Подальше отсюда

Се Лянь обычно отлично ладит с толпой. Он легко знакомится с людьми, и люди всегда тянутся к нему, как только он заходит в помещение. Все говорят, что в нём есть что-то особенное. От него исходит особая аура, особая… приятная аура. Это привлекает внимание людей, заставляет их хотеть остаться рядом с ним. И он обычно встречает людей с распростёртыми объятиями. Он улыбается им, спрашивает певучим голосом, как у них дела, и делает комплименты любым мелочам, например, причёске или тому, как наряды подчёркивают их достоинства. Се Ляня любят, потому что он отвечает им взаимностью. Он — душа любой компании. Любая вечеринка, кроме, кажется, этой.

***

Дом, принадлежащий Фэн Синю и Му Цину, оказался больше, чем помнит Се Лянь. Двойные двери ведут на заднее крыльцо, где старые и новые друзья толпятся с напитками в руках и улыбками на лицах. Некоторые уже поприветствовали Се Ляня, другие машут ему издалека, пока он задерживается на кухне. Он наблюдает за разворачивающейся вечеринкой со своего места у окна. В руках у него чаша с фруктами, которую Му Цин дал ему примерно семь минут назад, чтобы он вынес на улицу. Дело в том, что он не понимает, почему чувствует себя подавленным. Хотя это не совсем так — он знает, что причина его нынешнего эмоционального смятения — что-то, вытащенное из прошлого, что-то, что он был уверен, уже забыл. Но в этом-то и заключается забавная особенность прошлого. Оно никогда по-настоящему не покидает тебя. Прошёл почти год с тех пор, как он вернулся. Почти год с тех пор, как он устал от бегства и решил наладить отношения с друзьями. Почти год с тех пор, как он вступил в их маленькую общину, которую они создали. Устроился на работу в компанию Фэн Синя и стал тем Се Лянем, которого все знали. Но время от времени он всё ещё испытывает тревогу – от решения вернуться к прежней жизни, от того, что заходит в кофейню рядом с домом, зная, что там его ждут старые друзья, но не зная, простят ли они его. Обычно ему удаётся сжать тревогу в комочек и спрятать её подальше, чтобы потом столкнуться с ней лицом к лицу. Наедине с самим собой. Никого не впутывая. В конце концов, он знает, как глупо всё ещё так сильно цепляться за прошлое. Фэн Синь и Му Цин простили его, и после нескольких слёзных извинений и неловких объятий всё между ними вернулось к прежнему. У Се Ляня теперь стабильная карьера, крепкие дружеские отношения и уютный дом. Более того, сейчас он счастливее, чем был до смерти родителей, когда всё в его жизни разбилось вдребезги. На куски. Но сегодня всё иначе. Он, кажется, не может игнорировать тошноту в желудке и голос в голове, который говорит ему, что он этого не заслуживает. Возможно, это потому, что он впервые видит некоторых друзей с момента возвращения. Возможно, это потому, что он больше двух лет не видел такого количества людей. Или, может быть, потому, что многое изменилось. Конечно, он знал, что всё будет иначе. Он давно смирился с этим фактом. Но именно в такие моменты, когда он стоит на кухне Фэн Синя и Му Цина с миской фруктов в руках во время их помолвки, он осознаёт, как много потерял за время своего отсутствия. Как бы он ни старался жить дальше и забыть о прошлом, это не изменит того факта, что жизнь продолжалась без него, пока его не было. И теперь ему приходится сталкиваться с последствиями содеянного. Он ставит вазу с фруктами рядом с раковиной и делает глубокий вдох. Бросив последний взгляд на друзей, он отворачивается от окна и выходит из кухни, направляясь в глубь дома. Он находит лестницу и, не раздумывая, поднимается по ней. В доме три этажа. На втором Се Лянь заходит в ванную и смотрит на своё отражение в зеркале. Его лицо бледное и худое по сравнению с тем, каким оно было раньше, но он определённо выглядит здоровее, чем год назад. Тёмные круги под глазами исчезли, а щёки приобрели румянец. Глаза стали ярче, губы пухлые и гладкие. Ему определённо нужна стрижка, но это уже совсем другой вопрос. Выйдя из ванной, он натыкается прямо на широкий сундук. Он отступает назад, но чья-то рука хватает его за запястье, и он слышит испуганный смех. — Осторожно, Се Лянь, — говорит Пэй Мин, улыбаясь ему с такой улыбкой, что он чувствует себя ещё более неловко и ностальгически. — Ты прямо на меня налетел. Ты в порядке? Се Лянь заставляет себя улыбнуться как можно естественнее и кивает. — Всё в порядке. Я как раз собирался спуститься, — лжёт он. — А, тогда не смею тебя задерживать, — говорит Пэй Мин, отпуская его запястье. — Но я найду тебя позже! Мы слишком давно не виделись, и я хочу узнать, чем ты занимался в последнее время. — Без проблем, — говорит Се Лянь. — Увидимся позже. Он ждёт, пока Пэй Мин войдёт в ванную и закроет за собой дверь, прежде чем пройти до конца коридора и подняться по следующей лестнице на третий этаж. Здесь, наверху, он почти не слышит музыку и болтовню друзей внизу. Более того, если закрыть глаза и сосредоточиться на своём ровном дыхании, то почти может представить, что находится в своей пустой квартире. На третьем этаже находятся только спальня Фэн Синя и Му Цин и отдельная ванная комната. Он не хочет показаться невежливым, войдя в их комнату без разрешения, но и не хочет спускаться на второй этаж, где его могут снова настигнуть. Вместо этого он садится на самую верхнюю ступеньку и глубоко дышит. Ковёр колючий, а воздух здесь плотнее и теплее, чем внизу, на кухне. Его это не волнует: и то, и другое позволяет ему отвлечься от нахлынувших эмоций. Двадцать минут проходят в тихом одиночестве, и он наконец начинает чувствовать, как спокойствие снова окутывает его. Да, он действительно заслуживает быть здесь. Да, друзья всё ещё ценят его. Да, он упорно трудился, чтобы оставить прошлое позади, и это его награда. Но внутри он, кажется, ни во что из перечисленного не верит. Он улыбается про себя. — Се Лянь, ты так наивен. Он встаёт, но прежде чем успевает сделать хотя бы шаг вниз по лестнице, сверху раздаётся громкий стук. Вздрогнув, он поднимает взгляд на потолок. Несколько мгновений повисает тишина. Возможно, ему почудился этот шум. Но нет. И вот он снова — глухой удар, на этот раз за которым последовало что-то, похожее на шаги. Се Лянь хмурится. Над ним нет ничего, кроме чердака, который должен быть пустым и, главное, безлюдным. Может быть, там заперто животное? Как оно попало внутрь? Может быть, в крыше есть дыра, о которой его друзья не знают? Он мельком подумывает спуститься вниз, чтобы расспросить Фэн Синя и Му Цин об этом, но громкий грохот прямо над головой заставляет его вздрогнуть и передумать. Собравшись с духом, он идёт по лестничной площадке, пока не оказывается под люком, ведущим на чердак. Ему приходится подпрыгнуть, чтобы дотянуться до привязанной верёвки, но он несколько раз неудачно падает, прежде чем наконец ухватиться за неё и потянуть. Люк открывается, открывая лестницу, которую он выдвигает до самого пола. Шум над головой полностью стих, словно то, что находится на чердаке, затаив дыхание ждёт, когда он поднимется. Он делает глубокий вдох, прежде чем медленно подняться. Лестница слегка скрипит при каждом шаге. Когда его голова наконец достигает вершины, он несколько мгновений осматривает чердак. Тьма настолько густая, что он чувствует, как она липнет к коже, и он почти задыхается. Но тихий шорох слева убеждает его двигаться дальше: здесь, несомненно, что-то есть, и ему следует помочь этому выбраться, прежде чем оно создаст новые проблемы его друзьям. Он с трудом поднимается, протискиваясь сквозь люк всем телом, и наконец поднимается на ноги. Он снова отчаянно моргает, пытаясь оторваться от темноты, но, как ни старается, не может заставить глаза привыкнуть к отсутствию света. У него остаётся только один выход: пробираться через чердак в поисках того, что здесь заперто. Вытянув перед собой руки, он слепо продвигается вперёд. Его ботинок то и дело цепляется за неровные половицы, и сердце колотится в груди каждый раз, когда он практически падает, но ему удаётся удержаться на ногах, прежде чем проехаться лицом по полу. Наконец, после нескольких минут мучительно медленного продвижения вперёд, его руки упираются в стену. — Наверняка где-то есть выключатель, — бормочет он себе под нос, ощупывая обеими руками гладкую поверхность. — Здесь должен быть какой-то источник света. Сзади раздаётся скрип, а затем звук, похожий на стук ногтей по стеклу. Он замирает, прислушиваясь, пытаясь понять, что может издавать этот звук. Звук продолжается ещё несколько секунд, прежде чем полностью стихнуть. Он ждёт. Слышит лишь собственное тихое дыхание и стук сердца, отдающийся эхом в ушах. Подумав несколько секунд, он разворачивается и идёт в сторону, откуда доносился шум. Вскоре ему в голову ударяет что-то холодное и круглое. — А, — говорит он, быстро отгоняя первое удивление. Что бы его ни ударило, оно проносится мимо его головы ещё несколько раз, создавая ровно столько искажений в воздухе, чтобы это стало заметно. Он тянется и хватает предмет, а затем издаёт довольный звук, понимая, что это лампочка. Дальнейшее исследование приводит его к тонкой ниточке рядом с ним, и когда он резко за неё дергает, лампочка загорается. Света, по сути, не так уж много – достаточно, чтобы видеть лишь на метр во всех направлениях. Се Лянь ждёт, пока глаза привыкнут к новому свету, прежде чем снова оглядеться. Как и ожидалось, чердак почти пуст. Он сомневается, что здесь много мест, где может спрятаться какое-либо животное, поэтому найти то, что здесь заперто, должно быть легко. Если ему удастся каким-то образом заманить его в область, освещённую лампочкой, понять, что делать дальше, станет ещё проще. — Надо было взять еду с собой, — тихо говорит он. — Может, тогда я смог бы её сюда отнести. — Кого вести? — раздаётся низкий голос с тембром слева. Он резко поворачивает голову, глаза его расширяются, а рот открывается от удивления. — А? Кто там? Тишина. Ничто и никто не движется. Се Лянь смотрит в пустоту слева от себя, сердце колотится в груди, и он думает: — Не послышался ли мне этот голос? — Здесь опасно находиться одному, знаешь ли, — раздается тот же голос, на этот раз из-за его спины. Се Лянь вздрагивает и резко оборачивается. Хотя он всё ещё не видит ничего, кроме узкого круга света, исходящего от лампочки, он определённо чувствует, что кто-то стоит всего в нескольких метрах от него. Он чувствует, как этот человек пристально за ним наблюдает, и невольно дрожь пробегает по его спине. На мгновение его охватывает паника. Он не слышал, как кто-то ещё поднимался по лестнице на чердак. Кто бы это ни был, он, должно быть, бесшумно последовал за ним. Сколько они уже здесь, с ним, наблюдают, как он борется в темноте? Но кто бы это ни был, этот человек должен быть надёжным. Если он на этой вечеринке, то это наверняка кто-то из друзей Фэн Синя и Му Цина. Возможно, Се Лянь даже знаком с ними лично. Он не может сказать, что узнал голос этого человека, но в прошлом он был известен своей способностью забывать вещи. Он прочищает горло и вежливо улыбается, но тут же чувствует себя глупо, ведь он не видит человека, которому улыбается. — Извините, — говорит он, — Я тут… мне показалось, что я что-то услышал, поэтому и пришёл проверить. Хотя, наверное, мне почудилось, ха-ха. Человек не отвечает. Они стоят как вкопанные. Тишина настолько оглушающая, что Се Лянь даже не слышит их дыхания. — Так что, может быть, нам лучше вернуться на вечеринку сейчас, — говорит он. Справа от него слышится безразличное гудение, а затем голос произносит: — Тебе не показалось. Се Лянь почувствовал, как его кровь мгновенно застыла в жилах. Он был уверен, что человек стоит неподвижно, но каким-то образом он быстро и бесшумно обошёл его. Они продолжают скрываться в темноте, достаточно далеко, чтобы Се Лянь не мог их увидеть. И всё же их голоса звучат так близко. — О, — говорит он. Он изо всех сил пытается придумать, что ещё сказать, не зная, какой реакции от него ждёт собеседник. Человек раздаёт глубокий, удивительно опьяняющий смех. Се Лянь слышит, как он подходит ближе. — Это не животное, — говорит человек. Ещё один шаг вперёд. Се Лянь не мигая смотрит в сторону голоса. Его руки подергиваются, словно он борется с желанием сделать шаг назад. — Это и не человек, — продолжает нечто, ещё скрывающееся в тени. Ещё шаг, и Се Лянь наконец видит силуэт человека, стоящего прямо за кругом света. Внезапно становится видно всё, кроме лица, и Се Лянь упивается видом высокого, широкого тела. Бледная кожа, обтянутая алыми одеждами. Блеск чего-то металлического — возможно, серебряных украшений. Он настолько отвлечен увиденным, что ему требуется несколько мгновений, чтобы по-настоящему осознать слова собеседника. И это не человек. Он резко вдыхает. Человек — его, конечно, можно назвать и человеком, но как ещё его может назвать Се Лянь? — тихо смеётся. — Похоже, ты не испугался, — говорит он. Се Лянь мычит: — Не боюсь. Пока что ты не дал мне повода тебя бояться. Однако я.. заинтригован. — Заинтригован? Он кивает. — О том, кто ты и почему ты здесь. Полагаю, ты уже догадался, что мне будет любопытно. Человек не отвечает. Вместо этого он делает ещё один шаг вперёд. Теперь свет освещает нижнюю часть его лица. Губы кривит ленивая, кривая ухмылка. — Конечно, ты не обязан отвечать ни на один из моих вопросов, — добавляет Се Лянь. Он неловко смеётся. — Я уйду, если ты этого хочешь. Наверняка, я помешал тебе.. — Нет. Оставайся, — перебивает он. — Я отвечу на твои вопросы, если ты пообещаешь ответить на некоторые из моих. Се Лянь гадает, о чём бы он мог его спросить. Он предполагает, что есть только один способ узнать. — Хорошо. — Он немного подумал, а потом спросил: — Кто ты? — Демон, — без колебаний отвечают они. Се Лянь вопросительно фыркает. — Откуда ты? В тусклом свете он видит, как они пожимают плечами. — Нигде конкретно. Но я давно обосновался здесь. Жаль, что твои друзья снизу решили переехать и нарушить мой покой. По его тону очевидно, что Фэн Синь и Му Цин ему явно не по душе. Се Лянь морщится, что вызывает у него ещё один тихий смешок. — Не волнуйся. Я не собираюсь ничего им делать — просто они меня ужасно раздражают. Они понятия не имеют, что я тут живу, и менять я ничего не собираюсь. Се Лянь кивает. — Ты… — Он замолкает, задумчиво покусывая нижнюю губу. Демон издаёт ободряющий звук, поэтому он отбрасывает осторожность и продолжает: — То есть, в этом облике ты выглядишь как человек. Это твой истинный облик? Стоит ли называть тебя человеком, или ты нечто совершенно иное? Можно ли вообще найти человеческое подобие тому, кем ты являешься? На этот раз демон громко смеётся, наклоняя голову набок, открывая несколько дюймов своего лица. — Ты довольно забавный. Не заморачивайся так сильно. Да, это моя истинная форма. Да, я человек. Ну, я был человеком до того, как умер и стал… этим. — А, — говорит Се Лянь. — Значит, ты когда-то был человеком. И… стал демоном сразу после смерти? — Не сразу. Потребовалось время. Не каждый умирающий становится демоном. Есть определённые правила и исключения. Он предполагает, что слова демона имеют смысл. Если бы все становились демонами после смерти, то, несомненно, случаев взаимодействия демонов с людьми было бы больше. И, конечно же, больше людей поверили бы в них. До сегодняшнего дня Се Лянь даже не предполагал, что демоны реальны. Он наслышан о них только из различных детских страшилок. — У меня сейчас есть последний вопрос, — говорит Се Лянь. Демон кивает: — Давай. — Как мне к тебе обращаться? Долгая пауза. Наконец демон произносит: — Меня зовут Хуа Чэн. Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но даже после нескольких мгновений молчания он не произносит ни слова. Се Лянь, во всяком случае, считает этот ответ вполне подходящим. — Хуа Чэн, — говорит он, пробуя имя на вкус. Он улыбается. — Приятно познакомиться. Снова смех. — О, правда? — Конечно. А почему бы и нет? Ну, очевидным ответом бы оказалось: потому что он демон. Но Се Ляню этот ответ безусловно не нравится. Хуа Чэн, может, и демон, но не производит впечатления неприятного существа. На самом деле, с ним было довольно приятно поговорить. Хуа Чэн на какое-то время замолчал, услышав вопрос Се Ляня. Наконец он тихо рассмеялся и покачал головой. — Думаю, пришло время и мне задать вам несколько вопросов, — говорит он. — Конечно. Давай. — Как тебя зовут? — Се Лянь. — Почему ты здесь? Он озадаченно моргает. — А? Почему я здесь? Хуа Чэн мычит. — Ну, видишь ли, мои друзья, те, что здесь живут, только что обручились, так что они устраивают вечеринку в честь этого. — Я наслышан об этом, — говорит Хуа Чэн. — Я имею в виду, почему ты здесь? Ой. Се Лянь, переступая с ноги на ногу, смотрит в пол. Эмоции, которые он испытывал внизу, давно утихли, и теперь ему лишь стыдно за всё произошедшее. — На самом деле, это уже не так важно, — говорит он. — Я чувствовал себя немного подавленным и разбитым. Глупо, но иногда со мной такое случается. Бывают моменты, когда мне кажется, что я не заслуживаю быть здесь. В окружении своих старых друзей, я имею в виду.. — Он прочищает горло. — Мы пережили трудный период, и это была моя вина. Это было давно, но, наверное, я всё ещё виню себя. Думаю, мне ещё долго придётся переживать это вновь и вновь, если честно. Хуа Чэн внимательно его слушает. Только когда Се Лянь заканчивает говорить, он осознаёт, насколько откровенен, и тут же чувствует, как его щёки начинают гореть. — Извини. Это было… — Нет, всё в порядке, — голос Хуа Чэна стал тише, чем прежде. Мягче. — Не извиняйся. И ты не прав. Это важно, и это не глупо. Твои друзья знают о твоих чувствах? Он медленно качает головой. — Тогда, возможно, тебе стоит им рассказать. Ты не должен взваливать всё это на себя. Если друзья приняли тебя обратно, это значит, что они будут готовы помочь тебе справиться с любой проблемой. В конце концов, именно так и поступают друзья. — он сделал паузу и еле слышно посмеялся.— Тебе не стоит ждать, пока на чердаке появится демон, готовый помочь. Услышав это, Се Лянь осознаёт, насколько нелепо говорить о своих чувствах демону на помолвке лучших друзей. Он не может сдержать смеха. — Ты прав, это звучит глупо. Хуа Чэн открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но его прерывает далекий крик снизу. — Се Лянь! Он быстро понимает, что это Фэн Синь. Должно быть, он ищет его на втором этаже. Он не уверен, как долго тот отсутствовал на вечеринке, но, очевидно, достаточно давно, чтобы его заметили друзья. — А, мне, наверное, пора идти, — говорит он. — Если он поднимется наверх, он нас найдёт. Не знаю, как объяснить… ну. Он машет рукой в ​​сторону Хуа Чэна. Демон фыркает. — Полагаю, ты прав, — говорит он. В его голосе слышится почти… разочарование. — Нелегко, наверное , жить здесь одному, и не с кем поговорить, — думает Се Лянь . — Возможно, он уже много лет ни с кем не разговаривал. — Что ты будешь делать, когда я уйду? — спрашивает Се Лянь. Однако едва произнеся эти слова, он осознаёт, насколько абсурдно они звучат. Максимально назойливый вопрося. К тому же, действительно ли Хуа Чэн так переживает из-за его ухода? Возможно, демон на самом деле будет рад, если он уйдет. Хуа Чэн пожимает плечами. — А что ещё остаётся делать? Конечно же, я буду доставлять неприятности твоим друзьям. У Се Ляня отвисла челюсть. — А? Но ты же сказал, что ничего им не сделаешь! — по детски надув щёки. — Хм, я передумал. Он не знает, что на это ответить. С одной стороны, ему хочется плакать, с другой – смеяться над нелепостью происходящего. В конце концов, он качает головой и спрашивает: — Неужели я никак не могу убедить тебя оставить их в покое? — Если хочешь, можешь взять меня с собой домой, — без колебаний говорит Хуа Чэн. Се Лянь на мгновение ошеломлён, но потом понимает, что его разыграли. Значит, он всё это время шутил, думает он. В нём вспыхивает смесь веселья и облегчения, и он смеётся. Зная, что Хуа Чэн шутил, он всё же хорошенько обдумал предложение. Если бы он позволил Хуа Чэну остаться у него, у его друзей больше не было бы демона, живущего на чердаке, и, как он думает, они были бы ему благодарны. К тому же, с Хуа Чэном было довольно приятно общаться. Он предполагает, что большинство людей не сочли бы жизнь с демоном идеальной, но не думает, что он бы сильно возражал. Демоны и люди не могут быть такими уж разными, верно? А если это Хуа Чэн… что ж, возможно, всё не так уж и плохо. Даже наоборот. До сих пор Хуа Чэн аккуратно посмеивался, поддразнивая себя. Но, увидев задумчивое выражение лица Се Ляня, он тут же стихает, уступая место шокированному взгляду. — Ого, — говорит он. — Ты и правда об этом думаешь. — Да, — подтверждает Се Лянь. Хуа Чэн молча смотрит на него какое-то время, а затем спрашивает: — И каков твой вердикт? Он медленно, но уверенно кивает. — Думаю, это хорошая идея. Я бы хотел взять тебя с собой домой, если ты, конечно, тоже не возражаешь. Он видит, как горло Хуа Чэна поднимается и опускается, когда тот нервно глотает. Затем появляется ещё одна улыбка — пусть и мельче остальных, но эта, кажется, самая искренняя. На душе стало тепло. От той тревоги не осталось и следа. — Хорошо. Я пойду с тобой. Секундой позже Хуа Чэн растворяется в воздухе. Се Лянь смотрит на то место, где он стоял всего мгновение назад. — Хуа Чэн? Что… — Я здесь, — раздаётся голос рядом с ним, и, слегка повернув голову, он видит на своём плече одинокую бабочку. Она сияет пленительным серебром, а её крылья мерцают, лениво покачиваясь взад-вперёд. — Это действительно ты? Бабочка жужжит. — Ага. Ты… можешь превращаться в бабочку. — Я могу превратиться во что угодно, в пределах разумного, — говорит Хуа Чэн. — Может, ты предпочитаешь что-нибудь другое? — Я... нет, всё в порядке. Хуа Чэн взмахнул крыльями в ответ. Се Лянь на мгновение заворожённо посмотрел на него, но потом, встряхнувшись, вышел из оцепенения и выключил свет над головой. Крылья Хуа Чэна осветили путь обратно к люку, ведущему на третий этаж дома, и Се Лянь быстро спустился. К тому времени, как ему удалось вернуть лестницу на прежнее место и закрыть люк, он услышал приближающиеся шаги со второго этажа. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Фэн Синя, появившегося в конце лестничной площадки. Вид у него был слегка раздражённый. — Вот ты где, — говорит он. — Я тебя везде искал. Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Всё в порядке? Се Лянь неловко рассмеялся. — А, ничего. Мне просто нужна была передышка, но теперь я в полном порядке. Выражение лица Фэн Синя тут же становится обеспокоенным. — Ты уверен? Он кивает. Какое-то время они молча смотрят друг на друга, а затем Фэн Синь наконец вздохнул. — Ладно. Спускайся, нам нужно кое-что всем рассказать. Он поворачивается, и Се Ляню ничего не остаётся, как последовать за ним. Хуа Чэн молчит у него на плече, и тут он понимает, что Фэн Синь не подаёт виду, что заметил бабочку. — Он ведь тебя не видит, да? — шепчет он. — Сейчас никто, кроме тебя, не может меня видеть. Он делает паузу. — Но я могу пощекотать их нервишки, если хочешь. Просто быстрая вспышка — они подумают, что им приснилось. — Проныра , — невольно подумал Се Лянь. Он покачал головой, не в силах скрыть насмешливую улыбку. — В этом нет необходимости. Пока что, пожалуйста, прячься. — Как хочешь. Когда они снова спустились на первый этаж, на кухне уже собралась толпа. Се Лянь легко втиснулся между Ши Цинсюанем и Пэй Мином. Первый подмигнул ему, а второй подтолкнул в бок и шепнул: — Я уж думал, ты ушёл. Где ты был? — А, нигде конкретно, — так же тихо отвечает он. Пэй Мин игриво прищуривается, но не выпытывает у него подробности. Раздается звук, будто кто-то прочищает горло, и все взгляды тут же обращаются на Фэн Синя и Му Цин. — Теперь, когда мы все наконец собрались, — говорит Му Цин, многозначительно взглянув на Се Ляня, — мы хотели бы официально поблагодарить вас за то, что вы пришли сегодня. Было очень здорово видеть вас здесь и отпраздновать это особое событие вместе с нами. А теперь мы хотели бы кое-что объявить. Фэн Синь продолжает: — Мы, возможно, и обручились совсем недавно, но уже много думали о нашей свадьбе. А именно: о том, кто бы хотел, чтобы в ней играл главную роль. По толпе проносится гул, несколько человек возбуждённо шепчутся. Рядом с Се Лянем тихо ахает Ши Цинсюань. — О, сейчас нам скажут, кто будет шафером, — говорит Цинсюань. — Как волнительно! Се Лянь оглядывает всех и гадает, кого же они выберут. Может быть, Пэй Мина, который верен и внимателен к своим друзьям. Или Ши Уду, который всё тщательно планирует и всегда организован. Может быть, даже Ши Цинсюаня, который всегда позитивен и умеет разрядить даже самую сложную ситуацию. Или, может быть… — Се Лянь, — говорит Фэн Синь, прерывая его размышления и так сильно напугав, что он заметно вздрагивает. — Мы были бы очень рады, если бы ты оказал нам честь, став нашим шафером. Так… согласен ли ты? Он указывает пальцем на себя и спрашивает дрожащим голосом: — Т-ты хочешь, чтобы я это сделал? Му Цин фыркает. — Кого ещё мы могли бы хотеть видеть нашим шафером? Без обид, без обид, ребята. — Ничего, ничего, А-Лянь в самом деле будет хорошим шафером, — кричит Пэй Мин. Несколько человек кивают в знак согласия, и по комнате разносится тихий смех. — О, — говорит Се Лянь. Он чувствует, как на него внезапно накатывает волна тех самых ужасных эмоций: сожаление, неуверенность в себе, стыд. В этой комнате так много людей, которые заслуживают этого больше, чем он. Как он может сказать «да»? Он чувствует, как что-то мягко касается его шеи, и в глазах мелькает серебристый блеск. Хуа Чэн молчит, но Се Лянь знает, что тот пытается его успокоить. Он делает глубокий вдох, подавляя все негативные эмоции, бушующие в нём, и вместо этого сосредотачивается на радости, которую чувствует, клокочущей под ними. Его лучшие друзья женятся. Они хотят, чтобы он был их шафером. Он улыбается. — Конечно, я согласен, — говорит он. — Для меня это большая честь. Фэн Синь усмехнулся, и глаза Му Цин засияли. — Что ж, это заслуживает нового праздника! — кричит Ши Цинсюань. Они поднимают бокалы, наблюдая, как все остальные следуют их примеру. — За Фэн Синя и Му Цина. И за их шафера, Се Ляня. Друзья ликуют, и Се Лянь забывает о своих прежних сомнениях. Ему вручают бокал, и он поднимает его вместе со всеми. Он пьёт за друзей и за себя; выпивая, он никогда не чувствовал себя счастливее за последнее время. Когда толпа начинает расходиться, и вечеринка возобновляется, Фэн Синь и Му Цин крепко обнимают Се Ляня. Они так долго обнимаются, что руки, обнимающие друг друга за плечи, начинают неметь, а когда они наконец отступают, в уголках глаз наворачиваются слёзы. Они улыбаются друг другу, и впервые с тех пор, как Се Лянь вернулся к прежней жизни, всё кажется по-настоящему нормальным. Всё кажется правильным. — Поздравляю, Се Лянь, — шепчет ему на ухо Хуа Чэн позже, когда он наконец-то встретился с Пэй Мином и покинул вечеринку, попрощавшись со всеми. Се Лянь улыбается, чувствуя, как тепло разливается по его груди и распространяется дальше. — Спасибо. Остаток пути домой они оба молчат. Се Лянь использует это время для размышлений; забавно, думает он, что присутствие Хуа Чэна рядом с ним уже само по себе так утешает. На вечеринке ему так легко удалось успокоить его. Даже сейчас серебристый свет его крыльев успокаивает Се Ляня во время прогулки. — Кто бы мог подумать, что общество демона может быть таким приятным? — думает он. Когда десять минут спустя они наконец входят в его квартиру, он останавливается посреди гостиной и обводит жестом пространство, которое он для себя создал: картины на стенах, подушки на диване, ковёр на полу. Бабочка на его плече взлетает и кружится в воздухе, впитывая всё вокруг, прежде чем наконец остановиться позади Се Ляня. — Добро пожаловать в твой новый дом, Хуа Чэн, — наконец говорит Се Лянь. Он чувствует, как воздух позади него колышется, и вдруг за спиной ощущает присутствие чего-то большего. Обернувшись, он видит уже знакомого молодого человека в красном ханьфу. При свете становится видно ещё больше деталей: на запястьях серебряные браслеты, а на шее – большое серебряное ожерелье. Его чёрные волосы длинные и прямые, доходят до бёдер. Самое интересное – чёрная повязка, закрывающая правый глаз. Левый же глаз смотрит только на него. Он необычайно красив. Наверное, нет, точно, он в жизни не видел людей красивее его. Хуа Чэн смотрит на него с ухмылкой. Его единственный глаз сияет. — Пожалуйста, — говорит он, — Зови меня Сань Ланом.