиятельство.       Он уже было двинулся к выходу, но Арсений его остановил.       — Может задержитесь? Если не против...       Антон кивнул машинально, ни секунды не раздумывая. Арсений улыбнулся.       — Прошу, присаживайтесь. — Он указал на пару кресел возле камина, а сам прошёл к небольшой тумбе с напитками в углу и достал бутылку вина. — Составите компанию? Не знаю как у вас, а у меня день был до того насыщенный, что бокал вина так и просится...       — С удовольствием.       Антон отложил книгу, сел и вытянул ноги. В камине потрескивали дрова и шёл приятный мягкий жар. Вскоре к нему подошёл Арсений, передал наполненный бокал, и занял соседнее кресло.       — Как прошли первые дни? Я вижу, вы поладили.       — Да. У вас очаровательная дочь.       — Вся в меня. Я тоже очень очарователен.       Арсений сказал это с улыбкой, тихо посмеиваясь над собственной скромностью, и пригубил вина. Его весёлое настроение подкупало: у Антона язык зачесался ответить "да". Но вместо этого он уткнулся носом в бокал и тоже сделал небольшой глоток. Нутро тут же обожгло. Он вздохнул.       — Я решил повременить с огнестрельным оружием и начать обучение с чего-то менее... шумного.       — О, да. Я видел, как вы истыкали наш столетний дуб.       И опять тихий смех, от которого мурашки рассыпались по коже. Антон потупил взгляд.       — Простите, я не сразу нашёл готовые мишени.       — Даже не вздумайте переживать: дубу не привыкать. Когда я был в возрасте Кьяры, я метал в него стрелы. А один раз сломал об него шпагу.       — Вы хорошо фехтуете?       — Достаточно.       — Я умею обращаться только с саблей. Кьяра говорила, вы и её учили?       — Да... — Улыбка Арсения вдруг немного померкла, а в глазах промелькнула светлая тоска. — Когда моя жена умерла, Кьяре было всего восемь... Потерять мать в таком раннем возрасте — большой удар. Она замкнулась, осунулась, стала словно тень. Смена обстановки, новые наряды, игрушки — ничего не помогало. В какой-то момент мне пришла в голову дурная идея, что возможно если втянуть её во что-то кардинально отличающееся от того, чем она занималась раньше, то получится её отвлечь. Так мы пришли к фехтованию. К счастью, она и правда ожила.       — Соболезную вашей утрате.       На какое-то время повисла тишина. Они смотрели на огонь, слушали треск поленьев и будоражили кровь терпким вином.       — Ну а вы, майор, были когда-нибудь женаты?       — Нет, ваше сиятельство.       — Собираетесь? Если есть кто-то на примете скажите, я могу поспособствовать в сватовстве.       Антон покачал головой.       — Боюсь я ещё долго не озабочусь этим вопросом. Если озабочусь вообще...       — Никогда не поверю, что вы обделены вниманием дам. У вас приятное лицо и хорошая... — взгляд Арсения скользнул по телу Антона: от макушки до самых кончиков туфель и обратно, — фигура. Не говоря уже о вашем звании и заслугах. Вы лакомый кусочек, майор, выдать за вас свою дочь будут рады многие отцы.       Антон почувствовал, как начал краснеть. Даже не столько от приятных слов, сколько от взгляда, который по нему только что прошёлся: обманчиво ленивый, цепкий, оценивающий — несмотря на все слои одежды, он вызывал иррациональное желание прикрыться.       Облизнув губы, Антон нервно погладил большим пальцем тонкое стекло бокала: говорить на личные темы ему всегда было неловко и немного сложно — если не страшно — ведь честно ответить, что он будет прозябать холостяком до конца своих дней, потому что не испытывает к женщинам никакого влечения — подписать себе смертный приговор, а врать Антон не любил. Оставалось только одно — отмалчиваться.       Но продолжить разговор с Арсением ему очень хотелось, так что Антон решил придумать что-то максимально обтекаемое.       — Я довольно застенчивый человек в плане общения с дамами, ваше сиятельство. Не умею ни расположить к себе, ни флиртовать — мне просто негде было этому научиться. Я пошёл на службу совсем ещё зелёным, а когда она подходила к концу и мне предстояло отправляться домой, начались первые военные столкновения, и я был переброшен на фронт в качестве запаса. А там уже всё так завертелось... Столько времени прошло. — Антон вздохнул. — Сейчас, когда всё позади, я просто хочу насладиться покоем и пожить для себя. Начну хотя бы с книг, которые я хотел прочитать ещё в юности, но руки так и не дошли... Я нашёл в вашей библиотеке парочку таких. А там уже со временем кто знает, может быть меня и потянет на брак и детей.       Арсений смотрел на него не отрываясь, слушал внимательно.       — Почему вы пошли на службу так рано?       — Я не пошёл, я сбежал       Арсений выгнул бровь.       — Да-да. Это... Так глупо на самом деле. Мои родители настаивали на браке с девушкой, которая мне совершенно не нравилась, и не сумев их переубедить, я не придумал ничего лучше, чем сбежать из дома и записаться в армию.       — Боже, да вы авантюрист, майор!       Они оба рассмеялись, сделали ещё по глотку вина.       Арсений повертел бокал в руках, наблюдая, как играет в нём свет от камина и продолжил, к удивление, уже совсем без смеха.       — На самом деле я вас хорошо понимаю. Мой брак тоже был договорным. Но среди людей моего положения это абсолютная норма. Что я, что моя жена не сильно противились: в глубине души мы оба знали, что брак по любви для нас — неслыханная щедрость, а мы по крайней мере были в вполне хороших приятельских отношениях и если между нами и не было физической тяги, то хотя бы чисто по-человечески мы были друг другу не противны. Она стала мне надёжным тылом, подарила прекрасную дочь... Когда она заболела и, не сумев с этой болезнью справиться, скончалась, мне правда было больно. — Арсений вздохнул. — Ну, вот, я опять сворачиваю в грустные дебри... Давайте лучше обсудим, куда мы завтра втроём прокатимся верхом: солнце не будет долго нас радовать, майор, надо ловить момент.

***

      Они проговорили тогда почти до глубокой ночи. Не раз доливали бокалы, не раз подбрасывали в камин дров, а расходиться всё не спешили. Антон с удивлением осознал, что чувствует себя в компании Арсения легко и спокойно, несмотря на их совсем недавнее знакомство и разницу в положении. И это чувство судя по всему было взаимно, потому что с того вечера подобные разговоры не были редкостью.       Антон ни в коем случае не давал себе забыться и позволить хоть каплю фривольности. То, что Арсению понравилось коротать вечера в его компании, не означало, что он стал считать его приятелем, или тем более другом. Боже упаси! Антон и не надеялся на что-то подобное. Ему уже было достаточно, иметь возможность иногда, когда Арсений особенно увлеченно о чём-то рассказывал, засматриваться на его лицо, на то, как огонь играл в его глазах, подсвечивал чёткий профиль, как лоб пересекала едва заметная морщинка, когда он хмурился, вспоминая что-то.       Спустя почти два месяц Антону наконец хватило мужества признаться себе, что Арсений ему нравился не как другие, а по-особенному, в куда большем и глубоком смысле этого слова. К сожалению, совершенно не позволительная с его стороны симпатия, как минимум, потому что абсолютно безответная. Преступно даже допускать мысль о том, что Арсений мог бы иметь те же нездоровые наклонности, что и он, и тем более мог бы быть заинтересован в Антоне, как в любовнике. Кто он, а кто Арсений! Нет, это точно невозможно. Но сердце трепетало, раздувая в груди пожар всякий раз, когда их глаза сталкивались, а улыбки отзеркаливали друг друга. И где-то в глубине души не смотря на все доводы разума теплилась надежда, ожидая хотя бы призрачного намёка на шанс.

***

      Антон с Кьярой устанавливали на заднем дворе в ряд чурки, в качестве мишеней для стрельбы, когда к ним вышла Мария Фёдоровна в компании неизвестной женщины. Неизвестной только для Антона, Кьяра же едва её увидев, бросилась обнимать.       — Тётя Елена!       — Здравствуй, милая.       Она сдержанно прижала её к себе, наклонилась и поцеловала в макушку. Потом заинтересованно посмотрела на Антона.       Антон молча склонил голову в учтивом поклоне.       — Это майор Шастун Антон Андреевич. Гувернёр Кьяры. — Представила его Мария Фёдоровна.       — Майор... — Взгляд Елены тут же стал до въедливости пристальным. — Кто бы сомневался. У его сиятельства к военным всегда была особая... слабость.       Антону не понравился её тон. Не понравилась интонация, с которой она выделила последнее слово. Он привык к проскальзывающему снобизму в его сторону у титулованных особ, но здесь как будто чувствовалась нотка личной неприязни. Хотя откуда могло взяться "личное", когда они впервые в жизни видят друг друга?       Арсений появился почти тут же, не дав за эту мысль уцепиться.       — Разве я не говорил, свояченица, как не люблю, когда ко мне приезжают без приглашения?       — Не серчайте, ваше сиятельство, я не забыла о манерах. Просто возвращалась через Петербург домой от вашей матушки и решила сделать небольшой крюк, и завести любимой племяннице подарки. Я не задержусь надолго. Даже на ужин не останусь. Но если напоите чаем буду очень признательна.       — Ты не посмотришь, как я стреляю? — Ещё секунду назад радостное лицо Кьяры погрустнело.       — У меня правда не так много времени, милая.       — Так может я накрою стол прямо здесь? — Вклинилась Мария Фёдоровна. — Разрешите, ваше сиятельство? Погода располагает. Вы попьёте чай, отдохнёте и посмотрите как Кьяра стреляет. У неё уже очень хорошо получается!       Елена вздохнула на это, пробормотав себе под нос:       — Тоже мне повод для гордости...       Но Мария Фёдоровна, получив от Арсения утвердительный кивок, уже уходила на кухню.       — Честно говоря, — продолжила Елена, — когда ваша матушка сообщила, что вы, ваше сиятельство, позволили Кьяре взять в руки оружие, я решила, что она что-то не так поняла и излишне драматизирует, но... — она обвела взглядом их импровизированное стрельбище, — вижу — нет.       — Ей нравится. И у неё хороший учитель. Не ищите поводов для беспокойства.       Елена явно ответом удовлетворена не была, но развивать тему не стала.       Не прошло и получаса, как стол был накрыт и она вместе с Арсением устроилась за чашкой чая на безопасном расстоянии от места стрельбы. Они наблюдали, как Кьяра под руководством Антона заряжала ружьё, прицеливалась и делала выстрел. Первый мимо, второй прошёл по касательной, а третий снёс чурку, частично её расщепив.       Довольная Кьяра под аплодисменты своей скромной публики сделала реверанс. Продолжила.       — У четы Позовых скоро годовщина... — начала невзначай Елена, не сводя глаз с Кьяры, — вы должно быть уже получили приглашение, ваше сиятельство?       — Да.       — Явитесь?       — Постараюсь, хоть и не надолго.       — Чудно. Я тоже там буду с дочерью одной моей хорошей знакомой. У нас когда-то был общий преподаватель французского... Знаете, прелестнейшая девушка — Аннушка — ваша матушка её видела, осталась в восторге, я вас обязательно познакомлю.       — Меня терзают смутные сомнения, Елена... Говори прямо, что ты задумала?       — Вам пора подумать о новом браке, ваше сиятельство. Кьяре нужна мать. А то чувствую без женского воспитания, моя племянница через пару лет сострижёт волосы и отправится в армию наравне с мужчинами. Стрелять ведь она уже умеет.       — А теперь ты излишне драматизируешь.       — Ваша матушка между прочим мои мысли полностью разделяет: она хочет ещё внуков.       — Учту.       Елена поджала губы.       — Не понимаю вас, ваше сиятельство, разве вам не одиноко? Вы правда не хотите снова жениться? Вот вы, майор, — она вдруг перевела своё внимание на Антона, заставив его обернуться, — вы женаты?       — Нет, сударыня.       — От чего же?       — Елена... — Арсений предостерегающе повысил тон.       — С моим вопросом что-то не так? Каждая женщина желает найти себе достойного мужчину, как и каждый мужчина желает найти себе достойную женщину — разве это не само собой разумеющееся? А если мужчина не желает найти себе женщину, то может быть с этим мужчиной... — она стрельнула взглядом от Антона к Арсению и обратно, — что-то не так?       — Достаточно.       Арсений поставил на стол чашку чая, ударив донышко о блюдце; голос был стальным, а тон не терпящим возражения. Он выглядел сердитым. Елена больше открыть рот не посмела.       Антон молча отвернулся и вновь занялся Кьярой, не считая допустимым наблюдать за семейным конфликтом. А ещё ему стало попросту противно. Слова Елены, её ядовитые намёки, отзывались внутри него глухим, горящим возмущением. О, он прекрасно понял, что она только что имела в виду, потому что не раз уже с подобным сталкивался. Вот что была за нотка "личной неприязни" ещё в самом начале — она знала. Но откуда? Антон точно уверен, что никогда не пересекался с этой женщиной ранее. Хотя это не так уж и важно, на самом деле, куда важнее: понял ли Арсений на что она так подло, исподтишка пыталась намекнуть? И захочет ли он теперь видеть Антона в своём доме?

***

      Елена и в самом деле уехала ещё до ужина. До этого она к Антону больше не обращалась, даже не смотрела в его сторону. Собственно говоря как и Арсений...       Был уже вечер, когда Антон пришёл в оружейную почистить и приготовить ружья к следующему уроку. Закат полыхал на небе насыщенным алым, окрашивая бледные каменные стены, и в его лучах, за монотонной работой он на какое-то время выпал из реальности.       — Вы пошли по второму кругу, майор.       Антон вздрогнул, услышав знакомый голос, вскинул взгляд. Арсений стоял в дверном проёме.       — Что простите?       — Я говорю, вы уже чистили это ружьё. Вы пошли по второму кругу.       Антон посмотрел на свои руки: и правда это ружьё в них уже было почищено, как и все остальные вокруг него. А за окном потихоньку начали сгущаться сумерки. Интересно сколько прошло времени?       Арсений подошёл и поставил перед ним на стол чашку дымящегося чая. Сам сел чуть поодаль на свободный стул. Антон смущённо поблагодарил и сделал осторожный глоток: он только сейчас почувствовал как стало прохладно вокруг — каменные стены остывали слишком быстро.       — О чём вы так глубоко задумались, если не секрет?       — Ни о чём, ваше сиятельство. Когда я делаю что-то руками, моя голова наоборот от мыслей освобождается.       Арсений чуть улыбнулся на такой ответ и перевёл взгляд в окно.       — В любом случае пора закругляться, скоро будет темно, не стоит портить зрение.       — Конечно, я только всё разложу по местам.       Антон сделал ещё глоток чая. Арсений больше ничего не сказал: его взгляд от окна так и не оторвался. В воздухе ощущалось если не напряжения, то что-то очень близкое к этому. Впервые за столько времени и столько разговоров им будто было неловко в компании друг друга. Что ж, Антон знал этому причину. Возможно Арсений прямо сейчас обдумывал, как аккуратно дать понять, что он будет освобождён от нынешних обязанностей уже в ближайшее время.       — Я хотел извиниться перед вами, майор.       Антон замер.       — Что? — Выстраиваемая им цепочка предположений не просто оборвалась — она рассыпалась. — Но... за что, ваше сиятельство?       — Елена повела себя до отвратительного бестактно сегодня. Я видел, вам было некомфортно.       Антон опустил глаза. Хмыкнул.       — Я думал, что лучше умею держать лицо.       — Умеете. Но, видимо, я достаточно к вам привык, чтобы заметить. Мне жаль, что вы стали свидетелем подобного. — Арсений вздохнул. — Понимаете, Елена слишком восприимчива к чужому мнению и совершенно лишена критического мышления.       — Боюсь не понимаю, ваше сиятельство.       — Обо мне ходит много разных слухов из-за моей так скажем эксцентричности и большого количества знакомств с весьма разными и не всегда соответствующими нормам общества людьми. Особенно многим нравится судачить о моём тесном общении с молодыми офицерами. Из-за того, что я не рвусь в повторный брак кое-кто видит в этом общении грязь, которой там и в помине нет. Но Елена верит всему и считает своим святым долгом наставить меня на путь истинный. Это единственная причина, по которой она так активно подсовывает мне невест... — Арсений цокнул языком, покачал головой. — В общем простите ещё раз за сегодня. Надеюсь моя свояченица не сильно испортила вам обо мне впечатление?       Антон едва смог отлепить язык от нёба, чтобы ответить: у него в голове такой ураган метался!       — Я предпочитаю складывать мнение о человеке по его поступкам и личному общению, ваше сиятельство. Меня не заботит кто и что там в народе о ком судачит.       Возможно Антону показалось, но Арсений после этих слов будто выдохнул с облегчением. Улыбнулся ему.       — Заканчивайте быстрее. — Он поднялся, направился к выходу. — Скоро и правда станет совсем темно.       Антон подождал пока его шаги стихнут, допил чай, прибрал за собой и, закрыв оружейную, отправился в свою комнату. Придя в неё, сразу разделся и лёг в постель. Да только так и не смог за всю ночь сомкнуть глаз.       Антон поверить не мог... Он думал, Елена намекала Арсению на него, на его нездоровые наклонности, а выходит, она намекала ему на Арсения? Невозможно. Сама мысль об этом казалась чудовищной и нелепой. Но к чему тогда был этот разговор сейчас? Извинения? Боже, это что ж выходит... Арсений посчитал, что молчаливое отвращение Антона было направлено на него? Он посчитал, что Антон поверил словам Елены и ему стало противно от того, что Арсений действительно мог оказаться таким?!       Антон чуть не подорвался с кровати, чтобы немедленно отправиться к Арсению и переубедить его. Но вдруг другая мысль тут же уложила его обратно: а что если такие слухи пошли не на пустом месте? Если есть хотя бы шанс, что Арсений тоже мог бы быть... Нет. Он зажмурился. Нет. Нет. Нет. Пустая надежда, которая только за зря измотает сердце. Нельзя об этом думать!       Но как назло, только об этом Антон теперь и думал.       Он перебирал в голове все их разговоры, вспоминал каждый взгляд и движение направленное в его сторону, сам не понимая до конца, что будет в итоге делать если его домыслы подтвердятся. Антон повторял себе как мантру: даже если Арсений мог желать мужчин, это ни в коем случае не означало, что он мог пожелать его. Но куда там влюблённому сердцу до криков здравого смысла...       Хорошо хоть Арсений вечером следующего дня уехал в другой город по рабочим делам плюс-минус на неделю и не наблюдал то краснеющего, то бледнеющего ни с того ни с сего Антона. А то точно полез бы с расспросами о его самочувствие, а тот не сдержался бы и ляпнул какую-нибудь глупость, выдав себя.       Близилась годовщина четы Позовых и поиск подарка позволил Антону хоть немного переключиться и остыть. В конце концов, он взял себя в руки: то, что он оказался приближён к такому приятному мужчине и наслаждается его обществом уже прекрасный дар судьбы, желать большего — грех. Ведь если окажется, что все эти слухи беспочвенны и Антон полез со своими чувствами за зря... Какой же будет тогда позор! Ему этого точно не хотелось.

***

      Антон приехал к Диме ещё днём, чтобы помочь с организацией праздничного вечера. Он мало что в этом понимал, но проверить по спискам, всё ли необходимое доставлено, постоять надзирателем, следя чтобы правильно расставили столы, цветы, расстелили дорожки, продегустировать что-то из меню — он вполне мог. За что ему были очень благодарны.       Часы летели, как минуты.       Всё было уже почти готово; Антон как раз закончил руководить расстановкой оркестра — ему даже специальную схему выдали! — когда под боком возник Дима с парой бокалов вина и сырной тарелкой.       — Спасибо, друг мой, — он протянул ему один бокал, — выручил.       — Никогда бы не подумал, что у тебя так много родственников.       — О, будут не только они, но и коллеги мои нынешние, друзья. А ещё ведь со стороны Катеньки... У неё одних только кузин штук десять, представляешь? Они может все и не приехали бы, но узнав, что к нам заглянет граф Попов... — Дима рассмеялся.       — Он настолько популярен у дам?       — А сам как думаешь?       — Ты прав: глупый вопрос. — Антон хмыкнул, сделал хороший глоток вина, закинул в рот пару кусочков сыра. — Ты давно с ним знаком?       — Не так, как с тобой, но да, давненько. Мы в хороших приятельских отношениях. А что?       — Да так. Просто... люди так много о нём шепчутся...       — Ой, я тебя умоляю, а о ком из нас не шепчутся? Если тебя интересуют какие-то конкретные слухи, спрашивай расскажу.       — Нет, ничего. — Антон улыбнулся, осушил залпом свой бокал и передал его Диме. — Я пойду отдохну немного, переоденусь, приведу себя в порядок перед вечером...       — А, конечно. Чувствуй себя как дома. И спасибо ещё раз за помощь.

***

      Антон убеждал себя, что наряжается и прихорашивается не для Арсения. Не для Арсения укладывает свои непослушные, уже почти вновь отросшие, кудряшки, не для Арсения душится. Праздник есть праздник — нужно соответствовать внешне, чтобы его другу не было за него стыдно. Арсений здесь совсем не причём.       Народу было много, а ведь вроде как даже ещё не все приехали. Антон окинул взглядом толпу, нашёл их общих с Димой знакомых и пошёл к ним поздороваться и поболтать. Вечер приятно тёк под красивую музыку, шампанское с вином, угощения, танцы и смех. Дима с Катей лавировали между гостями, принимая поздравления и общаясь. Арсений пока не появился. И нет, Антон его специально не высматривал. Ну... почти.       От мыслей о нём, его отвлёк Дима, поймавший ни с того ни с сего вдруг под локоть и утянувший в укромный угол.       — Видишь вон ту симпатичную блондинку? — Начал он шёпотом.       — Вижу. — Антон машинально зашептал в ответ.       — Ирина. Самая младшая кузина Катеньки. Очень хочет с тобой познакомиться.       — Поз... — Удержаться и не закатить глаза было невозможно.       — Да ты дослушай! Мне наказали вас только друг другу представить, ничего большего. Милая девушка, Тош, кто знает: вот возьмёт и ёкнет на неё твоё сердечко, а? Пошли. Пожалуйста. А то Катя мне весь мозг потом съест.       Антон вздохнул: Катя может, да. Ну что ж... Он не переломится если поболтает и потанцует один вечер с этой Ириной.       — Ладно. Но, чтобы больше никакого сводничества...       — Да-да, пошли.       Ирина и правда оказалась очень милой девушкой, но слишком уж липучей. В её компании Антон осушил два бокала вина, покружился три раза в вальсе и вспомнил все лирические стихи, которые когда-то учил в школе. Она ему, конечно, больше понравилась, чем нет, но он заметно от неё подустал. Поэтому когда то ли сёстры, то ли подруги утянули её ненадолго с кем-то там поздороваться, Антон воспользовался этим шансом, чтобы сбежать на балкон и перевести дух.       Было уже темно. Луна, звёзды, стрекот кузнечиков; заметно похолодало. Антон поёжился, но вдохнул свежий воздух с удовольствием. Арсений так и не появился. Возможно рабочие дела затянулись и он вообще не приехал в Петербург, или приехал, но так устал, что направился сразу домой, не посчитав нужным заезжать к Позовым. Видимо зря Антон всё-таки наряжался...       Пара грустных мыслей и настроения как не бывало. Устало вздохнув, Антон достал сигареты. Но закурить не успел: заметив в зале ту самую Елену — свояченицу Арсения — в компании Ирины, он остолбенел, а когда они, покрутив головой по сторонам, явно кого-то высматривая, вдруг двинулись к дверям балкона — запаниковал. Вот с кем, с кем, а с Еленой он точно пересекаться не хотел бы! Чуть не выронив изо рта сигарету, Антон заозирался по сторонам. Садовый плющ плёлся по стенам, как паутина, обвивал колонны, свисал между ними покрывалом водопада: раскидистый, пестрящий. Под ним легко можно было укрыться: балкон выходил в сад, освещения в нём и так не было, а если открыть двери балкона выпуская свет из зала, то боковые колонны окажутся в ещё большей тени. Идеальная слепая зона.       Антон молнией юркнул под водопад плюща и чуть не вскрикнул, когда чья-то рука дёрнула его на себя, глубже заталкивая в темноту. Всё произошло за секунды: он оказался кем-то прижат к колонне, а рот накрыла ладонь в перчатке.       — Тише, майор!       Глаза Антона округлились. Он убрал ладонь Арсения со своего рта.       — Ваше сиятельство?! Откуда вы...       — Дмитрий Темурович меня пригласил, вы разве не в курсе?       — Нет, я имею в виду, когда вы приехали? Я не видел, как...       — Тш...       Музыка резко стала громче и чётче — кто-то открыл двери балкона — послышались женские голоса. Арсений тут же вновь закрыл Антону рот, машинально прижимая его к колонне теснее. Они оба замерли. А потом вдруг Арсений потянулся и почти коснулся губами уха Антона, продолжая разговор шёпотом.       — Я приехал час назад, а не заметили вы моего прибытия, потому что кружили в танце одного белокурого ангела. Не от него вы, кстати, сейчас прячетесь, майор?       У Антона от этого горячего шёпота все волоски на теле дыбом встали. Сердце неровно забилось. Он только сейчас осознал, что они находятся в непозволительной — а то и бесстыжей — близости к друг другу. Тепло тела даже через одежду будоражило кровь, как и дыхание, как и запах. От Арсения невероятно приятно пахло, а блеск глаз в жалких сантиметрах от его собственных был почти волшебный.       Антон сглотнул, беря себя в руки: не хватало только поплыть перед ним, как кисейная барышня. И почему сам Арсений так расслаблен? Неужели его ничего не смущает?       Антон аккуратно отнял ладонь Арсения от своего рта — как жаль, что она в перчатке — и наклонился к его уху, отвечая тем же шёпотом.       — А вы сами-то от кого прячетесь, ваше сиятельство?       Губы случайно мазнули по хрящу и Антон мог поклясться, что почувствовал, как Арсений ощутимо вздрогнул от этого.       Вздрогнул, но не отстранился.       Музыка вновь стала приглушённой — двери балкона закрыли — женские голоса пропали. Они насторожились, прислушиваясь.       — Ушли? — Спросил Антон, наблюдая, как Арсений тихонько выглядывает из-под плюща наружу.       — Да. Никого нет.       Арсений отлипился наконец от Антона, освобождая его — как резко стало зябко без чужого тепла — отступил на шаг. Они вместе вышли из своего укрытия. Молчание грозилось вылиться в неловкость, поэтому Антон прочистил горло и повторил свой вопрос.       — Так от кого вы здесь прятались, ваше сиятельство?       — От непрошенной невесты. Елена обещала свести меня с одной девушкой на этом вечере и намерена это обещание выполнить любой ценой. Вы должны были столкнуться с ней: она выходила с балкона как раз, когда заходили вы. К вам-то я хотел выйти, когда заметил, да только вы сами, минуты не прошло, как заметались и полезли под плющ. Неужели белокурый ангел оказался настолько не мил?       — Он оказался излишне навязчив. — Антон вздохнул. — Достойная на самом деле девушка, но я... эм... не заинтересован в развитии отношений с ней. А вот она похоже не намерена меня упустить.       — Я же говорил: вы лакомый кусочек, майор! — Арсений мягко рассмеялся. — Хотите сбежим?       — То есть?       — Прямо сейчас сиганём с балкона, тихонько проберёмся к моему экипажу и поедем домой. Никого не предупредив и не с кем не попрощавшись. Сбежим.       Антон молча хлопал глазами, не понимая говорит ли Арсений серьёзно или шутит.       Арсений цокнул.       — Ой да ладно, здесь второй этаж, с нашим ростом всё равно, что со ступеньки спрыгнуть. А если вы переживаете насчёт четы Позовых, то завтра отправим им письмо с извинениями. Я сошлюсь на то, что почувствовал себя плохо, поэтому так внезапно удалился, а вы меня сопровождали. Ну? Решайте быстрее, пока кто-нибудь опять не вышел на балкон.       Только вот Арсений времени на размышление Антону совсем не дал: договорив, он тут же подошёл к перилам и, не мешкая, перекинул через них ногу. Антон аж подскочил.       — Сначала я! Подстрахую вас внизу если что...       — Я не хрустальный, майор.       Но Антон уже ничего не слышал, он в секунду ловко перелез через перила, свис с балкона и прыгнул. Арсений хмыкнул и так же быстро оказался внизу. А потом, улыбнувшись, как шкодливый ребёнок, схватил Антона за руку и потащил за собой через сад к задней калитке. Правда через шагов пятнадцать он споткнулся и полетел носом в траву. Антон соответственно вслед за ним. На него.       — Господи, вы целы, ваше сиятельство?       — Неуверен... Что ж так темно, хоть глаз выколи... Или это у меня куриная слепота?       Арсений поднялся с помощью Антона, тихо ойкнул, когда перенёс вес на правую ногу.       — Что такое, мышцу потянули?       — Всё нормально. Пойдёмте.       — Э нет, давайте лучше я вперёд?       — Не возражаю.       Вернулись домой они довольно быстро: поздним вечером дороги пусты — красота. Все уже спали, поэтому стараясь лишний раз не шуметь, они прошли в спальню Арсения. Он ещё в экипаже соблазнил Антона хорошим вином и продолжением приятной беседы, видя, что тот совсем не устал и в объятья сна не рвётся. Можно было, конечно, как обычно усесться в библиотеке, или в кабинете, но в спальне камин был уже растоплен — домашние про приезд Арсения знали и готовились — а значит, это была самая тёплая комната из всех.       Им бы не помешало согреться: ночь удивительно быстро приносит с собой не только темноту, но и холод.       — Прошу, майор. — Арсений открыл перед Антоном дверь своей спальни, любезно пропуская его первым. — Не стесняйтесь.       — Благодарю.       Единственными источниками освещения был огонь в камине, да луна и звёзды в незашторенных окнах. Арсений зажёг пару ламп: на небольшом письменном столе и тумбе возле кровати; расшурушил угли и подкинул новых дров в камин. И только потом снял перчатки и сюртук.       — Ваше сиятельство...       — М?       — Нога. Давайте посмотрю.       — Не стоит, я же сказал, что всё в порядке.       — Я видел, как вы прихрамывали.       — Право слово, майор... Болит немного, конечно, оступился я явно неудачно, но точно ничего серьёзного. Просто ушиб.       — И всё-таки. Если вы спуститесь завтра к столу хромая, Кьяра будет волноваться.       Арсений вздохнул.       — Если вам так будет спокойней...       Он взял два бокала и бутылку вина, прошёл к софе перед камином, сел на одном краю. Антон сел на другом; расстегнул манжеты рубашки, стал закатывать рукава до локтя. Арсений пока наполнил свой бокал и сделал хороший глоток.       — Как мне лучше...— начал было он, но запнулся, не договорив, когда Антон без лишних вопросов взял его пострадавшую ногу за щиколотку и положил себе на колено; разул. — Майор, вам не стоило... ой!       — Больно?       — Не сильно, но...       — Я аккуратно.       Антон начал разминать стопу, осторожно, без излишнего усердия. Пальцы уверенно нашли зажатые мышцы у свода, надавили и Арсений невольно вздрогнул.       — Постарайтесь расслабиться, ваше сиятельство.       — Легко сказать.       Они замолчали. Тишину спальни разбавлял только треск дров в камине и сосредоточенное дыхание. Постепенно боль стала отступать, на её место пришло приятное тепло, которое разливалось по ноге покалыванием, растворяя скованность.       — Легче?       — Да. Спасибо.       Пальцы Антона переместились выше, к лодыжке и надавили уже сильнее. Арсений резко вдохнул, но протестовать не стал.       — Где вы этому научились?       — В военном госпитале.       — Вы были ранены?       — Знаете, ваше сиятельство, наверное, я родился под счастливой звездой, но за всю свою службу, я ни разу не был по-настоящему серьёзно ранен.       — Расскажите.       И Антон рассказывал: что-то с грустной улыбкой, что-то с весёлой. Чем глубже он погружался в воспоминания, тем задумчивей становился и тем медленнее двигались его пальцы. В какой-то момент незаметно лечебный массаж превратился в размеренное, почти гипнотическое поглаживание. Бережное, нежное, даже интимное.       — Майор...       Тихий голос Арсения пробился к сознанию Антона не сразу. Он оторвал взгляд от пляшущего огня в камине, повернулся к Арсению и растерянно замер, увидев его раскрасневшиеся щёки и немного испуганные глаза.       — Уже достаточно, правда. — Арсений как-то нервно выдернул ногу из захвата, обулся, поднялся. — Спасибо.       Он обошёл софу, встал за её спинкой, перекатил стопу с носка на пятку и с пятки на носок.       — Как будто ничего и не болело.       — Я рад.       — Вина?       — Пожалуйста.       Арсений, оставаясь на ногах, наполнил бокал Антона и передал ему. Антону пришлось сесть в пол оборота, чтобы принять бокал и быть лицом к Арсению. В воздухе повисла легкая неловкость. Щёки Арсения всё ещё пылали и Антон сам невольно покраснел, осознав, что забывшись в своей болтовне позволил себе так глупо потерять контроль. Ему правда было стыдно за себя и горящее от смущения лицо тому подтверждение. Интересно только от чего вот горело лицо Арсения? Антон очень надеялся, что от вина и близости к огню. Он ведь не догадался, правда?       Антон прочистил горло.       — Как вы думаете, кто-то заметил, как мы с вами прыгали с балкона? Если да, то даже боюсь представить о чём подумали люди. Ладно я, но достопочтенный граф...       Арсений фыркнул. Облокотился бедром о спинку софы, как бы чуть присаживаясь на неё.       — Майор, майор... как много вы обо мне не знаете...       — Вы не первый раз так покидаете чей-то вечер, да?       — Не моя вина, что многие люди излишне навязчивы и мне приходится сбегать от них подобным образом. Если бы вы только знали, как много от меня всем всего нужно... Первые хотят, чтоб я представил их влиятельным в государстве господам, помог, воспользовавшись своим титулом, в разных вопросах; вторые хотят, чтобы я пожертвовал на то или иное их дело денег или убедил пожертвовать других; третьи вот хотят выдать за меня свою дочь, сестру, племянницу и на какие только ухищрения не идут, чтобы я с ней хотя бы познакомился...       — А чего хотите вы?       Арсений замолчал. Он посмотрел Антону прямо в глаза и его взгляд был внимательным и странно удивлённым.       — Меня никто раньше об этом не спрашивал.       Антон пожал плечами.       — Я спрашиваю.       Арсений опустил глаза в пол, хмыкнул.       — Даже не знаю, что сказать... Вы застали меня врасплох, майор. Я много чего хочу на самом деле... Иногда я хочу, чтобы от меня все отстали. Хочу, чтобы люди в первую очередь видели меня, а не мой титул и происхождение. Хочу... — Он задумался на мгновение, сбивчиво облизнул губы и вновь посмотрел в глаза Антону. — Я очень хочу, чтобы в моей жизни был человек, который будет спрашивать меня о том, чего я хочу.       Антон задержал дыхание; сердце дрогнуло, заметалось. Они продолжали смотреть друг на друга не моргая, ничего больше не говорили и не двигались. Может секунду, может минуту — никто не считал. Арсений вдруг подался вперёд, протянул к лицу Антона руку, наклонился и коснулся своими губами его. Антон шокировано выдохнул: он почувствовал себя так, будто его молнией ударило. Веки опустились сами собой, губы робко шевельнулись, отвечая на поцелуй.       Очень короткий поцелуй.       Арсений отстранился почти сразу. Резко и испугано. Отлип от спинки софы, отошёл на пару шагов, отвернулся.       — Я не знаю, что на меня нашло, простите. Я... Видимо, я перебрал с вином. Мне лучше пойти спать. Добрый ночи, майор.       Он почти дошёл до двери, когда вопрос Антона пригвоздил его ноги к полу.       — Куда вы, ваше сиятельство, мы же в вашей спальне?       Арсений нервно прыснул со смеху.       — И правда...       Повисла давящая тишина. Антон медленно поднялся с софы — он не растягивал время, просто колени от бури эмоций дрожали и не слушались — отставил свой бокал в сторону, подошёл к Арсению. Тот его приближение прекрасно слышал, но продолжал стоять спиной: плечи были напряжены, пальцы сдавливали переносицу.       — Мне стоит уйти к себе, ваше сиятельство? Или остаться?       — А сами вы чего хотите?       — Я хочу остаться. И ещё раз вас поцеловать, если позволите.       — Не заражайтесь так легкомысленно моим безрассудством, майор. Не лезьте в это болото.       — Боюсь, я уже увяз в нём по уши.       Арсений повернулся к нему. Они были на расстоянии вытянутой руки друг от друга: натянутые, как струна, неуверенные, взволнованные. В глазах лихорадочный блеск и жадное почти сумасшедшее желание контакта.       Арсений застенчиво окинул Антон взглядом с ног до головы.       — Вы потрясающе выглядите сегодня, майор, знаете?       — Спасибо. Я наряжался для вас.       — Вот как?       Арсений сделал шаг к Антону. Второй. Чуть привстал на цыпочки. Руки обхватили лицо, притягивая к себе, нос задел нос, а горячий судорожный выдох обжёг губы. Ему ответили сразу. Антон взял в кольцо талию Арсения, тесно прижал к себе, скользнул ладонью по спине. Кто из них первый сократил оставшиеся миллиметры до поцелуя не ясно.       Они целовались неторопливо: смаковали каждое движение, слизывали задержавшуюся после вина терпкость с тонкой кожи губ, мягко и игриво передавая меж собой инициативу. Сердце грохотало; тело стало непослушным от охватившего его жара и очень чувствительным. Едва слышный стон вызвал толпу мурашек, оседая в паху недвусмысленным возбуждением, ударил в голову.       Арсений начал отстраняться — разрывать поцелуй — но Антон потянулся вслед за ним, впутал пальцы в волосы на затылке, заставляя его откинуть голову, и припал губами к шее. Арсений задрожал.       — Майор...       — Мм?       Антон лизнул пульсирующую венку, втянул тонкую кожу в рот, впитывая гул крови. Сделал так ещё раз в другом месте. И ещё. Почувствовал, как кадык Арсения дёрнулся, когда тот сглотнул.       — Господи, Антон... — Голос был хриплый, тон — умоляющий.       Собственное имя, как удар под дых. Внутри всё подобралось, затрепетало. Антон оторвался от шеи Арсения, посмотрел в его потемневшие, опьяневшие от ощущений глаза.       — Да, ваше сиятельство?       — Кровать. Пойдём на кровать, пожалуйста. А то, боюсь, я...       — Конечно.       Антон чуть отступил, но не отпустил. Одна его рука продолжала держать Арсения за бок, другая лежала на шее. Арсений сам не спешил убирать свои ладони с его плеч. Так и не оторвавшись до конца друг от друга они оказались возле кровати. Лампа на тумбе рядом осветила лихорадочный румянец на их скулах, припухшие губы, растрепанные волосы.       Арсений дрожащими от нетерпения пальцами стал расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Успел только две, дальше Антон не позволил.       — Могу я? — Прошептал он тихо, заглядывая в глаза.       Арсений убрал руки. Антон посадил его на край кровати, опустился на колени между ног. Сначала неспеша разул его, отставил обувь в сторону, потом расстегнул манжеты и только тогда взялся за оставшиеся пуговицы на рубашке. Арсений не сводил с него глаз. Губы кололо в предвкушении нового поцелуя, а кожу — в ожидании долгожданных мозолистых пальцев.       Когда Антон полностью расстегнул рубашку Арсения, он распахнул её полы и, как зачарованный, прижался губами к открывшимся родинкам. Одной, второй, третьей. От разлёта ключиц до самой груди. А когда видимые родинки закончились, он без стеснения обхватил губами сосок.       Арсений вздрогнул. Поясницу прошило током, удары сердца потяжелели. Положив ладонь на затылок Антона, он прижал его голову к своей груди теснее. Рвано выдохнул, когда почувствовал дразнящий укус; капелька слюны скатилась по рёбрам и впиталась в рубашку.       Арсений оторвал Антона от себя, нагнулся и напористо с чувством поцеловал. Уверенно толкнул в рот язык. Антон застонал, впиваясь пальцами в его бёдра, промычал что-то. Голова пошла кругом. В таком страстном танце они продержались недолго.       — Ух ты... — Прошептал Антон, вытирая тыльной стороной ладони губы и пытаясь отдышаться. — Это было...       — Нравится? Я научился этому, когда путешествовал по Франции. Это безобразие так и называется "французский поцелуй".       — Я никогда не был во Франции и понятия не имею, как люди там предпочитают целоваться и заниматься любовью, но кое-что интересное языком тоже делать умею...       Его рука тут же накрыла пах Арсения. Член был уже во всю твёрдый, упирался в ширинку, требуя внимания: даже лёгкое давление ощутимо било по нервным окончаниям. Тело Арсения охватила сладкая дрожь, он сглотнул.       Антон расстегнул ему брюки, взялся за пояс.       — Поможете, Ваше сиятельство?       Арсений упёрся руками в кровать, перенёс на них вес, приподнимая таз, и позволяя Антону легко стянуть с себя брюки. Свобода от сковывающей ткани — волшебна, а скользнувшие по внутренней стороне бедра пальцы, казалось были самым лучшим, что он чувствовал в этой жизни.       Антон не стал медлить: раздвинул колени Арсения шире для удобства и лизнул влажную головку. Арсений блаженно прикрыл глаза. От жара рта и упругости ласкающего языка на его теле выступила испарина. Он стал подобен глине в руках скульптора: плавился и таял, готовый принять любую форму, которую от него потребуют.       Антон вобрал член в рот глубже, выпустил, облизал, и вновь вобрал почти до горла, плотно смыкая губы и втягивая щёки. Арсений застонал, положил ладонь на его голову, но давить не собирался. Он с нежностью пробежал кончиками пальцев по открытой шее, погладил по щеке, задел ухо. От такого трепетного внимания Антон сам сорвался на глухой стон, пуская по чувствительной головке мягкую вибрацию.       — Антон... — Арсений облизнул губы, — иди сюда...       Он потянул его вверх, привлекая внимание, быстро чмокнул в скулу, когда их лица оказались на одном уровне, и позволил подняться на ноги. Пока Антон снимал с себя всё сверху, Арсений не мешкая раздел его снизу. С удовольствие провёл ладонью по плоскому животу, крепким бёдрам Антона, сжал его ягодицы, притягивая ближе. Налитый член маячил перед глазами, приковывая к себе жаждущий взгляд, заставлял собираться во рту слюну. Антон расставил ноги чуть шире для равновесия, положил руки на плечи Арсения, когда тот самозабвенно обхватил губами головку его члена и стал посасывать.       В отличии от Антона Арсений почти мурлыкал, лаская его член ртом, намеренно вскидывал взгляд, смотря прямо в глаза. Это заставляло лицо Антона краснеть с двойной силой. Он прерывисто дышал не в состоянии оторваться от столь возбуждающего зрелища, заботливо убирал путающиеся на лбу волосы, чтоб не мешали.       Арсений выпустил его член изо рта, размазал по всему стволу слюну и полез в ящик тумбы рядом. Достав оттуда баночку мази, он вложил её в руки Антона, а сам забрался с ногами на кровать. Поманил к себе. Антон, как загипнотизированный послушно забрался к нему. На него. Они снова поцеловались.       — Только не торопись, ладно? Входи медленно. И мази не жалей, там есть ещё.       Арсений прошептал это в губы Антона, игриво прикусил нижнюю напоследок и перевернулся на живот, доверчиво подставляя самое сокровенное. Антон на секунду упёрся лбом ему в плечо, переводя дыхание, и дрожащими пальцами открыл мазь. Обильно размазал её по своему члену, между ягодиц Арсения по сжатым мышцам входа, протолкнул немного внутрь на пол пальца. Арсений шумно выдохнул. Когда Антон вошёл в него вся спина была в мелких бисеринках пота. Он чувствовал как горит и покрывается мурашками каждый сантиметр его кожи, чувствовал, как плавится всё внутри от боли и удовольствия одновременно. Поглаживая свой член, Арсений глубоко дышал, расслабляя собственное тело, дрожал от гуляющих по лопаткам губ Антона.       Начав плавно двигаться, Антон вырвал из горла Арсения первый протяжный стон. Почти сам застонал следом от головокружительной тесноты; напряжённый до предела он внимательно следил за реакцией Арсения, впитывал в себя каждое движение, звук, вздох. Тени играли на их разгорячённых, соединённых телах, кровать едва слышно поскрипывала под натиском то размеренных, то размашистых глубоких толчков. Казалось даже сам воздух в спальне раскалился и заискрил, отзеркаливая их и подражая.       Арсений не стеснялся показывать своё удовольствие: прогибался в спине так, как ему больше нравилось, подмахивал бёдрами, насаживаясь в том ритме, в котором хотел, не скрываясь сжимал и ласкал член, глуша стоны подушкой. Антон от всего этого сходил с ума: целовал, гладил, шептал милые глупости.       До пика они дошли почти одновременно. Стены поглотили последний несдержанный стон, последний скрип кровати и вокруг осела блаженная удовлетворённая тишина. Неровное дыхание и ленивая возня под одеялом — такая мелочь.       Укрывшись и прижавшись друг к другу, они ещё какое-то время обменивались лёгкими трепетными поцелуями, прежде чем окончательно успокоиться.       — Думаю, мне лучше пойти к себе. Мария Фёдоровна рано встаёт и всегда будит всех к завтраку, нехорошо будет если она застанет нас. — Сказал Антон, перебирая волосы Арсения.       — Никто и никогда не войдёт в мою спальню без разрешения, тем более Мария Фёдоровна.       — Даже если не застукают прямо в кровати, а увидят, как выхожу из спальни его сиятельство утром в мятой одежде, тоже будет нехорошо.       — Тебя это беспокоит?       — Не знаю... Наверное. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня..       Арсений положил указательный палец на губы Антона, не позволяя договорить.       — Хватит. Мне было очень хорошо сейчас и я хочу, чтобы было так же хорошо утром, когда я проснусь от твоих ласковых поцелуев. Ну или сам тебя такими разбужу... Тут уж как получится. — Он улыбнулся. — Поэтому обещай, что не сбежишь, даже когда я усну.       — Обещаю. Спокойной ночи, ваше сиятельство.       — Мм... Спокойной ночи, майор.