Из темноты прошлого мы смотрим на свет

      Путешествовать с караваном оказалось не так уж плохо. Больше не приходилось прятаться от патрулей, которых было достаточно, чтобы понять: всех нежелательных в Мензоберранзане гостей устраняли ещё на подходе. Бритвар, судя по всему, к ним не относился. По крайней мере стоило ему сунуть дроу под нос какой-то свиток с печатью, как враждебные поначалу патрули тут же успокаивались. Некоторые же и вовсе кивали ему, как если бы давно знали, и проходили мимо.       Гейл, конечно, не мог не блеснуть знаниями. Так что ввязался в разговор с Бритваром на тему какой-то войны между Мензоберранзаном и городом Дуэргаров, которая случилась чуть ли не сто лет назад. Астарион даже не пытался слушать их болтовню. Однако когда прозвучало знакомое слово, в любопытстве навострил уши.       — Я торговец вольный, поэтому нынешняя Матрона Бэнр и позволила мне торговать в её городе. Хотя, сдаётся мне, она стремится наладить связи и восстановить влияние после того, как одна из их дома подалась в эту дичь с Абсолют, будь им неладно. — Бритвар выругался на своём языке и сплюнул на землю. — Болтали, мол, она лучших воинов семейки вырезала во славу этого божка.       Астарион нахмурился. Не то чтобы они с Минтарой были близки, но нечто подобное она упоминала. Порядки Мензоберранзана он знал только в общих чертах, но предателей не любили везде. На месте Минтары он бы ни за что не рискнул вернуться. Что, если теперь они зря надеются на её помощь? Никому не известно, что с ней могла сделать её же родня. А даже если она и жива, то имеет ли для неё значение всё, что им довелось преодолеть вместе?       Эти мысли носились по кругу и не приводили ни к каким выводам. Астарион не умел и не желал брать ответственность за других. Ровно настолько же он не любил принимать серьёзные решения. И вот, пожалуйста, именно этим ему и приходилось заниматься.       Город Пауков был похож на Шамат лишь частично и восхищал так же сильно, как и отталкивал. После почти дневного света Шамата Астарион ожидал чего-то подобного, но в Мензоберранзане повсюду царил полумрак. Никаких сияющих знаков — только привычные светящиеся грибы да мерцающие зелёные, фиолетовые и голубые огоньки повсюду, точно от одного из заклинаний Фэйна.       Астарион сдвинул брови и закусил губу.       Фэйн жив. От этого внутри становилось тепло и, вместе с тем, беспокойно.       Когда Гейл вчера, получив ответ на послание, сообщил, что все трое в порядке и направляются в сторону Мензоберранзана, Астарион вдруг разнервничался и выпалил:       — Как он? — А потом, совладав с собой, уточнил: — Я имею в виду, пришёл в себя? Уже не рычит и не сыпет угрозами?       Гейл озадаченно дёрнул уголком рта.       — Вообще-то через такую связь сложно понять, но, судя по ответу, вполне… в ясном уме.       — Тогда почему он не отвечал? — подалась вперёд Шэдоухарт. Она смотрела на Гейла в трепетном ожидании и тревоге. Астарион подозревал, что выглядит так же.       Гейл закрыл глаза и снова зашевелил губами — похоже, отправлял очередное послание. Спустя несколько мгновений его сосредоточенное выражение наконец смягчилось, но сделалось ещё более озадаченным.       — Сказал, они попали в плен к дроу, и на них надели оковы с цветами суссура… — Он задумчиво потёр аккуратную бороду. — Полагаю, он подразумевал какой-то сплав, который способен блокировать магию. Если так, — Гейл слабо поёжился, — это по-настоящему…       — В плен?! — перебил его Астарион. Горло на миг перехватило. — Адово пламя, как их угораздило?! Когда?! Как?!       Вздохнув, Гейл помассировал лоб.       — Пожалуйста, если вы хотите что-то спросить, озвучьте всё сразу. Справедливости ради, нашему другу бы тоже стоило быть более словоохотливым. Я не могу заниматься этим весь день. Конечно, это отнюдь не самое сложное заклинание среди известных мне, но я всё равно предпочёл бы поберечь силы.       — В таком случае, побереги силы прямо сейчас и избавь нас, ради всех богов, от своих причитаний, Гейл! И спроси его уже наконец, как они умудрились оказаться в плену! — на одном дыхании процедил Астарион, разве что не встряхивая Гейла за ворот мантии. Этот волшебник всегда становился неуместно раздражающим, когда дело касалось важных вопросов. И чрезмерно важничал насчёт абсолютной, по мнению Астариона, ерунды.       — Он сказал, что Вайолет навела их на засаду и продала дроу, — тихо произнёс Гейл спустя несколько мгновений, слегка побледнев.       Когда Астарион оправился от замешательства из-за услышанного, то выдал такую гневную тираду, какую не смог бы повторить сейчас. Злость — нет, ненависть — к Вайолет захлестнула его так, что он припомнил всё, что думал о ней и как называл её, и прибавил к этому с десяток новых бранных эпитетов. Дуэргары перед ними изумлённо заоборачивались.       — …я прикончу эту падаль и набью ей глотку её же кишками! — прорычал он и тяжело задышал, совсем позабыв, что воздух ему без надобности.       — Ого… Я бы поаплодировала тебе, но, наверное, не стоит, — протянула Шэдоухарт. И, поймав его горящий взгляд, добавила: — Но чувства твои я точно разделяю.       Теперь же от образов недавнего прошлого Астариона отвлёк голос Бритвара:       — Прибыли даже раньше, чем я рассчитывал. Ещё половина дня в запасе, чтобы устроиться перед работой, — довольно крякнул он, глядя на столб, что высился в центре города.       Грубый, непохожий на идеально отделанные строения вокруг, он всё же отличался от обычных природных столпов в пещерах. Но Бритвар смотрел на него так, будто видел что-то, чего не видел Астарион.       Оставив его с дуэргарскими причудами, Астарион вновь завертел головой. Улицы были полны народа. Но гораздо больше дроу здесь сновало представителей иных и притом не самых приятных рас. Гоблины, людоящеры, кобольды, багбиры — судя по дешёвой одежде и понурым лицам, все они являлись рабами. Астариону, в общем-то, не было дела до рабства, пока это не относилось к нему или его друзьям. Однако количество рабов в Мензоберранзане вызывало у него некоторый дискомфорт.       Естественно, попадались и дроу. Примерно половина из них при этом передвигались либо верхом на здоровых ящерах, либо в паланкинах, либо — что встречалось редко — на низко парящих в воздухе дисках. Пешие же прогулки, похоже, были у местных аристократов не в почёте. Выражения их при этом сочетали в себе смесь самодовольства, презрения и неискренних улыбок.       — Я думала, что привыкла к такому. Но даже мне хочется поскорее отсюда убраться, — вполголоса поделилась Шэдоухарт.       Астарион хорошо её понимал. Он тоже считал, что привык и к темноте, и к лживым лицам, и к постоянному ощущению угрозы. Однако весь город сплошь напоминал ему приёмы Касадора, опасность и грязь которых множились здесь стократно.       На освещении и населении отличия Мензоберранзана от Шамата не заканчивались. Город уходил вперёд с небольшим наклоном, но слева и справа в неровном мерцании виднелись две возвышенности. На одной исчезали в темноте крупного алькова три величественных задания. И хотя каждое из них обладало неповторимым изяществом и имело свою причудливую форму, Астарион от этой картины поёжился. С другой же стороны располагалось двухступенчатое плато. Нижний его ярус занимало скопление домов куда более искусных и больших, чем внизу. Астарион предположил, что этот район сродни Верхнему Городу. Но если дома и площади во Вратах Балдура недолго оставались пустыми, то здесь было сразу несколько разрушенных и выжженных участков. Они темнели и неряшливо торчали, подобные гнилым зубам, словно в назидание другим.       Верхний же уровень плато занимала прекрасная, но немногочисленная группа сталактитов и сталагмитов, превращённых в произведение мрачного искусства. По всем законам логики эта часть должна была принадлежать правителям города.       — Полагаю, дом Бэнр, — подсказал Гейл, проследив за направлением его взгляда. — Естественно, если я правильно соотношу увиденное с прочитанным в трудах о Подземье.       Значит, тут обитала Минтара?       Астарион вновь окинул взглядом то, что не мог назвать иначе, кроме как дворцом. Раньше он, наверное, позавидовал бы тому, что кто-то обладает таким положением и властью. Но это место вызвало у него стойкие ассоциации с тюрьмой. Вроде тех, что приходили к нему при виде замка Касадора.       Дворец словно наблюдал за городом. Даже когда Бритвар вывел всех к торговой площади, которую именовал Базаром, громадина дома Бэнр всё ещё была видна. Чтобы избавиться от неуловимого давления, Астарион снова обратил внимание на улицы, где заметно прибавилось народу. Какие бы мрачные слухи не витали о Мензоберранзане, похоже, с торговлей в городе всё было в порядке. Во всяком случае, этот Базар очень напоминал тот, что находился в Шамате. Множество крупных и мелких магазинов, отдельные палатки, крохотные лавочки и бесконечное разнообразие товаров, часть из которых почти не встречалась на поверхности. Только рабов по-прежнему в несколько раз больше.       Вскоре они отдалились от самого скопления народа и попали в район, где явно жили торговцы. Это было понятно по количеству складов поблизости, рабочих и посыльных, снующих туда-сюда, и повозкам, без преувеличения, у каждой таверны. Так же и Бритвар велел всем остановиться у добротного, но непримечательного постоялого двора. Дуэргары с облегчением поспрыгивали с козел и телег. Часть из них стали распрягать ротэ, а часть поспешили в главное здание, из которого доносились запахи еды.       — Если что понадобится, — обратился Бритвар к Астариону, Гейлу и Шэдоухарт, когда они расплатились с ним, — мы будем тут ещё неделю.       Астарион надеялся, что они покинут город раньше, однако пока они вынуждены были снять комнату. Одну, поскольку ночёвка по отдельности вдруг показалась всем не слишком привлекательной. Комната оказалась довольно тесной, но кроватей в ней хватило бы и на Карлах, и на Уилла, и на Фэйна.       Скорее бы они уже пришли. Да, после нужно разобраться и с последователями Эйлистри, и с её проклятием. Но Астарион уже не мог об этом думать. Ему лишь ужасно захотелось убраться отсюда. Не просто на поверхность, а в какое-нибудь уютное светлое место. На ум, правда, пришла почему-то не его комната в таверне, а гостиная дома в Сплетённых Песнях. Дома Фэйна. И ведь Фэйн предложил разделить этот дом с ним, почему же он тогда не согласился? Ах, да.       Страхи.       Стиснув зубы, Астарион развалился на кровати и безрадостно усмехнулся. Как ни крути, а запуганное животное продолжает сидеть в клетке, даже когда та открыта. Сколько ещё это будет продолжаться?       — Ты можешь связаться с Минтарой? — спросила Гейла Шэдоухарт. Мысль была хорошей. Настолько, что Астарион любопытно приподнялся на локтях.       — Ну конечно, всегда к вашим услугам, — улыбнулся Гейл, но Астарион заметил, насколько усталой получилась улыбка.       Пока тот сосредотачивался на заклинании, выражение лица у него менялось едва ли не каждое мгновение. Астарион уже открыл было рот, чтобы узнать, что ответила Минтара и ответила ли она вообще, но Шэдоухарт тихонько шикнула на него. К счастью, вскоре Гейл и сам моргнул и повернулся к ним.       — Ну, что она сказала? Она ведь что-то сказала? — нетерпеливо поёрзал Астарион.       — Да, она… Спросила, где мы, и велела ждать.       Шэдоухарт в недоумении нахмурилась:       — Чего ждать?       — Если бы я знал, — буркнул Гейл не менее растерянно. — Это всё, что она сочла нужным ответить.       — Теперь я сомневаюсь, что это было хорошей идеей — дать нашей суровой воительнице Ллос узнать, где мы. — Астарион коснулся лба, чувствуя, как голова начинает болеть, и поморщился. — Что, если она решит, что трое её давних приятелей — достойный обед для пауков?       — А какие у нас варианты? — повела плечом Шэдоухарт.       — Ну, например…       «…дождаться Фэйна», — хотел предложить Астарион. Но сам себя одёрнул: с чего вообще он взял, что Фэйн сумеет придумать что-то иное? Что у него вообще есть план? Да, именно Фэйн брал бо́льшую часть ответственности, когда требовалось сделать выбор. Но не сыграло ли именно это недавно со всеми ними злую шутку?       Наконец Астарион мотнул головой:       — Нет, впрочем, ты права.       — Я, разумеется, склонен верить в лучшее, — снова подал голос Гейл после короткой паузы. — Однако нам и впрямь стоит быть начеку. Всё-таки преданность дроу своему дому, особенно если это дом Бэнр, не пустой звук и не преувеличение.       Прошёл час или два — Астариону трудно было определить, поскольку время тянулось медленно, точно старая, загустевшая до состояния киселя кровь. Шэдоухарт и Гейл успели съесть нечто, что подавали здесь как деликатес. При этом Гейл назвал блюдо экзотичным, Шэдоухарт пожаловалась, что начинает скучать по обыкновенному хлебу, а Астарион мог бы поклясться, что видел в составе блюда мох. Все они если не расслабились, то по крайней мере смирились с ожиданием, когда в дверь постучали.       Астарион переглянулся с остальными, натянул обратно маску и капюшон. Бесшумно поднявшись и вытащив из ножен кинжал, подкрался к двери. Стук повторился, а спустя ещё пару мгновений с той стороны раздался приглушённый голос:       — Я чувствую, что вы там. Мне есть что передать от вашей знакомой, так что не советую медлить.       Голос наверняка не был знаком Гейлу и Шэдоухарт, зато Астарион слышал его в прошлом весьма часто. Он распахнул дверь и сразу опустил взгляд, так как визитёр не доставал ему и до пояса.       Йоусен стоял на пороге с таким недовольным видом, как если бы его отправили вычищать сортир, а не передать послание. Но оно и понятно: одежда на нём была самая дешёвая, а под острым подбородком болтался ошейник, больно похожий на те, что навесил на гондийцев Горташ. Хотя, если память Астариону не изменяла, такое лицо у Йоусена было почти всегда.       Что ж, вот и проданный в рабство «кровосос». И сомнений, кто именно его выкупил, у Астариона не имелось.       Тот тем временем нахмурился и повёл носом, точно мелкая охотничья собачонка.       — Астарион? — негромко спросил он.       — Поразительный нюх, — лениво отозвался Астарион. — Тебя за этим держат? Выискиваешь местные трюфели для славного дома Бэнр?       Йоусен скривился и горделиво вскинул острый нос:       — Вонь твоих духов трудно с чем-то перепутать.       — Это называется вкус, Йоусен. Что поделать, если чувство собственного достоинства у меня больше твоего? — Астарион с показным безразличием убрал кинжал и откинул капюшон, который успел ему до смерти надоесть. — Да и само достоинство, очевидно, тоже.       Гейл сбоку неловко закашлялся, а Йоусен, подобно рыбе на прилавке, только открывал и закрывал рот, ещё сильнее побелев от беспомощной ярости. Дразнить этого зазнайку, сварливость которого явно превосходила его габариты, всегда было весело.       — Ха-ха, твои шутки дьявольски остры, Астарион. Просто как ржавое обломанное копьё, — процедил Йоусен. — Теперь я могу войти? Или мне передать, что ты предпочёл упражняться в каламбурах вместо того, чтобы…       — Боги, да входи ты уже, только прекрати ныть! — рыкнул Астарион, проклиная и Йоусена, и древнюю вампирскую слабость перед чужими порогами. Он втащил того в комнату и тут же закрыл за ним дверь. — Как бы я ни желад разорвать Вайолет на куски, могу понять, почему она избавилась именно от тебя.       — Как ты смеешь так со мной… — начал было Йоусен гневную тираду но слова Астариона заставили его запнуться и растерять всю спесь. — Откуда ты?.. — пролепетал он. Кулаки его сжались, а тело затряслось. — Эта сука Вайолет!.. Сказала, что вдвоём будет охотиться проще, а сама!.. — Йоусен выплюнул несколько ругательств и наконец взял себя в руки. — Но нет, сначала она продала меня одним дроу, а потом уже эта ваша Минтара выкупила меня. Хотя какая теперь разница? — Он нервно, истерически рассмеялся, дёрнув за ошеник. — Итог один: я снова в рабстве и на мне эта проклятая штуковина, которую я понятия не имею, как снять.       — И у тебя от неё послание, не так ли? — напомнила Шэдоухарт таким тоном, что было ясно: жалобы Йоусена её ничуть не тронули. — От Минтары, я имею в виду.       — Да, — с неохотой кивнул тот. — Моя так называемая госпожа велела передать, что завтра в полдень будет ждать вас в Браэрине, в переулке возле…       Астарион нетерпеливо перебил его:       — Браэрин? Где это?       Йоусен замолчал и скрипнул зубами, но всё же подробно объяснил, что это за район и где конкретно Минтара хотела встретиться. Астарион понятия не имел, как в этой клоаке определить, который час. Но он припомнил, как Бритвар сказал что-то про время, когда взглянул на столб. Так что, вероятно, это можно будет узнать у дуэргаров.       Астарион не сдержал усмешки, когда Йоусен с неразборчивыми ругательствами под нос покинул комнату. Сочувствия к нему он и прежде почти не испытывал. Теперь, может, и должен был, увидев ошейник, но… Сколько бы этот коротышка ни жаловался, а на жертву истязательств похож не был. Кроме того, разве Астарион сделал не достаточно для всех «братьев» и «сестёр», чтобы впредь они сами несли ответственность за себя?       Да, ему не хотелось бы оказаться на месте Йоусена. Но почему-то он думал, что с ним бы Минтара не поступила так. Он затруднялся хоть как-то описать их взаимоотношения, но чувствовал, что между ними есть некоторое взаимопонимание. Во всяком случае, мнения у них частенько совпадали. Да и когда он пребывал в метаниях по поводу ритуала и Касадора, она не назвала его ни жалким, ни трусливым, ни как-либо ещё, как в целом нередко отзывалась о мужчинах.       Поэтому в свете грядущей встречи Астарион уповал на то, что за минувшие полтора года Минтара не слишком изменилась. Возможно, следовало отнестись к этому серьёзнее, но чем ближе было назначенное время, тем сильнее мысли сворачивали в другую сторону. Особенно когда Гейл с помощью всё того же заклинания рассказал Фэйну о встрече и получил ответ, что тот вместе с остальными должен успеть.       Значит, они наконец увидятся. Как лучше будет отреагировать? Что сказать? Обнять первым делом, как давно хотелось? Наброситься с вопросами? Или сразу высказать всё, что терзало Астариона эти дни?       Мысли были глупыми, неуместными. Перед ними по-прежнему стояли задачи, в решении которых они не то что не продвинулись, а словно вовсе сошли с пути. И всё же ночью Астарион, не в силах сомкнуть глаз, размышлял исключительно о встрече с Фэйном. К утру он несколько раз спросил у дуэргаров время, чем вскоре начал выводить их из себя. Он отдавал себе отчёт, что ведёт себя точно сопливый отрок. И ему было так тошно, что желание избавиться этой тревоги пересилило страхи.       Незадолго до полудня, кучу раз обсудив планы отступления и убедившись, что «хвоста» за ними нет, все трое направились в Браэрин. Астарион с трудом сдерживал дрожь, когда они приближались к району, который невозможно было охарактеризовать иначе, кроме как трущобы. Никакого лоска и роскоши: узкие грязные улицы, угрюмые дроу в бедной одежде, дома, где не жили, а существовали. Обработанная порода представляла собой решето — так много было в ней маленьких окон таких же маленьких квартир.       Не сразу они различили нужную арку под двумя соединёнными кривыми сталагмитами. Она тянулась футов на пятнадцать-двадцать и была заполнена густым недружелюбным мраком. Идеальное место для засады, но Астарион прекрасно видел, что никто не притаился в темноте. Поэтому они сами юркнули в проём и принялись ждать. Ожидание сводило с ума. Несколько раз Астарион внутренне порывался уйти, но, естественно, никак не мог позволить себе это сделать.       Минуло не больше четверти часа, когда с другой стороны в арку зашла тень в длинном плаще с капюшоном. Втроём они подобрались, готовясь в случае чего отразить атаку. Но властный, слегка хриплый голос, раздавшийся из-под капюшона, смягчил их настрой:       — Хотелось бы сказать, что рада встрече, но вы явились очень некстати. Говорите быстро, у нас не так много времени.

***

      Гейл связался со мной ещё несколько раз, задавая вопросы. На каждый из них я, как ни старался, отвечал скомкано и путано, пытаясь уместить много подробностей в короткую фразу. Меня разрывало от желания спросить, как Астарион, но я догадывался, что действия заклинания просто не хватит на это. И в глубине души боялся, что право на такие вопросы уже потерял.       Различные чудовища, обитавшие в туннелях, что окружали Мензоберранзан, делали подходы к городу весьма опасными, а ещё опаснее их делали бесконечные патрули дроу. В основном мы старались избегать их, но один отряд, слишком уж рассредоточенный, вырезали по частям. Это, пусть и отняло время и силы, принесло мне некоторое облегчение и отвлекло от самобичевания. Да и Карлах с Уиллом заметно приободрились после побега.       — Думал, вернусь в Фаэрун, отдохну от пейзажей ада, демонов и дьяволов, — усмехнулся Уилл, залечив магией довольно глубокую рану на ноге Карлах. — Но чувствую себя так, будто всё ещё там.       Я понимающе дёрнул уголком рта. Мне были ясны чувства дроу, что мечтали выбраться на поверхность. Если бы меня закинули в прошлое и предложили выбор, я бы снова выбрал очутиться под солнцем. Даже зная, к чему это приведёт.       — Послушайте, я не хотел бы снова обременять вас, — неуверенно начал Барк, — но мне совершенно точно нельзя в Мензоберранзан. Всем ведь известно, что тамошние дроу ненавидят глубинных гномов, а мы ненавидим их.       — Хочешь остаться тут? — уточнил я без всякого намёка, однако Барк заметно занервничал:       — Если честно, я предпочёл бы какой-нибудь третий вариант. Но, судя по всему, его нет.       — Именно, — кивнул я, напрочь забыв о листке с координатами круга телепортации в Лунных Башнях. — Но мы найдём способ протащить тебя туда.       — Спасибо, — вздохнул Барк удручённо. — Но мне бы больше понравилось обещание меня оттуда вытащить…       — Эх, скорее бы увидеть ребят, — мечтательно улыбнулась Карлах, не замечая причитаний. — Жуть как соскучилась по ним.       — Да. — Я на мгновение сжал зубы, ведь именно по моей вине мы оказались по отдельности. — И я.       Уилл бросил быстрый взгляд на меня, потом на Карлах. И ободряюще сжал моё плечо, как если бы знал, о чём я думал.       — Тогда нам нужно поторопиться, чтобы встретиться с ними как можно скорее, — бодро заключил он и, подняв с земли сумку, двинулся вперёд по туннелю.       По моим расчётам оставался примерно день пути, когда Гейл снова связался со мной и сообщил, что они собираются встретиться с Минтарой. Он назвал время и описал место встречи, а я настолько растерялся, что только и сказал, что мы должны успеть. Я помнил предложение Карлах насчёт того, чтобы заручиться помощью Минтары, но не предполагал, что это случится так скоро. Меня несколько настораживало, как легко она согласилась. И то, что Гейл, Шэдоухарт и Астарион добились встречи с ней без моей помощи, задело нечто глубоко внутри. Я вдруг ощутил себя не таким уж нужным.       Вскоре в туннеле значительно прибавилось дроу, а патрули перестали проявлять к нам интерес. Я догадался, что мы подходили к городу, и в голове моей не осталось ничего, кроме шума от пульсации крови.       Пальцы сами собой сильнее стиснули лямку сумки хранения, в которую предварительно залез Барк. Воздуха в межпространственных карманах, что находились в таких сумках, было мало. Так что нам следовало поскорее преодолеть ворота, пока Барк не начал задыхаться.       Один из стражей на воротах скользнул по нам безучастным взглядом. Я было чуть успокоился, однако вновь напрягся, когда его красные глаза прищурились, а взгляд снова устремился к нам. Поэтому мы поспешили продвинуться дальше и затеряться в толпе.       Ещё по услышанному в детстве я помнил, что в Мензоберранзане не было такого же яркого освещения, как в Шамате. Время суток здесь дроу определяли по специальному столбу в центре города с помощью теплового зрения. Найти столб оказалось несложно — он действительно гордо и угрожающе возвышался вдалеке.       — Проклятье… — прошипел я, сфокусировавшись на его температуре и обнаружив, что красное пятно уже достигло середины. Полдень.       Мы свернули в ближайший пустой проулок. Открыв сумку, я потряс её, и Барк едва ли не кубарем вывалился оттуда. Пока он отряхивался и ворчал, я порылся в недрах и вытащил свиток с заклинанием, которое могло на время превратить кого-то в зверя.       — Сейчас я наложу на тебя заклятие, поэтому лучше расслабься и доверься мне, — обратился я к Барку.       Тот, вопреки просьбе, с сомнением покосился на свиток:       — Это точно необходимо? Я имею в виду, может, лучше просто сделать меня невидимым или типа того?.. — Он поймал мой строгий взгляд и стушевался. — Ладно, расслабиться и довериться, я понял…       Руки у меня тряслись, а правая и вовсе почти не слушалась. Но заклинание удалось произнести чётко, и вот передо мной стоял не глубинный гном, а здоровый дрейк вроде тех, на которых ездили верхом в Подземье.       Барк-дрейк растерянно завертел головой; Карлах изумлённо присвистнула:       — А не слишком ли это?..       — Нет, — оборвал я её и с извиняющимся выражением похлопал Барка-дрейка по холке. — Прости, это ненадолго, но ничего надёжнее у меня нет.       Я не врал: все прочие заклинания или черсчур легко проверялись на прочность, или попросту не позволяли сильнее изменить внешний вид.Барк в новом облике по-прежнему выглядел донельзя печальным и обеспокоенным, однако задерживаться мы не могли.       Изучать город, в котором каждый из нас очутился впервые, было некогда. Даже пробираясь сквозь толпу, я был сосредоточен на том, чтобы не пропустить нужные ориентиры. Но и того, что я успевал увидеть, хватало, чтобы благодарить судьбу за жизнь в Шамате, а не здесь. Там по крайней мере было светлее.       Наша компания выбивалась среди прочих горожан тем, что просто шла рядом с дрейком без седока, но я догадывался, что поездки на нём Барк мне точно не просит. Да и мой рост по сравнению с другими дроу не мог не привлекать внимания. Но, если быть честным, сильнее меня волновал не чужой интерес, а страх не успеть. Гейл, как назло, не связывался со мной, а у меня самого не было заклинания для этого даже среди свитков.       Поэтому мы шли достаточно быстро, но старались сохранять непринуждённый вид, чтобы не вызвать ещё больше подозрений. Благо здоровая ящерица, сопровождающая нас, значительно облегчала передвижение сквозь толпы торгового района, в который мы попали. А вскоре и он сменился менее людными улицами.       Когда дома сделались невзрачными и попадавшиеся дроу уже не смотрели вокруг с бесконечным высокомерием, я понял, что мы на верном пути. Проходы между зданиями становились всё теснее и темнее, а запахи всё сильнее навевали ассоциации со скисшим вином и тухлыми овощами. Было предельно ясно, что в Браэморе ютились те, кому не по карману и не по статусу приходилась жизнь в районах получше.       — О, это случайно не то место, которое мы ищем? — Карлах указала на тёмный проём арки через улицу. По описанию, что передал Гейл, было и впрямь похоже.       Я напряг зрение и всмотрелся в проём меж сталагмитами. В нём действительно обнаружились несколько тёплых фигур. К этому моменту сердце у меня уже стучало так, словно подскакивало до горла. Если те, у кого нормальный пульс, сталкиваются с подобным постоянно, я понятия не имел, как они жили. Потому что мне всё чудилось, что вот-вот я или упаду без чувств, или умру от разрыва сердца.       Прежде чем подойти, мы тщательно убедились, что, кроме ждущих под аркой, никого поблизости не сновало. И только тогда тоже юркнули в темноту.       Это были они.       — Хвала богам, это и правда вы… — выдохнул Уилл почти неразличимо.       Гейла я узнал сразу. Женская фигура в капюшоне и красивом чешуйчатом доспехе, с булавой на поясе несомненно принадлежала Шэдоухарт. Значит, мужчина в дроуских доспехах позади…       Когда я встретился взглядом с красными, едва уловимо сверкающими в темноте глазами, мир на мгновение потерял всякий смысл. Всё потеряло смысл. И сердцебиение, и жуткий город, и проклятие, и пленные. Единственное, что было важно для меня сейчас — шагнуть вперёд и сжать Астариона в объятиях. Извиниться, попросить прощения, да что угодно сделать, только бы ощутить его под пальцами.       Но вместо этого лишь слабо дрогнули руки. Онемевшие в один момент ноги так и не шевельнулись. А Астарион, не двигавшийся весь этот долгий миг, вдруг отвернулся и обратился к кому-то ровным, совершенно будничным тоном:       — Кажется, все наконец в сборе.       «Что за?.. — только и смог подумать я. — Он, что, просто меня… проигнорировал?»       Грудь сжало так, будто я задыхался, когда сбоку раздался ещё один голос:       — Именно. — Вздрогнув, я с трудом отвёл взгляд от Астариона — к той, кого умудрился не заметить. Капюшон длинного пивафви упал вниз, обнажая точёные черты породистого лица и практично собранные светлые волосы Минтары. — Поэтому я хочу знать, что сделало вас настолько безрассудными, чтобы заявиться сюда.