"Танец теней и льда: Сумерки Учиха"

Всегда было странное чувство, когда я смотрел на падающий снег. Сидел один, даже если кто-то спал в комнате позади. Крыша нависала над внешним коридором, а дерево под ягодицами и руками казалось ледяным. Глаза, красные, как кровь, ловили неповторимость каждой снежинки до того, как она наполовину растает, а остальные уже укроют сад. Это было действительно странно, словно мир застыл, остались только я и этот человек. В каком-то смысле так и есть. Ничто не имело значения, когда мы были вместе, даже если наши встречи были короткими. Таджима знал, что этому суждено умереть. Чувства, которые он не хотел развивать, всё равно появились: симпатия, о которой он не мог рассказать даже друзьям. Эти встречи были под запретом войны, и, возможно, это были их последние. Таджима не хотел этого, но кого волновало его желание? Не главу клана, который, казалось, считал его достойным занять своё место. Даже Таджима был удивлён, он никогда не был близок с этим человеком, едва его уважал, видя в нём лишь жестокого зверя. Но кто он такой, чтобы идти против приказов главы клана? Он тихо фыркнул и обернулся. Его кроваво-красные глаза внимательно осмотрели спящее тело, наполовину укрытое футоном. «Какой же я идиот», — подумал он, слегка улыбнувшись. Конечно, ответа он не дождался. Спящая красавица даже не пошевелилась, будто не ощущала его шарингана. Похоже, он так привык к нему, что перестал бояться. Таджима пожал плечами и посмотрел на продолжающий падать снег. Всё началось почти забавно. Десять лет назад его отправили на миссию: добыть в святилище зашифрованный свиток с посланием от шпионов о врагах. Он успешно справился и уже собирался вернуться, когда его остановил другой синоби. Тот был таким же молодым и выглядел неловко, тоже держа свиток. «Я выбрал не тот», — произнес незнакомец, и Таджима едва не рассмеялся. Какой же идиот мог ошибиться? С другой стороны, он и сам не заметил, что взял не тот свиток, который должен был вернуть. Поэтому не стал ничего говорить. Они обменялись свитками. Таджима быстро взглянул на свой, убедился, что запомнил часть кода, и, довольный, приготовился уйти. С этим парнем не имело смысла сражаться, даже несмотря на его типичную для Сенджу внешность: каштановые волосы и загорелая кожа. В конце концов, именно Сенджу должны были первыми атаковать. Но Таджима был измотан. Монахи, скорее всего, заключили бы их в тюрьму за сражение на священных землях. Это было бы хуже, чем сражаться с Сенджу или принести не тот свиток. Все боялись монахов. Именно поэтому многие кланы пользовались их услугами для передачи сообщений. Они были искусными бойцами и обладали невероятной скрытностью. «Ты Учиха, да?» Вопрос был излишним — Таджима всегда с гордостью носил эмблему своего клана. Но всё же он остановился и обернулся. Подняв бровь, он молча посмотрел на парня. В его взгляде читались осуждение и, возможно, насмешка. «Я слышал, у тебя глаза демона. Правда?» «Что за странный вопрос?» — раздражённо бросил Таджима, стараясь скрыть своё удивление. «Мне брат сказал», — ответил парень, пожимая плечами. «Ну, я пошёл. Не пытайтесь меня догнать, я быстро бегаю». Таджима бросился за ним, желая показать своё мастерство. Через десять минут он уже оторвался. Они встречались снова и снова в одном и том же месте. Таджима привычно слушал глупые вопросы, стараясь не обращать на них внимания. Но однажды он остановился, и они начали разговаривать. Их беседа была долгой и наполненной спорами. Таджима удивлялся, как их дружба переросла в такие отношения. Это произошло после многих лет редкого общения. Он оглянулся через плечо, задаваясь вопросом, почему позволил этому случиться. Он не знал, как это произошло, но понимал, чем всё закончится. В конце концов, в отношениях между Учихами и Сенджу не бывает счастливых концов. Таджима вновь уставился на снег. Его завораживала красота. Он не был обделен прекрасными видами, даже в жизни синоби хватало ужасов. Но такая возможность остановиться, отвлечься и насладиться моментом была редкостью. Это станет невозможным, когда он возглавит клан. Никто не станет его уважать, если узнает о его связи с наследником Сенджу. Таджима даже не мог представить, что с ним сделают. Скорее всего, он предпочтет смерть, чем такое унижение. Мир не остановился для него. В отличие от этой ночи, когда снег медленно падал на поля, а мужчина спал за его спиной, маня теплом спальни. Ведь тот другой был обнажен, как и он сам. Мурашки пробегали по телу. Он дрожал так сильно, что с трудом сдерживался. Кожа горела от холода, губы пересохли и казались готовыми треснуть. Смерть не остановила мир, но, боги, она остановилась ради его последней ночи с любимым человеком. Таджима увидел страх на лице спящего. Он встал, вернулся в комнату и закрыл дверь. Его Шаринган был активен, а сам он грелся у печи, думая, как долго сможет скрываться от погони. Конечно, не долго. Он стал слишком ценной добычей, чтобы оставаться незамеченным надолго. Раньше их это не интересовало. «Я думал, что проведу ночь в одиночестве, — подумал Таджима. — Но я ошибся». Шёпот, коснувшийся его кожи, когда он, наконец, лёг в постель, заставил его вздрогнуть. Он не ожидал этого, уверенный, что его возлюбленный спит. Но он же идиот, не так ли? Таджима снова вздрогнул, почувствовав губы на своём плече. Он не сопротивлялся, когда его опрокинули на спину, и тяжёлое тело навалилось на него. Каштановые волосы возлюбленного каскадом упали на лицо Таджимы, словно занавес, отгораживающий их от остального мира. «Ты замерзаешь», — сказал Буцума, прижимая губы к подбородку и сжимая волосы пальцами. «Ты хочешь умереть от пневмонии?» «А что, если я...?» — равнодушно произнес Таджима. Болезнь ведь хороший предлог не возвращаться. «Тогда ты точно дурак», — отрезал собеседник. Таджима закатил глаза. Конечно, тот слышал его слова. «Мы уже это обсуждали», — сказал Буцума, мягко поглаживая его по волосам и нежно целуя в лицо. «Мы справимся. Даже если потребуется время, даже если нам придется жить порознь. Рано или поздно мы снова будем вместе, и тогда наступит мир. Мы всё это переживём». Таджима промолчал. Сенджу всегда излучали оптимизм, по крайней мере, так ему казалось рядом с Буцумой.Они строили грандиозные планы, утопические мечты, которые казались невозможными в этом мире. И верили в них искренне, готовые пройти через любые испытания ради их воплощения. Он видел это в глазах своего возлюбленного, когда тот говорил о новом мире, о том, как легко станет его навязать, как легко свергнуть тех, кто против. Часть Тадзимы страшилась этого человека, этой стороны его возлюбленного. Он боялся узнать, на что способен Буцума ради своих убеждений, если ему предоставят шанс или, что ещё хуже, если его вынудят зайти так далеко. Но Тадзима разделял эту страсть, часть огня внутри него тоже горела, и он хотел верить этим словам, даже если они казались нереальными. Снег продолжал укрывать страну. Тадзима подумал, что, может быть, весь мир оплакивает их. Холодный воздух и тяжёлый снег окутывали страну. Зима, казалось, никогда не закончится. Она была суровой для тех, кто не подготовился. Но Учиха, предусмотрительные и осторожные, запаслись на долгое время. Сезон был успешным: им поступало много заданий, и их узнаваемость росла. Такого хорошего времени ещё не было, особенно после возвращения бывшего главы клана. Таджима старался быть хорошим лидером для своих подчинённых. Он любил свою жену, хотя, возможно, не так сильно, как следовало бы. Он любил своих детей и оплакивал тех, кто пал от рук врагов. Осталось всего двое, и он сильно переживал за них. Мадара дремал рядом, сидя в коридоре их дома. Его голова медленно опустилась на плечо, и их разговор был забыт. Боги, он всегда выглядел таким измотанным. Под его глазами залегли глубокие тени, как и у него самого. На его плечи ложилось слишком много ответственности, а он еще не стал главой клана.Изуна ушел на тренировку, но Таджима понимал, что это не так. Его младший брат часто исчезал из комплекса на целые дни. Таджима был знаком с этой привычкой, ведь сам когда-то поступал так же. Однако он сомневался, что Изуна с кем-то встречался. Или, может быть, это было правдой, и Таджиме следовало узнать, кто этот человек. Но это уже не имело значения. Изуна почти взрослый. Он сам вправе принимать решения в своей жизни. Вечер был удивительно спокойным. Таджима смотрел на снег, вспоминая прошлое, как всегда делал в такие минуты. Он украдкой улыбался, зная, что его никто не видит. Несмотря на всё, что случилось в ту последнюю ночь с Буцумой, его чувства не изменились. Когда-то он стыдился их, но со временем Таджима научился принимать их, впускать в своё сердце. Он был влюблён в Буцуму и оставался таким все эти годы. Безусловно, он любил свою жену, но никогда не испытывал к ней таких же чувств, как к Буцуме. Чувство вины было невыносимым, но теперь он принял всё как есть. Таджима не был глупцом. Часть его тогда боялась этого человека, и теперь он испытывал страх перед ним целиком. Он смотрел ему в лицо, но слова Буцумы звучали странно даже для него. Со временем они стали дерзкими и жестокими, словно он забыл всё, чем они жили вместе. Казалось, что они никогда не делили постель. Осознание того, что, возможно, их чувства больше не были общими, причиняло боль. Прошло два с половиной десятилетия с их последней встречи. Таджима не мог упрекать Буцуму за разрыв их связи. Или мог? Голова Мадары коснулась его плеча, и Таджима улыбнулся, поцеловав сына в макушку. Мир изменился, подумал он почти с грустью. Без него всё останется в прошлом, которое больше не повторится, несмотря на слова Буцумы. Он искренне верил в них. Ведь проклятие Учиха — это любовь, не так ли? Она существовала всегда и будет существовать. Глядя на сына, Таджима подумал, что Мадара, вероятно, будет таким же страстным, как и всегда. Да будут милостивы к нему Боги, когда он испытает это чувство. Таджима продолжал жить дальше. Его чувства не исчезли, он не мог их игнорировать, хотя и старался не зацикливаться. Он был счастлив, и это было правдой. Даже если крошечная часть его души продолжала надеяться, что Буцума однажды даст знак, что человек, которого он когда-то любил, всё ещё рядом, Таджима не сомневался ни на секунду. Он вернётся к нему, сделает всё возможное для их воссоединения. В конце концов, он достиг могущества и одержал столько побед, что его клан безоговорочно последовал за ним в самые жестокие сражения. Они не оставили бы его даже если бы он решил заключить мир с Сенджу и открыть им свои старые чувства. Таджима это прекрасно понимал. Или, по меньшей мере, они так его боялись, что не осмелились бы пойти против его воли. Его удерживала только неопределённость. Он не знал, последует ли за ним Буцума, ведь теперь тот тоже глава клана. Сенджу не понимали и не уважали любовь так, как Учихи. Снег был великолепен, и Таджима жалел, что не может любоваться им вечно. Голова сына покоилась на его плече, он слушал тихое дыхание. Этот звук был для него утешением и напоминанием о настоящем. Холод пробирал до костей, несмотря на теплую одежду, губы трескались. Но Таджима знал, что эти мгновения скоро уйдут, как и все хорошее в его жизни. Он закрыл глаза, наслаждаясь последними секундами спокойствия, пока воздух вокруг них шевелился, а Мадара, тоже встревоженный своей чувствительностью, начинал просыпаться. Перед ними предстал один из его людей. Тот поклонился, как положено главе клана и наследнику, опустив голову. Мадара смог выпрямиться и снова выглядеть достойно. Таджима едва удержал улыбку. «Прошу прощения за резкость, сэр, но я должен сообщить вам новости». Таджима молчал, ожидая. Мадара уже окончательно проснулся. «Сэндзю Буцума пал на поле боя. Сэндзю Хаширама станет новым главой клана после завершения траура». Тишина снова повисла в воздухе. Таджима игнорировал боль в груди и лёгкое, но болезненное, биение сердца. Мадара внимательно посмотрел на него, пытаясь разгадать причину молчания. Но, когда Таджима заговорил, он снова отвёл взгляд. «Да будет так». Снег продолжал падать, покрывая всё вокруг мягкими хлопьями. Мир вокруг не замер. Таджима откинулся на спину, когда его возлюбленный снова исчез. Воспоминания нахлынули с невероятной силой. Человек, которого он любил, ушёл навсегда.