ВлюБЛЯТЬся противопоказано!

Dutch Melrose - Runrunrun

Ты думал, это будет легко –

Выкинуть их из головы.

Нашëл главную зависимость,

И она ощущается такой правильной и неправильной одновременно.

Убегай, детка, убегай, убегай, чтобы спасти свою жизнь.

Они вырвут твоё сердце, оно всегда будет принадлежать им,

А вот и они, и ты теряешь свою голову,

Мечтаешь услышать, что будут любить всегда,

Потому что ты будешь.

(Dutch Melrose - Runrunrun)

      Чтобы влюбиться – много ума не надо. Это вообще самое лëгкое и бестолковое, что мы можем сделать в этом мире. Потому что влюбляются все. И самые непредставительные мира сего, и всякие грозные завоеватели. Происходит это проще простого, по моментальному щелчку пальцев и от нас никак не зависит, а последствий не оберëшься. Не зря в этом злополучном слове есть недвусмысленно намекающее на скоропостижный пиздец сочетание букв "блять". Влюбляться. Звучит как совершенно неминуемый, оттого и фатальный приговор, не находите?       И кто сказал, что мы можем выбирать в кого вмазаться? Вот Лëша Воронцов предпочëл бы пасть жертвой женских чар Караська – своей однокашницы, которая уже давненько на него глаз положила. И нет, он не ебанулся, что начал видеть как ему речные караси глазки строят, это просто фамилия такая. Светка Карась. Хотя, в целом, она тот ещë карась полтора метра ростом и два метра во всю свою грудную ширину. Душа там такая, что утопиться и не всплыть, конечно.       Да хоть томно вздыхать на до ужаса тухлых уроках их старого пердуна историка. На крайняк можно было бы даже благородно закрыть глаза на одну единственную несчастную извилину (и ту одолженную у своего друга отличника Игорька Синицина, который его с горем пополам на своëм бедном горбу на тройки вытягивает) задрота-Дотера Эдика Петрова из параллельного. Он хотя бы симпатичный, если закрыть правый глаз, потом левый и отойти километрика этак на два.       Но нет, Лëхе "повезло" по-крупному. Дабл-килл, так сказать. Ладно ещë влюбиться в одного брата. Ну дело молодое, с кем не бывает. (НИ С КЕМ!) Фантазия шалит, гормоны играют. Там вообще ничего сложного. Увидел красивого мальчика и поплыл, как это обычно бывает в 14-ть годков отроду. Но втюхаться по самые гланды сразу в двоих своих старших братьев! Да ещë и близнецов!!! Это полное фиаско, братан... Надо же ещë постараться так капитально проебаться в свои несмелые 18-ть, когда он окончательно это осознал... (нет, смотри пункт 1 – влюбяться легче лëгкого)       Эту прущую напролом суку, воспеваемую во всех романтических пьессах, печатаемую тоннами на страницах бульварных романчиков, одами напопалам с матом ревущую прокуренным репом из дребезжащих колонок каждой второй проезжающей колымаги отечественного автопрома и еле читаемую на всех местных деревьях с кривовато выцарапанными Х+Х=♥ (за которые гринписовцы надовали бы сраным голубочкам пизды) не пугают ни близкородственные связи, ни природная непредназначенность (у Лëхи всë ещë не было пестика, но вполне уверенно держалась ебучая непоколебимая тычинка, которой, так иронично, тыкать по судьбе не предполагалось), ни здравый смысл!       Ещë была у Лëшки подруга. Познакомились они давно, ещë когда мелкими были и она перевелась в класс Алëши. А потом как в дораме. Хулиганы на класс постарше зажали бедняжку и еë благородно спас...ла Катька Суровая. (да, бедняжкой был Лëшка, а что? Мы в 21-ом веке живëм!) Очень удобно, даже кликуху придумывать не нужно. Суровая она и в Африке Суровая. А Катька была своеобразной, но бесспорно интересной личностью. Суровая, как удар серпом по яйцам, как сибирский мороз в минус 40, как батино спартанское воспитание, больше похожее на программу «сдохни или умри». (реальная фамилия по паспорту, если что, он проверял) Настолько суровая, что словно христиане язычество, до глубины души отрицала косметику, юбки и платья, которые ей всë никак не переставала упорно закупать минифурами сердобольная мама. Настолько, что в разгар ярого спора кто круче Микаса из «Атаки титанов» или Бишамон из «Бездомного бога», кратко бросила ничего не понимающему Лëхе "ща", отошла и со всей своей силушкой богатырской сломала нос обидчику популярной одинадцатиклассницы, после чего прилюдно засосала еë. В 13-ть, мать его, лет! А потом начала с ней же встречаться! Всë что тогда понял мелкий Лëха, хлопая ахуевшими зенками, – самая крутая здесь Катя Суровая.       Так вот. Всë это накупленное добро под названием «женские штучки», которые Катя ласково обзывала «беспонтовыми хуйнюшками», подруга сбагривала Алëшке с недовольным "нахуй, чë я как баба буду". После этого Лëха уже не знал – а точно ли Суровая баба вообще. Как и не знал того – считает ли она бабой его, в таком случае.       Сестры у Лëшки не было, а мать почти как устаревшая версия Катьки – носила исключительно брюки или джинсы, пила обязательно кофе без сахара (и даже молока!), коллекционировала только пыль на всех поверхностях их квартиры, курила не больше-ни меньше золотую Яву и почти 24/7 пропадала на совсем не типичной для женского пола, но довольно благородной работе пожарным. Поэтому, тут вот уж реально спорный момент нарисовывался. Хотя, если посмотреть на то как пацан регулярно драит хату, обеспечивает вкусной выпечкой собственного производства, пьëт кофе с молоком(!) в обязательном порядке и с глубоким похуизмом ко всем небезразличным представителям Знаек, которые подчëркнуто всегда "знают как лучше", красит ноготочки по вечерам, то тут грех и не спутать с девчонкой. Но вы не думайте. Не только поэтому. Алëшка сам по себе парень симпатичный. И ему об этом не только мама в садике говорила, да-да. А если комплименты делает кто-то кроме родительницы, значит доказательная база в пользу звания «мистер сама ахуенность» уже в кармане. Все же это знают, вы чего, ребят.       Выжженые девятипроцентным окислителем вьющиеся цыплячьи волосы по плечи, которые Суровая всë обещает и никак не поможет затонировать во что-то адекватное, светло-серые большие глаза, рост аля «мальчик-с-пальчик» всего каких-то 170 сантиметриков (для их семьи с как на подбор высоченными дядями Стëпами под 190 он и вовсе блоха подзаборная, которую вообще по-началу считали подкидышем, но глаза папы и читающиеся схожие черты матери говорили сами за себя) и не сильно выдающаяся, но вроде и не отталкивающая фигура с фантомным очертанием мягоньких мышц (не дрищ и ладно). Лицо не самое страшное. Лëшке даже не больно смотреть на себя в зеркало по утрам! Бледноватенькая (но не настолько, чтобы кожа убийцы, Бэлла, хотя Катькой принесëнным глиттером тоже посыпать можно) непроблемная кожа, полное отсутствие даже намëка на растительность (если не считать светлый пушок на подбородке), маленький нос, пухлые небольшие губы с вечным флëром саркастичной или милой в присутствии одних определëнных лиц (братьев) улыбочки, крохотные ямочки на пухленьких щеках и в целом – бэби-фейс как он есть. Из-за этого самого детского лица ему часто и 15-ти не дают. Да ещë и не хотят продавать энергетики, сволочи!       Как-то раз они с подругой играли в недавно подаренную на совершеннолетие Лëшки приставку и парень, на правах новичка, а им, как мы знаем, везëт, победил аж три раза подряд, чем ужасно разозлил Катю-мастера-по-раздаче-цифровых-пиздюлей и она в сердцах откинула джостик, крикнув не то в экран, не то на друга:       – Ах ты пидор!       Лëха, будучи навеселе от новоприобретëнного звания победителя непринуждëнно подхватил, вспомнив доисторический мем.       – А может, ты пидор?       Суровая в замедленной съëмке повернула к нему голову с таким убийственным взглядом и выражением лица, что пацану невольно показалось, что та сейчас реально достанет свой совсем неметафорический серп и херанëт им, как положено, по яйцам, дабы обарзевший друг тут же вспомнил, что она, мастер спорта не только по цифровым, но и по вполне себе физическим пиздюлям (чëрный пояс по карате о многом говорит, поверьте).       Лëшка мигом стушевался, потупил взгляд на свои острые коленки, а после буркнул уступчивое:       – Я пидор...: и кивнул, непреложно закрепив своë окончательное определение.       Ну а потом Алëшка так разнервничался, что невольно сознался в том, что, как бы странно ни звучало, но это даже не шутка нихрена.       – Я пидор, Кать.       – Да я поняла, заебëшь.       – Я...правда...ну...       – Подожди, что? Ты пидор в смысле голубой-голубой как небо?       – Небесный.: кивок.       – Бля-я-я. Ну нихуя ж себе, как интересно девки пляшут. Знаешь, а я чувствовала. То-то ты от девчонок вечно морщишься.       – Вообще-то только от Карася. Я, конечно, всë понимаю, на войне любые средства хороши. Но должны же быть у человека хоть какие-то границы. Сувать свои буфера прямо мне в морду – уже перебор, в самом деле!       – Ой, ничего ты не понимаешь в буферах. Хотя тебе, наверное, и не надо. Лан, простительно. Так что, тебе кто-то нравится? Не просто же так ты это понял, да?       – Ага... Тут такое дело... Я, кажется, влюбился.       – Когда кажется – креститься надо.       – Ох если бы это помогало...       – Всë так плохо?       – Да.       – Насколько?       – Ну вот представь, что Марвел обанкротился и больше не будет выпускать ни фильмов, ни комиксов, ни стаффа.       – Так это ж конец света!       – А теперь умножь на два.       – Ебать! Даже не шути так, шкед, слышишь?!       – Ладно-ладно. Но моей ситуации это не меняет.       – Так, блять, ты можешь без этих бабских намëков говорить?       – Прямо сказать?       – Ебашь.       – Егор и Костя.       Долгая молчаливая пауза.       – Мне же послышалось?       – Если бы.       – Ты совсем ебанулся?! Даже не один, а сразу два?? Я, конечно, знала, что твои вкусы достаточно специфичны, но чтобы НАСТОЛЬКО...       – Кажется, да, я в конец ебанулся. Но они стали первыми и последними, в кого я влюбился.       – Да тебе влюбляться противопоказано, идиот!: выписала заключение Катька и Лëша был склонен ей, как вполне возможно будущему врачу, верить.       – Знаю, но ничего не могу с этим поделать. Оно само...       – Хуйня всë это, братан. Ты ещë зелëный и неопытный. Скорее всего, просто ещë не разобрался в себе.       – Не знаю, возможно и так...       – Вот что. Нормального мужика тебе надо, Алëшка.       Парень уже было ссыканул, что подруга станет себя предлагать, учитывая по прошлому бэкграунду, что себя она бабой не считает (значит мужиком, логично), а вот Лëшу мадамой вполне себе, но Суровая выдала ещë более дикое предложение. Лучше уж бы себя, чесслово.       – Пойдëшь на Хэллоуинскую тусовку у Никитоса в том, что даст мне мать. Подкрасим чутка личико, волосы затонируем в белый и заебись. Вполне сойдëшь за девчонку. Любой мужик твой будет. Зуб даю.       – Кать, я не уверен, что это хорошая идея...       – А я уверена! Всë, решено! У нас на всë правсë неделька. Думаю, успеем. Готовься, лапуля.: в нетерпении потирала ладошки Суровая со странной улыбочкой, а Лëха внутренне уже прощался со светом белым. Ладно ещë ногти цветные, но вырядиться как баба – это же вообще не по понятиям! Его же там пацаны под стол запинают и опустят в добавок!       – Может, лучше по-старинке Дайвинчик?: попытал последнюю попытку бегства парень, но подруга была непреклонна.       – Нет.       – Ну ладно...       А может, и не всë так плохо будет? Он же доверяет Катьке, как себе (и ничего, что себе он нихуя не доверяет, учитывая подставу от организма в виде крепенького стояка сразу на обоих братьев). Да и чего кривить душой, пару раз он и сам ради праздного любопытства надевал юбки из арсенала, принесëнного Суровой. И очень даже ничего выходило. В зеркале смотрелось так, будто он онлифанс-модель какая-нибудь, конечно, но ему понравилось.       Короче решено. Была-не была. Чего уж ему терять, в самом деле? Итак закопался в такие беспросветные глубины жопной бездны со своей ебанутой влюблëнностью в братьев, что ниже падать уже не страшно. Наверное... Да и Катя выглядела крайне убедительно, когда положила тяжëлую ладонь на его плечо и размяла напряжëнные мышцы стальной хваткой. Нет, что вы, он еë не боялся, а уважал. Не путайте! Суровая хуйни не скажет. П..правда ведь?...       Есть у Воронцова младшего смутные предположения, что к примерно этому всë и шло с самого начала. Именно с того дня, когда подруга впервые притащила на порог его дома пакет со шмотками и косметичкой, избавляясь от ненужных, но качественных безделушек, мол чего добру зря пропадать. Может, у Кати просто был жëсткий недостаток кукол в детстве и теперь она вдоволь наигрывалась с бедным другом, которому не повезло родиться недодевочкой, так удачно попавшим под руку недооценëнного таланта – визажиста и гримëра? Потому что перед непосредственно вечеринкой взялась она за него конкретно. Со всей страстью и ответственностью. Намереваясь, вероятно, обратить обычного чуть более женственного, чем следовало бы, пацана в Золушку, спешащую на бал. С поправкой на секси-костюмчик медсестрички, словно прямиком из сексшопа. Вот это Алëшка ахуел не по детски, когда впервые его увидел у неë в руках и стал несмело отходить назад от уверенно направляющейся к нему с этим форменным безобразием в руках улыбаюшейся во все 30 (и 2 винира, ибо роль местного супермена, спасающего чужие задницы от проблем, без боевых потерь не обходится) подруги. Со стороны эта немая сцена, наверное, выглядела, будто онлифанс-сутенëр пытается завербовать молоденького наивного девственника в свои крепкие паучье-извращенские сети. Лëхе вообще казалось, что так оно и есть, а Катька сейчас переобуется в воздухе, достанет из кармана вебку с розовеньким резиновым хером и всë, пиши пропало, плакали честь и мужское достоинство Алëшки крокодильими слезами. Очко сжалось как никогда сильно.       Но всë же пронесло. Катя задрала штанину пижамы друга и неодобрительно зыркнула на сконфуженного парня, после чего в быстром темпе отправила его в ванну брить ноги и попу. Лëшка не стал говорить, что за гигиеной и гладкостью интимных мест и так следит постоянно хотя бы ради собственного комфорта, дабы не смущаться ещë сильнее, и молча отправился избавляться от всех остальных ненужных волос на теле.       Ещë на берегу они разобрались с происхождением костюма. Собственно, почему именно медсестра? Оказалось, что заветной мечтой матери Катьки было отправить дочь в медицинский, на что она ей неоднократно намекала. Не то чтобы сама Суровая была против, но идея ещë бóльшей заëбки на учëбе еë не сильно-то радовала. Да и костюмчики эти будто блядские, а не медсестринские были совсем не в еë стиле. Суровой бы брюки добротные, да рубашку с халатом, как у нормальных докторов, а не вот это вот всë. Вы думаете, почему в сексшопе медсëстры – это одна из главных тематик для костюмчиков? Потому что они пиздец какие сексуализированные! Эх, чëртова дискриминация. Был бы Алëшка девушкой... А, в прочем, не хотел бы он ей быть. Как бы внутренне не тянуло к чему-то, по определению предназначенному для женского пола, но свой он менять уж точно был не намерен. Ну его нафиг.       А матушка Катьки всë не оставляла последних надежд переманить дочь обратно на праведную сторону. Но, как говорится, хуй там плавал. Точнее его-то там как раз с роду не бывало, потому что ещë в те бородатые 13-ть, крутя романы с девчонками и держа в страхе пацанов (как истинный царь зверей – отобрала власть и лучших самок), Катя по факту во всеуслышанье заявила, что радикальная лесбуха и на своëм же метафорическом хую эти ваши хуи вертела. А безутешная женщина всегда мечтала о дочке и всë никак не могла успокоиться. К слову, именно поэтому мать Суровой любила, когда к ним наведывался Алëша. Он-то всяко приятнее и скромнее своей подруги а.к.а Берсерка на минималках будет. Она к нему совсем как к недостающей доченьке относилась. До жути бережно, заботливо и даже сама иногда что-то из своих украшений подгоняла. Так, от чистого сердца. А на праздники цветочки с пироженками дарила, потому что парень правда, вопреки расхожему мнению, любил и и́рисы, и сладкую выпечку, пока Катя от букетов плевалась и признавала только качественный алкоголь, только хардкор. Интересно получается, ведь они с Катькой практически махнулись гендерами. Но главное – всех всë устраивало, а остальное пусть ебëтся трëхфазным током.       Быстренько замешав осветлителя и обновив хорошенько подросшие корни волос, Катя, наконец-таки, достала спасительный тоник для нейтрализации желтизны и смачно нанесла на добравшиеся уже до плеч в длине волосы парня. Совсем скоро, спустя сушку и лëгкую естественную завивку, первый этап преображение из утëнка в лебедиху (да, да, именно так, ибо они тут его как-никак в женщину пытаются обратить) был успешно завершëн.       – Да в тебе непризнанный гений умирает!: воскликнул Лëша, когда они уже сели на кровать, подруга достала огромную косметичку из завалов своих ранее принесëнных вещиц в углу комнаты, размяла пальцы со звонким хрустом и начала вытворять с его лицом нечто невозможное – превращать реального пацана в реальную бабу. Нет, серьëзно. Когда Лëшка посморел в зеркало, то ахуел и не выхуел. Настолько правдоподобно выглядел его новый лик. От парня там остался только небольшой кадык, который можно было с лëгкостью прикрыть воротом костюма.       – Только если я его случайно уебала. Ха-ха. Хорош, этому не сложно было научиться, чтобы от меня отъебались. Не забывай, я всë ещë живу в семье, где мать всеми силами пытается заставить выглядеть как "девочка". Фу, блять.: передëрнуло в конце фразы Суровую от явно неприятных воспоминаний.       – А теперь переодевайся. Хочу убедиться, что всë как надо.: отряхнула руки, поднимаясь с постели подруга и упëрла их в боки.       – Прям тут что ли?: забеспокоился Лëша. Суровая, конечно, бабой себя не считала, но теперь как будто бы уже баба тут он и, знаете, леди не престало раздеваться перед всякими мужиками.       – Какие мы нежные, ха. Лан, пойду пока покурю.: махнула рукой она и удалилась дымить на балкон. А Алëшка в это время с облегчением выдохнул и осторожно парой пальчиков с обеих сторон плеч костюма поднял его перед собой, с недоверением всматриваясь в длину, которая казалась какой-то уж слишком некультурной. Больше тунику напоминало, а не платье, реально. Но делать было нечего. Тяжело вздохнув от безысходности, он мысленно помолился богу (в которого даже не верил!) и принялся натягивать чудо человеческой инженерной мысли на своë худенькое тельце.       Оказалось, размер у них с подругой примерно один и тот же. Не то чтобы Катька была пышкой, совсем нет. Даже наоборот, за счëт занятий спортом и систематических походов в секцию по карате, она держала себя в очень даже хорошей форме и могла считаться не просто худой, а подтянутой и даже с некоторым количеством мышц. Алëша же просто был слишком дохлым для пацанов его возраста и с самого начала скорее походил на страшненькую девчонку (хотя это был спорный момент, ведь он и правда довольно милый на личико, особенно сейчас с ярким макияжем), но никак не на уверенного пацана.       Платьишко только чуть сильнее давило в плечах, а так даже на худой талии сидело как влитое. Но вот длина... Она предательски оставалась мягко говоря спорной. Лëша, конечно, предполагал, что это будет что-то с юбкой, но чтобы НАСТОЛЬКО короткой! Оставалось лишь надеяться, что ветер на улице будет достаточно спокойным, чтобы пощадить его и психику всех встречных прохожих.       Когда Суровая пришла с перекура, не менее сурово оглядела моментально выпрямившегося, словно струнка, под этим непередаваемым взглядом друга и недовольно покачала головой.       – Ну и где всë остальное? На дне пакетика есть ещë куча нужного барахла. Давай, напяливай. Особенно чулки и чепчик. Хрен ты от меня так просто отделаешься, извращенец.: безапеляционно заявила она.       – Но я...: хотел было возразить парень.       – Не извращенец хочешь сказать?: просканировала своими ледяными голубыми глазами подруга Лëшу, да так, что ему показалось, что та действительно видела все его самые тайные желания.       – Ну в целом...: почесал затылок он, всë-таки соглашаясь.       – Вот-вот. Так что не пизди мне тут. Знаю, что тебе такое понравится.       На самом деле Алëшке и правда очень даже пришлось по вкусу своë отражение, на которое он смотрел с немым ахуеванием после того как присобачил всë остальное, что находилось в этом, не иначе, секс-комплекте. А ведь Катька не обманула. Реально на девчонку похож. Хуй отличишь ведь. Ну точнее как... Наличием у девочки-сюрприз хуя под юбочкой как раз и отличишь.       – Вау. Я как эти. Как их?: крутился вокруг своей оси Лëша и наблюдал как довольно симпатично вздымается не длинная юбка, сильнее раскрывая полоску молочной кожи на стройных оголëнных бëдрах меж белоснежными чулками чуть выше колена с аккуратными красными крестами и такого же цвета подтяжками. Само платье смотрелось как мини-халатик на пуговицах со вшитой частью алой рубашки-вотоничка до самого горла и красным пояском с атласным бантиком позади. Оно было с симметричными короткими рукавами-фонариками и некоторым количеством светлых кружев то здесь, то там. Сверху на голове в белокурых волнистых локонах затесался белый чепчик со всë тем же красным крестом. Из остальных деталей – Катя повесила на шею стетоскоп, на довольно изящные руки для парня с тонкими пальчиками натянула светлые перчатки и выдала другу единственное, что могло подойти из его арсенала, а то есть белые высокие кеды. Присмотревшись к своему отражению посильнее, Лëша впервые понял, что бэби-фейс не так уж и плох. Тëмные тени на глазах, и так длинные ресницы, ставшие ещë пышнее от туши, чуток румян и ярко-алая помада, выделяющая природную пухлость губ – всë это в купе с миловидным личиком и огромными светло-серыми глазами смотрелось до невозможности очаровательно. Да он бы сам себе дал, если бы был пацаном с этой тусы! Может, идея ивпрямь была не так уж плоха? Даже если на его образ клюнет какой-нибудь радикальный натурал, а потом сбежит после обнаружения неожиданного сюрприза под юбочкой, он сильно сомневается, что на вечеринке не найдутся те, кому внешняя миловидность будет гораздо важнее наличия или нет клитора между ног.       – Проститутки?: задумчиво предположила Суровая.       – Да нет, альтушки!: возмущëнно оторвался от самолюбования и с хмурыми бровками, скрестив руки на груди, уставился на девушку Алëша.       – А-а-а. Ну может быть. Я ж в ваших этих бабских названиях не шарю.: согласно покивала она и друг расслабился. Она мужик – он баба, всë на своих привычных в их странном дуэте местах. Хотя сейчас будто бы всë и правда было так, ибо Катька на этот Хэллоуин надела брючный костюм тëмно-фиолетового цвета с изумрудной рубашкой под жилеткой, гримом Джокера и зеленоватыми от спрея волосами, что были даже короче, чем у друга, да ещë и с выбритым затылоком. Всë как обычно, ничего нового.       – Меня точно не узнают?...: засомневался Лëшка уже на подходе к шумному дому в частном секторе, где и проходида вечеринка.       – Ты главное не сутулься. Выпрямь спину, кому сказала!: вдарила по хребту подруга, а Лëхе показалось, что его позвонки сейчас сложатся косточками домино. Суровой бы позвоночники вправлять, а не вот это всë. Кстати, хорошая специальность. Тоже медицинская, как-никак. Главное, чтобы такими темпами случайно до убийства не дошло. А то малëха не подрасчитает силу и пиши пропало...       Как только они вошли в слегка затемнëнное, уже прокуренное и слегка задымлëнное от пара вейпов и А-шек помещение, наполненное битами какой-то электронной музни и отблесками того самого легенедарного диско-шара сверху, грани которого отражались от стен в переливах разноцветных неоновых линий светодиодов, Алëшка напрягся. Всë-таки страх быть вычисленым так сразу никуда не делся даже после превращения с помощью волшебной палочки крëстного Джокера из тыквы в милую медсестричку. Но его страхи оказались напрасными. Либо к этому моменту вечера все уже успели хорошенько накидаться и мало что соображали, либо Суровая и правда изменила его до неузнаваемости. Скорее всего всë и сразу, но факт оставался фактом – никто его не узнал и приняли довольно радушно, поэтому парень решил больше не переживать и насладиться вечеринкой сполна. Катя же отвечала на вопросы об отсутствии друга тем, что "Лëша не захотел идти", а большего никому было и не нужно. Все отрывались и расслаблялись как могли, Алëшка же вместе с ними в своëм новом амплуа миловидной медсестрички, на которую то и дело недвузначно засматривались пацаны с разных концов помещения. И это лишь подпитывало уверенность парня в своëм эффектном внешнем виде. Вечер проходил по-настоящему кайфово.

Muse - Supermassive Black Hole

О, детка, разве ты не знаешь, что мы страдаем? О, детка, ты слышишь, как мы стонем? Ты поймала нас на ложных отговорках. Сколько ещё ты будешь нас недооценивать? Ты... Ты разжигаешь в нашей душе огонь. Ледники тают в бездушной ночи, И суперзвёзды засасываются в сверхмассивную... (Mою душу...) Думали, что не испытываем слабость ни к кому. О, детка, мы испытываем слабость к тебе. Ты королева недосказанности, И сколько же ждать того момента, когда ты скажешь правду?

(Muse - Supermassive Black Hole)

      Однако, всë изменилось, когда народ огня развязал войну после десяти вечера на тусу пожаловали новые лица, в двух из которых Алëшка с ужасом узнал своих братьев. Что они тут нахрен делали?!       – Кто они?: постарался максимально спокойно поинтересоваться у рядом стоящей девчонки Лизы из их параллельного класса он.       – Каллены. Приëмные дети доктора Каллена и его жены. Переехали сюда с Аляски несколько лет назад. Они сами по себе и всегда вместе во всех смыслах.: на полном серьëзе начала щебетать девчонка, обернувшись на новоприбывших. Сначала Лëша не до конца понял о чëм она говорит. Видимо выпитая до этого бутылка вишнëвого Гаража сказалась. Но вот когда по-о-онял, то еле сдержал закатывание глаз, ибо это оказалась цитата из Сумерек.       – Что, прости?: приподнял он одну светлую бровь, уставившись на Лизу, а та вдруг начала громко ржать и колашматить парня по многострадальной спине. Неужели у всех девушек такая тяга к насилию?...       – Ой, да расслабься. Я просто увидела одного вампирягу среди них и вспомнилось что-то, хах.: махнула она ладонью, а потом продолжила: Друзья Никитоса, которые в прошлом году выпустились, притащили своих друзей. Вроде, эти тоже раньше у нас учились.       О да, они учились. Три года назад закончили школу и уехали в соседний город учиться в спортивной академии и представлять сборную региона по футболу. Это были близнецы Воронцовы. Егор и Костя. Самые страшные искушения Лëши.       Егор Воронцов – на пять минут старше близнеца, высокий под метр девяносто, широкоплечий, с подтянутой фигурой и явной мускулатурой, которая совсем не была в перееизбытке, а представляла из себя ту самую золотую середину. Смоляные волосы, которые сейчас были уложены назад и только несколько прядей выбивались и красиво обрамялили лицо, светлая кожа, прямые черты лица и острые карие с отливом изумруда глаза, под взглядом которых Лëша всегда отчаянно смущался и млел, ибо они будто видели его насквозь, всë, что он так долго скрывал. На вечеринку Егор пришëл в вампирском прикиде. Не мудрено, что Лиза заговорила о Сумерках, ведь даже Алëшка сейчас ощущал себя той самой Бэллой Свон, которая чуть ли не сломала шею, пока "типо незаинтересованно" разглядывала парня с головы до ног. Только слюнки не капали. Чëрная рубашка, расстëгнутая на несколько вырхних пуговиц, создаюшая прекрасный обзор на выраженные ключицы, кадык, линии мышц груди и серебрянную цепь. Закатанные рукава, открывающие сильные предпьечья с выраженной паутиной вен и серебрящиемися в софитах часами на одной из рук. Тëмные брюки, чертовски хорошо смотрящиеся на крепких бëдрах и длинных ногах, ботинки и застывший подтëк будто настоящей крови от одного уголка рта до самой шеи. Лëшка не удивится, если у того ещë и клыки окажутся. Даже если настоящие. Потому что так будет хотя бы проще объяснить его нестерпимую тягу к брату. Это же вампиры, камон, Бэлла подтвердит, что будь они хоть тысячу раз убийцами, это не отменяет их стойкой ахуенности, в которую просто нельзя не втрескаться без памяти. Вот и Алëшка поплыл далеко и надолго.       Именно Егор стал первым, кто надоумил Костю на спорт, а именно футбол. И где-то с класса шестого они беспрестанно пропадали то в школьном спортзале, то в специальной секции. Благодаря недюженному стремлению Егора достигнуть высот и упëртому характеру, все вокруг пророчили и ему, и брату большую карьеру в профессиональном футболе. Даже отец, который уже как пару лет ушëл за хлебом и не вернулся, раньше жутко гордился сыновьями и даже хвастался ими всем на заводе, где работал.       Константин Воронцов – второй из близнецов и почти идентичен с первым. Но только чертами лица, которую нарушала лишь полуночная темнота карих глаз без той изысканной зелени Егора. В остальном – практически полная противоположность. Он всегда был более молчалив и спокоен. Никогда не бросался в эпицентр скандалов и конфликтов, как это делал Егор, а терпеливо дожидался конца и утаскивал помотанного от, бывало, даже драк, брата домой. В мускулатуре Костя не сильно уступал брату. Занятия плаванием в детстве сказались на таких же широких и сильных плечах, но в остальном он был чуть худощавее, однако всë равно мог похвастаться некоторым количеством мускулов. Егор был бóльшим приверженцем качалки, пока Костя мог гордо называться турник-мэном, предпочитая делать всë по старинке и не тратить лишние деньги.       Его волосы всегда были немного светлее, уходя в холодный русый, но сейчас тот и вовсе осветлил их до снежно-белого и небрежно растормошил, видимо подстроившись под Хэллоуинский костюм. По предположениям Лëхи он был призраком или на крайняк Ледяным Джеком, только посоха не хватло. Одет в полностью светлую одежду, которая идеально подходила под его всегда довольно бледную кожу. Джинсы в стиле «рваньë, но на Хэллоуин самое то», заправленные в белые высокие ботинки, длинная майка, цепочка с медальëном поверх и светло-серая раскрытая туника на замке с капюшоном, накинутым на голову, сзади которого была нарисована тëмная призрачная гримасса. Сам Алëша с детства воспринимал Костю как заботливого добряка. Если от бешенной энергетики Егора сносило крышу, то его брат близнец мягко успокаивал, но тоже был вполне себе в силах постоять за младшего в случае чего. Они ощущались как инь и янь в самом прямом воплощении и Лëша всем своим существом чувствовал, что не мог влюбиться лишь в одного, ибо близнецы были неделимы и идеальны в своëм тандеме.       И всë бы было замечательно, но, блять. Парень не ожидал их здесь застать вот вообще ни разу. Братья же уезжали на соревнования и Лëша думал, что ещë точно не должны были вернуться. Но, видимо, страшно ошибся в своих предположениях. Егор с Костей приезжали домой после каждого такого большого мероприятия, потому что им давали отдых и они непременно отправлялись навещать родных. А до этого братья большую часть времени зависали в академии. Приезжали около 3-4 раз в год на недельку и снова обратно. Но Алëша до сих пор не до конца понимал как они могли так быстро расквитаться с соревнованиями. Парни же даже на недавний день рождения младшего не сумели приехать, извинившись в сообщениях, поздравив и пообещав наверстать упущенное сразу после матчей. Видимо, они уже вернулись, а Лëша почему-то узнаëт об этом немаловажном факте самый последний.       И вот, старшие здороваются с какими-то пацанами и направляются в их сторону. Чëрт, они же его сразу узнают. Не чужие ведь, братья. Нет, к такому Алëшку судьба не готовила, извольте...       Парень уже было хотел делать ноги отсюдова по-быстрому как локоть накрепко зажала Суровая, посмотрев на него таким говорящим взглядом, что его аж обмурашило. Читалось там красноресивое "Хуй ты сбежишь, милочка, пока мы тебе мужика не отыщем". Ох знала бы подруга кто идëт к ним прямо сейчас. Но дело в том, что Катя видела старших братьев друга только пару раз лет так пять назад. А тогда они были совсем другими. Всë же 16-ть и 21 год – разница огромная. И сейчас Катя ну вот никак бы не смогла понять, что это именно они. А Лëше было неловко даже тему эту заводить. Поэтому, пришлось прибиться к бочку подруги, спрятать лицо за белокурыми кудрями и молиться всем богам, что старшие не узнают своего всегда милого и скромного младшего в этом чертовски похабном и ужасно стыдном прикиде.       К удивлению парня, братья даже не сразу его заметили. В целом, это было на руку старающемуся прятаться уже почти что за спиной подруги Лëше. Но кто-то из кружка, в котором они общались, вдруг решил познакомить новоприбывших с остальными, и до его скромной персоны тоже дошла очередь.       – А это... Бля, а кто это? Я не помню имени. Кать, подсоби, твоя же подружайка.: замялся отдалëнно знакомый одинадцатикласник с бритой башкой. Алëша и сам-то его имени не помнил.       – Это Алëна – заебатая девчонка. Большего вам знать не надобно.: смело представила Суровая друга, оборачиваясь и чуть отходя в сторону, чтобы его было лучше видно.       Лëшка скромно поднял глаза и наткнулся на два знакомых, изучающих с ног до головы. Сглотнув собравшуюся от бьющей тревожки слюну во рту, он не решился что-то произносить и только неуверенно кивнул.       После этого неловкого молчания жизнь снялась с паузы и разговоры вновь полились рекой точно так же как и алкоголь в стакане Алëшки, который ему радушно подливала рядом веселящаяся Лизка.       – Только попробуй налакаться или свинтить пока меня не будет, сестричка. Я за тобой слежу.: шепнула на ухо Катя, когда заметила вдалеке их одногодку Вику, которую обхаживала уже порядком недели – стройную и темноволосую с ровненьким каре под линеечку, стилем вроде «не сдержалась и стала готкой», меланхоличным характером и вполне себе симатичной мордашкой.       Суровая отчалила крайне быстро и оставила после себя пустое место, которое будто бы в одночасье обнажило Алëшу перед компанией. Он чуть ли не скукожился от смущения и сделал хорошенький глоток виски с колой. В голову дало спасительной градусной безмятежностью и он даже расслабился, хихикнув над какой-то шуткой, но не на долго. Вдруг ощущения вернулись к нему вместе с до ужаса знакомым запахом дезодоранта и неповторимого мускуса со свежестью. К нему подошëл Егор и будто бы невзначай положил мускулистую руку на хрупкие плечи. Видимо, ощутив как моментально пробрало дрожью тело "Алëны", он чуть приблизился к уху и довольно беззаботно для того, кто практически зажал незнакомку, которую видел отсилы минут десять, сказал:       – Не бойся, милашка. Мы не сделаем тебе ничего плохого.       – Мы?: в ступоре тихо переспросил парень и тут же почувствовал мягкое дуновение ветра с примесью лëгкой туалетной воды с лимонной мятой.       – Мы. Понимаешь, я и Егор всë делаем вместе. И делим тоже на двоих.: тихо шепнул на другое ухо Костя, уместив руку на тонкой талии Лëши. Воронцов мадший никогда не слышал от того подобного нескрытого флирта. Костя всегда казался Алëше незаинтересованным ни в чëм, кроме своих мыслей, рисования, которым периодически промышлял, и футбола человеком. Но сейчас тот предстал в абсолютно новом амплуа соблазнителя. И чëрт, разве возможно было не соблазниться? По коже парня сбежала ощутимая волна мурашек. Даже маленькие волоски на затылке и коже рук поднялись от присутствия старших братьев в столь нескромной близости.       Так-то ему сейчас надо бы брать себя в трясущиеся руки и по-добру по-здорову уëбывать отсюда сверкая пятками. Но что-то его останавливало. Возможно, хватки на плечах и талии, но скорее всего собственное необузданное желание проверить границы дозволенного. Насколько далеко они смогут зайти в этой импровизированной игре?       Прямо сейчас Лëша думал, что у Катьки реально волшебные руки, раз Воронцовы старшие не смогли узнать в нëм собственного младшего брата, да ещë и приняли за девушку. Хотя, вероятно, сказалось и то, что они нормально не виделись больше полугода из-за загруженности на подготовке и самих соревнованиях оных, а сейчас парень и вовсе не был похож сам на себя. Таким они точно его даже представить не могли. Того скромного, дружелюбного, искреннего, словно открытая книга, в которой на самом деле хранились потаëнные странички, которые он уж точно никому не планировал показывать. Единственным исключением стала подруга. Наверное, Алëше и правда стоило бы расслабиться. Если братья до сих пор не узнали его, то всë должно быть хорошо. Ничего же такого страшного не произойдëт от обычного разговора и проведëнного вместе вечера, да? Они же просто общаются.       Как же сильно он ошибался...       Сначала компания как-то незаметненько перебралась к большому столу в гостинной, где парочка девчонок начала раскладывать Таро. Вроде бы Хэллоуин и это вполне себе подходило под тематику, поэтому Лëшка без лишних мыслей вписался в авантюру, садясь с той стороны стола, где можно было откинуться на стену позади. Не на всех стульях оказались спинки и организатор вечеринки (несчастный человек, как я ему не завидую) решил притарабанить ещë и табуретки, которые и стояли за столом.       Внезапно Егор подсел с левой стороны, а Костя с правой, буквально окружив парня. Лëша не сразу придал значение тому, зачем те придвинули стулья настолько близко, что сиденья касались друг друга. Но вот когда вдруг ощутил большую и горячую ладонь на своëм колене слева, застыл на месте и быстро-быстро захлопал серыми глазками.       Пока девушки раскладывали карты остальным и Алëша, по идее, ждал своей очереди, почти что у всех на виду под столом рука поползла выше по бедру. Парень рефлекторно прижал ноги друг к другу, зажимая бесстыдную ладонь, что уже успела проскользнуть ко внутренней части бедра, касаясь нежной кожи сверху чулочка. Помимо того, что парень был просто в ахуе от ситуации, он ещë и боялся, что братья узнают, что он никакая не Алëна и под юбочкой не ожидаемое влажное лоно, а начинающий твердеть от прикосновенмй к его эрогенной зоне член. Но долго ему ломаться не позволили. Вторая ладонь уже Кости легла на другое бедро и, крепко сжав, с силой раздвинула ноги. Лëшка только и успел пискнуть, когда более не сдерживаемая рука Егора проскользила ещë выше и забралась под короткую юбку. Сжимающий пальцами кружку в своих ладонях, лежащих на столе парень даже взглянуть на братьев боялся. Только сильнее опустил голову, скрывая свой густой персиковый румянец за белокурыми волнами волос.       Знаете, в данном случае Алëшка уже вряд ли мог что-то сделать. Так что если эти двое сейчас разочаруются, он в этом ни на децл не виноват.       Но что-то пошло не по плану и каким-то неведомым образом, когда ладонь Егора добралась до паха и сжала твердеющий ствол сквозь тонкую ткань белья, тот даже и не удивился. Неужели Лëша где-то прокололся и успел раскрыть, что не девушка? Или же тема с милой внешностью, которая покроет даже наличие члена между ног оказалась действительно рабочей?       Пока рука старшего близнеца поглаживала уже полностью затвердевшую эрекцию, ладонь Кости с удовольствием мяла и лапала мягкое бедро, играясь с подтяжкой, идущей от чулочка. Но совсем скоро, видимо, захотев большего, он тоже скользнул под юбку и накрыл руку брата, орудующей на члене. Алëша услышал лëгкий смешок с правой стороны, прежде чем они оба отодвинули бельë в сторону и начали скользить по члену уже кожа к коже. Парню стоило ебейших сил сдержаться и позорно не проскулить. Но когда Костя собрал предэякулят, которого уже было реально много, и опустился вниз по поджавшимся яичкам прямиком к девственному (если не считать собственной кровью и потом в тайне добывшейся игрушки) гладкому колечку мышц и проник в него фаллангой одного пальца, Алëшка чуть ли не упал на стол от ощущений. А всегда такой добрый, заботливый и мягкий Костя продолжил показывать свой оказавшийся не таким уж невинным характер, закинув другой своей рукой ногу парня к себе на бëдра, чтобы было удобнее. Егор тут же повторил движение брата и сделал так же с другой ногой Лëши, а парнишка уже думал, что если сейчас кто-нибудь случайно уронит что-то под стол, то будет крайне удивлëн открывшейся картине. Господи, как же стыдно, но, чëрт, просто до безумия возбуждающе...       Костя быстро отвернулся к стене, где сильнее покрыл свои пальцы слюной, и проникнул одним уже на всю длину, отчего младший тихонько хныкнул. Благо, музыка заглушала все непристойные звуки. Осталось только в полный голос не стонать, а то ну это уже совсем не культурно как-то будет, в самом деле. Не то чтобы они тут в общественном месте чем-то высоконравственным занимались, но всë же хоть какие-то рамки приличия поиметь стоило бы. Однако, если честно и отставить условности, Алëша прямо сейчас мог думать лишь о том как бы было ахуенно, если бы его обожаемые братья поимели его.       Его руки незаметно ни для него самого, ни для окружающих, перехватили и в следующий момент Лëша осознал себя с ладонями в перчатках (которые после этого, вероятно, придëтся ликвидировать как улики преступной деятельности) на твëрдых, горячих, влажных, видимо от слюны, и до избыточного слюноотделения неплохих по размеру членах с обеих сторон. Чего от Алëши хотели было ясно без объяснений, поэтому он сразу приступил к делу и, слегка сжав длину, начал совершать поступательные движе... Блять, короче дрочить им начал, господи. А они ему. Точнее Егор водил по члену, а Костя стал проталкивать второй палец и когда это вышло довольно легко из-за сильного возбуждения младшего, стал постепенно наращивать ритм, трахая раскрытою для него дырочку. Лëша не мог сдерживать себя от постанываний, которые, к счастью, долетали до ушей только прижавшихся к нему с обеих сторон братьев, что тех чертовски заводило, судя по частым сокращениям плоти в руках парня.       Когда в Алëшу стал втискиваться третий палец, он не справился с чувствами и вжался в плечо Кости лицом, простонав уже сильнее тому в кофту.       – Так нравится, когда тебя растягивают там?: с явной усмешкой спросил над ухом брат. Парень только и смог что покивать головой, на что тот втолкнул три пальца до самых костяшек и прошептал ещë ближе, закусив мочку уха: Какая очаровательная медсестричка с похотливыми желаниями нам попалась.       Вдруг Егор притрянул парня к своему плечу и сжал его член, начиная кружить вокруг уретры, отчего Воронцов младший ещë чаще задышал и чуть ли не кончил.       – Мы хотим тебя трахнуть, детка. Что скажешь на счëт тройничка?: укусил в шею старший и ускорил движения руки. Теперь парнишка своей кожей почувствовал, что небольшие накладные клыки у Егора всë же присутствовали и сейчас они сто пудово со стороны выглядели так, будто повторяли какую-нибудь сцену из Сумерек. Так, видно, подумала и одна из сидящих девчонок неподалëку с другой стороны стола, игриво улюлюкая в их сторону со словами "Воу, Эдвард, только не сожри Бэллу у всех на глазах". Сам Егор на это хмыкнул, отстранившись и с умешкой, бросил внезапному очевидцу их маленькой "игры": Сожрать не сожру, но от укуса не удержался. Слишком сладкая конфетка перед глазами маячила, никак не давала покоя.       Тем же временем пальцы внутри и рука на члене даже не намеревались останавливаться и Лëше приходилось помалкивать в тряпочку, чтобы случайно не застонать, приоткрыв рот для какого-то комментария. В целом, комментарии и не требовались. Даже та девчонка быстро поняла, что здесь четвëртая лишняя, когда Костя приблизился почти вполтную к лицу младшего и говорящим взглядом "отъебись, не видишь, мы заняты" зыркнул в сторону наблюдательницы, прямо на глазах той оставляя поцелуй на зардевшейся скуле Алëшки. Девушка расширила глаза от неожиданности и удивления, а потом быстро благоразумно отвернулась, когда уже Егор почти что снял с бедной скальп своим метнувшимся в неë острым лезвием взгляда.       Костя тут же приблизился к ушку парня с другой стороны и зашептал вновь:       – Такая лапочка как ты, уверен, просто потрясно будет смотреться на наших членах.: сказал он и размашисто, с большой амплитудой стал вбиваться в парня снизу.       – А если мы войдëм в тебя сразу вдвоëм? Выдержишь?: улыбался, удовлетворëнный произведëнным эффектом на едва ли не распадающегося на атомы парня в своих руках Егор.       – Конечно выдержит. Сестричка ведь должна помогать нуждающимся, верно?: усмехнулся Костя и направил пальцы в предполагаемую простату, где совсем скоро еë нашëл и Лëша закусил рубашку Егора зубами, чтобы не застонать реально громко, а пальцы на членах по инерции сжались сильнее.       – Мы так нуждаемся в том, чтобы выебать тебя, малышка. У тебя нет выбора. Но я знаю, что мы все этого хотим.: подливал масла в огонь Воронцов старший.       – Давай же, скажи, что согласна. Поверь, ты ни за что не пожалеешь.: ускорил движения пальцев ровно по комочку нервов, отчего Алëша стал непроизвольно извиваться, но руки парней его удержали.       Лëша так и не успел ничего ответить, потому что зажмурил глаза и обильно излился в руку Егора. Ладошки на всë ещë твëрдых членах остановились, но братья накрыли их своими руками и уже сами помогли парню довести их до оргазма. К слову, кончили они практически одновременно, что не мало удивило Алëшу. Вот что называется близнецы – даже в этом синхронны.       После этого парнишка едва успел стянуть перепачканные перчатки, забрасывая их за стул от греха подальше, и уже так и не смог толком поговорить с братьями, ведь очередь на расклад, наконец, дошла до него. Даже учитывая, что Лëша никогда особенно не верил в подобную ерунду, то, что сказала девчонка с ведьминскии макияжем, таким же прикидом и проницательными тëмными глазами, действительно удивило. Ему предсказали большие перемены в жизни, скорую потерю спокойствия и страсть по перевëрнутому Иерофанту с какими-то уже знакомыми ему людьми, с которыми их связывает давняя любовная тяга. С последним, конечно, Лëшка бы поспорил, потому что про себя мог сказать точно. Да, был грешен, бездуховно дрочил на обоих братьев. Но вот про старших... Ой как вряд ли. Не дай божé те узнают в нëм своего младшенького братца и всë – пиздец, а не воздушные замки о прекрасной, хоть и спорной в некоторых моментах любви.       Егор с Костей же его буквально холили и лелеяли. Первый, конечно, не так открыто в силу своего характера, но всë же. Они всегда относились к нему исключительно как любящие старшие братья и не более. Ну ладно, может, в детстве иногда вместе дурачились и в совсем раннем возрасте ради любопытства рассматривали друг друга в ванной. Но это же со всеми бывает. И то, что мелкий Лëшка, ещë не до конца понимая что творит, целовал их в щëки, но затем уже и чмокал в губы сначала ради забавы, а потом просто потому что очень хотелось – это не считается. Братья бы никогда не заподозрили в этом что-то запретное, а сами не делалали ничего больше, чем обнимашки, поцелуйки в макушку или лоб с носом и засыпания в одной кровати, когда младшенький боялся грозы. Именно поэтому Алëша и не стал поднимать тему с реальным сексом снова уже сейчас. Потому что лучше перестраховаться и не рисковать ещë сильнее. Но тут пришла скорая помощь в лице Катьки, вернувшейся с трофеем в виде Вики, которую держала за талию. Только вот, помощь эта оказалась прямо противоположной.       Ещë издалека заметив как близко Алëша жмëтся к двоим парням, она сначала удивилась, забавно вытянув лица, а потом похабненько улыбнулась и показала другу большой палец вверх, мол "смотрю, времени зря не теряешь, сразу двоих заарканил, красава!" Лëшка хотел было подбежать и начать переубеждать подругу, что всë не так, но та уверенно прошагала мимо и оглядела остальных. Взяв с ближайшего стола бутылку пива, она опустошила еë залпом, отчего все вокруг в очередной раз ахуели, ибо так могла только Суровая. А затем Катя объявила голодные игры. Ну то есть почти. Положила эту самую бутылку на пол и сказала, что играть они будут нет, не в бутылочку, как казалось всем присутствующим, а в разновидность «правды или действия», где для бóльшего интереса будут только действия и на кого горлошко бутылки укажет, тому выполнять желание человека с другой стороны – то бишь у донышка.       Не то чтобы Алëша горел особым желанием играть в настолько сомнительные игры, но Суровая не оставила ему шанса сбежать, прямо так, напрямую, подойдя, взяв за плечи и посадив в круг, шепнув "для тебя стараюсь, идиотина", и уселась ровно напротив, непрозрачно намекая, что когда очередь дойдëт до паня – ему не сдобровать пизда. А если быть уж совсем точными, то хуй. И не абы какой, а в х2 колличестве!       Не мудрено, что Катька долго ждать не смогла и совсем скоро, опрокинув всех ледяным взором, в открытую подтолкнула бутылку, чтобы она встала так, как ей было нужно. Никто перечить Суровой не стал – себе дороже. И вот когда то, для чего она всë это устроила свершилась, Катя зыркнула на даже, кажется, переставшего дышать парня напротив, и хитренько улыбнулась той самой улыбкой, от которой не стоит ожидать нихуя хорошего.       – Всë просто. Запрись с этими двоими: она указала пальцем на всë ещë сидящих по бокам от Лëхи Егора и Костю, даже не подозревая о том кем именно они приходятся своему ненаглядному другу: в отдельной комнате наверху на час. (спойлер: часа им явно не хватит)       – Уверена?...: переспросил Алëша, но братья, переглянуашись, уже вполне бодренько встали и потянули даже не сопротивляющегося парня за собой.       Уже на подходе к лестнице Лëша обернулся и увидел как довольная дóнельзя сводница смотрит вслед их удаляющимся фигурам и подмигивает младшему. Пиздец. Вот таким вот незатейливым образом желание подруги «найти Алëшке мужика», чтобы отвлечься от неправильной влюблëнности в братьев обернулось тем, что она сама же сейчас чуть ли не благословила друга на секс с ТЕМИ САМЫМИ братьями! Все же мы понимаем, что они там наедине далеко не в настолки играть будут. Хотя если в этой комнате по счастливой случайности окажется стол, Лëшка уверен, что эти двое непременно разложат его и на нëм тоже.

Mad Tsai - BITE

Мы получили тебя так, как и хотели,

Сердцебиение замерло

Теперь, мы поднимаемся вверх и опускаемся вниз, наши тела в движении Мы - это твоë волнение.

Укусим, и дрожь пробежит по твоему телу Парень, мы съедим тебя заживо Будь осторожен, а то откусим Один укус, и ты будешь нашим навеки Не могу обещать, что это безопасно Просто переживи эту ночь,

А мы обещаем, что повеселимся.

(Mad Tsai - BITE)

      – О милая сестра, излечите наши сердца.: садится на кровать, застеленную почти невинным белым комлектом постельного белья, уже в комнате Костя, облокачиваясь о свои руки позади и карими глазами, полными лукавства разглядывает соблазнительную фигурку медсестрички перед ним.       – Точно сердца, а не что-то другое?...: неуверенно уточняет парень и крупно вздрагивает от громкого щелчка закрываемой на замок двери позади.       – Ну это мы и в процессе обследования можем выяснить.: подходит Егор со спины и притесняет хрупкое тело ближе к кровати до тех пор, пока коленки в белоснежном капроне чулок не коснулись джинс выжидающего будто не мягкого и чуткого братца, а настоящего хищника, вышедшего на охоту. Лëша интинктивно поварачивает голову, когда ощущает жар чужого дыхания на плече и тут же встречается с не менее, а может даже и более диким взглядом блестящих в отблеске белой неоновой посветки на стене тëмно-зелëных глаз.       Егор нетерпеливо подбирается под короткую юбку и стягивает бельë, но оно цепляется за подтяжки и не желает идти дальше, тогда парень почти рыкает и сдирает его, оставляя лишь два клочка. Алëша дëргается и сглатывает от накатившего неожиданно страха и предвкушения.       – Теперь точно ничего не мешает. Осталось только расстегнуть здесь.: говорит старший и освобождает от петель три верхних пуговицы, моментально делая вид намного развратнее, а костюм куда сильнее похожим на типичную вещицу из секс-шопа.       – Послушай.: Костя притягивает Лëшу ближе и прислоняет головку к своей груди.       – Ты что делаешь? Это не та головка.: еле сдержался, но в итоге всë равно хохотнул Алëшка, когда этот кадр приложил в себе головку его члена.       – Да я знаю.: улыбнулся беловласый, намеренно решивший сбавить градус напряжения в их очаровательном мальчике. Даже Егор позади на секунду вышел из амплуа альфа-самца и заржал.       – Повторим. Кхм-кхм.: притягивает ближе, усаживая на свои бëдра лицом к лицу Лëшу Костя и в этот раз берëт нужную головку сетоскопа, прикладывая к своей груди: Слышишь?       Парень аккуратно стягивает медицинский инструмент, размыкает дужки и вставляет их в уши, улавливая на том конце ритмичные и учащëнные "тудум-тудум-тудум-тудум-тудум". Пульс явно под соточку. Неужто от волнения? Он кивает на вопрос Кости и тот ласково поправляет выбившиеся из завитков укладки белокурые пряди, заправляя их за небольшое покрасневшее от смущения ушко. Смотрит на то будто бы слишком долго, а затем Лëша на своих глазах видит как ореховая радужка полностью перекрывается расширившимся зрачком и сердцебиение становится буквально бешенным. Взгляд брата обращается за спину Воронцова младшего, но не на долго. Костя быстро переводит его на парня вновь и притягивает его за выгибающееся навстречу тело вплотную к своему торсу, шепча в то самое облюбованное минутой ранее ушко:       – Это из-за тебя. Слышишь как сводишь меня с ума?       – Фу, как сопливо. Ха-ха.: смеëтся Егор, садясь рядом, после чего подтягивается к изголовию кровати и облакачивается на подушку, утягивая за собой не сопротивляющегося Алëшу, которого прижимает спиной к своей груди.       Парень даже без стетоскопа чувствует как учащëн сердечный ритм и у Воронцова старшего тоже своей спиной. И хоть тот не утвержал, что чувствует тоже самое, Алëшка понял, что так и есть, ведь знал, что Егор всегда был менее сентиментальным, но это всë ещë не отменяло и его чувственной стороны личности. Лëше было приятно, что близнецы так расположены к нему, но в глубине души всë равно не мог отпустить мысль – они думают, что это какой-то другой парень и ни за что бы не стали говорить и тем более желать подобное с младшим братом. В груди заскребло, но парни быстро отвлекли его от не самых радостных мыслей.       – Я просто констатирую факт. И ты, между прочим, тоже это испытываешь, Егор.: озвучил ясные выводы Лëхи Костя, пока снимал обувь и залезал к остальным. Он так же осторожно освободил тонкие щиколотки и красивые ступни парнишки от кед и помог старшему разуться тоже.       – Ладно, ладно, проехали. Ну так что, сестричка обследует нас или всë же нам стоит сделать это с ней?: втиснул колени меж бëдер Лëшки и расставил свои ноги пошире, вслед за чем развëл и стройные ножки юноши Егор, после чего стал вести руками по коже, перебирая полоски подтяжек и задирая подол платья, чем обнажил уже вставший и влажно блестящий от возбуждения небольшой член.       – Я не понимаю как вы себе это представляете.: растеряно пробормотал Лëша, стискивая простынь в кулачках и неосознанно бессмысленно пытаясь свести ноги, ведь быть настолько неприлично открытым перед кем-то, а тем более обожаемым братом ему было ну уж очень непривычно. Там, под столом они хотя бы не могли пожирать его глазами, как это делали сейчас, будучи в не ярко, но всë же освещëнной комнате и более не сдерживаемые лишними глазами и ушами.       – Ох, неужели наша милашка девственница?: задал будто бы риторический вопрос Костя, подбираясь ближе к раскрытым ногам парня с улыбкой человека, который уже и так заведомо знает ответы на все вопросы.       – Мугу...: согласно тихо отозвался смутившийся Лëшка, уводя глаза в сторону, более не выдерживая столь голодных взглядов от некогда ласкового брата, обернувшегося совращающим искусителем.       – Это даже лучше.: прикусил мочку уха Егор и накрыл член парня ладонью, на что тот вздрогнул и невольно простонал.       – Сразу заметил, что ты такая чувствительная. Очаровательно.: облизнулся Костя и как-то загадочно посмотрел вниз, резко ухмыльнувшись: Хочу проверить насколько ты можешь быть громкой.       Алëша не до конца понял что брат имеет ввиду, но когда Егор внезапно взял и согнул свои ноги так, что бëдра младшего уже начали косаться живота, раскрывая тем самым его ещë сильнее для всех действий близнеца, Лëша понял, что попал. Потому что Костя без промеддений и лишних слов спустился вниз и влажно провëл языком вдоль расщелины меж ягодиц. Широко, задевая и моментально отдавшееся пульсацией колечко мышц, и поджавшиеся от наслаждения маленькие гладкие яички, которые тот по очереди взял в рот и вылизал. Лëшка уже на этом моменте ахерел от жизни так, что мама не горюй, но когда брат положил ладони на миниатюрные ягодицы и пальцами чуть подраскрыл края дырочки, после чего толкнулся прямо туда, в горячую тесноту неуëмным жаждущим языком, парень громко простонал и откинул голову на крепкое плечо старшего, широко раскрывая глаза. Он даже представить не мог, что любимый братец будет вылизывать его в самом интимном месте. Даже не воображал этого, ограничиваясь лишь представлении о члене внутри. Поэтому сейчас его вселенная буквально схлопнулась и расширилась за доли секунды, вмещая в себе новые знания о том, как же, ахуенно ощущается мокрый язык, так глубоко толкающийся в расслабленную и уже немного разработанную до этого пальцами дырку. Он запишет это себе на подкорку сознания и будет прокручивать до конца жизни, как, в общем-то, и весь этот спонтанный секс с самыми запретными и вразрез с тем самыми желанными людьми, который с вероятностью 99, и 9999 с хуллионным количеством знаков после запятой не повторится больше никогда.       – Мы позаботимся о тебе, малышка, можешь не сомневаться.: шептал на ухо Егор, медленно, с оттяжкой надрачивая парню одной рукой и, нащупав вставший сосок под тканью платья, потирая его круговыми движениями, посылая импульсы растекающегося по жилам мальца наслаждения.       – Кто первый?: приподнялся Костя, выглядя совершенно не так как мог представляться когда-нибудь прежнему Алëше. С горящими абсолютно чëрными глазами, по-блядски мокрыми пухлыми губами и подбородком от слюны, растрëпанными белыми волосами и резкими движениями, которыми он нетерпеливо сбрасывал с себя сначала ненужную тунику, а затем и майку. И боже мой, спаси и сохрани грешную душу Алëшки, который только от открывшегося вида хныкающе простонал. Подтянутая фигура с узкими бëдрами и широкими плечами, уходящими в подкачанные бицепсы, а от крепкой, хоть и слегка плосковатой груди, в чëм, однако, была своя тонкая изысканность, шëл проработанный рельеф пресса, уходящий вместе с не яркой блядской дорожкой волос к паху, пока ещë покрытому джинсами, но уже ничего особенно не скрывающими, ибо бугорок там был конкретный. Как бы ткань по швам не разошлась.       – Ты достаточно наигрался. Теперь я буду вести.: припечатал старший и приподнял мальчонку над собой за ягодицы так легко, будто он был весом с пушинку, чем в очередной раз заставил Лëшку испытать щенячий восторг от преобладающей силы Воронцова старшего и полной власти над его распростëртым между гораздо более крепких парней трепещущим от сладкого предвкушения телом. Близнец понял всë моментально. Оно и не мудрено – миндальная связь же. Расстегнул брюки и приспустил их вместе с бельëм. Меж ягодиц Лëши тут же ощутился горячий и крепенький член. Он был не уверен, что готов к этому потрясению, но камон, это мечта всей его жизни, так что парниша засунул все свои страхи туда же, куда прямо сейчас должен был войти ствол его старшего брата. Костя метнулся кабанчиком до откинутой туники и откапал в глубоких карманах небольшую баночку смазки. Зачем тот носит с собой лубрикант Алëша не знал и для спасения своего же ментального здоровья предпочëл не допытываться. Слишком много секретов хранил этот, казалось, ранее безхитростный, а ныне совершенно противоречивый человек.       Как только беловласый нанëс субстанцию на член под парнем, Егор огрызнулся от прохлады и тороливых движений близнеца "нежнее, не колбасу на рынке выбираешь", на что тот извинился "сорри, башка уже не варит". Костя помог пристроить крупную головку ко входу и брюнет уже сам без помощи толкнулся внутрь, одновременно опуская Лëшку и насаживаяя его на себя.       – Боже, боже, боже...: зашептал младший, почти не дыша, чтобы не упустить ни единого ощущения того, как постепенно Егор заполнял его изнутри своим довольно крупнокалиберным достоинством. Говорят, в первый раз должно быть больно, но либо он был слишком распалëн, либо помогла долгая растяжка под столом и дополнительная сейчас с языком, но член проникал уверененно, принося за собой лишь накрывающее с головой удовольствие.       И вот эрекция проехалась по простате и Алëша распахнул накрашенные ресницы, вглядываясь в склонившегося над ним Костю, который сначала увлечëнно смотрел на то как узкая дырочка растягивается на члене близнеца, а затем увлëкся прекрасным личиком с тонной эмоций, которые тот ловил плотоядным взглядом. Чëрные глаза опустились к очерченным алой помадой раскрытым в громком стоне губам, когда ягодицы парня коснулись лобка Егора, а тот принял в себя всю немалую длину. Блондин не смог сдержаться и накинулся на эти манящие губы, затягивая Лëшу в первый в его жизни поцелуй. Неумелость Алëши слихвой перекрывала жадность, с которой язык брата изучал поддатливо раскрытый рот. Ему оставалось лишь иногда сплетаться языками, когда Костя этого хотел, и медленно сгорать изнутри от пока что неторопливых покачиваний бëдрами снизу. Наполненность была настолько крышесносной по ощущениям, что Лëшка думал, что с удовольствием больше никогда бы не выпускал из себя этот горячий ствол. А когда Егор начал ускорять фрикции, парень натурально думал, что так недолго и приобрести новую зависимость от члена внутри. Чëрт, это было просто до одури обалденно. Но стало ещë лучше, когда Костя отстранился, вытерев остатки помады со своих губ тыльной стороной руки и, размазав большим пальцем красноту по губам Алëши, оттянув нижнюю вниз, спустился к стоящему и попеременно бьющемуся о живот от движений снизу члену парня. Брат поднял тот на уровень своего лица и взял головку в рот, облизывая еë со всех сторон уже внутри. Лëша думал, что вот-вот кончит, но Костя предусмотрительно пережал член у основания, усмехнувшись.       – Не сейчас, детка. Мы же только начали веселье.: сказал он и расстегнул свои джинсы, выпуская напряжëнную плоть наружу. С облегчением вздыхая, беловласый "призрак" снова приблизился к члену парня и заглотил его сразу по горло, другой рукой поглаживая себя снизу.       Будучи насаженным на трахающий член Егора и непроизвольно толкаясь в принимающий тëплый рот Кости Алëшка чувствовал, будто попал в Рай, а уже от туда его погнали ссаными тряпками и выпиздили прямиком в Ад, где сам Сатана встретил с солью, пирогами, распростëртыми объятиями и гулкими аплодисментами, приговаривая "Тройной инцест, содомия и седьмой наивысший смертный грех! Потрясающе! Наш клиент! В самый шикарный VIP- котëл его! С почестями!"       Однако, это оказалось лишь началом карусели под названием «один гей меж двух огней». Когда Лëшка совсем расслабился и не ожидал подвоха, его входа, уже заполненного двигающимся внутри членом Егора, коснулись влажные пальцы. Не трудно догадаться за чем именно они стали оглаживать нежную кожу. Вот и Алëша осознал всë окончательно, когда один из них проник в него, тесня эрекцию старшего. Ощущения не сказать, что приятные, скорее жгучие и отдающие некоторой болезненностью. Но как только Костя понял, что парнишка сжался от болевого имульса, то стал усерднее обрабатывать головку члена в своëм рту, дабы отвлечь. И это сработало. Приятные ощущения смешивались с неприятными во время того как один палец стал проникать на всю длину и к нему присоединился второй, уже вместе с членом Егора ритмично двигаясь внутри. Но это тянущее чувство растяжения даже в какой-то момент начало приносить Лëше словно бы слегонца мазохисткое удовольствие. Всë-таки понимание, что его собираются трахнуть сразу два его горячо обожаемых старших брата одновременно – необычайно разогревало кровь, подпаляло бурную фантазию и обласкивало чувство внутренней удовлетворëнности безраздельным вниманием любимых.       Когда в него уже с натяжкой, но входили три пальца и член вместе, Костя решил, что этого достаточно и в нетерпении потянул разомлевшего парнишку на себя, приподнимая того с крепкого тела старшего. А Егор после этого воспользовался возможностью и бысстро расквитался с рубашкой, стягивая ту с широких плеч куда-то в сторону. Смотря на перекатывающиеся по алебастровой коже упругие мышцы на зависть всей округе, Лëшка рефлекторно сглотнул и прикусил нижнюю губу. И этот дикий мустанг с клыками, алым подтëком на губе и подбородке, острым взглядом и ахуеть какой сногшибательной внешности сейчас его трахал вот этим не менее потрясным членом? Алëша, честно, сам себе завидовал, чëрт возьми.       Встрепенувшись, парень обернулся на как-то хитренько улыбающегося Костю, который успел притянуть его к груди спиной и усадить прямо перед собой. Отвлëкшись, Лëша не сразу заметил как быстро подобрался к нему второй брат, который сел впереди и обводил его фигуру выразительным взглядом. Руки беловласого, будто подчиняясь взгляду Воронцова старшего, провели линию вдоль стройных бëдер, тонкой талии и добрались до пуговиц на груди, которые поочерëдно расстегнули ещë на несколько петелек, после чего схватились за края платья и потянули в разные стороны до тех пор, пока два розоватых ареола не показались на глаза двум словно оголодавшим хищникам. По правде говоря, именно в эту секунду Алëшка и правда ощущал себя проворной зверушкой, пойманной в охотничьи силки двух опасных, но чрезвычайно притягательных грабителей его невинности.       – Как аппетитно выглядит.: облизнулся Егор, почти что пожирая грудь парня потемневшим взглядом.       – Слишком хорошо, чтобы быть правдой.: отозвался Костя и повернул Лëшу к себе за подбородок, продолжая говорить уже в его приоткрытые в стоне губы, помада с которых уже сильно смазалась и почти пропала от частых покусываний и облизываний, когда старший не удержался и припал к одному из сосков губами, обводя вершинку языком: К нам в руки пожаловала фея.       – Скорее ангелочек, которого ахуеть как хочется научить греху.: подцепил краем клыка бусинку соска Воронцов старший, вызывая дрожь по телу парня, а затем провëл серию поцелуев до тонкой шеи, пристроившись с другой стороны от брата, который уже вовсю поглощал Алëшу в страстном поцелуе. Егор не выдержал и отобрал власть над пухлыми и призывно открытыми губами юноши, повернув его подборрдок к себе и завладев ими в ещë более яростном поцелуе, практически трахая того языком и переодически царапая клыками для остроты ощущений.       – Мы сделаем это вместе. Совратим нашу милую сестричку.: прикусил шею парня Костя и приподнял края платья снизу, чтобы прижаться ближе и потереться влажным от смазки членом меж ягодиц.       Словно почувствовав, что вот он момент, вновь словив с близнецом космическую связь, Егор отстранился от губ тяжело дышащего Лëши и устремил свой взор вниз. Взял лубрикант, смазав себя снова и придвинулся бëдрами ближе. Так близко, что парнише пришлось уместить ноги поверх его бëдер. Затем старший опустил руку и прижал два ствола друг к другу, чем вызвал тихий стон Кости. Едва ли Алëшка успел подготовиться к тому, что произошло после, как его схватили за талию и сначала приподняли, пристраивая две головки к растянутому колечку мышц, а потом начали медленно опускать, мать его (хотя скорее их, она же у всех одна по сути, ха-ха), сразу на два члена. Лëшка схватился за крепкие горячие и влажные от испарины плечи Егора перед собой и в полной пространной обескураженности запрокинул голову с раскрытым в немом стоне ртом и широченными глазами на плечо Кости, когда длина обоих членов втиснулась в его растянутую донельзя дырочку.       – Умничка, так хорошо нас принимаешь.: прошептал на ушко Костя, прикусив хрящик напоследок и пошëл блуждать поцелуями, чередующимися с несдержанными засосами по открывшимся ему участкам нежной кожи на шее, плече и ключицах.       – Малышка, хочу показать то, что тебе точно понравится.: с зазывающей улыбкой на губах прошептал совсем рядом Егор и взял руку парня в свою, после чего приложил ту к его плоскому животику, где даже через тонкую ткань платья чувствовался проступающий бугорок.       – Это...: приподнял голову Алëша, полными смеси обескушаженности и восторга глазами смотря на старшего.       – Это мы.: ответил брюнет, а после немного вышел и толкнулся вновь, отчего внутренняя часть ладошки парня ощутила движение этого самого бугорка. Егор сделал ещë более глубокий и резкий толчок, сжав тонкую талию юноши и добавил: В тебе.       – Бля-я-ять...: захныкал поверженный по всем фронтам Лëшка, закатив глаза, когда его братья стали поочерëдно ритмично входить в него, не выходя полностью, но зато проникая на максимум с каждой новой фрикцией. Пока что движения были достаточно плавными, но Алëша не тешил себя бесполезными надеждами на пощаду. Даже не так. Он ужасно желал, чтобы его браться сорвались и отодрали его как суку. Правда, сказать этого в слух всë ещë не мог...       – Какие скверные словечки для такого милого личика.: обхватил горло парня Костя и прижал его ближе к себе. Пальцы сжались и вызвали лëгкую асфиксию, которая, впрочем, только подлила масла в огонь их общей страсти на троих.       – Сдаëтся мне, малышку стоит наказать.: резко опустил парня на их члены Егор, вызвав его задушенный стон, и стрельнул глазами в брата, который тут же подхватил настрой и завëл руки Лëши за спину, крепко удерживая те в своей ладони.       – Побудешь нашей игрушкой, детка?: оцарапал клыками кожу на ключицах старший и повалил Алëшу на Костю, который успел опуститься на постель спиной, уступая главенство близнецу.       – Стать нашей куклой для ебли – прекрасное наказание. Да, сестричка? Ты же этого хочешь, не правда ли? Чтобы мы вытрахали из тебя все плохие словечки?: искусительно нашëптывал на ушко Костя, приподнимая бëдра, чтобы войти в раскрытого для них парня как можно глубже. А Лëшка думал, что скончается прямо здесь и сейчас. Какая грязь лилась из ртов таких родных и близких людей, как сильно они его хотели и как по-блядски он наверняка выглядел сейчас, полностью раскрытый между двух сильных мужских тел своих братьев. Это что-то на другом уровне. Даже в самых запретных мечтах Алëша себе такого вообразить не смел, а сейчас всë происходило само собой и он до сих пор не верил, что всë взаправду. Хотя после серии быстрых и уверенных толчков, мозги быстро встали на место и сделали обескураживающий вывод – ахуеть не встать, и правда не глюк!       – Ну же, скажи это.: запрокинул стройные ноги Лëши вверх Егор и начал размашисто вбиваться в тугое колечко мышц вместе с активировавшимся снизу близнецом, придерживая на весу под острыми коленками в красивых чулочках, красные подтяжки которых сочно впивались в упругие бëдра и заводили Воронцова старшего не на шутку.       – М..мм...я...хочу.: пролепетал в перерывах меж стонами парнишка, зажатыми меж ним и Костей руками царапая от переполняющих ощущений кожу на торсе белобрысого.       – Что хочешь?: усмехнулся над ухом Костя и решил, видно, окончательно добить мальчишку, уперевшись пятками в матрац и набирая головокружительную скорость, буквально тараня отчаянно извивающегося на нëм и громко стонущего Лëшу.       – Ста...ать вашей игру..у..ушкой.: заскулил Алëша, когда Егор присоединился к близнецу и, обхватив истекающий член парня одной ладонью и надрачивая его, тоже стал ускоряться, добиваясь бешенного темпа.       – Правильный ответ.: оскалился брюнет, наслаждаясь видом разрушающегося на глазах, изнемождëнного, обездвиженного и раскрасневшегося ангелочка, который от переизбытка ощущений забывал дышать, затуманенным взглядом бегал то по потолку, то вместе с запрокидывающейся головой по изголовью кровати, и так потрясающе стонал, что хотелось достать телефон и сделать запись голоса. Хотя нет, целое видео. Слишком невъебенно тот смотрелся в этом эротично распахнутрм костюмчике медсестрички, будучи распятым меж двух долбящих его членов.       На таких спидранах Лëша, очевидно, долго продержаться не смог, совсем скоро опалив ладонь Егора семенем. А после того как стеночки начали сильно сжимать члены близнецов, те тоже не заставили себя долго ждать и, всë ещë двигаясь в парне, кончили прямо так, наполняя Алëшу горячей спермой глубоко изнутри. Зря, конечно, они это сделали, но в порыве сладострастия было не до логических дум о том "Что же бедный парнишка будет делать после? Ведь у него даже исподнего теперь нету..."       После случившегося Лëша быстро поправил макияж в ближайшей ванне и, будучи без нижнего белья, не стал рисковать – сразу надел свою куртку, чтобы смыться домой, а затем позвал Катю на улицу. Она как раз хотела пойти покурить.       – Ну, как оно? Телефончики стрельну́л?: поджигая сигарету и не скрывая победоносной улыбки от успешно выполненного плана «найти Лëхе мужикаов» спросила Суровая, стреляя понимающим взглядом на друга, который выглядел буквально вытраханым.       – Кать.: тяжело вздохнул Алëша, потоптавшись на месте, ощутив вытекающую из него двойную порцию спермы, которая мерно спускалась по бедру. Повезло, что хотя бы уже была ночь, а фонари в Российских просторах чинили с переменным успехом, поэтому вокруг уже было темным темно, хоть глаз выколи.       – Ты хоть знаешь кто были эти парни?: смерил он обвиняющим взглядом чуть потрëпанного, видно, от не менее интересного времяпровождения в компании сто процентно новой девушки Джокера.       – Понятия не имею.: беззаботно ответила подруга, затягиваясь дымом.       – Угадай с первого раза.: нахмурился Лëша, посильнее закутываясь в лëгкий шарф и слегка ëжась от ночного пробирающего осеннего ветра.       – Кровосися и Каспер.: пожала плечами та.       – Бля-я, нет. Ладно, со второго раза.: приложил руку к лицу в фейспалме парень.       – Братья Джонас?: приподняла одну бровь подруга, не понимая чего от неë хочет этот шизик.       – Ближе, но тоже нет. Давай ещë попытку. Бог любит троицу, да? Хотя он мне уже точно не поможет...: перекрестился на всякий случай Лëха, подняв глаза к ночному небу.       – Да ебать тебя в сраку, я откуда знаю?!: раскинула руки в стороны, чуть не подпалив кончиком сигареты кудри друга Суровая, отчего тот отшатнулся, но со своего боевого настроя, в кое-то веке, не сбился.       – Вот в сраку и ебали! И по твоей милости ни кто иные как мои братья!: закричал парень, а потом спешно прикрыл рот руками, осматриваясь по сторонам. К их счастью, на крыльце дома в этот позний час прозябали только они. А то как-то неловко бы получилось...       – Погодь. Это Егор с Костей?: застопорилась Катька, так и не донеся фильтр сигареты до рта.       – Они самые.       – Нихуëво они вымахали. Амбалы такие...: затянулась она, качая головой, а потом резко распахнула глаза и закашлялась, видно, допедрив ЧТО ИМЕННО натворила по незнанию.       – Так, блять, погогди. Что?!?!       – Ты слышала, Кать. Я правда хотел не заходить так далеко, но ты БУКВАЛЬНО сослала меня с ними в одну ебучую комнату! Да даже если бы я хотел сбежать, хуй там плавал! Желание же на час рассчитано! Вот мы и задержались...даже на два... Тогда, конечно, был в шоке, но я обычный влюблëнный дурак! Как мог отказать им? Ну и согласился... На всë...: поведал страшную правду ахуевающей подруге Алëшка.       – Пиздец.: резюмировала Суровая.       – Пиздец.: согласно вздохнул Лëша.       – И теперь вы чë, получается, встречаетесь?: сделала новую тяжку Катя, но обожглась, не заметив, что сигарета уже почти закончилась. Выбросив еë в сторону вечно переполненной мусорки, она потянулась за новой сигаретой. После таких новостей необходим был как минимуи ещë один срочный перекур.       – Если бы. Они так меня и не узнали. Наверное, это к лучшему, но как им теперь в глаза смотреть – не представляю. Да и...грустно как-то. Вот я получил всë, о чëм мечтал и потерял сразу же после расставания.: помрачнев на глазах, вздохнул парень, а от его губ образовалось небольшое облачко пара. Температура этой зябкой ночью явно достигла нуля.       – И они чë, даже сами твоего номера не спросили что ли? Вот уëбки! Помотросили и бросили, называется. Я им ща...: начала закатывать рукава разозлëнная подруга, собираямь уже идти на разборки, но парень поспешил еë успокоить.       – Нет-нет. Они спросили не хотел бы я продолжить общение, но что я мог им предложить? Вечно скрывать свою личность? Пришлось отказать...       – Ну пиздец, приехали. Знаешь, я хоть и не рада всей этой странноватой ебатории, но вижу как тебя ломает. Даже не вздумай щас пиздеть, что это не так, я те вмажу.: выдала Катька, а Алëша ни в коем случае и не подумал бы возражать. Точно не после ледяного взгляда в свою сторону, от которого пробежала капля холодного пота по виску.       – Думаю, тебе надо им признаться. Правда всегда лучше сокрытия. Ото лжи одни неприятности, поверь. Знаю я тебя. Сначала будешь думать, что всë ок, а потом загонишься в край и, не дай божé, вздëрнешься одним прекрасным днëм. Только посмей, я тебя из-под земли достану и уже самолично угандошу. Понял?: зыркнула сурово олицетворение самого этого слова Суровая.       – Так точно.: поспешно кивнул ничуть не сомневающийся в угрозах и возможностях своей грозной и, казалось, внатуре всемогущей подруги Лëшка.       – Хороший мальчик.: хехекнула та и спросила уже более расслабленно: Ну так чë? Признаваться бушь?       – Эм... Дай мне немного времени, ладно?: неловко помялся он.       – Семь дней хватит?: бросила она, делая глубокую затяжку.       – Ты Самара что ли, блять?: прыснул в кулак Лëха.       – Какая нахуй Самара?: выдохнула дым в лицо закашлявшегося друга Катька.       – Из Звонка которая.: помахал перед собой ладонью, отгоняя гадкий смог парень.       – А-а-а, эта страшилка. Да похуй. Может, и Самара. Так что, если не сделаешь правильный выбор, умрëшь через семь дней. Усëк?: показала на осталбеневшего солдатиком пацана пальцами с зажатой сигаретой и уверенным взглядом Катя.       – Есть, сэр!: отозвался тут же он.       – Лан, шучу. Сам решай, дружище. Тебе с этой тайной всю жизнь жить.: резко сменила гнев на милость подруга с лëгкой улыбочкой, потрепав парня по волосам свободной от сигареты рукой.       – Знаю...: тяжко выдохнул Лëша. Выбор предстоял не из лëгких...

Tyler, The Creator - Sugar On My Tongue

Словно сахар у нас на языке

Твоё тело так сладко,

Зови, если кончаешь,

Хотим брать в рот только тебя.

Расскажи маме, (Что рассказать?)

Расскажи папе, (Что рассказать?)

Расскажи знакомым с**кам,

Расскажи всем-всем!

Хочешь взять у нас в рот?

Хочешь дружить с нами?

Хочешь нас возбудить, но чтобы потом отвязались? (Не выйдет)

Мы хотим тебя завалить, ты хочешь с нами замутить. И наоборот, это взаимно. (Теперь ты только наш)

Крошка, мы вылижем тебя.

(Tyler, The Creator - Sugar On My Tongue)

      Той ночью Алëша попросился на ночëвку к подруге, где слëзно умолял еë покрасить в любой другой цвет, чтобы вернувшиеся и сейчас, вероятно, ожидаюшие дома братья не распозанили его по причëске. У Суровой оказался только не менее суровый чëрный цвет, а он, как известно, хуй чем выводится. Но у парня не то чтобы было много выборов. В итоге, вопреки всем страхам, отражение в зеркали Лëшку порадовало. Ему даже шло. А самое главное – от той светленькой медсестрички не осталось и намëка. Теперь можно было не бояться возвращаться к своим.       Только приехав в общую квартиру, Лëша постарался нацепить самую дружелюбную и невинную улыбку из всех возможных. Все домочадцы, конечно, удивились его изменениям во внешности, но приняли и даже подтвердили догадки парня, сказав, что ему очень идëт. Как-то странно посмотрев на него, будто прочитав всë-всë, что тот скрывает вглуби, Костя тихо добавил "Подчëркивает красоту глаз". От этого уточнения у Лëши пробежали мурашки и встали дыбом волоски на загривке, где только лишь недавно этот же самый брат оставлял поцелуи, а ещë ниже – надëжно сейчас прикрытые алой кофтой с высоким воротом засосы. Оставалось только наивно надеяться, как бы эти самые глаза его бы не выдали.       Заторопившись к себе, Алëша не рассчитав, обернулся и вписался в крепкую грудь Егора, что тут же уместил большие ладони на его талии точно так же как и в той, скрывающей их одну на троих тайну, комнате. Только вот, знал о всей правде только один Лëша и от этого становилось нестерпимо тошно. Он не мог более выносить близость двух людей, что за последние сутки стали ему ближе на всех возможных уровнях и буквально стащили его первый раз, даже не подозревая об этом. О нет, Лëша даже не представляет как сильно могут возненавидеть его старшие братья, если узнают, что их младший врал им до самого конца и фактически принудил к инцесту... Страшно предположить как сильно изменятся их отношения после этого рокового признания. Алëша совсем не уверен, что готов потерять своих самых любимых людей в одночасье...       Загнавшись за пару минут до состояния «разбежавшись, прыгну со скалы», Лëша в быстром темпе утопал в освежающий мысли душ, а сразу после к себе в комнату, где разбежался и прыгнул уже на свою кровать, занявшись единственным делом, которые издавна помогало похлеще любых антидепрессантов – ноготочки.       Под трукрайм в наушниках, который, как ни странно, тоже вполне себе неплохо справлялся с успокоением взбудораженных нервов, Лëшка увлечëнно выкрашивал ногти в красно-чëрные оттенки и нет-нет, думал о том, как будет вести себя дальше. Братья приехали как минимум на неделю и ему просто придëтся делать вид, что ничего такого не произошло. Ну да, нарядился в девушку, соблазнил братьев и трахнулся с обоими сразу. Ничего такого, пф. Обычный вторник.       Так как замка на двери у него не было (спасибо матери, которая считала, что секретов от неë у еë отпрысков нет и быть не может...ох знала бы та какая там на самом деле кроличья нора из тайн, которые она бы никогда не хотела услышать...), уединение парня прервал негромкий стук, а после в комнату зашëл Костя. Заметив увлечение брата, он умилился и улыбнулся, подходя поближе и присаживаясь на край постели.       – А у тебя неплохо получается.: сказал он и руки парня под пристальным взглядом задрожали.       – Ничего особенного.: кашлянул Алëша, закрыв пузырëк с лаком и остановив видео на телефоне. Смотреть на брата было слишком неловко, поэтому он старательно делал вид, что ищет огрехи в маникюре.       – Я чего зашëл.: хлопнул себя по бëдрам старший и встал с кровати: Мать как обычно вызвали на работу в самый неподходящий момент. А она хотела устроить что-то вроде праздника в честь победы нашей сборной. Ну ты знаешь как она обычно делает. Но теперь вернëтся только ближе к ночи, там вроде сложный случай, потушить будет тяжеловато. Попросила тебя приготовить что-то и сказала, что продукты в холодильнике. Нам с Егором тебе помочь?       – Понял-принял-закрепил.: покивал Лëша, а потом застопорился с ответом на последний вопрос, пожевал губу и решив не рисковать, дабы чем-то себя не выдать, сказал: Не, не надо помощи. Отдыхайте. Вы же сто пудово в край заколебались там с этими соревнованиями.       – Да нам не сложно ведь.: добавил всегда излишне заботливый брат. Но теперь Лëша не ловил того тëплого ощущения защищëнности. После увиденной иной стороны этого многогранного парня и одного лишь воспоминания о тех бесчисленных похабных словечках, которыми брат аппелировал совсем недавно, Алëша уже в принципе навряд ли сможет воспринимать Костю как раньше.       – Не, не. Я справлюсь.: вымученно улыбнулся Лëшка, ибо в глубине души понимал, что никогда бы не отказался от того, чтобы побыть в обществе своих обожаемых братьев подольше. Но ситуация неумолимо указывала, что теперь это останется лишь в его сказочных мечтах и воздушных фантазиях. Добравшись до кухни, Алëша надыбал свой фартук с принтом костюма горничной, что так некстати подарили ему в качестве забавной шутки братья на прошлый Новый год. Сначала парень отпирался и не хотел его носить, но потом оценил удобство этой защищающей от лишних незаметных капель приблуды и всë же стал надевать. В данный момент, оставшись в квартире один на один со старшими братьями, которые вот только недавно лишили его девственности, этот элемент одежды выглядел максимально смущающе. Лëша даже по-началу хотел его снять, но потом посмотрел на фронт работы и понял, что дел много и без фартука никуда, поэтому смирился и простодушно понадеялся, что братья реально будут отдыхать и не зайдут на кухню. Ха, наивный.       Пока Алëшка готовил праздничный ужин, он так увлëкся, что сфокусировался лишь на четырëх местах, которые все были с одной стороны кухни – столешница, плита, духовка и умывальник. Подсвеченное умещëнной снизу навесных шкафчиков лентой с тëплым светом пространство словно отделяло внимание парня от всего остального пространства позади и он даже не заметил как за ним опëрся о кухонный стол бëдрами сначала Егор, а потом и Костя, с интересом наблюдающие за порхающим туда-сюда парнишкой. Лëшка даже музыку включил, окончательно забываясь и даже не слыша шагов, тихих перешëптываний и дыхания позади. В колонке Алисы играла на повторе завирусившаяся не так давно песня «Tyler, The Creator - Sugar On My Tongue», смысл которой был чертовски смущающим, но мотив всë равно кайфовым. И если бы Алëшка знал, что за ним наблюдает две пары глаз, то обязательно бы спешно переключил на что-то менее похабное, а не тихонько подпевал и покачивался в такт. Знал бы он какими голодными взглядами скользили по его округлостям старшие, желающие отведать далеко не приготовленной еды, а одного непозволительно-соблазнительного и слишком давно желанного парнишку.       – Чем занимаешься, хозяюшка наша?: опалил ушко дыханием Костя, подойдя вплотную. Настолько, что его бëдра соприкоснулись с ягодицами Воронцова младшего. Лëшу словно разряд тока прошиб. Он, конечно, испугался и дëрнулся, а как только понял, что брат уж как-то слишком близко и будто не планировал двигаться с места, напрягся и зажал поднятую над глубокой сковородкой ложку. Что происходит?...       – Д..да вот, жюльен готовлю.: сглотнул он, постарался придать своему голосу обыденности и внутренне убедить себя, что всë нормально Лëша.       – Дашь попробовать?: появился с другой стороны Егор и тоже уж как-то подозрительно близко. Алëша откровенно не втыкал что тут вообще происходит. Нет, братья, бывало, дурачились иногда и щекотали его, например, подходя близко, но сейчас... На безобидную щекотку это было, отнюдь, не похоже...       – Хорошо...: легонько кивнул Лëшка и зачерпнул кусочек курицы с грибами и ещë жидким сыром поверх, начиная дуть на ложку, чтобы содержимое немного подостыло. Ему пришлось слегка упереться в стоящего сзади Костю, чтобы наклониться над плитой, отчего щëки зарумянились совсем не от жара зажжëной конфорки.       – Вот.: повернул он голову с ложкой в сторону старшего, протягивая еду, но совершенно не был готов к тому, что потянувшийся вперëд Егор обойдëт ту стороной и прижмëтся к пухлым губам. Глаза Алëшки моментально расширились, а столовый прибор полетел в неизвестном направлении, выпав из дрогнувшей руки.       – Спасибо, было сладко.: облизнулся довольно брюнет, отстранившись и тело парнишки покачнулось, потерявшись в пространстве, но сильные руки позади быстро перехватили его за талию, удержав на месте.       – Осторожнее, малыш.: сказал Костя и потянул несопротивлящееся тело Лëши за собой к столу.       Егор тем временем вновь зачерпнул жюльена ложкой и, попробовав, выключил огонь, решив, что тот вполне готов.       – Вы... Что вы...: находясь в полном ахуенезе, взирал на приближающегося старшего парнишка.       – Вот ты и попался.: растянул губы в не предвещающей ничего святого улыбке Егор.       – Я не понимаю...: хлопал длинными ресницами Алëша.       – Так-так, и что тебе надо объяснить?: усмехнулся над ухом Костя, устраивая парня прямо на своих бëдрах, где тот задницей ощутил недвусмысленный бугорок.       – Но вы же... Вы же не знали, да? Хотя я уже ни в чëм не уверен...: приложил ладони к горящим щекам Лëшка и помотал головой в неверии.       – Неужели ты, глупыш, думал, что мы брата не узнаем?: рассмеялся Егор, а затем устроился меж ног Алëшки, нависнув сверху.       – Этот сладкий яблочный парфюм распознаем из тысячи.: с удовольствием вдохнул аромат парня в своих руках Костя, зарывшись носом меж плечом и шеей.       – И твои милые глазки. Даже накрашенным, хоть это и, признаюсь, было пиздец горячо, мы бы тебя ни за что не спутали. А костюмчик медсестрички...уф, ты не оставил нам выбора.: поднял личико Лëши за подбородок на себя Егор.       – К тому же, окончательно убедились, когда увидели твоë родимое пятнышко в виде сердца на мочке уха.: заправил пряди волос за то самое ушко Костя и в голове парня, будто вспышка, пронеслось воспоминание о том как странно тот смотрел туда в комнате. Так вот оно что... Ну что ж, Алëшка официально идиот. Только вот...       – Но почему? Вас разве не смущает то, что мы родные братья?: задал самый тревожащий душу вопрос Лëша, получив в ответ два схожих смешка близнецов.       – Милый, наивный и невинный братишка. Знал бы ты чего нам стоило сдерживаться рядом с тобой все эти годы.: припал к шее парня в поцелуе, оттянув ворот чëрно-красной в полоску водолазки Костя.       – Лет с тринадцати мы стали замечать за собой, что чувства к тебе не такие уж и однозначные. Знаешь, любимого братишку не должно хотеться целовать не в щëку, а в губы. И трогать тоже не хочется не просто в качестве щекотки или максимум объятий, а буквально постоянно и по-всякому.: наклонился к лицу парня Егор и зацепил нижнюю губу Воронцова младшего зубами, слегка оттягивая, после чего уже вполне жадно впиваясь в раскрытые губы, толкаясь языком глубже.       – Но ты был слишком мал для таких желаний и не детских игр. Поэтому нам пришлось строить из себя примерных братьев и ожидать твоего совершеннолетия, чтобы всë точно было правильно. Хоть что-то правильное, во всей этой целиком неправильной ситуации.: продолжил мысль близнеца блондин, пробираясь рукам под фартук к резинке тëмных домашних шорт, чтобы пролезть рукой под бельë и сжать упругую ягодицу.       – А если бы я отказал вам?: отстранил от себя старшего, толкнув руками в грудь Алëша, тяжело дыша.       – О, малыш. Неужто не помнишь?: усмехнулся Егор.       – О чëм?: недопонял парень.       – Это ты нас и подтолкнул к мыслям в ином ключе, Лëш. Сначала всë бесконца целоваться лез, а потом как-то взял в привычку забираться к нам в кровати не только в грозу, но и когда кошмары приснятся. Хотя по тому как ты во сне о нас тëрся я даже не знаю какого рода там "кошмары" действительно были. А может, ты и не спал вовсе, хитрюшка, а?: обличал самые постыдные секретики парня Костя, попутно стягивая с него шорты вместе с бельëм.       – Я просто... Это давно было, я не понимал что творю и думал, что вы спали...: смутился до крайности Алëша, потупив взгляд в сторону с закушенной губой.       – Ай-ай-ай. Опасно так с пубертатными подростками играть. А если бы мы не сдержали свои гормоны и сделали с нашим милым маленьким братиком что-то очень плохое?: нравоучительно покачал головой со сложенными на груди руками Егор, а Лëшка реально пристыдился от этого замечания.       – Я вам доверял и доверяю. Уверен, что ничего плохо вы точно не сделаете.: буркнул парнишка, ëрзая голой попой на бëдрах блондина, который уже перешëл к верхней части одежды и избавлял его от водолазки, стараясь оставить только милейший фартучек горничной.       – Зря. Теперь наши руки развязаны и ты от нас просто так не сбежишь, малыш.: освободив парня от ненужной одежды, перевернул того к себе лицом блондин и сел на стол, после чего закинул худые ножки Алëшки коленями на стол по обе стороны от своего торса. Руки Лëши обвили шею Кости, стараясь удержаться. Ладони же самого белобрысого пробрались под фактучек и легли на ягодицы, разводя те в стороны, чем раскрыли вздрогнувшего братишку до предела перед стоящим сзади.       – Как думаешь, крошка, ты всë ещë достаточно растянут, чтобы выдержать нас двоих?: опустился лицом ко всë ещë немного раскрытой дырочке Егор и приоткрыл еë сильнее пальцами, после чего вторгнулся языком в глубину, что вышло довольно легко. Алëша громко вздохнул от неожиданности и подался вперëд от входящего в него языка, но Костя быстро пресëк это, сильнее удерживая его на месте для близнеца и втягивая парнишку в тягучий поцелуй. Пока язык Воронцова старшего жадно исследовал его изнутри, проталкиваясь так далеко, как не заходил даже Костя, парнишка царапал плечи блондина накрашенными ноготками и натурально скулил в губы брату.       – Давай попробуем, окей?: нехотя оторвался от красивой розоватой дырочки брюнет и поднялся, после чего приспустил штаны как с себя, так и с Кости. Щëлкнув крышкой смазки, он погрел еë на пальцах, а потом нанëс на их с братом члены, чтобы соединить и направить младшенького прямиком на них.       – Сидаун, плиз.: посмеялся Костя, отстраняясь от сладких губ Лëшки с пошлым чмоком. Тот слегка смутился от предложения, но постарался найти пульсирующим от предвкушения колечком мышц члены братьев и самолично неспеша насадиться. Тягучее жжение имело место быть, но не такое сильное, даже вполне терпимое. Он мерно присел до самого конца, тяжело выдохнув. Переполненность изнутри, которая так понравилась ему вчера, снова посетила его хмурое царство и принесла за собой море желанного удовольствия, от которого поджимались пальчики на ногах и издавались непроизвольные звуки, похожие на просящие стоны.       – Какой у нас послушный братишка.: похвалил Костя, пролезая под фартук и начиная массировать бусинки сосков Алëши, отчего тот стал извиваться и непроизвольно двигаться на эрекциях.       – Давай же, попрыгай, покажи как давно ты нас хочешь. Знаю же, что представлял как мы тебя трахаем. Точно так же как и мы. Потому что, поверь, сладкий, мы дрочили на эти фантазии уже ахуеть как давно.: сказал Егор, кладя ладони на ягодицы младшенького и разводя их в стороны, чтобы как можно лучше рассмотреть то, как их члены проникали в столь сильно растянутую нéкогда девственную дырочку.       Лëша постарался подняться и не сдержался, простонал от движения внутри, а затем вновь опустился до конца. Простата, зажатая внутри и постоянно тревожимая, сейчас отдавалась по всему телу импульсами наслаждения, что подстëгивало паренька двигаться всë быстрее и быстрее, чем он и занялся, действительно почти прыгая на членах своих ненаглядных старших братьев.       Но на долго их терпения не хватило, поэтому уже совсем скоро Егор перенëс ладони на аппетитные бëдра Алëшки и стал уверенно подмахивать, входя в младшего с громкими влажными шлепками, резко и с большой амплитудой. Костя же и вовсе потянул близнеца к себе за руки и они все втроëм завалились на, однако, необычайно крепкий дубовый стол. Правильно мать говорила, лучше переплатить за качество, чем постоянно покупать дешëвую и запросто ломающуюся дребдень. Вон, они этот стол даже объездить успеют и на прочность проверить. Правда, об этом изобретательном тэсдрайве матери и не расскажешь даже...       В это время блондин повернулся на бок, чтобы и ему было удобнее, и близнецу, который точно так же улëгся с другой стороны, чем зажал Алëшу меж их сильных фигур. Ему пришлось закинуть одну из ног на бедро Кости, а руками схватиться за край стола с другой стороны для надëжности. В четыре руки братья ласкали Лëшино тело и одновременно двигались внутри, пока тот чувствовал себя тем самым праздничным ужином, поданным к столу. Возможно, старшие на это и надеялись. Может, с самого начала задумали всë происходящее. К слову, в этом тот убедился после следущих реплик:       – Ебучие соревнования. Если бы не они, мы бы сорвались к тебе в день твоего восемнадцатилетия и приподнесли главный подарок, забравшись в кровать ночью.: покусывал острые плечи и уже даже с некой агрессией вбивался в раскрытое перед ним столь давно вожделенное тело младшенького Егор.       – Но было весело играть, будто мы тебя не узнали там, на вечеринке. Хотя и с самого начала пошли туда, чтобы найти нашего младшего братишку: продолжил Костя, поглаживая горошинку соска Алëшки и его член снизу, входя в парнишу более плавно, чем разбушевавшийся близнец.       – Все так пялились на тебя. Глаза бы выколол и лица поломал каждому.: шипел позади брюнет.       – Ты и так этим своим убийственным взглядом отпугнул всех возможных притендентов.: усмехнулся Костя.       – А потому что нехуй нахуй. Лëшка только наш и точка, сука.       – Вы что... Задумали всë с самого начала?: пытаясь сосредоточиться, спросил Алëша.       – От начала и до нынешего момента. А ты так наивно попался. Блять, твоя невинная мордашка сводит меня с ума.: не выдержал больших доверчивых глаз, устремлëнных на него, и подался вперëд блондин, утягивая Воронцова младшего в жаркий, наполненный жадными переплетениями языков поцелуй.       – Ты так горячо смотрелся в этом фартучке, что мы только и думали о том как попробовать тебя вместо ужина.: перехватив поверх груди и прислонив ближе к себе, произнëс Егор, отвовачивая лицо парня к себе, чтобы тоже вкусить сладости губ их мальчика. Движения же бëдер брюнета ускорились и стали грубее. Чуть освободившийся Костя решил не терять времени и тоже показать на что он способен. Подхватив ногу Лëшки, он тоже стал переходииь в наступление и толкаться в так хорошо сжимающую два члена дырочку быстрее, выжимая из себя точно совершенно неистовый темп. Алëшка замычал в поцелуй от переизбытка ощущений и сжал мышцы на руке Егора и плече Кости пальцами до побеления и возможеых следов.       Помнится ему, в той самой комнате стола не оказалось, а вот здесь как раз братья наверстали упущенную возможность и всë же разложили Лëшку на кухонном столе их собственной квартиры. На том столе, где они ели всей своей семьëй долгие годы. Как же бесстыже и непотребно они поступают. Развращают и разваливают духовные скрепы, ай-ай. Не видать им врат небесных. Хотя учитывая с каким радушием в свою обитель примет преисподняя, может, всë не так уж и скверно. В любом случае – главное, чтобы прямо сейчас не развалились скрепы этого героически выстоившего стола, а остальное уже не столь важно.       Будто наперегонки, Воронцовы старшие вбивались в Лëшку с почти животным усердием и ненасытной страстью, пока он сходил с ума от непрекращающегося трения внутри и думал, что либо вот-вот умрëт от перевозбуждения, либо скончается. Второе всë же оказалось ближе и когда Костя вновь подключил свою руку, поглаживая член парня, он излился прямо на стол. Близнецы после ещë нескольких грубых толчков тоже кончили, снова наполняя братишку до краëв. Ой как тот им потом за это спасибо не скажет, краснея перед вернувшейся буквально через полчаса после их уже прошедшего "праздничного ужина" матерью, когда по ноге под в спешке натянутыми даже без белья штанами будет обильно стекать смешанная сперма довольных донельзя братьев, стоящих по обе стороны от младшенького и незаметно жамкающих его попец.       Подводя итоги, что Алëша понял после всего произошедшего?       Тонкий подъëб от судьбы по поводу оказавшегося одним на всех троих братьев бзика разряда «инцест – дело семейное» засчитан.       Уготованного не избежать. Как бы не противился и скрывался от навязчивых желаний и даже самой запретной на свете любви.       Суровой непременно нужно организовать бутылочку отменного конька.