Кровь и Грязь

Дождь хлестал по их спинам, превращая землю под ними в грязь, но они не замечали ничего, кроме жара кожи, смешанного с холодом воды. Таджима чувствовал, как каждый мускул Буцумы напрягается в ответ на его движения, словно тот пытался сломать его изнутри. — Ты так крепко сжимаешь меня, будто боишься, что я уйду, — проворчал Таджима, вонзаясь глубже, заставляя Буцуму выгнуться дугой. — Заткнись, — прохрипел Буцума, но его бедра дрожали, предательски поддаваясь каждому толчку. Таджима пригвоздил его к земле, одной рукой сжимая его шею, не перекрывая дыхание, но давя ровно настолько, чтобы Буцума почувствовал, кто здесь главный. — Ты любишь это, — прошипел он, чувствуя, как под его пальцами учащается пульс. Буцума зарычал, впиваясь ногтями в его предплечье, но не отталкивал. Его тело говорило правду — он жаждал каждого удара, каждого прикосновения, даже если это боль, даже если это унижение. — Ненавижу, — выдохнул он, но его голос сорвался в стон, когда Таджима ударил в самое чувствительное место. — Врешь, — усмехнулся Таджима, наклоняясь, чтобы провести языком по его уху. — Ты обожаешь, когда я ломаю тебя. Буцума не ответил. Он просто закинул ногу ему на спину, притягивая ближе, глубже, требуя больше. И Таджима дал. Они двигались в бешеном ритме, дождь, пот, кровь — всё смешалось в одно. — Скажи, чей ты, — приказал Таджима, сжимая его бедра. Буцума застонал, его тело напряглось, но он не сдавался. — Твой… — прошептал он наконец, и Таджима почувствовал, как его внутренности сжимаются в ответ. — Правильный ответ. И тогда он позволил себе сорваться, увлекая Буцуму за собой в бездну.