О жизненных установках и идиотских идеях

      Хоть многие считали Каминари Денки легкомысленным и ветреным, на деле у него тоже были свои принципы. Один из них гласил, что на вечеринки стоит ходить только в хорошем настроении. Конечно, то была не самая важная его жизненная установка, но, серьезно, какой смысл идти на тусовку без должного настроя и, как итог, портить всем веселье своим недовольством? Впрочем, какого-нибудь Бакуго подобное наверняка не смущало, но характер Кацуки все знали достаточно хорошо, чтобы игнорировать его кислое лицо и периодические выпады в сторону… кого угодно, на самом деле. Иногда ради развлечения или от нечего делать, Серо и сам Каминари делали ставки на то, кто сегодня огребет от Кацуки. В большинстве случаев под удар попадали Изуку и Шото, что было забавно, ведь Бакуго общался с ними ближе всех, не считая Эйджиро. Но Киришима всегда был фаворитом Кацуки. Никто не брался выяснять все тонкости их взаимоотношений, но видели и знали: так оно и было. В общем, к выходкам Бакуго все привыкли, да. А вот если бы что-то подобное выкинул Денки, которому такое поведение было абсолютно не свойственно, возникло бы много вопросов, волнения и суеты. Ему, может, и нравилось быть в центре внимания, но уж точно не такой ценой. Именно поэтому он предпочитал ходить на вечеринки в хорошем расположении духа. И в этот раз все должно было быть так же, как и обычно, верно? Верно ведь? Ну да, конечно.       Денки с самого начала ожидал, что вечеринка в честь помолвки Серо и Мины будет чем-то грандиозным. Сама Мина почти сразу подтвердила его догадки, сказав, что собирается выйти замуж только раз, а значит, на праздновании все должны оторваться как следует. Вылезая с пассажирского сидения машины Тодороки, любезно согласившегося его подвезти, Каминари подумал, что стоит отдать Ашидо и ее будущему мужу должное. Коттедж, где проходила вечеринка, выглядел внушительно даже снаружи: три этажа, каменные стены и… о, само собой, рядом с домом был бассейн. Шото вышел следом за Денки и тихо присвистнул, с интересом оглядываясь по сторонам. Когда они подошли к входной двери, та, словно по волшебству распахнулась, являя взору счастливую Мину. Девушка выглядела просто шикарно в своем струящемся вечернем платье голубого цвета, приятно контрастирующим с ее необычной кожей.       — Прекрасно выглядишь, платье тебе очень идет, — прохрипел Денки, когда Ашидо с радостным визгом сжала их с Тодороки в объятиях.       — Не делай вид, будто ты не помогал мне его выбирать, — Каминари лишь улыбнулся ей в ответ.       И правда, неделю назад они целый день таскались по магазинам, пока не нашли то самое идеальное платье, полностью удовлетворяющее запросы Мины. Честно говоря, Денки считал, что его подруга выглядела прекрасно в любой вещи, которую мерила, так что поиски можно было бы сократить чуть ли не вполовину. Но, увидев, как засияли ее глаза, когда она, облаченная в блестящую голубую ткань, посмотрела на себя в зеркало, Каминари понял, что готов ходить с ней по торговому центру еще хоть месяц. Главное, чтобы Ашидо была счастлива.       Денки на мгновение почувствовал предательский ком в горле, разглядывая подругу. Временами он был слишком сентиментальным, слабым человеком, особенно когда дело касалось его друзей. Мина наконец оторвалась от них с Шото и весело защебетала что-то о том, что все уже в сборе, и они прибыли последними. Он отрешенно кивал на чужую болтовню, пока их не прервал вышедший на крыльцо Ханта. Быстро поприветствовав прибывших, он, ворча о том, что все их уже заждались, почти силой впихнул невесту и друзей в коридор. Внутри царил полумрак, громко играла музыка, а народу было столько, что им пришлось с трудом протискиваться через танцующие тела, чтобы дойти до места, где расположились остальные. Подойдя к мягким черным диванам, стоящим вокруг низкого стола, Денки еще раз обернулся на основную массу гостей и невольно подумал, что сегодня тут наверняка собралась большая часть геройской элиты. От обилия знакомых лиц у него на секунду зарябило в глазах.       — Какого черта?! Вы ехали сраную тысячу лет, — конечно, это был Кацуки. Он сидел между Изуку и Эйджиро, привалившись к последнему и положив подбородок ему на плечо. Под ложечкой противно засосало, но Каминари тут же списал это на голод и желание поскорее чего-нибудь выпить.       — Пробки, — просто ответил Шото и присел на диван слева от Денки. Серо устроился справа, а Мина села к нему на колени, обнимая жениха за плечи.       — Боюсь подумать, что будет на свадьбе, если столько народу собралось сегодня, — пытаясь перекричать музыку, Денки подхватил со стола бутылку джина и поспешил наполнить чистый бокал. Тодороки с явным намеком подвинул к нему еще один. Мина смущенно захихикала, выпуская изо рта клубы дыма от электронной сигареты.       — Признаю, я немного переборщила с приглашениями, но мне так хотелось позвать всех!       — «Переборщила» — не то слово, — мягко улыбнулся ей Серо, — а по поводу свадьбы…       — Я не собираюсь заниматься вашей свадьбой, если на ней будет столько гребаных статистов, — Кацуки раздраженно обвел рукой помещение и отхлебнул из своего бокала виски с колой, судя по цвету.       — Да-да, конечно, — на самом деле все присутствующие прекрасно знали, что, сколько бы гостей не созвали молодожены, Бакуго никому не отдаст свою роль организатора. Во-первых, он все же любил своих друзей, хоть и редко это показывал. Во-вторых, собственная гордость не позволила бы ему отступить, несмотря на все трудности. Это было одно из качеств, за которое его многие уважали.       Денки отстраненно думал об этом, скользя взглядом по сидящим за столом людям. Кацуки моментально вступил в спор по поводу количества гостей с Миной, громко ругаясь и обвинительно тыкая в девушку пальцем, на котором красовался серебряный перстень. Поддерживаемая Хантой, Ашидо стояла на своем, но, судя по довольной ухмылке, делала это только чтобы позлить Бакуго. Мидория, перегнувшись через стол, говорил что-то Шото, который наполнял свой подозрительно быстро опустевший стакан джином. В последнюю очередь его взгляд наткнулся на Эйджиро, который, хихикая, поглаживал Кацуки по плечу, видимо, стараясь успокоить. Его яркие волосы сегодня не были зачесаны наверх, а свободно спадали на лоб, делая лицо мягче и уязвимее. Каминари внимательно разглядывал чужую сияющую улыбку и глаза, в которых искрилось веселье и которые… вдруг посмотрели прямо на него. Сердце позорно подпрыгнуло и забилось быстрее. Киришима перестал улыбаться и, наклонившись к столу, вполголоса спросил:       — У меня что-то на лице? — он по-совиному склонил голову и указал на себя пальцем. Денки, почувствовав, как жар пробегает по его позвоночнику и оседает у него на щеках, отрицательно помотал головой. Благо в помещении царил полумрак, и Киришима вряд ли мог заметить его смущение при таком освещении.       — Просто задумался.       — Точно все хорошо? — явно не веря ему, Эйджиро нахмурился, как делал каждый раз, когда тема разговора становилось достаточно серьезной.       — Да. Все нормально, — все и вправду было нормально, если не считать того, что последние три года Денки был безнадежно влюблен в своего лучшего друга. Но этому самому лучшему другу знать об этом было совсем необязательно. Так что да, все было в полном порядке.       Каминари и сам не мог сказать точно, когда все началось. Точно в Юэй. На втором или, может, третьем году обучения, — высчитывать точные даты не было смысла. Чувства не накрывали его волной, и он не впадал в ступор от их осознания. Просто в какой-то момент от присутствия Эйджиро рядом, от его громкого смеха и дружеских объятий у Денки начала кружиться голова, а ноги грозили вот-вот подкоситься. От того, как Киришима с его огромным сердцем оберегал людей вокруг, нередко жертвуя собой ради них, перехватывало дыхание, и хотелось плакать. Ну и, конечно, поцеловать Эйджиро тоже хотелось. Как-то так он и понял, что да, он влюблен в Эйджиро Киришиму. Вот только толку от этого знания не было, оно лишь добавило проблем и неловкости в его и без того непростую жизнь. Денки надеялся, что после выпуска из Юэй, когда они станут профессиональными героями и будут проводить вместе меньше времени, его чувства постепенно угаснут. К сожалению, надежда быстро лопнула, подобно мыльному пузырю. Он скучал по Эйджиро. А еще переживал за него. Теперь во время патрулей он не всегда мог прикрыть чужую спину, отчего иногда становилось так дурно, что весь квартал лишался света на какое-то время. К тому же виделись они с завидной регулярностью, так что влюбленность только глубже пустила в нем свои корни. Денки ни в коем случае не считал эти чувства чем-то плохим или неправильным — в конце концов, это же был Эйджиро, в него невозможно было не влюбиться, — но и признаваться точно не собирался, ведь это была заведомо проигрышная ставка. Если он признается, больно будет им обоим. Потому что глупое сердце Денки точно разобьется от отказа, а Эйджиро слишком хороший, и наверняка будет мучиться от того, что причинил боль своему другу, пусть и ненамеренно. Именно поэтому он твердо решил держать Киришиму в блаженном неведении. Так было правильно. Так всем, не считая его самого, было хорошо. Денки это вполне устраивало.       — Земля вызывает Каминари, — когда Мина помахала ладонью в опасной близости от его лица, Денки подпрыгнул от неожиданности и выпустил слабый разряд электричества, который задел сидящего рядом Шото, судя по сдавленному «ой», донесшемуся слева, — Детка, все в порядке?       — Прости, Шото, я случайно, — извинившись, он, наконец, повернулся к Ашидо. В глазах девушки отчетливо читалось волнение. Денки вздохнул. Меньше всего ему хотелось, чтобы на вечеринке в честь своей помолвки Мина переживала или расстраивалась из-за него.       — Все супер, я просто немного рассеянный сегодня, — он натянул улыбку и залпом допил свой джин-тоник, тут же наполняя бокал заново.       — Не буду спрашивать, почему, — Ашидо поднялась со своего места и ненавязчиво потянула Денки за руку, — Лучше пойдем танцевать.       Мысленно поблагодарив подругу, он покорно пошел за ней в эпицентр толпы, напоследок еще раз скользнув взглядом по Эйджиро, который теперь что-то увлеченно рассказывал Бакуго, наклонившись к его уху. Алкоголь наконец приятно дал в голову, мысли о собственной влюбленности отошли на второй план, и Денки решил, что пришло время как следует оторваться. Они с Миной протанцевали несколько песен подряд, прежде чем, запыхавшись, решили проветриться. Денки захватил с дивана свою куртку и стакан с бог знает каким по счету джин-тоником и последовал за подругой. Холодный ночной воздух тут же обжег разгоряченную после танцев кожу, заставив его поежиться и накинуть на плечи бомбер. Мина, пьяно хихикая, подвела его к шезлонгам, стоящим около бассейна и, присев на один из них, перевела дыхание. Она сунула руку в карман пиджака и, тщательно ощупав содержимое, выругалась.       — Что, забыла свою «сосалку»? — Денки рассмеялся, поняв, в чем дело. На девушке был пиджак Серо, который, как известно, курил отвратительно вонючие сигареты без кнопки. Мина в ответ лишь ребячливо высунула язык, что подтвердило его догадки, — Так и быть, держи, — он протянул ей пачку вишневых сигарет.       — Ты мой спаситель.       Они закурили, и Денки блаженно откинулся на колени Ашидо, глядя в звездное небо. Созвездия слегка двоились от выпитого, но он решил, что так даже веселее. Повисло уютное молчание, нарушаемое только приглушенной музыкой, доносящейся из помещения, и стрекотанием сверчков. Мина затушила окурок в пепельнице, стоящей у шезлонга, и запустила пальцы в волосы Каминари. Почувствовав приятное прикосновение, он тут же повернулся, чтобы ей было удобнее играть со светлыми прядями. Иногда друг очень напоминал Мине котенка. Сравнение показалось ей забавным, и она снова захихикала.       — Я так рад за вас с Серо, — неожиданно пробормотал Денки куда-то в ее колени. Он явно говорил искренне, но Мина все же уловила отголосок грусти в его словах, — рад, что вы вместе.       — Я тоже рада, — отозвалась она непривычно тихо, — Денки, ты…       — Да-а-а, вот дела! — высокий женский голос, доносящийся откуда-то сзади, внезапно разрезал ночную тишину и мгновенно разрушил всю магию момента.       Каминари и Ашидо синхронно повернулись на звук. С крыльца спускалась Кэми Уцушими, поддерживая под руку Шото, который, судя по всему, был изрядно пьян. Девушка, поняв, что привлекла лишнее внимание, смущенно улыбнулась и уже тише продолжила говорить что-то Тодороки. Тот, смотря на нее расфокусированным взглядом, лишь кивал в ответ.       — Кэми! — Уцушими обернулась, тряхнув светлыми волосами, когда Мина ее окликнула, — Что случилось? — поменяв траекторию, девушка в мгновение ока оказалось рядом с ними, все еще держа Шото за руку.       — Ой, мы такое видели, — она уселась на соседний шезлонг, деловито закидывая ногу на ногу. Тодороки остался стоять. Лишившись поддержки, он слегка покачивался из стороны в сторону, словно цветок на ветру.       — Рассказывай скорее, — глаза Ашидо тут же загорелись.       Денки фыркнул, улыбнувшись. Его подруге нравилось много чего. На самом деле гораздо проще было перечислить то, что ей не нравилось, нежели то, что она любила. Однако если бы его попросили составить список того что Мина любит больше всего на свете, он бы с уверенностью поставил сплетни на второе место. Первое, само собой, занял бы Серо. Так вот, Мина обожала сплетничать. Она была готова часами болтать о происшествиях, что случались в ее агентстве, и Денки всегда слушал ее с неподдельным интересом. Частично потому что Мина была его лучшей подругой, частично потому что он сам иногда был не против посплетничать. Гордиться тут, конечно, было нечем, но, в конце концов, кто не без греха? Так что сейчас Каминари невольно навострил уши вместе с Ашидо, выжидательно уставившись на Кэми.       — Вы знали… — девушка выдержала театральную паузу, прежде чем продолжить, — что Бакуго и Киришима встречаются?       Сначала Денки показалось, что он оглох. На мгновение все звуки исчезли, оставив за собой лишь гротескно громкий стук его собственного сердца. Потом показалось, что он вот-вот упадет, хотя падать было банально некуда, ведь он до сих пор сидел, прижатый к плечу Мины. Затем стало тяжело дышать. Настолько, что на подкорке мозга невольно мелькнула мысль о том, что он, наверное, так и сдохнет прямо здесь и сейчас, на этом треклятом шезлонге, услышав новость о том, что Эйджиро встречается с Бакуго. Какая жалкая смерть для героя, пережившего войну. Тем не менее, через пару секунд слух вернулся, а легкие снова начали работать как надо. Никто не умер. По крайней мере, физически уж точно.       Денки обернулся сначала на Мину, чьи темные глаза были комично распахнуты, а губы сложены в виде идеальной буквы «о». Затем он взглянул на Кэми, которая, кажется, была более чем довольна реакцией своих слушателей. Ее щеки раскраснелись, а глаза весело блестели. Ему стало тошно от ее вида. Вдруг откуда-то сбоку раздался задушенный вздох, и Каминари с трудом успел схватить Шото за лацканы пиджака, прежде чем тот рухнул назад и расшиб себе голову об плитку. Мина и Уцушими тут же подскочили к Тодороки, усаживая его на шезлонг.       — Боже мой, Шото, ну как ты так, — Шото ожидаемо не ответил, а лишь уперся невидящим взглядом в собственные колени.       — Я отведу его внутрь, — Кэми мгновенно посерьезнела, на ее лице не осталось и следа былого восторга, вызванного интересной сплетней.       — Нет, пусть лучше подышит воздухом. Быстрее протрезвеет, — Денки удивился тому, насколько хрипло прозвучал его голос. Сердце все еще билось где-то в горле от секундного страха за друга. Ну, или от услышанной ранее информации, — Шото, тебе лучше лечь.       — Боюсь, меня вырвет, если лягу, — делая длинные паузы между словами, произнес Тодороки.       — Хорошо. Если станет хуже, говори.       — Погодите, раз уж Шото в порядке, — Мина подскочила со своего места и взмахнула руками, тут же забыв про Тодороки, — вернемся к предыдущей теме. Кэми, с чего ты взяла, что Кацуки встречается с Эйджи?       Если честно, Денки совершенно не хотелось возвращаться к этой теме. Часть его сознания до сих пор надеялась, что слова Уцушими были не более чем глупой шуткой или пьяной галлюцинацией. Чем угодно, только не правдой. Кэми вздохнула, возвращаясь к своему привычному амплуа, и откинулась назад на локтях:       — Ну не знаю. Друзья обычно не целуются в засос. Если у меня, конечно, правильные представления о дружбе.       — Пиздец, — не сдержался Каминари.       — Реально пиздец, — воскликнула Мина, надувшись, — даже не сказали нам, вот тихушники! Но знаете, я всегда думала, что между ними есть что-то ну… особенное. Типа как инь и ян, понимаете?       Денки горько усмехнулся. Ему хотелось начать спорить с подругой, с пеной у рта крича о том, что нет между ними ничего такого, и вообще, ну кто не целовался с друзьями. Однако спор этот был бы абсолютно бессмысленным, потому что Ашидо была права, черт возьми. Он это знал. Все это знали. И да, кстати: никто, блять, не целуется со своими друзьями. Каминари следовало ожидать чего-то подобного — не мог же Эйджиро в самом деле провести всю жизнь в одиночестве. И он ожидал, правда. Просто не так скоро. Эйджиро чисто из вежливости мог бы подождать, пока Денки не переедет в какой-нибудь Отеон, чтобы не видеть, как любовь всей его жизни состоит в отношениях с кем-то, кто не он. Вот только Киришима не знал, что является для Денки любовью всей жизни, так что с него взятки гладки. Бакуго был привлекательным и хорошим на самом-то деле, так что Киришиму можно было понять. Кацуки можно было понять тем более, потому что Эйджиро… ну, Эйджиро был самым лучшим. Они друг другу подходили: хорошо смотрелись вместе и ладили на удивление прекрасно. У Бакуго всегда было особое отношение к Эйджиро, поэтому да, вполне логично, что эти двое начали встречаться. Круто. Здорово. Денки чувствовал, что сейчас заплачет.       — Ладно, девчонки, что-то я с вами засиделся, — он с огромным трудом проглотил комок в горле и наигранно бодро потянулся, стараясь не смотреть ни на кого из девушек, — пойду я.       — Куда? — удивленно спросила Ашидо.       — Внутрь, наверное, — он неопределенно махнул им рукой и медленно двинулся в сторону коттеджа, но остановился, почувствовав на тыльной стороне ладони теплые пальцы. Даже не оборачиваясь, он понял, что это Мина.       — Денки, все хорошо? — на секунду — всего на секунду, — ему захотелось повернуться к подруге, разреветься и рассказать ей все-все. Но это было бы несправедливо по отношению к ней. Мина все еще не должна была выслушивать его нытье на собственном празднике. Поэтому он лишь легко сжал ее руку в знак того, что все в порядке.       — Да, все хорошо. Пойду выпью еще, — мысленно похвалив себя за то, что не позволил голосу задрожать, он продолжил свой путь.       Само собой, Денки не собирался идти внутрь. Внутри существовал риск наткнуться на Эйджиро или Бакуго. Или на них вместе, что было бы в разы хуже. Он обогнул крыльцо и оказался на небольшой лужайке за домом, откуда открывался вид на опушку леса. Не обращая внимания на ветер, который становился все холоднее, лег прямо на траву и закурил, выпуская клубы дыма в небо. Звезд больше не было видно. Наверное, тучи там, наверху, сгущались ровно также, как и у него на душе. Пялясь в темную бездну и слушая приглушенную музыку, доносящуюся из дома вперемешку с криками, он, наконец, позволил себе заплакать. Слезы противно потекли по вискам, после чего одна половина терялась в светлых волосах, а вторая капала куда-то в траву. Мокрые дорожки моментально остывали на ветру, но сил их вытереть Денки в себе совершенно не находил. Ему стало так мерзко от всего этого. Но в первую очередь, конечно, от себя самого. Он ведь сам влюбился в Эйджиро, сам решил ничего не говорить ему и сам же теперь убивался из-за того, что Киришима встречался с Бакуго. В моменте захотелось рассмеяться от абсурдности ситуации, вот только из груди вместо смеха вырвался лишь задушенный всхлип. Бакуго был прав, когда называл его идиотом. Впрочем, Бакуго называл идиотами всех. Однако прав он оказался только насчет Денки. Забавно, как Кацуки всегда оказывался на шаг впереди Каминари. Он был сильнее него, привлекательнее, умнее, и Каминари спокойно мог это пережить. Но еще… еще Кацуки Бакуго встречался с Эйджиро Киришимой. Везучий сукин сын. Однако, наверное, самым обидным во всем этом дерьме было то, что при всем желании Денки никогда не сможет ненавидеть ни Бакуго, ни Эйджиро. Они все еще были для него самыми лучшими друзьями, которых только можно было желать. Поэтому в конечном итоге ему останется только смириться и выдавливать фальшивую улыбку, каждый раз глядя на их счастье. Перспектива переезда в Отеон с каждой секундой, проведенной на холодной траве, казалась Денки все привлекательнее. Интересно, парень Изуку сможет помочь ему с обустройством там? Наверное, стоит спросить об этом Мидорию в ближайшее время.       По расчетам Денки прошло около часа, прежде чем слезы окончательно высохли, а тело окончательно окоченело. Ему стоило пойти в дом. Не хотелось, но точно стоило, если он не хотел схлопотать в дополнение к душевным ранам воспаление легких. Поднявшись, он на негнущихся от холода ногах побрел в сторону главного входа. Прежде чем войти, на крыльце он заметил Мину и Кэми, которые с двух сторон поддерживали все еще пошатывающегося Шото. Денки сделал в голове пометку позже спросить кого-нибудь о его самочувствии. Обычно Шото не злоупотреблял алкоголем на вечеринках, так что его сегодняшнее поведение оставалось для Каминари загадкой. В доме было все так же шумно и, что важнее всего, тепло. Войдя внутрь, Денки мгновенно разработал простенький план: он забьется куда-нибудь в угол, просидит там до времени открытия метро, а потом, сославшись на головную боль, тошноту, да хоть на что-нибудь, в конце концов, уедет домой. Мина приглашала самых близких друзей остаться в коттедже на все выходные, но он не был уверен, что его несчастное сердце и трезвая голова смогут вынести еще хоть один день в обществе Эйджиро и Бакуго. Поэтому он решил строго придерживаться намеченного плана действий. Однако прежде чем найти уединенное место, ему надо было забрать оставшиеся вещи с тех диванов, где сидела их компания. Ладно. Он сможет это пережить. Сможет взглянуть в глаза и Эйджиро и Кацуки. Он же герой, в самом деле. Ну, а, в крайнем случае, если станет совсем невыносимо, он просто закроет глаза. Пробираться через толпу на ощупь наверняка будет неудобно, и он будет выглядеть глупо, но не стоит забывать: Денки был идиотом. Так что ему простительно.       По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем он наконец-то добрался до места назначения и смог перевести дух. Изуку, Серо и Бакуго с Киришимой все еще сидели на своих местах, оживленно о чем-то переговариваясь. Ничего не изменилось. Денки даже успел на секунду ощутить прилив облегчения. А потом это произошло. Ханта что-то сказал, Бакуго что-то ему ответил, а потом, как ни в чем не бывало, притянул к себе Киришиму за щеки и легко чмокнул его в губы. Так просто и естественно, будто они занимались этим регулярно. Ах да, они наверняка занимались этим регулярно. Эйджиро покраснел и что-то пробормотал, по всей видимости, обращаясь к Кацуки, на что тот лишь отмахнулся. Денки подумал, что лучше бы Бакуго просто взорвал ему лицо своей причудой, чем поцеловал Киришиму у него на глазах. Было бы больно, и пришлось бы долго восстанавливаться, но также существовала возможность навсегда лишиться зрения, что в данной ситуации казалось очевидным плюсом. Денки не знал, сколько времени простоял на одном месте, сжимая рукой рубашку в районе сердца, прежде чем громкий голос Мины вывел его из оцепенения.       — Может, вы, придурки, закончите лобызаться, и кто-нибудь поможет мне проводить Шото в спальню? — несмотря на грубые слова, в ее голосе совсем не было злости. В них скорее звучала улыбка. Она была рада за них.       Ну конечно же. Все были рады за них, и Денки тоже стоило порадоваться. Но, к сожалению, ему было трудно испытывать хоть какие-то позитивные эмоции, когда грудь болела так, будто из нее вырвали сердце. Каминари стоило огромных усилий глубоко вздохнуть и успокоить свой квирк, грозивший вот-вот выйти из-под контроля. Он бы не простил себе преждевременное окончание вечеринки его друзей из-за внезапного отключения электричества. Однако, хоть он и смог взять под контроль причуду, легче ему от этого не стало. Желание уйти отсюда и забыть все произошедшее как страшный сон достигло своего апогея, поэтому он, не теряя времени, двинулся к диванам, где сидели остальные. Да, он точно собирался уйти, но перед этим решил все же забрать свои вещи. Когда он подошел к столу, никто не обратил на это внимания, чему он был несказанно рад.       — Денки, я тебя обыскалась, — Мина окликнула Денки, когда он уже держал в руках свою сумку и собирался на выход. Он медленно повернулся к подруге, будто та застала его за чем-то незаконным, — Господи, что с тобой?       — Что со мной?       — Твои глаза… — вот черт. У Денки из головы совершенно вылетело, что перед выходом он решил подвести глаза карандашом, чтобы взгляд был выразительнее. Последний раз он смотрелся в зеркало еще у себя дома, так что, сейчас мог только строить догадки, насколько сильно этот самый карандаш растекся по его лицу.       — А, просто неудачно их потер, знаешь, — абсолютно неубедительно отмахнулся он. Судя по лицу Мины, она не поверила ему ни на грамм.       — Ну-ка держи, — грозно сведя брови на переносице, девушка почти впихнула полубессознательного Шото в руки неудачно оказавшегося рядом Бакуго, — отнесешь в постель и проследишь, чтобы ему не стало плохо, — если Кацуки и хотел что-то возразить, то быстро передумал под гневным взглядом Ашидо. Он перекинул руку Тодороки через свое плечо и медленно повел его в сторону лестницы на второй этаж, даже не ругаясь при этом, что было удивительнее всего.       — А теперь ты, — Денки скривился от боли, когда Мина ущипнула его за бок, — говори, что случилось!       — Я просто не очень хорошо себя чувствую. Голова разболелась.       — А на лице что? — намекая на подтеки от карандаша, спросила девушка.       — Сильно разболелась, — он смущенно почесал затылок, мысленно молясь, чтобы она поверила в его маленькую ложь. Каминари был не из тех, кто много врет своим близким, но сейчас он точно не хотел говорить с Миной о том, что не может нормально порадоваться за своих друзей, начавших встречаться, просто потому что безнадежно влюблен в одного из них.       — Идем, я дам тебе обезболивающее, — она подхватила его под локоть и потянула в сторону предположительно кухни.       — Вообще я планировал поехать домой…       — Может, останешься хотя бы до рассвета? — Ашидо повернулась к нему, выпятив нижнюю губу и глядя блестящими темными глазами. Ну и как он мог ей отказать?       Денки тяжело вздохнул, прежде чем утвердительно кивнуть на просьбу. Мина радостно захлопала в ладоши и легко чмокнула друга в щеку, прежде чем начать копаться в кухонном шкафчике. Спустя пару минут поисков она покрутила перед его носом серебристым блистером. Каминари покорно проглотил пару таблеток, даже не запивая их, и устало уставился в потолок.       — Ну, все, как станет лучше, присоединяйся, хорошо? — в дверном проеме показалась темная макушка Серо, и Мина, потрепав Денки по голове, выскочила из кухни назад к гостям.       Бросив сумку на ближайший стул, Денки снова почувствовал невыносимое желание уйти или хотя бы просто выйти на улицу. Взгляд невольно упал на полную бутылку джина, стоящую на столе, и, недолго думая, он схватил ее, отпивая напиток прямо из горла. Пищевод почти сразу неприятно обожгло, а на языке остался терпкий вкус хвои. Еще одна из жизненных установок Каминари гласила: «Никогда не пей крепкий алкоголь без наличия хотя бы маломальской запивки». Что ж, выходит, за сегодня он нарушил уже целых два своих принципа. Подцепив бутылку за горлышко, он уже собирался выйти из кухни, но при мыслях о толпе народу за ее пределами Денки почувствовал приступ тошноты. Хотя, возможно, это была лишь реакция его организма на алкоголь. Однако толкаться с кучей людей ему не хотелось в любом случае. Посмотрев на открытое окно, идея пришла к нему сама собой. Ловко, насколько это вообще позволяло его состояние, Денки перелез через оконную раму и спрыгнул в куст, растущий прямо под ней. Куст, к счастью, оказался абсолютно не колючим. Возможно, его жизнь потихоньку начинала налаживаться, ну или ему просто повезло впервые за полжизни, что тоже было неплохо. Отряхнув джинсы, он осмотрелся. Судя по всему, кухня находилась с торца здания, а недалеко от окна, из которого он вылез минутой раньше, располагалась калитка, за которой виднелась тропинка, ведущая в лес. Ведомый все тем же желанием уйти хоть куда-нибудь, он наугад дернул калитку, и та поддалась. Денки всегда нравилось сбегать с вечеринок. До сегодняшнего дня он, правда, никогда не уходил один. Иногда с ним была Мина, с которой они бродили по пустым улицам спящего города и громко смеялись над какой-то ерундой, рискуя нарушить сон мирных граждан. Иногда же с ним был Эйджиро, и те вечеринки, с которых они сбегали вместе с ним, автоматически занимали в сердце Каминари особое место. С Киришимой они либо зависали в круглосуточных закусочных, либо, если все проходило на природе, находили самые красивые места для наблюдения за звездами. Эти их побеги казались ему чем-то романтичным и интимным, чем-то, что было только для них. Денки очень надеялся, что Эйджиро никогда не поведет Кацуки смотреть на звезды. Эта мысль показалась ему мерзкой, но он был слишком пьян, чтобы одергивать себя за нее. Сделав очередной глоток из бутылки, он, пошатываясь, совсем как Шото недавно, побрел вглубь леса. За свою недолгую жизнь Денки повидал прилично подобных мест в силу профессии, поэтому страха не было. К тому же близился рассвет, так что риск споткнуться в кромешной темноте о какую-нибудь корягу сводился к минимуму. Все это ощущалось как обычная прогулка, если не брать в расчет то, что каких-то пару часов назад ему разбили сердце, а сейчас в нем болталась четверть бутылки джина вперемешку с обезболивающими. Каминари мысленно обратился к Будде с просьбой, чтобы его печень пережила сегодняшнюю ночь. Прошло еще несколько минут, прежде чем он вышел к озеру или, может, речке. Вода и в Африке была водой. Денки мысленно хихикнул над идиотской шуткой, подкинутой измененным сознанием. Слева от места, где он стоял, был спуск к воде, в остальном берега водоема были больше похожи на обрывы. Справа же висела тарзанка, рядом с которой он и расположился. Сев прямо на землю, он обнял руками колени и положил на них голову, разглядывая покрытую одеялом из ряски поверхность воды. На горизонте потихоньку вспыхивали краски рассвета, джина в бутылке было предостаточно, и Денки подумал, что сбегать с вечеринок одному — тоже весело. Ну, в какой-то степени. Единственные, о ком он переживал — его друзья. Он надеялся, что его пропажу не заметят, а если и заметят, волноваться не будут. Естественно, Денки, будучи идиотом, снова ошибался.

***

      Последние полчаса Эйджиро бессовестно витал в своих мыслях, а ведь, по-хорошему, должен был наслаждаться заслуженным отдыхом. Неделя выдалась тяжелая, и к ее концу он работал уже на чистом энтузиазме и мыслях о сегодняшней ночи. В конце концов, не каждую пятницу одни из его самых близких друзей отмечали помолвку. Однако все пошло как-то не так еще в вечер четверга, когда к нему завалился раздраженный Бакуго и попросил, хотя скорее потребовал участия Эйджиро в каком-то плане, детали которого, раскрытые позже, повергли его в шок.       Киришима всегда искренне восхищался своим другом: Бакуго был отличным героем, готовым поставить на кон даже собственную жизнь ради достижения цели. Это стало ясно еще во время их обучения в Юэй, а потом и во время войны, после которой, к всеобщему облегчению, Кацуки больше ни разу не приходилось находиться на грани. Он отлично справлялся и без этого, взрывая злодеев с такой легкостью, с какой мог чихнуть или попить воды. Но, вот незадача, главными врагами Бакуго никогда не являлись злодеи. Межличностные отношения — вот что приводило в ужас… нет, не Кацуки, а тех, с кем он эти самые отношения пытался построить. Ну и Эйджиро за компанию. Однажды, еще на первом курсе обучения в Юэй, он упомянул проблемы Бакуго с социализацией в разговоре с Мидорией. Тот лишь мученически вздохнул в ответ и одарил его тяжелым взглядом человека, повидавшего в этой жизни все, включая смерть. А ведь это было еще задолго до нападений злодеев, и уж тем более войны! Так что, вероятно, подобное поведение было свойственно Кацуки еще до их знакомства. Но Эйджиро не был бы собой, если бы не попытался подружиться даже с тем, с кем подружиться было априори нереально. Однако, как выяснилось позже, дружба с Кацуки оказалась более возможной, чем он думал изначально. Так что со временем у него все получилось. У него, потом у Денки, — но Денки мог подружиться с кем угодно, поэтому Киришима был абсолютно не удивлен — а потом и у всех остальных из их компании. Сначала было непривычно общаться с кем-то, кто поведением больше напоминал гремлина, нежели человека, но к середине обучения Бакуго стал ощутимо мягче с окружающими. С Эйджиро, который был для него первым настоящим другом, не считая Изуку, Кацуки стал мягче всего, хоть и не хотел этого признавать. Киришима был тронут этим до глубины души.       В общем-то, хоть на это и потребовалось время, заводить друзей Бакуго все-таки научился. Касательно романтических отношений, Киришиме всегда искренне казалось, что его друг ненавидит всех одинаково, возможно, кроме него самого. Именно поэтому Эйджиро скорее поверил бы в то, что Кацуки влюблен в него, нежели в Тодороки Шото. Но против фактов не попрешь, поэтому да, его друг был определенно влюблен в Тодороки Шото, о чем он однажды узнал неимоверно банальным образом. Они сидели в кофейне в свой законный обеденный перерыв, Бакуго отошел в туалет, а его лежащий на столе телефон зазвонил в это время. Эйджиро чисто инстинктивно взглянул на экран — звонил Тодороки. А если быть точнее, звонил «Шото», и, мало того, что он был записан у Кацуки по имени, рядом с ним также красовались два эмодзи в виде сердца: белое и красное. Киришиме тогда пришлось просить у официантки дополнительную стопку салфеток, чтобы вытереть со стола кофе, который пошел у него носом. Спустя несколько минут вернувшийся из уборной Бакуго, то краснея, то бледнея, уже отнекивался от его вопросов, говоря, что записал Шото по имени только чтобы не перепутать. Эйджиро сильно сомневался, что Бакуго имеет хоть какие-то контакты с остальными членами семьи Тодороки, но промолчал. А вот когда он спросил про сердечки, Кацуки швырнул в него чашку, за которую позже пришлось заплатить. Тогда, узнав о маленькой влюбленности своего лучшего друга, Киришима похлопал его по плечу и посоветовал поскорее придумать, как завоевать сердце Ледяного принца. А то уведут ведь.       Вот только Кацуки, видимо, понял слово «завоевать» буквально, если судить по тому, что он предложил Киришиме тем злополучным вечером. Планы Бакуго по победе над злодеями, с которыми они сражались, почти всегда были идеальными; Эйджиро всегда восхищался его критическим мышлением. Но вот остальные планы, тем более касающиеся отношений, — в них Кацуки был полным профаном. Поэтому, выслушав друга, Киришима сразу же попытался отговорить его от воплощения данного «проекта» в жизнь. Он точно не знал, взаимны ли чувства Бакуго, но даже так, ни один из теоритически возможных исходов этого спектакля не радовал Эйджиро. Если быть до конца честным, он вообще не особо понимал, чего всем этим хотел добиться его друг от объекта своей влюбленности. Давая тот совет в кофейне, Киришима надеялся лишь на то, что Бакуго поскорее сделает первый шаг. Если план Кацуки можно было считать за этот самый шаг, то он ощущался скорее прыжком в сраную пропасть. Именно поэтому, отчаявшись переубедить друга, Киришима просто отказался от участия. Завязался спор, и, хоть спорить с Бакуго было все равно, что пытаться переорать Сущего Мика, Эйджиро стоял на своем до конца.       Однако после получаса выслушивания чужих криков, он неожиданно начал сомневаться в своем отказе, но, конечно, его сомнения никак не были связаны с бредом о реверсивной психологии, который нес Бакуго. Просто Кацуки был упертым. Ужасно упертым, если быть точнее. За годы дружбы Эйджиро выяснил, что он не признает свою неправоту пока не проебется сам: других вариантов просто не существовало. А еще, как известно, Кацуки всегда шел до конца. Сложив два и два, Киришима быстро понял, что в сегодняшней ситуации все будет примерно так: даже если он откажет Баукуго в помощи, тот, вероятно, найдет того, кто согласится, и доведет дело до конца в любом случае. Когда все пойдет крахом, Кацуки естественно, осознает ошибку, а как потом будет объясняться с Шото… Впрочем, это Эйджиро уже не касалось. Да и забегать вперед тоже смысла не было, ведь Бакуго, как и он сам, всегда предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Еще немного поразмыслив обо всем этом, Киришима вздохнул и, плюнув, все же изменил свое решение. Если Бакуго хочет самостоятельно набить шишки, то, пожалуйста. Эйджиро на правах лучшего друга с удовольствием ему поможет. Заодно и правоту свою докажет, что тоже немаловажно. В общем, чем дольше он думал, тем больше находил плюсов от своего участия. Или, по крайней мере, старался их найти. Кацуки на его согласие только закатил глаза, ворча что-то о том, что Эйджиро «ломается, как девка», — весьма иронично, ведь они оба были геями. Тем не менее, несмотря на недовольный вид, на дне карминовых радужек плескалось удовлетворение.              Весь оставшийся вечер они дорабатывали план, добавляли в него новые детали и думали о том, как бы поубедительнее сыграть влюбленную пару, в чем, собственно, и состояла вся идея Бакуго. Как позже Кацуки объяснил, по живой реакции Шото он сможет убедиться, чувствует ли тот что-то к нему, и, исходя из этого, уже предпримет следующий шаг. Эйджиро слушал его вполуха, не видя смысла вникать в чужой бубнеж. Он был на сто процентов уверен, что их спектакль в конечном итоге не приведет к тому результату, которого желал Кацуки. Покончив наконец с демагогией, Бакуго, не меняясь в лице, объявил, что им также следует потренироваться в поцелуях, чтобы не вызывать подозрений. Эйджиро почувствовал, как кровь сначала отлила от лица, а потом прилила с удвоенной силой. Дело было не в неопытности или нежелании, просто у него уже был человек, которого он хотел поцеловать, и Бакуго с ним, к сожалению или к счастью, объединял только цвет волос. Ко всему прочему, Кацуки был его лучшим другом, и целоваться с ним, по мнению Эйджиро, было бы как-то странно. С другой стороны, с Каминари Денки они тоже были друзьями, вот только желания поцеловать его это нисколько не умаляло. Скорее наоборот, ведь Денки вряд ли пустил бы разряд в 220 Вольт в своего друга. Даже если этот друг полезет к нему с поцелуями. Однако вероятность того, что подобное вообще когда-нибудь случится, стремилась если не к отрицательным значениям, то к нулю уж точно. А все потому, что Эйджиро был трусом. Сейчас, будучи про-героем, он с легкостью мог броситься в бой, мог спасти кого-нибудь из мирных граждан, мог победить злодея в одиночку. Но толку-то от этого, если, в конце концов, он не мог набраться храбрости, чтобы признаться Каминари в любви. Прошел целый год с тех пор как он понял, что желание поцеловать Денки, оберегать и защищать его, как настоящее сокровище, и вообще быть рядом с ним всю жизнь — явно не дружеский порыв. Прошел год, а Эйджиро не совершил ни одной попытки даже намекнуть о своих чувствах. И после этого он еще смеет говорить что-то Бакуго? Вопиющее двуличие. Кацуки прервал его ступор раздраженным вздохом:        — Перестань вести себя как ебаный девственник, и давай побыстрее покончим с этим, — верно, подумал Эйджиро, вряд ли Бакуго самому хочется делать с ним что-то подобное. Но для дела надо, так что им обоим придется потерпеть, — Просто представь своего белобрысого дебила на моем месте и расслабься.       Кацуки и сам, к слову, был «белобрысым», но Киришима предпочел промолчать об этом, дабы не получить вместо поцелуя удар в челюсть. Осознание того, что Бакуго был в курсе его чувств пришло где-то в моменте, когда они уже соприкоснулись губами. Забавно, как кто-то, кто с большим трудом разбирался в самом себе, мог читать чувства других людей подобно открытой книге. Все же Кацуки был одним из самых удивительных людей, которых знал Эйджиро. Через несколько минут, когда они оторвались друг от друга, пытаясь восстановить дыхание, Бакуго кивнул со знанием дела:       — А ты не такой лузер, как я думал.       — Не тебе решать, — в шутку съязвил Эйджиро.       – Да, — Кацуки невозмутимо пожал плечами и расплылся в больше ехидной, нежели злобной улыбке, — Последнее слово за Спарки, все понимаю.       — И давно ты догадался? — задал он интересующий вопрос.       — На самом деле ты чертовски очевидный придурок. Просто Пикачу настолько долбится в глаза, что в упор не замечает твоих поползновений.       — Спасибо, дружище, — тяжелый вздох. Он давно привык к тому, что от Бакуго не стоит ждать утешения и поддержки. Вот если нужно прикрыть спину в момент смертельной опасности — это он пожалуйста. Если же Эйджиро требовалась терапия разговорами, он обычно шел либо к Денки, либо к Изуку. Но идти к Каминари за советом по поводу чувств к нему же было как-то неловко, а Мидория в последнее время очень загружен работой, поэтому Киришима предпочитал справляться со своей проблемой самостоятельно, нежели советоваться с Кацуки. Однако, как сейчас выяснилось, Кацуки догадался обо всем сам. Ну, оно и к лучшему. Тема о Денки, как и ожидалось, быстро сошла на нет, разговор переключился на что-то стороннее. А спустя пятнадцать минут Бакуго, сославшись на завтрашний утренний патруль, покинул его квартиру, по привычке громко хлопнув дверью. Эйджиро же вернулся назад к просмотру сериала, от которого его оторвал визит друга.       На вечеринку они приехали раньше официального начала, потому что в Кацуки проснулась его ненормальная пунктуальность, как происходило каждый раз, когда дело касалось важных мероприятий. Обменявшись теплыми приветствиями с будущими молодоженами, они немного помогли им с последними приготовлениями, и, когда погас свет, и включилась светомузыка, заняли места на самом удобном диване в комнате. С каждым прибывшим человеком Эйджиро нервничал все сильнее, жалея о том, что согласился так легко и поминая Бакуго самыми нелестными выражениями, большинство из которых услышал в свое время от него же. Шото вместе с Денки явился, когда его нервная система была уже на пределе. Киришима вздохнул и легко приобнял Бакуго так, чтобы Тодороки точно заметил это действие. Чем быстрее они начнут, тем быстрее Кацуки проебется и весь этот спектакль закончится. Судя по тому, что Бакуго не подавал никаких знаков, он делал все правильно, что, впрочем, не очень волновало его на данный момент. Гораздо сильнее его волновало, насколько Денки идет его черная атласная рубашка и насколько сильно узкие джинсы, расклешенные ближе к щиколоткам, облегают чужие бедра и задницу. Скользнув взглядом выше, он также заметил, что в ушах Каминари блестели обычные серебряные циркуляры, а шею облегал широкий кожаный чокер. Что ж, вероятность того, что Киришима не доживет до утра росла с каждой секундой. Он понял, что засмотрелся слишком сильно только когда получил пинок под столом от Кацуки, прошипевшего ему на ухо что-то типа: «сосредоточься уже, блять». С сожалением оторвавшись от разглядывания Денки, он постарался максимально сфокусироваться на разговоре с друзьями. Стоило помнить, что, хоть и не по-настоящему, но его сегодняшним спутником был Бакуго.       Спустя минут сорок болтовни все, уже изрядно подвыпившие, разделились: Мина, подхватив под руку Денки, потащила его в сторону импровизированного танцпола, Ханта отвлекся на поздравления от Джиро и Яойрозу, а Мидория, сославшись на срочный телефонный звонок, сказал, что отойдет куда-нибудь в более тихое место. За столом остались только они с Кацуки и Шото. Взглянув на залипшего куда-то Тодороки, Бакуго снова пнул Эйджиро. Он отвлеченно подумал, что к концу вечеринки у него скорее всего останется синяк на ноге, ведь пинался Кацуки с нехилой такой силой. Наверное, стоило уплотнить кожу квирком. Получив еще один удар в голень, Эйджиро понял, что пришло время воплотить их главную задумку и поспешил наклониться к Бакуго. Все сработало идеально. Перед тем как закрыть глаза, Киришима успел заметить, что Шото, нахмурив светлые брови, смотрит прямо на них. Кацуки поцеловал его грубо, в своей манере. Эйджиро отчетливо чувствовал запах его парфюма, забивающийся в легкие и вкус виски с колой, осевший на чужих губах. Все-таки хорошо, что Каминари ушел танцевать с Миной. Будь он тут, Киришима вряд ли смог смотреть ему в глаза после. Разовав поцелуй, он мысленно отсчитал тридцать секунд прежде чем повернуться в сторону Шото. Лицо Тодороки казалось привычно нейтральным, но Эйджиро знал его достаточно хорошо, чтобы заметить печаль и обиду в серо-голубых глазах.       — О, — тихо выдохнул Тодороки. Его взгляд заметался между Кацуки и самим Киришимой, а губы сжались в прямую линию, — Так вы двое встречаетесь? Что ж, поздравляю.       Не дожидаясь ответа, Шото опрокинул в себя сначала содержимое своего стакана, а потом и чьего-то еще, стоящего правее. Эйджиро почувствовал себя просто отвратительно. Вкус чужого виски с колой на губах вдруг начал казаться ему приторно-сладким, вызывая тошноту. Соглашаясь на эту идиотскую затею, он, конечно, рассматривал такой вариант, где Тодороки может расстроиться, но старался не думать о нем. Как оказалось, очень зря, ведь теперь ему хотелось сначала ударить Бакуго, а затем и самому приложиться головой об стол, лишь бы Шото перестал так смотреть. Кацуки же, похоже, угрызений совести не испытывал, внимательно наблюдая за чужой реакцией. Бакуго уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг сзади на него напрыгнула девушка, чьего имени Эйджиро не помнил, и обвила его шею руками в неловком объятии. Тот тут же задергался, ругаясь, что вызвало у Киришимы улыбку, заставив на секунду забыть о Тодороки.       — Не ожидала, что у такого как ты парень появится раньше, чем у меня, — несмотря на то, что Бакуго, похоже, вырывался изо всех сил, девушка даже не думала его отпускать.       — Что это вообще должно значить, ты, заноза в заднице?! — выплюнул Кацуки когда наконец смог уйти от неприятных ему прикосновениий.       — Ну, ты ведь такой бука, — она сказала это с такой уверенностью, с какой люди обычно говорили о том, что трава зеленая, а на кровати можно спать. Эйджиро захихикал, заслужив очередной удар от Бакуго, теперь уже по спине. Его хихиканье быстро сменилось болезненным стоном, а девушка щелкнула пальцами, — Вот об этом я и говорю. Но я рада за тебя, так что поздравляю!       — Кэми? — голос Шото прозвучал тихо и подавленно, отчего Киришима сглотнул и снова виновато потупился, сверля взглядом собственные колени.       — Шото! А я как раз искала тебя. Мы так давно не виделись, — Кэми обогнула диван, присаживаясь рядом с ним, — Поболтаем?       — Конечно, — Шото отпил из своего стакана, который непонятно когда успел наполнить заново, и кивнул, пьяно улыбаясь девушке. Похоже, алкоголь сильно ударил ему в голову, — только не здесь. Может, выйдем?       — Да, точно. Тут мы явно лишние, — Кэми поиграла бровями, мотнув головой в сторону Бакуго и Эйджиро, и, подхватив Тодороки под локоть, потянула его за собой. Тот, пошатнувшись, встал, послушно следуя за ней, с трудом переставляя ноги. Шото даже не обернулся. Эйджиро должно было стать легче от отсутствия чужого взгляда на себе, но почему-то груз на сердце стал лишь больше, и теперь почти причинял боль. Он недовольно покосился на Кацуки, который провожал уходящую пару тяжелым взглядом.       — До… — Бакуго поднял руку в воздух, прерывая его.       — Я знаю, что ты хочешь сказать, Дерьмоволосый, так что даже не думай, — Эйджиро закрыл рот, возмущенно уставившись на друга, — Все сработало, и я узнал, что хотел.       — Но…       — Я же сказал, заткись нахуй. И не вздумать винить себя в… — Кацуки неопределенно помахал рукой в воздухе, — во всем, в общем. Ты просто помогал, а идея изначально была моей. Так что можешь с чистой совестью валить все на меня, — Киришима молчал. Теперь Бакуго выглядел таким же виноватым, как и он сам, — И, кстати, я понял, что план был хуевым, так что успокойся уже наконец.       — Мне сначала показалось, что тебя устроила его реакция. Чего это ты сейчас…       — Я, блять, не думал, что этот придурок напьется в слюни! — перебил его Кацуки, истерично всплеснув руками. Так вот в чем было дело. Но ведь…       — Но ведь Тодороки выпил не так много, — да, он пил и до их поцелуя, но даже с учетом этого Эйджиро казалось, что Шото выпил недостаточно для того, чтобы быть «в слюни».       — В глаза-то не долбись. Пока ты ворон считал, он залпом выпил три стакана чистого виски, — да уж, скорость, достойная героя номер два. Глаза Эйджиро невольно распахнулись от удивления. Бакуго нервно жевал губу, — Черт, мне стоит за ним…       — Не стоит, — покачал головой Киришима, — с ним Кэми, да и вокруг куча народу. К тому же, — он поджал губы, — сомневаюсь, что он будет рад видеть тебя прямо сейчас. Лучше поговори с ним завтра.       — Ладно, — Эйджиро мысленно поблагодарил Небеса за то, что Кацуки послушал его хоть раз в жизни. Это сэкономило кучу времени, — тогда давай напьемся. Ну, не так сильно, как некоторые, конечно, — видимо, заметив его недоверчивый взгляд, уточнил Бакуго.       — А давай, — кивнул Киришима, почувствовав облегчение впервые за вечер. Кацуки понял, что был не прав, так что дело было за малым. Эйджиро был уверен, что он придумает, как все исправить. В конце концов Бакуго всегда добивался своего, каким бы сложным не был путь к достижению цели.       Расслабившись, они снова и снова наполняли свои бокалы, болтая сначала о работе, а потом о виновнках торжества. Вскоре к ним присоединились остальные, пускай и не в полном составе. Первым пришел Серо, явно окрыленный поздравлениями гостей, а следом за ним вернулся и Изуку, извинившись за свое отсутствие. Эйджиро рискнул предположить, что Мидория звонил своему парню. Местное время сильно разнилось с отеонским, и сейчас там было около шести утра, так что Изуку, вероятно, хотел пожелать своей второй половинке удачного дня. Если честно, Киришима всегда находил эту его привычку очаровательной. С приходом парней за столом стало еще более шумно, и Эйджиро правда от души веселился, но, тем не менее, чувствовал, что чего-то ощутимо не хватает. Хотя правильнее было сказать «кого-то». Денки не было видно с тех самых пор, как они с Миной ушли танцевать. Ашидо, кстати, тоже давненько отсутствовала, так что, скорее всего, они веселились где-то вдвоем. Стоило Киришиме подумать об этом, как в толпе он заметил розовые волосы Мины, которая шла прямиком к ним, буквально таща за собой Шото. Каминари рядом с ними не было.       — Эй, вы гляньте, кто здесь, — Ханта нежно улыбнулся, глядя на свою невесту, — нехорошо сбегать с собственной вечеринки.       — Я и не думала, — показав язык, Мина слегка подтолкнула Тодороки бедром, удобнее перехватывая его за руку. Тот, кажется, безуспешно пытался понять, где вообще находится, блуждая потерянным взглядом по лицам всех присутствующих, — просто Шото… В общем, сами видите. Уж не знаю, как он умудрился так напиться, — зато знал Эйджиро, почувствовавший в груди отголоски вины.       — Может, он пил с кем-то на спор? — пожав плечами, предположил Изуку.       — Кстати, о спорах: помните, как Бакуго продул спор на втором курсе, и ему пришлось целый день делать комплименты Айзаве-сенсею? — Серо засмеялся и ловко увернулся от летящего в него кулака Кацуки. Все, не считая Тодороки, засмеялись.       — А что там за спор-то был? Я не помню, — спросила Мина.       — Мы поспорили, сможет ли он поцеловать первого вошедшего в комнату, — Эйджиро усмехнулся, Он прекрасно помнил тот момент, ведь являлся тем самым первым вошедшим. Вполне возможно, что, случись спор сегодня, Кацуки с легкостью бы его выиграл.       — Кажется, тогда это был он? — будто прочитав его мысли, Бакуго резво подкинулся, указывая пальцем на Киришиму, — Так вот, чтоб вы знали, поцеловать его мне как два пальца об асфальт.       — Ну да, конечно, мы помним, — подчеркнул Серо, покачивая бокалом с «пиной колада».       Брови Кацуки привычно сошлись на переносице прежде чем он обхватил шершавыми ладонями щеки Эйджиро и, притянув к себе, быстро чмокнул в губы. Не успев среагировать, он на секунду тупо застыл на месте, пока Бакуго орал Серо что-то вроде: «Отсосал?!». Ханта лишь задорно смеялся, подняв руки в знак капитуляции. Перепалка друзей вернула его в реальность и заставила снова улыбнуться, хотя в душе он понадеялся, что поцелуи с ним не войдут у Кацуки в привычку, ведь больше идти на поводу у друга Киришима не собирался.       — Может, вы, придурки, закончите лобызаться, и кто-нибудь поможет мне проводить Шото в спальню? — Мина, судя по голосу, не злилась, но могла начать, продолжи они игнорировать ее просьбу.       — Я в няньки не нанимался, — фыркнул Бакуго, вопреки своим словам поднимаясь с дивана. Никто не стал его останавливать.       — Что ж, — Серо потянулся, разминая затекшую спину, — пока Бакуго играет роль «не няньки», давайте сфоткаемся на память.       — Ты специально ждал, пока Каччан куда-нибудь уйдет? — Изуку поджал губы от едва сдерживаемого смеха.       — Точно, чувак, — Эйджиро захохотал вместе с Хантой и перебрался ближе к друзьям. Мидория поступил также.       Шутливо покривлявшись на камеру, они снова расселись по местам. Бакуго с Тодороки видно не было, Киришима подумал, что они, вероятно, уже успели подняться наверх. Ашидо же, выполнив свою миссию, теперь шла куда-то в сторону кухни. Рядом с ней мелькала светлая шевелюра Денки. Сердце пропустило удар. Как давно он пришел? Этой ночью они почти не разговаривали, и Эйджиро чертовски захотелось исправить это прямо сейчас. Поднявшись с дивана, он, протискиваясь через танцующих, пошел туда, где только что видел Каминари. Мина поймала его за руку на полпути к кухонной двери.       — Ты куда?       — Хочу поговорить с Денки, — честно ответил он.              — Дай ему немного времени, — лицо Ашидо помрачнело, стоило ему произнести имя их общего друга, — Он сказал, что ему нехорошо, — она на секунду замолчала, будто думая, стоит ли продолжать развивать тему, — Но я думаю, что это чушь собачья.       — О чем ты? — Эйджиро невольно напрягся, сжимая кулаки.       — Он сегодня весь вечер сам не свой! Я пыталась узнать, что не так, но он либо говорит, что все в порядке, либо придумывает идиотские отмазки. Интересно, он правда думает, что я в это поверю? — последние слова прозвучали тише остальных. Мина бессильно опустила голову.       — Тогда мне тем более стоит быть рядом с ним, — он уже собирлся продолжить свой путь, когда девушка снова схватила его за запястье, останавливая.       — Думаешь, он скажет тебе что-то, что не сказал мне? — это была правда. Денки безоговорочно доверял Мине все свои секреты, и не стал бы просто так скрывать что-то от подруги. Видимо, дело и правда было серьезное, — Эйджи, дай ему побыть одному. Он сказал, что вернется, когда ему станет лучше, — прозвучало неуверенно, но Эйджиро понял, что Ашидо была права. Стоило дать Каминари пространство. В конце концов, Денки никогда не хандрил долго, так что рано или поздно должен был поделиться своими переживаниями с друзьями.       Смиренно вздохнув, Киришима вместе с Миной вернулся к остальным. Однако теперь расслабиться и веселиться, как ни в чем не бывало, казалось ему чем-то непосильным. Он без остановки гипнотизировал взглядом кухонную дверь в надежде на то, что она вот-вот откроется, и Денки, привычно широко улыбаясь, выйдет из нее. Но ничего подобного не происходило. Эйджиро хватило ровно на сорок пять минут. По прошествии этого времени он, кажется, мог слышать, как трещит по швам его нервная система, поэтому, сославшись на желание подышать воздухом, снова поднялся с насиженного места и двинулся по направлению к кухонной двери. Даже если Денки не захочет делиться с ним чем-то личным, плевать. Он просто будет рядом, и, если Каминари понадобится, выступит жилеткой для слез. По пути он столкнулся с Бакуго, который, выслушав его сбивчивые объяснения, лишь понимающе кивнул и пообещал предупредить друзей. В отличии он Мины, Кацуки даже не думал препятствовать и отговаривать, за что Эйджиро мысленно поблагодарил его. Дернув злополучную дверь, Киришима уже приготовился что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом. Небольшая кухня была пуста. Он сглотнул. Денки совершенно точно не выходил отсюда, — Эйджиро бы точно это заметил — но тогда куда он мог деться? Тревога накатывала огромными волнами, подобно лавине или цунами, и, чтобы успокоиться, Киришима оперся руками о столешницу, бесцельно уставившись в открытое окно. Стоп.       Окно было открыто. Каминари не выходил через дверь, но вполне мог вылезти в окно. Правда, на кой черт ему нужно было это делать, непонятно. Однако Денки совершал поступки, неподдающиеся объяснению настолько часто, что никто уже не удивлялся. Со временем все просто перестали искать логику в каких-то его действиях, отчаявшись понять, что творится у Каминари в голове. Возможно, звучало глупо, но даже эта странность нравилась Эйджиро, как и все остальное в Денки. Поэтому он с легкостью перелез через окно, оказываясь на заднем дворе. С этой стороны народу не было. В основном люди, вышедшие покурить или проветриться, находились спереди дома, где была зона с бассейном. Киришима собирался направиться как раз туда, но вдруг его взгляд зацепился за неприметную калитку, за которой виднелась узкая тропка, ведущая в лес. Почему-то чутье подсказывало, что стоит пойти именно по ней. Эйджиро решил положиться на собственные инстинкты и, резко распахнув калитку, двинулся вглубь чащи. Тревога вернулась, ему захотелось перейти на бег, чего он не сделал только потому что побоялся споткнуться и полететь со склона, по которому пролегала дорожка, кубарем. Он не знал, как долго шел, прежде чем чаща начала редеть. Все же ускорив шаг, он чуть не подпрыгнул, когда услышал рингтон своего мобильного, лежащего у него в кармане все это время. Звонил Бакуго. Не останавливаясь, а наоборот, наращивая темп ходьбы, он поднял трубку.       — Где ты, мать твою? — пытаясь переорать музыку и чьи-то визги на фоне, рявкнул Кацуки.       — Не поверишь, но я сейчас бегу по лесу в поисках Денки, — его дыхание было сбитым, и он мог только понадеяться, что Бакуго понял хоть что-то из того, что он сказал. На том конце провода на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь басами и все теми же воплями.       — Чего?! Круглолицая, заткнись уже к чертям собачьим! — обращаясь, судя по прозвищу, к Урараке, крикнул механический голос, — Через какие, блять, деревья ты бежишь, нахуй, и кого ты там потерял? — а вот это уже было точно адресовано Киришиме, — Впрочем, мне насрать. Енотоглазая просила передать, чтобы ты принес сюда свой зад как можно скорее, потому что скоро придет время общей фотографии или типа того. Кстати, если встретишь Спарки, дай ему пизды и тоже тащи сюда.       Он не успел ничего ответить прежде чем Кацуки бросил трубку. Услышав характреный звук завершения вызова, Эйджиро звучно выругался и остановился, чтобы перевести дыхание, которое снова сбилось, стоило ему поднять голову. На крутом берегу лесного озера, прижав колени к груди, сидела одинокая фигура. Киришима мысленно поблагодарил свою чуйку, когда узнал в ней Денки. Разогнувшись, он медленно побрел в сторону обрыва. Каминари, видимо, услышав шаги за спиной, резко вскочил на ноги и тут же пошатнулся. Эйджиро резко затормозил на полпути, шокированный состоянием друга. Лицо Денки сильно раскраснелось, по векам и щекам было размазано что-то черное — скорее всего подводка или карандаш для глаз, — а в руке он держал бутылку джина, в которой напитка осталось меньше половины.       — Эйджиро? — глаза Каминари округлились от удивления, — Ты…что ты тут делаешь?       — Тебя ищу! — Эйджиро почти прокричал это. Волна облегчения от того, что он наконец нашел его, сменилась едким раздражением. Это ж надо было додуматься уйти не пойми куда, никого не предупредив об этом.       — Зачем? — обычно Денки говорил громко. Многих это раздражало, но Эйджиро нравилось. Сейчас же его голос звучал тихо и хрипло, словно в колокольчик, зажатый в руке, пытались позвонить, — Ты ведь там…не стоило.       Похоже, Каминари было тяжело формулировать предложения, что, судя по количеству выпитого, было неудивительно. Повисла давящая тишина. Денки пытался собрать мысли в кучу, а Эйджиро просто не знал, что сказать. Он мог бы начать ругать непутевого друга или схватить его за руку и отвести назад, но что-то в том, как вел себя Каминари, не давало сделать ни того, ни другого. Вдруг Денки протяжно выдохнул и, перехватив горлышко бутылки заведенными за спину руками, уставился куда-то вверх в предрассветное небо. На его губах играла широкая улыбка, но в глазах была абсолютная пустота.       — Знаешь, я хотел тебя поздравить… — его голова склонилась на бок, и теперь они смотрели друг на друга. Легкий ветерок трепал светлые волосы Денки. Эйджиро мог бы посчитать это самым красивым зрелищем на свете, если бы не был так сильно обеспокоен чужим состоянием.       — С чем? — осторожно задал он вопрос. Каминари снова выдохнул свое тихое «ах», и тут Эйджиро с ужасом понял, что он просто пытался не заплакать, — Денки, — он хотел подойти к нему, обнять, успокоить, спросить, что случилось, сделать хоть что-нибудь. Но Денки поднял руку, останавливая его.       — Ну, знаешь, с тем что… — договорить он не успел.       Киришима, словно в замедленной съемке наблюдал, как Каминари, пошатываясь, сделал шаг назад, видимо, пытаясь найти точку опоры. Его нога соскользнула, и, нелепо взмахнув руками, Денки полетел вниз с обрыва. Полупустая бутылка джина осталась лежать на траве. Откуда-то снизу донесся всплеск воды. Он был тихим, но Эйджиро показался громом среди ясного неба. Сердце на секунду замерло, а потом, когда он наконец вышел из оцепенения, забилось в два раза быстрее обычного. Преодолев расстояние, разделявшее их ранее, в два прыжка, Киришима взглянул туда, куда предположительно упал Каминари. Было не слишком высоко, и Денки в принципе хорошо умел плавать, но единственная траектория, по которой он мог поплыть в своем нынешнем аномально пьяном состоянии — ко дну. Времени раздеваться не было, так что, бросив телефон на землю, Эйджиро на всякий случай активировал квирк и прыгнул вниз. Было неглубоко — вода доходила ему где-то до груди, — но ужасно холодно. Благо чужое тело долго искать не пришлось. Денки высунулся из-под толщи воды совсем рядом с ним, отплевываясь и дрожа. Он попытался нормально встать на ноги, но попытка не увенчалась успехом, и он, начав заваливаться в бок, ухватился за плечо Эйджиро, пьяно хихикая.       — Прости, ноги… не держат, — видимо, свой лимит нахождения в вертикальном положении он истратил еще там, на берегу. И как раньше-то не упал?       Эйджиро, недолго думая, подхватил его на руки, прижимая к себе. Смешки Денки затихли, и теперь он глядел на него широко раскрытыми глазами. Его янтарный взгляд был мутным, словно запотевшее зеркало. Киришима невольно засмотрелся, хотя им определенно стоило как можно скорее двигаться в сторону берега, ведь иначе они оба рисковали простудиться. Вдруг подбородок Каминари задрожал так, будто он собирался заплакать. Вытащив из воды руку, Денки провел пальцами по щеке Эйджиро с такой нежностью, что тот невольно замер. Пальцы продолжили блуждать по его лицу, оглаживая шрам над бровью и виски. Замерли они аккурат около губ.       — Знаешь, — тихо и, на удивление, четко произнес Денки, — я должен за тебя радоваться, но не могу.       — О чем ты говоришь? — ответа не последовало. Вместо этого Каминари приподнялся, держась за его шею, и осторожно коснулся приоткрытых губ Эйджиро своими. Все случилось настолько быстро, что он даже не успел отреагировать, так и застыв, сжимая под водой рубашку Денки.       — Прости меня, — слезинка все-таки скользнула по его и без того мокрой щеке, прежде чем Каминари отключился, полностью обмякнув в руках Эйджиро.       Киришима был готов расплакаться вместе с Денки от непонимания происходящего. За что, черт, возьми, он извинялся? За то, что воплотил в жизнь то, о чем Эйджиро мечтал последний год? Мысли роились в голове, грозя пробить черепную коробку, и он решил, что завтра во что бы то ни стало поговорит с Каминари о случившемся. А если тот не захочет, он силой вытрясет из него объяснения произошедшего. Меньше всего Киришиме хотелось давить на Денки, но теперь, когда дело касалось их обоих, ему было просто необходимо знать все. Выбравшись на берег, он подхватил с травы телефон, удерживая чужое бессознательное тело одной рукой. Денки всегда был довольно худым, даже несмотря на Юэевские тренировки. Разблокировав девайс, он наткнулся на три неотвеченных звонка от Бакуго и тяжело вздохнул. Шансы выжить у него еще были. Было бы пропущенных больше — вот тогда пиши пропало. Набрав номер друга, Эйджиро прижал телефон к уху плечом, удобнее подхватил Каминари и попелся в сторону дома. Кацуки взял трубку спустя пять длинных гудков.       — Где ты ходишь?! Я думал, ты сдох, — с нажимом произнес Бакуго, однако в его голосе отчетливо слышалось волнение, — Мы тут уже поисквый отряд собрались организовывать. Еще и Пикачу куда-то пропал.       — Я искал Денки, — устало ответил он, — Нашел, кстати.       — Если вы, ублюдки, все это время просто где-то трахались, пока остальные тут с ума сходили, — Эйджиро не смог сдержать улыбку. Он прекрасно знал, что Бакуго сходил с ума вместе с остальными, просто не признавал этого, — я тебя убью.       — Извини, просто тут… — Киришима с нежностью взглянул на бледное лицо бессознательного Денки. Скорее всего, объяснение произошедшего сейчас покажется Кацуки бредом сумасшедшего, поэтому он решил отложить свой рассказ на потом, — долгая история. Мы опоздали на групповую фотографию?       — Нет, но если не поторопитесь, точно опоздаете, — на том конце провода раздался щелчок зажигалки, — и тогда вас убью уже не я, а Енотоглазая. Так что шевелитесь, блять, — выплюнул Бакуго и сбросил звонок.       Дорога от озера до коттеджа была не такой долгой, как ему показалось до этого, поэтому, спустя десять минут Эйджиро уже стоял на заднем дворе, откуда раньше начал поиски Каминари. На улице было более шумно, чем когда он уходил, так что, ведомый любопытством, он пошел к главному входу. Около бассейна собрались, судя по ощущениям, все присутствующие. На лужайке у главного входа был установлен фотоаппарат, держащийся на штативе. Вероятно, они явились очень вовремя. Мина, до этого кричащая гостям встать кучнее, подлетела к ним, стоило Киришиме показаться в поле ее зрения.       — И куда ты… Срань Господня! Что произошло? — громко воскликнула Ашидо. Эйджиро точно не понял, что она имела в виду: Денки, которого он держал на руках или то, что они оба были полностью мокрыми. Заметив в светлых волосах Каминари пару соцветий ряски, он нервно смахнул их куда-то на землю.       — Если вкратце, Денки упал в озеро. Я его вытаскивал, — ответил он, благоразумно умолчав остальные детали произошедшего. Мина прикрыла ладонью рот.       — Вам обоим срочно нужно в дом, — взволнованно пробормотала она.       — Но фото…              — Подождем немного, — Ашидо легко подтолкнула его в сторону парадного входа.       — Нет, нет, все в порядке, — естественно, это было не так, но Эйджиро решил не задерживать Мину с Серо и гостей, большинство из которых скорее всего уже собирались расходиться.       — Точно? — он кивнул. В конце концов сфотографироваться — дело недолгое.       Девушка вздохнула, поняв, что спорить бесполезно, и махнула рукой, призывая Киришиму идти за собой. Их компания стояла в самой середине, окруженная остальными, словно спасательным кругом. Лица Ханты и Изуку с их появлением удивленно вытянулись, но вопросов они задавать не стали. Бакуго же лишь одарил Эйджиро нечитаемым взглядом, оборачиваясь назад к камере. Сделав пару снимков — все же таймер на фотоаппарате-удивительное изобретение, — все постепенно начали расходиться в разные стороны, давая друг другу больше пространства. Некоторые из гостей тут же поспешили к виновникам торжества, чтобы попрощаться, некоторые же вернулись в коттедж. Усталость вдруг накатила на Эйджиро с новой силой. Предупредив Мидорию, он, придерживая дверь ногой, тоже вошел в дом и целенаправленно двинулся к лестнице на второй этаж. Ему стоило уложить Денки, к тому же сейчас он и сам был непрочь упасть на кровать, засыпая мертвым сном.       Комнату ему выделили еще в самом начале вечера. Так как они с Кацуки приехали раньше положенного, Эйджиро успел предусмотрительно оставить здесь свой рюкзак с вещами, чему сейчас был безусловно рад. Опустив Каминари на двуспальную кровать, он принялся рыться в одном из отделений в поисках сменной одежды. По-хорошему, конечно, стоило бы принять душ, но сил на это у него совершенно не было. Однако спать в мокром — тоже так себе идея, потому, достав пару чистых футболок и спортивные штаны, которые, к сожалению, были только одни, он сначала переоделся сам, а затем принялся стаскивать влажные вещи с Денки. Стараясь особо не смотреть на стройные бедра и подтянутый живот с еле заметными кубиками пресса, Киришима аккуратно приподнял Каминари, поддерживая за спину, и быстро надел на него чистую футболку. Денки лишь слегка поморщился во сне, а, стоило Эйджиро опустить его обратно на кровать, тут же свернулся клубочком, обнимая себя за плечи. Накрыв чужое тело одеялом, Эйджиро грузно опустился рядом с ним — благо кровать была достаточно широкой для них двоих — и заложил руки под голову, уставившись в потолок и прислушиваясь к все еще доносящейся снизу музыке. Мысли снова лихорадочно закрутились в голове, перебивая одна другую, и в другой день Киришима бы наверняка долго ворочался, пытаясь заснуть. Но сейчас измученный мозг, видимо, решил над ним сжалиться, поэтому, спустя каких-то пять минут, он уже чувствовал, как погружается в глубокий сон.

***

      Денки ненавидел просыпаться по утрам. Рано, не рано — без разницы. Ему просто не нравилось подрываться из теплой постели под надоедливый звон будильника. Этим утром он, правда, проснулся не от будильника, а от солнца, светящего ему прямо в глаз, но это было не сильно лучше. Перевернувшись на другой бок, он уже хотел вернуться назад ко сну, но почувствовал, как уткнулся носом во что-то твердое, пахнущее стиральным порошком и почему-то болотом. Он принюхался и понял, что тиной, похоже, воняло и от него самого. Мерзкий запах моментально забился в ноздри, и он со стоном разлепил глаза, осознав, что заснуть теперь вряд ли получится. Первым, на что наткнулся его взгляд, была акула, подмигивающая с рисунка на чужой футболке. Денки на секунду похолодел и медленно поднял глаза выше.       Эйджиро мирно посапывал на соседней половине кровати: его лицо было расслаблено, а рот слегка приоткрыт во сне. Каминари резко сел в кровати, чуть не задев чужую руку, лежащую в опасной близости от его голого бедра, и мгновенно поморщился. Голова затрещала так, будто вчера ему прострелили висок. Зажмурившись, он потер глаза с такой силой, что едва не вдавил их внутрь черепа. Боль немного поутихла, теперь лишь отдаваясь тупым эхом где-то в районе затылка. Денки вплел дрожащие пальцы в волосы и слегка потянул светлые пряди, усиленно пытаясь восстановить в голове события сегодняшней ночи. Постепенно цепочка становилась все более целостной, но это его ни капли не радовало. Наоборот, чем больше он вспоминал, тем отчетливее чувствовал подкатывающую к горлу тошноту. Вечеринка Ашидо и Серо, разговор с Кэми у бассейна, Бакуго целует Эйджиро у него на глазах, обезболивающее, сунутое ему Миной, кухонное окно, джин, лесное озеро. Эйджиро находит его, он летит в воду, а Киришима прыгает за ним. Эйджиро держит его на руках, он целует Эйджиро. Он целует Эйджиро. Дальше воспоминания обрывались, к сожалению или к счастью. Денки вцепился в свои волосы сильнее. Мысли панически сновали туда-сюда, и Каминари на секунду показалось, что он сходит с ума. Какого черта он поцеловал Эйджиро? Почему Эйджиро не оттолкнул его? Лучше бы оттолкнул, а еще лучше притопил бы его в этом несчастном озере. Бакуго убьет его, если узнает. Впрочем, плевать. Это будет заслуженно, и Денки с честью примет смерть от его рук. Хотя можно ли вообще принять с честью смерть за то, что поцеловал чужого парня? Думая обо всем этом, Денки напрочь забыл о контроле своего квирка, и, стоило панике достичь своего апогея, сильный разряд отскочил от его тела, задевая Эйджиро, который тут же подлетел со своего места как ошпаренный. О том, что электричество также отрубилось во всём доме, можно было догадаться по доносившимся с первого этажа громким ругательствам Серо и более тихому вздоху Шото: «Я знал, сегодня лучше не вставать». Каминари, осознав собственную ошибку, виновато уставился на Киришиму, который растирал ладонями собственные плечи, видимо, пытаясь отделаться от противного покалывания по всему телу.       — Денки, какого черта? — голос Эйджиро прозвучал раздраженно, что нисколько не успокаивало.       — Прости, я случайно, — пробормотал Денки.       — С тобой и правда творится что-то неладное, — «Мина была права», добавил про себя Киришима, не желая сдавать подругу.       — Ты о чем? — где-то на периферии сознания билась глупая надежда на то, что, а вдруг Эйджиро не помнит? Хотя такой позор забудешь. Денки частенько выставлял себя дураком, но никогда не чувствовал такого всепоглощающего стыда, как сейчас.       — Серьезно? — карминовые глаза смотрели на него скептически. Загибая пальцы, Киришима принялся деловито перечислять его вчерашние «заслуги», — Сначала ты куда-то исчезаешь, сбегаешь в лес и напиваешься там в одно лицо. Потом падаешь в озеро, а затем целуешь меня и отключаешься, ничего не объяснив толком! — он всплеснул руками, тактично умолчав о том что, помимо всего прочего, видел слезы Каминари. Дважды.       — Я не виноват, что отключился, — защищался Денки, упорно не глядя ему в глаза.       — Да не в этом дело! Ты вообще слушал, что я говорил до этого?! — обычно Эйджиро никогда не повышал голос на своих друзей, предпочитая роль миротворца, но сейчас непонимание происходящего настолько выбивало из колеи, что сдерживаться он не мог.       — Слушал! — крикнул Каминари в ответ, подлетая с кровати и отскакивая на другой конец комнаты, — Ушел потому что хотел побыть один, а поцелуй… Просто забудь об этом, ладно? — последние слова прозвучали тихо и виновато.       — И почему же, — Эйджиро внезапно почувствовал неожиданный прилив спокойствия. Морщинка между бровей разгладилась, а взгляд смягчился, — я должен забыть о поцелуе с человеком, которого люблю?       Денки застыл. Его руки безвольно повисли вдоль туловища, а рот смешно открылся. Он смотрел на Эйджиро широко распахнутыми влажными глазами, напоминая оленя в свете фар. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Каминари прикрыл рот рукой и сделал пару шагов назад, уперевшись спиной в шкаф позади себя.       — Святые небеса… все же не стоило мешать обезболивающие с джином, — Денки, конечно, знал, что сочетание лекарств и алкоголя пагубно сказывается на печени и почках, но нигде не говорилось о том, что оно оказывает влияние еще и на способность ясно мыслить. Хотя, вполне возможно, он просто выжег себе последние мозги тем разрядом, что выпустил совсем недавно. Другого объяснения происходящему просто не было. Эйджиро был прекрасным человеком и другом, и уж точно не стал бы встречаться с Бакуго, будучи влюбленным в него.       — Я понимаю, — осторожно начал Эйджиро, заметив его панику и, видимо, расценив ее по-своему, — это неожиданно, и ты можешь ненавидеть меня за эти чувства, — вопреки этим словам, в его глазах плескалась боль вперемешку с печалью, — но я устал молчать и трусить. Я люблю тебя уже год, и если тот поцелуй…       — Заткнись нахрен! — эмоции Каминари снова грозили выйти из-под контроля. В горле стоял ком обиды, но плакать не хотелось. Хотелось ударить Эйджиро чем-нибудь потяжелее, хоть ему от этого, скорее всего, ничего не будет. Крепкий же как скала. Денки подошел к кровати, но, вместо того, чтобы претворить свое желание в жизнь, он лишь обвинительно ткнул Киришиму пальцем в грудь, — Если я тебе нравлюсь, какого черта ты тогда встречаешься с Бакуго?!       — С Бакуго? — тупо повторил Эйджиро, округляя глаза, — С чего ты вообще взял, что мы встречаемся? — Каминари сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. Наверняка ребята внизу уже разобрались с вылетевшими пробками, так что снова напрягать их не хотелось.       — Знаешь, Кэми была весьма убедительной, — рот Киришимы открылся, будто он хотел что-то сказать, но Денки быстро прижал палец к чужим губам, — и, кстати, если еще когда-нибудь захочешь скрыть отношения, постарайся не целоваться со своим парнем на публике! — в конце его голос дрогнул и перешел на крик.       — Денки, — Эйджиро почувствовал волну облегчения и укол вины одновременно. Выходит, Каминари все же видел какой-то из их поцелуев, — Послушай…       — Не нужно передо мной оправдываться, будто изменивший муж, — нервничая, Денки всегда начинал тараторить и жестикулировать, прямо как сейчас. Сердце Киришимы на секунду сжалось от нахлынувших чувств, — Оправдываться тебе придется скорее перед Кацуки, ведь это ему ты…       Договорить не удалось, потому что Эйджиро внезапно обхватил его сильными руками, роняя на себя. Денки задергался в стальной хватке, но после нескольких секунд бесполезных попыток вырваться, затих, шмыгая носом. Киришима надеялся, что он не плакал.       — Послушай меня. Мы с Бакуго не встречаемся. Он попросил меня участвовать в своем идиотском плане, а я сдуру согласился, о чем уже десять раз пожалел.       — Каком плане? — недоверчиво спросил Каминари. Его голос звучал приглушенно.       — Он хотел убедиться кое в чьих чувствах. И заставить ревновать, полагаю, — Эйджиро начал поглаживать все еще напряженную спину Денки круговыми движениями, успокаивая, — Идея была отвратная, но Кацуки же хрен переубедишь, сам знаешь. Не помог бы я — помог бы кто другой. Сначала я отказался, но потом подумал, что со мной будет безопаснее. Типа смогу проконтролировать ситуацию в случае чего.       — Придурок, — облегченно фыркнул Каминари и наконец поднял голову с его плеча, теперь заглядывая в глаза, — Я думал, что все проебал. Понимаешь, как проигрыш еще до начала самой игры.       — Не очень понимаю, — Эйджиро внимательно посмотрел в янтарные радужки, которые сейчас были почти не видны из-за расширенных зрачков, пытаясь найти в них ответ.       — Я влюблен в тебя с третьего года в Юэй. Может, даже со второго. Точно не помню, — ярко-красный румянец расползся по щекам Каминари, поглощая еле заметные веснушки. Впрочем, Киришима был уверен, что сам не лучше. Судя по тому, какой сильный жар он чувствовал, наверняка его лицо по цвету сливалось с волосами.       — О…ого, — только и смог вымолвить он. Мозг напрочь отказывался работать, и Эйджиро невольно задумался, тоже ли самое чувствует Денки, когда квирк лишает его способности трезво мыслить.       — И это все? — Каминари громко засмеялся, заставляя его сердце вытворять какие-то невероятные кульбиты, — Очень романтично, зна…       — Ты будешь со мной встречаться? — перебил его Эйджиро, подстрекаемый внезапным приливом храбрости. Денки перестал смеяться, но, все еще широко улыбаясь, кивнул.       — Только если перед этим ты расстанешься с Бакуго, — вдруг очень серьезно произнес он, а потом, увидев, как вытянулось чужое лицо, снова захихикал.       — Переста-а-ань, — простонал Киришима, поняв, что Денки просто шутит, — все мы совершаем ошибки.       — Ладно, ладно, — успокоившись, Каминари снова устроился у него на плече, — Люблю тебя. — Эйджиро был уверен, что этот парень — теперь уже его парень — доведет его до тахикардии. Впрочем, отношения с Денки определенно того стоили.       — Денки, — через несколько минут уютной тишины Эйджиро снова заговорил, — прости меня.       — За что? — он почувствовал, как напряглась чужая спина и поспешил успокаивающе погладить полоску голой кожи рядом с краем футболки. Каминари расслабился, подставляясь под прикосновения шершавой ладони.       — Вчера тебе было плохо из-за меня. И тогда на озере ты…. — Денки выпрямился, поднимаясь с груди Киришимы и оказываясь сидящим на его бедрах.       — Все нормально, ладно? — протянув руку, он огладил щеку Эйджиро пальцами, — Давай забудем, — Киришима кивнул, но в рубиновых глазах все еще отчетливо читалась вина. Это было неправильно. Он не должен был винить себя в их недопонимании. Денки вздохнул, наклоняясь к чужому лицу, и игриво улыбнулся, — Но знаешь, на озере… кажется, я взял недостаточно. Так что мне определенно нужно продолжение, — последние слова он выдохнул прямо в чужие губы.       Эйджиро, кажется, понял намек и сам подался вперед, меняя положение так, чтобы теперь он тоже сидел. Этот поцелуй не шел ни в какое сравнение с вчерашним, который Денки и помнил-то не очень отчетливо. Сначала было простое касание: чужие губы были мягкими и до сих пор отдавали алкоголем, который Киришима пил несколько часов назад. Однако через мгновение язык Эйджиро мазнул по его нижней губе и плавно скользнул в послушно приоткрытый рот, задевая штангу в его собственном языке. Широкие ладони, до этого покоившиеся у него на талии, заползли под растянутую футболку, оглаживая лопатки и поясницу. Денки старался контролировать себя, делая вдохи и выдохи через нос, но получалось плохо, ведь от каждого движения Эйджиро легкие будто сжимало тисками, а сердце колотилось где-то в районе горла. Каминари вплел пальцы в рыжие пряди и легонько потянул их назад. На секунду он разорвал поцелуй, только чтобы изменить наклон головы и вдохнуть побольше воздуха, прежде чем снова прижаться губами к губам Киришимы. Ладони двинулись ниже, и он тихо застонал в рот Эйджиро, когда они оказались на его заднице и несильно ее сжали. Оторвавшись друг от друга, они секунду смотрели друг другу в глаза, а потом, склонившись ниже, Эйджиро прижался губами к его шее. Он уже спускался влажными поцелуями ниже к ключицам, когда ладони Денки легли ему на плечи, мягко отстраняя. Киришима покорно поднял голову и заглянул ему в лицо. Скулы Каминари снова были красными, но на этот раз румянец также заливал его уши. Медовые глаза подернулись поволокой, почти как вчера, а губы опухли от поцелуев, влажно блестя.       — Погоди, — пытаясь восстановить дыхание, прохрипел Денки. Эйджиро одарил его вопросительным взглядом, — я все еще весь грязный и воняю тиной. Ты, кстати, тоже. Нам обоим нужно в душ, — с этими словами он встал с коленей Киришимы и, поцеловав его в щеку, двинулся в сторону двери, — Кстати, можно я пробегусь в твоей футболке до машины Шото? Моя сумка с вещами там.       — Можешь остаться в ней и потом, детка, — игриво подмигнув, Эйджиро мягко улыбнулся, наблюдая, как Каминари снова краснеет, — но сейчас тебе стоит надеть еще и штаны, — стянув с себя серые спортивки, он кинул их Денки. Плавно спикировав, штаны приземлились прямиком ему в руки.       — Великоваты, но сойдет. Спасибо, — Каминари благодарно хмыкнул и выскользнул за дверь, провожаемый абсолютно влюбленным взглядом карминовых глаз.       Внизу, на удивление, было оживленно. Денки искренне думал, что большая часть народу будет спать до обеда, но настенные часы показывали десять утра, а в гостинной уже сидели Шото, Серо, Мина и Изуку. Ашидо, до этого лежавшая на груди Ханты и наблюдавшая, как он играет в какую-то мобильную игру, заметив Каминари, тут же подскочила к нему. Остальные лишь приветственно помахали руками, а Тодороки бросил ему ключи от машины, видимо, поняв, для чего он спустился.       — Денки, как ты себя чувствуешь? Вчера тебя принес Эйджи, и даже ничего не объяснил, — Мина тараторила без остановки, идя следом за ним.       Когда они оказались на улице, Денки присел на крыльцо. Ужасно хотелось курить, но его сигареты после вчерашнего, вероятно, канули в лету. Будто прочитав его мысли, Ашидо протянула ему свою электронку с твердым «рассказывай». Изложив ей все как на духу, он выжидательно уставился в темные глаза подруги. Девушка несколько раз шокировано моргнула, прежде чем схватить его за плечи и встряхнуть.       — Ты три года был влюблен в Эйджи и молчал все это время?! — вскрикнула она.       — У тебя язык без костей, — спокойно отозвался Денки. У него было слишком хорошее настроение, чтобы всерьез препираться с Миной, — Скажи я тебе, Эйджиро узнал бы обо всем на следующий день.       — Ладно, может, ты и прав. Но я и так догадывалась на самом деле, — девушка весело усмехнулась, нисколько не обиженная, — А вся эта канитель с Баку? Чье внимание он хотел привлечь этим своим идиотским планом?       — Не знаю, — Каминари лениво отмахнулся. Предположения у него, конечно, были, но он решил их не озвучивать. В конце концов, пускай сами для начала разберутся со своими чувствами.       — Да уж… И главное, все на нашей вечеринке, ужас, — протянула Мина откидывая голову назад, — Но ты мне главное скажи, вы с Эйджи теперь встречаетесь? — ее глаза сверкнули любопытством. Денки лишь кивнул, краснея. Ашидо радостно запищала, обхватывая руками его шею и прижимая к себе, — Значит, Ханта должен мне назад мою двадцатку.       — У вас уже два года как совместный бюджет, — засмеялся Каминари, легонько пихая ее в плечо, — И, эй, вы что, ставили на нас?       — Было дело, — Мина кивнула, затягиваясь сладким дымом, — там с вами все было не до конца понятно, так что Серо ставил на Бакуго, а я на тебя.       — Вы ужасные друзья, — покачал головой Денки, — и вообще, кто там вчера говорил про «что-то особенное» между моим парнем и Бакуго? — Ашидо рассмеялась, примирительно вскидывая руки.       — Но ведь у них правда очень крепкая связь, — Каминари не стал отрицать очевидное. Теперь, зная, кого Эйджиро любит на самом деле, ему было плевать, какая у них там связь с Кацуки.       Еще немного поболтав с Миной, Денки сказал, что хочет наконец-то принять душ и уверенно двинулся к машине Шото. Ашидо, бросив напоследок: «презервативы и смазка в тумбочке у окна, веселитесь!», скрылась в доме. Каминари почувствовал, как жар в очередной раз поднимается к щекам.       Он простоял в душевой кабинке около получаса, прежде чем почувствовал себя достаточно чистым. Запах болота наконец исчез, а весь песок был смыт. Надев уже свои шорты и все ту же футболку Эйджиро с надписью «Riot», которую он заметил лишь когда посмотрел в зеркало впервые за утро, Денки зашел в комнату, чтобы вернуть Киришиме штаны и предупредить о том, что ванная свободна. Перед тем, как уйти в душ, Эйджиро притянул его к себе для еще одного поцелуя и промурлыкал на ухо: «вкусно пахнешь». По шее от чужого дыхания пробежали мурашки, и Каминари почувствовал легкий укол возбуждения. Желая как можно скорее избавиться от тепла внизу живота, он решил спуститься на первый этаж.       Внизу было еще более шумно, чем раньше, потому что ну… проснулся Бакуго. Теперь блондин стоял у плиты и что-то готовил, гремя посудой. Денки усмехнулся, поняв, что остальные, вероятно, специально ждали, когда Кацуки встанет и приготовит завтрак на всех.       — Ты как раз вовремя, — сказал Серо, отрываясь от ноутбука, — Каччан готовит блины.       — Назовешь меня так еще раз, и я переломаю твои длинные ноги, — почти спокойно отозвался Бакуго, шлепая по руке Шото, пытающегося своровать готовый блин с тарелки.       — Мне воспринимать это как оскорбление или как комплимент, ведь ты сказал, что мои ноги длинные?       — Баку, перестань флиртовать с моим женихом! — крикнула Мина с дивана, чем заслужила фак от Кацуки. Комната моментально наполнилась смехом.       Все это до боли напоминало время, когда они еще жили в общежитии Юэй и почти также собирались каждое утро. Денки ощутил приятное чувство ностальгии, окутывающее его подобно кокону.       — Серо предлагает вечером устроить барбекю, — подала голос Ашидо, — никто не против?       — Перестань говорить от моего имени, — Ханта снова выглянул из-за ноутбука, — это предложила именно ты.       — Какая разница? — отмахнулась от жениха Мина.       — Идея супер, только перед этим мне стоит вздремнуть, — Каминари, словно в подтверждение своих слов, широко зевнул.       — Мне тоже не помешало бы, ведь кое-кто разбудил меня ударом тока, — Денки чуть не упал с высокого барного стула, когда услышал громкий голос Эйджиро прямо за своей спиной. Тот, подойдя непозволительно близко, обнял его за талию, чего остальным было незаметно, потому что Каминари сидел за барной стойкой.       — Да, сколько угодно. Кроватей много, занимайтесь чем хотите, — Ашидо подмигнула им с Эйджиро, — Кстати, любимый, ты должен мне двадцатку назад. Сам знаешь, за что.       — У нас совместный бюджет! — страдальчески закатил глаза Серо, кажется, ничуть не удивившись. Или просто не подав виду.       Блинов Бакуго напек столько, что при желании можно было накормить целую армию. Когда Денки вскользь упомянул об этом, Кацуки раздраженно-смущенно отвернулся, скрестив руки на груди. После завтрака Изуку ушел исследовать окрестности, Серо и Мина, сказав, что хотят искупаться, направились к бассейну, а Бакуго, схватив не сопротивляющегося Шото за запястье, потащил его куда-то в сторону заднего двора подальше от чужих глаз. Денки и Эйджиро проводили их взглядом, прежде чем Каминари спросил:       — Думаешь, будет объясняться? — сразу поняв, о чем речь, Эйджиро кивнул, — Я бы на месте Шото послал его к чертям собачьим.       — Это будет заслуженно. Кстати, мне тоже надо будет потом извиниться перед Тодороки, — на вопросительный взгляд Денки он виновато пожал плечами, — Я ведь тоже участвовал, — Каминари мягко улыбнулся. Все-таки Эйджиро был самым добрым и справедливым парнем, которого он знал. Иногда, конечно, тем еще придурком, но в этом тоже было свое очарование.       Когда они поднялись в комнату и улеглись на широкую кровать, Киришима удобно устроил голову на груди Денки, обхватив руками его талию, совсем как тогда, на кухне. Только сейчас его ладони были под футболкой Каминари, блуждая по теплой коже. Денки перебирал его волосы, не убранные наверх укладкой, улыбаясь в потолок. Он так разомлел от чужих прикосновений, что почти заснул, как вдруг Эйджиро, выскользнув из-под его рук, нырнул головой туда, где находились его пальцы. Денки вздрогнул, когда почувствовал влажные поцелуи сначала на животе, а потом и выше, на груди. Он запрокинул голову назад, упираясь макушкой в спинку кровати и тихо застонал, стоило губам Киришимы коснуться его соска. Возможно, у него слишком давно никого не было, потому что даже такие примитивные ласки заставили возбуждение начать скручиваться внизу живота. Хотя, может, дело было в осознании, что все это делает с ним именно Эйджиро, который сейчас, не теряя времени даром, втянул один из сосков в рот, параллельно лаская другой пальцами. После более громкого стона Каминари, Эйджиро высунул голову, являя ему свое довольное, абсолютно красное лицо. Он потянул за нижний край футболки, намекая на желание снять ее.       — Разве мы не должны сначала сходить на свидание или типа того? — усмехнулся Денки, послушно поднимая руки и позволяя раздеть себя.       — Ну, я могу остановиться, если хочешь, — голос Эйджиро прозвучал ниже обычного, заставляя Каминари почти задрожать от желания.       — Не вздумай, — серьезно отозвался он, — Я, в принципе, не против пропустить пару шагов.       — Мы обязательно сходим на свидание позже, обещаю, — даже если Денки и хотел что-то ответить, мысли моментально покинули голову, стоило Киришиме поцеловать его.       Стянув собственную футболку через голову, Эйджиро опустился к его шее, целуя и кусая ее так напористо, что Денки оставалось только плавиться под чужими губами, выгибая спину и цепляясь пальцами за рыжие волосы.       — Можно? — прохрипел Киришима, цепляя пальцами пояс его шорт. Каминари закивал так активно, будто Эйджиро мог прямо сейчас уйти, оставив его здесь со стояком, — Ого, — снизу послышался смешок, — ты так намок.       Денки прикрыл пылающее лицо ладонями и застонал, чувствуя, насколько сильно его член дернулся от этих слов. Когда Эйджиро провел языком по его эрекции через ткань белья, Каминари выгнулся настолько сильно, что спина, кажется, хрустнула. Облизнув его еще несколько раз, Киришима наконец потянул боксеры вниз, оставляя Денки полностью обнаженным. Он выпрямился, разглядывая его с таким вожделением, что Каминари смутился еще сильнее, хотя и так был смущен до предела.       — Ты очень красивый, — прошептал Эйджиро, все еще пожирая его глазами, — хочу съесть тебя, — Денки решил, что в следующий раз обязательно вставит кляп в рот своего парня, чтобы не слышать слов, превращающих его в такой беспорядок.       Он чувствовал, как предэякулят капает ему на живот, а бедра дрожат мелкой дрожью. Денки подумал, что если не коснется Эйджиро прямо сейчас, то умрет. К тому же, тот все еще был в своих спортивках, что казалось ему вопиющей несправедливостью. Поэтому, схватив Киришиму за плечи, он резко поменял их местами. Чудом не свалившись с кровати, Каминари оказался на чужих мускулистых бедрах, обхватывая их собственными коленями. Денки провел по широкой груди Эйджиро руками, задевая пальцами соски и слегка сжимая их. Член Киришимы, прижатый к его заднице, дрогнул, и он, черт возьми, это прекрасно почувствовал. Опустившись вниз, Каминари почти уткнулся носом в чужую промежность и резко сдернул с Эйджиро штаны вместе с боксерами, отчего его член едва не шлепнул Денки по лицу. Обхватив головку ладонью, он мягко провел большим пальцем по уретре и услышал, как Киришима сверху стонет, задыхаясь. Совершив пару поступательных движений рукой, Каминари на пробу лизнул чужую длину, слыша еще один судорожный вздох. Стало интересно, как зазвучат стоны Эйджиро, если Денки полностью возьмет его, поэтому, заправив мешающую челку за ухо, он опустился ртом на член Киришимы. Чужие бедра дернулись, а ладонь легла на макушку. Пальцы зарылись в светлые пряди, мягко массируя кожу головы.       — Детка, ты сможешь взять больше? — Каминари не был мастером минета, но ему так хотелось доставить Эйджиро удовольствие, что он, оторвавшись от его члена, кивнул, — Хороший мальчик, — отозвался Киришима, поглаживая его по волосам. Ноги Денки задрожали, а пара капель предэякулята упала на простынь, — Только не переусердствуй.       Он вновь взял член в рот и постарался максимально спрятать зубы, насаживаясь сильнее. Эйджиро застонал, подаваясь навстречу. Хватка в его волосах усилилась, а в уголках глаз выступили слезы. Однако он даже не думал останавливаться, двигая головой, иногда пропуская член далеко в глотку. Осмелев, подбадриваемый чужой реакцией, Денки пустил в ход язык, проходясь шариком пирсинга по выступающим венам. Киришимы хватило ненадолго. Толкнувшись особенно глубоко, он кончил, заставляя застывшие в глазах Каминари слезинки скатиться по щекам. Сглотнув, Денки поднял глаза на своего парня.       — Черт, Денки, прости, пожалуйста, — Эйджиро притянул его к себе, стирая остатки собственной спермы с его губ.       — Все хорошо, — голос Каминари прозвучал немного сипло, но в целом довольно. Киришима подхватил его под бедра, удобнее усаживая на себя и проводя пальцами по ложбинке между ягодиц.       — Блять, у нас нет смазки, — Эйджиро сказал это с таким разочарованием, что Денки невольно захихикал.       — Вообще-то есть, — мысленно поблагодарив Мину с десяток раз, он кивнул в сторону тумбочки. Пошарив по ящикам, Киришима удивленно взглянул на Денки, доставая из одного из них фольгированный квадратик презерватива и тюбик смазки.       — Со вкусом «бабл гама», — прочитал Эйджиро и поморщился, — Только Серо может нравиться подобное дерьмо, — Каминари пихнул его в плечо.       — Не смей упоминать Серо пока мы занимаемся сексом. У меня все возбуждение спадает, — услышав чужой смех в ответ, он и сам улыбнулся.       Киришима захлопнул ящик и вернул свою руку туда, где, по мнению Денки, ей было самое место, предварительно выдавив в ладонь немного лубриканта. Палец осторожно надавил на колечко мышц, прежде чем проникнуть внутрь, и Каминари вздрогнул, прижимаясь ближе и обвивая чужую шею руками.       — Расслабься, детка, — прошептал Эйджиро, целуя его за ухом.       Денки всхлипнул и шире расставил ноги, принимая в себя уже два пальца. Больно не было, но и особого удовольствия он не чувствовал, пока Эйджиро не согнул пальцы, задевая что-то внутри него. Стон Каминари был таким громким, что Киришиме пришлось прикрыть его рот ладонью, чтобы хоть чуть-чуть приглушить. Денки прогнулся в спине, сильнее насаживаясь на его пальцы и дрожа. Теряясь в ощущениях, он даже не сразу заметил, что Эйджиро добавил третий палец, раскрывая его еще больше. Каминари схватил его за запястье, когда почувствовал приближение оргазма. Кончить хотелось очень сильно, но ощутить Киришиму внутри себя — сильнее в разы. Эйджиро послушно остановился, поняв его без слов, и быстро раскатал презерватив по своему снова вставшему члену. Сердце Денки чуть не выпрыгнуло из груди от осознания, что Эйджиро возбудился, просто трахая его пальцами. Приподнявшись, опираясь о чужие плечи, он направил в себя головку и аккуратно опустился вниз. Каминари услышал собственный всхлип приглушенно, словно через вату. Было неприятно, но боль была терпимой, поэтому он не понял, отчего по щекам снова потекли слезы. Киришима стер их большими пальцами, не двигаясь и глядя на Денки с нежностью.       — Денки, ты молодец, — тихо прошептал Эйджиро, касаясь губами его виска, — Скажи, когда можно будет двигаться.       Прошло секунд тридцать, прежде чем Каминари кивнул и самостоятельно двинул бедрами. Эйджиро обхватил ладонями его талию, помогая. Потребовалась пара пробных толчков, чтобы правильный угол был найден, а Денки снова застонал, бессильно утыкаясь лбом в шею Киришимы. Неприятные ощущения полностью растворились, оставляя за собой только чистое удовольствие, накатывающее волнами. Чувствуя, как пульсирует чужой член внутри него при каждом толчке, он понял, что Эйджиро тоже хорошо. Это приблизило его к оргазму сильнее, чем должно было, и, выгнувшись назад, он насадился на Киришиму так сильно, что их бедра столкнулись друг с другом, издавая пошлый шлепок. Денки всхлипнул последний раз и, зажмурившись до звездочек перед глазами, кончил, дрожа всем телом. Эйджиро с глухим стоном излился следом, сжимая бока Каминари так, что на них точно останутся синяки.       Осторожно уложив на себя безуспешно пытающегося восстановить дыхание Денки, он вышел из него и снял с себя использованный презерватив, бросая его на пол. Каминари привстал на локтях, заглядывая осоловевшими глазами ему в лицо. Эйджиро смотрел в ответ, перебирая пальцами влажные от пота светлые волосы.       — Ты просто потрясающий, я так люблю тебя, — забавно, насколько трудно было сказать эти слова раньше, и с какой легкостью они вырывались у него сейчас.       — Я точно когда-нибудь вставлю тебе в рот кляп, — Денки смущенно уткнулся горячим лицом ему в плечо, — я тоже тебя люблю. Кстати, нам снова надо в душ.       — Вместе? — Киришима улыбнулся, когда Каминари щелкнул его по лбу пальцем, поморщившись.       — Только если ты потрешь мне спинку.       — После второго раунда буду тереть тебя сколько захочешь, — Денки подорвался с его груди, и, схватив подушку, лежащую рядом, с силой опустил ее на лицо смеющегося Эйджиро.       На самом деле он был совсем не против второго раунда. В конце концов, у них оставалась еще пара часов до обещанного Миной барбекю. И, хоть им так и не удалось поспать, оба были настолько счастливы, что это уже абсолютно не имело значения.