Каданс нисходящей звёзды

«Я так долго был поглощён тьмой, в которую сам себя заточил, что разучился чувствовать чужое присутствие. Только вдуматься: двенадцать тысяч лет в месте, где есть только ты. Разве я заслужил это? Когда-то мне поклонялись, приносили дары и молили о благословении. Я был покровителем. А теперь лишь руины моих храмов напоминают о былом величии. Я сам виноват во всём. Сам избрал тьму, чтобы не умирать, как мои братья и сёстры, которые до последнего вздоха верили, что человеческий род вспомнит о богах. Но жалкие существа избрали иной путь. И жизнь творцов оказалась в руках творений. До заточения я не ведал, как одиночество сокрушает душу. А ведь я бог... в которого никто не верит... Ли Джихун.»

***

Молодой мужчина тяжело вздыхает, откладывает перо. По щелчку его пальцев светлячки, что кружили в воздухе, замертво падают на бумагу, размазывая искусно выведенные строки. Эти светлячки — единственные спутники юного бога в угрюмом и туманном городе. Но они не спасают от вселенской тоски, а лишь усугубляют её. В каждом из них бог видит жизнь, утраченную тысячелетия назад. Ведь когда-то эти светлячки были звёздами. Озаряли небеса, жили в своём прекрасном и далёком мире. Джихун лишь однажды бывал в гостях у звёзд, но даже за семнадцать тысяч лет не смог забыть тот дивный мир. Увы, даже звёзды не вечны. Умирая, они устремляются к земле, но пока жив бог в чёрных одеяниях, они получают шанс на новую жизнь — пусть не такую прекрасную, но всё же жизнь. Люди наивно полагают, что падающая звезда исполнит их желания. Суеверия. Никогда звёзды не исполняли человеческих желаний — ни живые, ни мёртвые. Жизнь этих созданий — вечный пир, музыка, вино из лучших виноградников звёздного мира. А мёртвой звезде и вовсе нет дела до чужих мечтаний. О, если бы вы знали, как забавно наблюдать за людьми, что с горящими глазами внемлют звёздопадам в надежде на исполнение своих меркантильных желаний!

***

Пустой город. В его сердце высится небольшой, но до безумия прекрасный храм, а у подножия на мраморном пьедестале покоится музыкальный инструмент. Дерево, из которого он сделан, переливается таинственным светом, и кажется, будто струны вот-вот зазвучат сами. Но вокруг — лишь гнетущая тишина, которую внезапно разрывают чьи-то шаги. К храму приближается единственный обитатель этого места, а искусственная луна, яркая как солнце, освещает ему путь, вымощенный гладким камнем. Хозяина зовут Ли Джихун. Последний из богов, оставшийся на земле, но навеки сокрытый от человеческих глаз. Джихун не может ступить ни в мир богов, ни в мир звёзд, ни в мир людей. Он живёт в своём искусственном мире, вынужденный наблюдать, как человечество забывает тех, кому обязано жизнью и землёй, по которой топчется. Джихун — тот, кто избрал изгнание, не смирился с предательством и отказался умирать, как остальные. Он оставил неблагодарное человечество и выбрал себя. «Я дал им слишком много! Нет, МЫ дали им слишком много! Так почему теперь они отрекаются от нас? Почему не благодарят за всё содеянное?» — это были его последние слова, когда он умолял братьев последовать за ним. Но те остались. Остались умирать в своих разрушенных святилищах. Джихун — самый молодой из богов, всеобщий любимец. Теперь он одинок. Одинок, но не несчастен. Его нынешняя жизнь беззаботна и легка, однако в ней чувствуется пустота. Вернее, не хватает кого-то. В своих письмах Джихун часто признаётся: «Одиночество сокрушает мою душу, и ничто не радует меня» — и это горькая правда. Лишь в августе, в сезон звёздопадов, бог вновь оживает. Сейчас наступает такой миг. Потому-то Джихун и улыбается так ярко и искренне. Вместо тяжёлой поступи его ступни парят над землёй, едва касаясь камней. — Нет-нет, чуть выше... Теперь левее, — смеётся Джихун, наблюдая, как рой светлячков по его команде поднимает огромную сеть над храмом. — Да! Вот так. Вы большие молодцы. Готовы? Из каждого дома вылетают десятки светлячков, и мир замирает в предвкушении. Музыка наполняет город, отражаясь от каменных стен могучим гулом. Это не просто жужжание — это настоящая симфония. Где-то звучит арфа, где-то флейта, где-то фортепиано. Таков дар бога искусств: он наделил своих спутников способностью создавать музыку, и когда они собираются вместе, рождается нечто божественное. Их песнь заполняет всё пространство, и лишь когда Джихун садится перед своим инструментом, они затихают, образуя исполинское светящееся кольцо. Проходит несколько мгновений полной тишины, и когда луна начинает меркнуть, раздаётся мелодия, какой ещё не слышал свет. Золотые узоры на чёрных одеяниях бога вспыхивают так ярко, что любой смертный ослеп бы, посмей он взглянуть на Джихуна сейчас. Но никто никогда не узрит и не услышет того, что происходит в этот миг. Ловкие пальцы скользят по струнам каягыма, и в тот же миг в искусственном мире поднимается ветер, начинается дождь, орошающий землю. Лишь Джихуна и его верных спутников стихия не касается. Это означает лишь одно — начался звёздопад. Светлячки замирают, боясь нарушить магию момента, а Джихун устремляет взор в небо. Вот оно, счастье. Такого прекрасного звёздопада не было уже семь тысяч лет, и в сердце юноши рождается странное чувство — будто этот миг предначертан судьбой и навсегда изменит всё.