inspirare

Вдох.       По телу, от самых кончиков пальцев ног — вверх, к корням волос. Шевелится тысячами ледяных иголок, заставляет передёрнуть плечами в надежде сбросить с себя нахлынувшее ощущение. Выдох.       Где-то под рёбрами защекотало, зашевелилось и начало расти, как нарыв, как внезапно появившаяся опухоль: расширяется во все стороны, давит на лёгкие — дышать больно. Вдох.       Думать теперь тоже больно. В голове, нет — в черепной коробке, скребёт изнутри стенки навязчивой фугой, сплетаясь в слова, фраза. Ничего больше не осталось в этой больной голове — ничего больше не осмысляется, не существует ничего больше в ней, кроме этих слов, ни разу не зазвучавших вслух, но обладающих своим голосом. Выдох.       Вонзить ногти под кожу кажется возможным спасением. Обмануть, отвлечь её болью физической. Если бы можно было разорвать себя пополам, перетрясти, как старую сумку, в поиске завалившихся под подкладку ключей; если бы только хватило сил пустить себе кровь, чтобы толчками пульсировала наружу, утекала, забирая с собой все слова. Но нет сил: остаётся только царапать мягкую бледную кожу, впиваться, оставляя бледные полумесяцы, медленно наливающиеся багровым. Вдох. Выдох. Вдох.       Щёки опаляются солью. Стремительные реки собираются в уголках глаз, образуют озёра. Смаргиваешь застоявшуюся солёную воду — разбиваются на тысячи крохотных ручейков, сталкиваются под подбородком и падают вниз, туда, откуда поднималось то морозное, ледяное чудовище боли и страха. Кап — теперь горячо, теперь там горячо и жжёт, как от удара наотмашь. Кап-кап — в горле сдавило прерывистым злым хрипом.       Кто-то воет. Воет безудержно и надрывно, словно больше не осталось в этом мире ничего, кроме потребности выть и кричать, захлёбываясь собственным криком. Хватает мгновения, чтобы понять, что страшный вой, ломающий кости и мышцы, — из твоего горла. Это ты, сцепившись пальцами с собственным животом и грудной клеткой. Это ты, согнувшись пополам на коленях посреди комнаты. Это твоя отрада, твоя хриплая злая боль сейчас вырывается из полузадушенного тела.       Сил плакать больше не остаётся. Сухие рыдания постепенно умирают где-то глубоко за позвоночником. Держишь себя руками поперёк, будто можешь упасть, и через раз вспоминаешь — вдох. Выдох. Вдох. Дыши.